Замороженная любовь

      После сытного ужина, Акааши как и обещал, домой провёл. Под самые двери. И наклонился медленно, оставляя жгучий, но одновременно с этим нежный и целомудренный поцелуй в щеку. Ао сразу поняла — этот красивый и наглый из рода совиных прекрасно был осведомлен о том, какое впечатление производил и какие эмоции у неё вызывал. Потому что самодовольная улыбка и ярко сверкающие голубые глаза — выдавали его с головой. Только вот злиться на него не могла совершенно. Наоборот — хотела урчать и прижаться к широкой груди, прося ещё ласки. И вот от того, как открыто Кейджи показывал свои чувства, сомнения и былая неуверенность как-то на миг были отодвинуты назад. Поэтому она сама, встав на носочки, чмокнула его в подбородок — выше не доставала. Акааши такой смелости немало удивился, а потом его лицо резко оказалось перед ней. Глаза в глаза. Сбитое дыхание каждого встретилось в порыве. И от такой близости закружилась голова. — Я буду сегодня джентльменом и потому сдержусь, — прошептал он, опаляя ухо и посылая жар по всему телу. — Но моя выдержка не столь сильна, совушка моя прекрасная, — снова поцелуй, но в этот раз в лоб. Его улыбка на прощание была до ужаса коварной — он будто знал, что этой ночью Миокава Ао будет думать только о нём. И явно был этим фактом как горд, так и доволен. И он был совершенно прав. Девушка едва уснула, но и то — даже во сне его улыбка соблазнителя сводила с ума. Так что, проснувшись куда раньше обычного на следующий день, вся мокрая от жарких снов, решила принять душ и успокоиться. Может, ей и правда всё приснилось? Или она хлебнула пивка Акааши и потерялась в реальности? Если да, то лучше вести себя с ним как обычно и не показывать извращенную сторону. Вода помогла смыть с себя напряжение от слишком бурного мыслительного процесса и душевных терзаний. Ао правда не могла поверить, что вчерашние события не были сказкой. Но в дверь неожиданно постучали, когда она уже натянула на себя брюки и рубашку — в кои-то веки захотелось выглядеть более официально и взросло. Удивившись, открыла двери и снова зависла. Акааши Кейджи стоял перед ней снова. Мягкая улыбка, аромат шоколада с кофе — в одной руке он держал подставку с двумя стаканчиками, а в другой пакетик. — Доброе утро, — едва уловимые касание его губ к щеке — но в этот раз ближе к уголкам губ. А глаза — ох как же шкодливо они сверкали! — Решил забрать тебя с утреца. — Зачем? — невольно пропустила в дом и порадовалась, что красные щёки и её безумный взгляд, который узрела утром в зеркале после жаркой ночки, уже прошел и по идее ничего не должно было её выдавать. Акаши хохотнул, оглядев квартиру лишь мельком и сразу обнаружив, где кухня, направился туда. — Побоялся, что ты от моего вчерашнего напора решишь сбежать, — поставил подставочку на стол, из пакета достал два больших онигири. Он неловко потёр шею сзади рукой и как-то виновато оглянулся. Такие перемены от — я мачо-мен и все девушки у моих ног, до — я смущающаяся бубочка, погладь меня — вызвали сперва замешательство, а потом и безумное умиление. Акааши Кейджи был в её квартире. Сам пришел, с кофе и завтраком. Он, чёрт подери, признался, что в ней заинтересован и прямо это показывал. Ао решила, что этого вполне достаточно, чтобы решиться и сделать шаг к нему на встречу, ведь такой шанс упускать всё же нельзя. Да, со времен школы она не шибко изменилась, но Кейджи заставил поверить, что стоит рискнуть. — Я бы ни за что не стала убегать от тебя, — выдохнула она с улыбкой, но смотря себе под ноги. После нескольких секунд тишины, парень оказался рядом с ней, обвив руками талию. — Нельзя быть такой прелестной, — поцелуй в висок вместе с тяжелым вздохом. А крепкие объятия с запахом шоколада оказались куда приятнее, чем Ао себе представляла. Кажется, теперь она знала, как пахнет счастье. Уткнувшись носом в грудь, сжала пальчиками его идеально выглаженную рубашку и довольно засопела. Хватка Кейджи стала чуть сильнее. — Ох, боги волейбола, дайте мне выдержки, — прохрипел он, утыкаясь лбом в плечо девушки. — Ты ведь осознаешь, что я взрослый мужчина, правда? — сразу же поднял взгляд на нее. — Угу, — излюбленное и привычное, но сегодня — энергичное и довольное. Акааши же снова шумно выдохнул, его взгляд потемнел, и резко стало не до шуток и милашеств. Подушечки пальцев коснулись щеки, потом опустились к губам. Время словно остановилось, замерло только для них двоих, и все окружающие звуки исчезли, позволяя каждому слышать сердцебиение — нервное, неровное, но трепетно-предвкушающее. Как и их первый поцелуй. Осторожный, медленный, исследующий. — Ты и правда сама на вкус, как клубничка, — оторвавшись от мягких губ Ао, хрипло выдавил Кейджи, но не отстранился. — Но вкуснее тех конфет, — усмехнулся, заметив румянец. Ему воистину приносило наслаждение осознания того факта, что именно он причина ярких эмоций Миокавы Ао. — И мне нужна добавка. Хотя не думаю, что когда-то тобой насыщусь. — Угу, — протянула Ао, обвивая руки вокруг его шеи, и сама притягивая его для нового поцелуя. Ей тоже было мало. Катастрофически, до боли в рёбрах и натянутых нервов внизу. И она собиралась показать ему своими несмелыми, маленькими шажочками весь тот букет чувств, всю ту полыхающую любовь, которую она заморозила и бережно хранила для него одного всё это время. И плевать, что опоздали потом на работу. Чудо, что вообще на неё пришли. Правда, довольного Кардинала, и смущенную, но счастливую Совушку в его объятиях, не ожидали увидеть совершенно. Ведь эти два кадра славились спокойствием и сдержанностью. И никто как-то не ожидал, что они сойдутся настолько быстро. Но и сетовать никто не собирался. Подчинённые Акааши только радовались, что он сам не задерживается на работе (им же легче), да и Миокаву заботливо уводит. Начальница же Ао тоже облегченно выдохнула, ведь в кои-то веки девчонка оживилась. И словно расцвела. Это не могло не радовать. А когда кто-то случайно застукивал парочку наедине, когда они жадно целовались и вжимались друг в друга… Ох, под угрожающим взглядом Кейджи тушевались и сбегали, не смея кому-либо об этом говорить. Миокава Ао же хоть и смущалась дико, но противостоять или отказывать Кейджи, да и себе тоже, не собиралась. Они утратили слишком много времени и теперь, как школьники — страстно и неудержанно, навёрстывали упущенное. Как в жарких ночах, так и уютных объятиях друг друга вечерами. Словно две совушки, что грелись друг у друга и тихо, но крайне довольно, урчали.