Омеги семьи Мин

      После случившегося в полицейском участке в доме Минов произошли три вещи: во-первых, служители закона раз в четыре дня гостят у них. Ну как гостят, просто приходят и проверяют наличие бабушки дома, как сами выражаются, с целью профилактики. А Чиу чихать хотела на них, всё продолжает ходить куда-то по вечерам воскресенья. Хосок пробует вывести мать на разговор, но та лишь отмахивается, искусно вешая им лапшу на уши, а они наивно верят. Чонгук однажды поймал её тихо крадущейся ночью с полной поясной сумкой денег. Конечно, он согласился прикрывать свою любимую родную бабушку за символический процент от выигрышей.       Во-вторых, Юнги, наконец, ушёл с работы на вокзале, с разрешения бабушки, конечно же. И теперь нашёл две халтурки, действительно приносящие немалый доход. Официальная работа — грузчик в дневную смену в строительный магазин, а неофициальная — вышибала в нелегальном, закрытом клубе, где бабушка дела свои проворачивает. Там он и узнал все прелести незаконных игр и развлечений. Хоть на официальной работе Юнги жутко устаёт, бабушка разрешает ему пропустить по холодному бодрящему пивку, и жизнь становится намного лучше. Однако его лучшей мотивацией всё равно остаётся Чимин. Омега продолжает готовить для него какао с разными добавками, приправленное щепоткой благодарности и преподнесëнное с очаровательной улыбкой. Всё как Юнги любит. Порой, просто сидя рядом с Чимином, он получает ощущение своей недюжинной силы и огромное желание заботиться о нём.       В-третьих, непонятные чувства Намджуна к Сокджину. С той самой фотосессии он стал замечать в себе, что подолгу застревает на разглядывании омеги. Как грациозно тот ходит, как аристократично держит стакан или кружку, как аккуратно ест или просто сидит с королевской осанкой.        А ещё у Сокджина янтарные глаза. Не карие и не коричневые, а цвета золотого песка пустыни Сахара. Намджун почти всегда замирает и всматривается, безбожно залипая, словно приворожённый, а привычный шум окружающего мира отходит на второй план. Тёмная каёмка вокруг, светлые лучики от зрачка к краю и удивительный переливчатый цвет радужки, в который он всматривается так долго, что очухивается только тогда, когда обладатель этих самых глаз грозно-вопросительно ведёт бровями.        Раньше Намджун ничего этого не замечал, что стало весьма оглушительным открытием, лишь помнит, каким Сокджин был боссом: пунктуальным, не терпящим отлыниваний, грамотным и жёстким. За это он его и уважал, а теперь всё, что ни делает Сокджин — всё притягательно.       Намджун невольно сравнивает Чимина, всего такого яркого, лучистого и тёплого паренька, с Сокджином — неприступным, немногословным и холодным. Альфе нравятся оба. То, какие они разные, лишь ещё больше привлекает. Но Намджун предпочитает уходить с головой в работу, так как с этими появившимися чувствами рехнуться можно. Тем более, такому новичку в любовных делах, как он. Бабушка Чиу была права — лучше закопать их физическим трудом. Это отличное средство от вспыхнувших эмоций.       После уютного и вкусного ужина в кругу семьи, Намджуна вдруг ловит Сокджин, усталый, как и он сам, после работы на поле. Выглядит каким-то нервозным и немного потрёпанным, но всё равно жутко притягательным.       — Надо поговорить, — такому тихому приказному тону Намджун всегда подчинялся, как и в этот раз. Сокджин тащит его к себе и закрывает дверь, что странно. У Намджуна аж кровь носом пойдёт скоро от столь богатых фантазий, крутящихся в его голове, если омега сейчас же не скажет причину такого поведения. — Отвезите меня в Сеул.       У Намджуна, стоящего красным, как рак посреди вороха «деревянных игрушек» Чиу, чуть ли глаза на лоб не лезут:       — Вы с ума сошли? — спокойно интересуется он. Вдруг омегу удар хватил на поле? Сегодня на редкость жаркий день. Ведь, если бы был в здравом уме — такое бы точно не предложил.       Однако Сокджин спокойно выдыхает и встаёт совсем рядом, не давая лишним мыслям взять вверх:       — Я беспокоюсь о родителях, — тихо делится он. Уже как месяц от них ничего не слышно. Как объявили о банкротстве, сказали залечь на дно и были таковы. А ему ничего не остаётся, как волноваться.       Сокджин понимает, что они тоже прячутся от коллекторов и бог знает от кого ещё, но ему, правда, неспокойно. В последние дни особенно. Потому что, несмотря на царящее спокойствие в доме Минов, чувствует себя потерянным и одиноким, не зная, как дела у родителей.       Этот взгляд янтарных глаз, в котором отчётливо виден страх и растерянность, действуют на Намджуна хуже, чем бабушкино соджу. Потому что сам не понимает, как соглашается, даже не спрашивая, куда конкретно они едут.       — Хён? — его приводит в себя любопытный голос недавно проснувшегося Чонгука, когда они уже сидят в машине. И Намджун удивляется собственному поведению. Когда успел согласиться отвезти Сокджина в рассадник зла, прямо в руки коллекторам? Может, бабушка научила омегу методам контроля разума, или это свойственно всем омегам? Или он стал таким слабым перед свои бывшим боссом, чёрт знает! — Я слышал, вы едете в Сеул. Я с вами!       Младший брат радостно запрыгивает в салон, по-хозяйски располагаясь на задних сиденьях. Намджун лишь давит на газ, получив неожиданно мягкую улыбку Сокджина.        Точно приворожил! Или бабушка это сделала? Эх, голова у него кругом, поэтому лишь рулит в сторону столицы, больно прикусив нижнюю губу, чтобы не отвлекаться от дороги.

***

      Чонгук регулярно ездит в Сеул. А всё потому, что хочет хотя бы одним глазком взглянуть на своего краша, которого уже месяц не видно в студенческом кампусе. Скоро каникулы, сейчас должна быть сессия и все дела, но омеги и след простыл.       Его краш — умный парень. Он не мог просто взять и испариться. Чонгук волнуется, так как столица большая, а парень очень красивый и утончённый, кто угодно мог запасть. А вот его молодое крепкое сердце уже беспокойно бьётся, лишь вспоминая возлюбленного.       Они приезжают в столицу глубокой ночью. Намджун всех привозит в свою арендованную квартиру. Он ещё на полгода вперёд её снял. Откуда он мог знать, что всё так обернётся?       Глаза ужасно слипаются, да и мозг отказывается нормально работать, но Сокджина решают уложить на кровать, а сами альфы укладываются на диване.       С первыми лучами солнца Чонгук уже встаёт. У него важная задача — найти своего любимого. Не сквозь землю же тот провалился? Да и дома, в Дэгу, тихо. Если бы пропал, то отец парня просто так бы не сидел, так как служил в морской пехоте. Как минимум, об этом бы знала бабушка Чиу. По крайней мере, Чонгук успокаивает себя этим.       Студенческий городок кишит молодыми умами. Чонгук привычно стоит возле главных ворот и ищет глазами своего возлюбленного среди разношёрстного потока студентов. Он знает его расписание наизусть. Сегодня у парня должен быть экзамен. Не станет же тот его пропускать? Иначе отчислят сразу! Хоть Чонгук никогда не был студентом, но такие подробности знает.       Обычно парень выделялся настолько, что ему не составляло труда найти его среди тысяч студентов. Весь такой прекрасный, затмевал всех вокруг своей красотой. А тут — одна серая масса.       Проходит час-два, а его всё нет. На четвёртом часу Чонгук ужасно устаёт, но стойко терпит до конца экзамена, думая, что пропустил парня при входе. Однако и тогда краш не обнаруживается, жутко огорчая его этим. От безысходности Чонгук садится на мягкую, пригретую столичным солнцем траву, и заходит в инстаграм парня. Новое фото со студенческими друзьями опубликовано два дня назад, а больше нет ничего. Ни сторис, ни рилс. Странно всё это.       Кажется, сердце вот-вот треснет от скуки и бессилия. Ему не хватает того, что он видит через экран. Чонгуку нужно воочию лицезреть эту неземную красоту, заряжающую его энергией до следующей «встречи».       В итоге он решает поехать в ночной клуб. Снять напряжение — напиться, короче. Он знает тут один, так как часто здесь бывает. Плачущему сердцу алкоголь не помогает, но хотя бы опьянев, не думает так часто о своём ангеле.       Как и планировал, Чонгук бухает всю ночь в компании таких же молодых и весёлых ребят в одном популярном клубе, недалеко от универа его краша и далеко от квартиры хёна. В полутора часах езды от него.        Уже не так сильно скучает по парню. Однако пару раз всё равно посматривает на его фотографию, сохранённую и скрытую от чужих глаз в фотоальбоме телефона.       Благо, похмелье не такое сильное с утра. Хоть ему только девятнадцать, но пить умеет. Однако жажда всё равно мучает, и Чонгук заходит в первый попавшийся круглосуточный магазин. Только пять утра, хочется наконец напиться прохладной воды и снова пойти в универ. Попытать счастья увидеть е г о.       Схватив две бутылки воды из холодильника, Чонгук прикладывает их к горячей груди и плетётся к кассе.       — С вас одна тысяча пятьсот вон, — он роняет эти бутылки из рук, а свою челюсть на пол, услышав любимый голос. Он поднимает гундящую голову.       Напротив, за кассой, стоит, будто весь светится, его потерянный краш ещё со школьных лет. Ни капли не изменился, разве что стал только лучше.        Неужели свершилось?!       Господи! Как же давно он его не видел! Кажется, целая вечность прошла, а не какой-то месяц.       Чонгук от шока так и стоит, натянув на лицо широкую улыбку и не веря своим глазам.        Он утопает в любимом голосе, повторяющем несколько раз: «С вас одна тысяча пятьсот вон». И следит, как шевелятся прекрасные блестящие розовые губы.       А ещё на парне надета новая рубашка. Надо сказать, что вещи омеги Чонгук знает едва ли не лучше, чем свои собственные. Так вот, пастельно-розовая рубашка с большими иностранными надписями жутко подходит ему. Впрочем, как и любая другая одежда, которую омега носит.       Чонгук немного приходит в себя только тогда, когда обладатель этих самых губ и красивейших глаз машет ладонью у него перед лицом:       — Эй! Вы живой? — Голос парня низкий, приятный, словно пропевает каждую букву.       От контраста с загорелой кожей, белизна его голливудской улыбки кажется ещё ярче. Чонгук и вовсе тает, промямлив что-то нечленораздельное.       Из блаженного ступора его выводит красивая рука, аккуратно приземляющаяся на его плечо. Чонгук бы в жизни не поверил, что его коснётся сам Ким Тэхён! Как поверить в это?       — С вами всё в порядке?        Стоять и любоваться омегой он может, наверное, несколько часов подряд. Ну а как же Тэхёном не любоваться? Он ведь идеален во всём! Больше Чонгуку нечего сказать про этого парня.       Наблюдать за своим крашем, точнее, в открытую и совершенно беззастенчиво пялиться на него, Чонгук считает, что может со спокойной совестью себе позволить. Это его право, но вот так, чтоб возлюбленный ещё и касался его?       Чонгук забывает, как дышать. В голове беспорядочно копошатся сотни мыслей одновременно. Между тем, прямой взгляд глаза в глаза оставляет всё меньше сомнений, что это сон или одна из его миллионов фантазий.       От волнения у него потеют ладони. Если это действительно Тэхён, то что сказать? Как заговорить? Выдавить из себя обыкновенный ответ вдруг кажется невозможным.       Опыта у Чонгука в контакте с объектом собственного любовного интереса нет никакого. Это он смелый, говорливый и временами заносчивый со всеми остальными. В особенности с семьёй и друзьями. Здесь же всё иначе. А потому и так слабенькая уверенность в себе, которая была у Чонгука, тает с каждой секундой.       — Вы глухонемой? — из уст Тэхёна эти слова вдруг кажутся по-настоящему гениальными. Главное, что это обращено к нему, к Чонгуку, а не к кому-то ещё.       — Мгм, мгм… — промычав что-то бессвязное, он быстро разворачивается и хочет уйти куда подальше! Как же стыдно-то! Так глупо показать себя перед хозяином своего сердца!       Это как же так лохануться можно? Неужели он уйдёт просто так после всего, что пережил? После того, как искал его?       Чонгук вроде окончательно приходит в себя, стоя спиной к омеге. Сейчас бы водичка не помешала! Точно! Он вроде покупал воду. Чонгук тут же оборачивается, улавливает недоумевающий взгляд Тэхёна, всё так же стоящего и пялящегося на него. И тут же теряется снова. Да чтоб его! Почему он словно парализуется, увидев Тэхёна?       Бросив отчаянный и грустный взгляд на омегу, Чонгук выбегает из магазина, яростно ругая себя на чём свет стоит. Даже воду не купил!       Вот дурак!       Только когда заходит в квартиру брата, его кроет облегчением, узнав, что с Ким Тэхёном всё в порядке. И он грузно падает на диван всем телом.       — О, давай есть, мы как раз садились завтракать, — слышит он бодрый голос Намджуна. Чонгук окидывает его недовольным взглядом. — Что-то случилось? — искреннее волнение в голосе заставляет открыться.       — Хён, как заговорить с омегой? — Тут уже теряется Намджун. И он немного краснеет, что это слышит и Сокджин. Хоть он и старшенький, но опыта с омегами — кот наплакал.       — Узнаю, тогда и расскажу. Или вон, спроси у Юнги. Идём, выглядишь совсем расклеенным, поешь хотя бы, — Намджун подбадривающе хлопает его по плечу, собираясь уйти на кухню, как Чонгук хватает его за руку. Совсем как маленький. В детстве тоже так же хватался, если его что-то беспокоило или чего-то боялся. Такой милый!       — А как бы ты заговорил, хён? — такие большие оленьи глазки заставляют Намджуна сдаться. И он садится на диван рядом.       — Если этот омега старше тебя, то…       — Нет, мы с ним одного возраста! — воодушевлённо отвечает Чонгук, радуясь разговору с братом.       — А это случайно не твой Ким Тэхён? — лукаво прищуривается Намджун, потирая затылок.       Чонгук чуть ли не задыхается от возмущения и не может выдать ни одной членораздельной фразы.       Ещё ему не по себе от того, что его секрет, страшный и потаëнный, так легко раскрыли.        Чувства к Тэхёну — это нечто такое тёплое и глубоко личное, что взращивалось внутри. Ему казалось, он хорошо шифровался и никому ничего не говорил, даже виду не подавал. Как же тогда хён обо всём узнал?       — Откуда ты… знаешь? — краснея всем телом, спрашивает Чонгук.        Намджун лишь по-доброму улыбается, наблюдая за "переспелым" братом, у которого скоро дым пойдёт из ушей:       — Ну, я находил твои записочки ему. Точнее, спотыкался о них по всему дому.       Удрученный Чонгук прячет голову под диванной подушкой, резко захотев исчезнуть с этой планеты.       Только не это! Как он мог так разбрасываться настолько личным?        — И ещё твои тетрадки были исписаны его именем и признанием в любви, — тихо смеётся Намджун, отбирая подушку.       — Заткнись, хён! Просто заткнись!

***

      Чонгук провожает брата с омегой домой и остаётся пока жить в Сеуле. А ещё начинает следить за своим крашем. За два дня он узнал, что тот работает кассиром по графику два через два, двенадцать часов в день. Но так и не набрался храбрости подойти и завести беседу.       Тэхён живёт рядом с магазинчиком в домике общажного типа, Чонгук удивляется ещё больше. Ведь омега, насколько он помнит, жил в общежитии универа. Что могло случиться с ним? Да и учёбу не посещает. Вместо этого идёт на подработку в ночной клуб в качестве подтанцовки.       Чонгук проследил за ним и впал в глубокий шок. Мало того, что омега забросил учёбу, да ещё и ходит в такие места, где запросто могут облапать с ног до головы. Чонгук злится и безмерно ревнует.       Нет, Тэхён не стриптизёр, а go-go-танцор. Стоит возле диджея и заводит зал, но двигается так, что любой альфа западёт. Невозможно быть таким прекрасным!       Ох! Бедное многострадальное сердце Чонгука! Этих откровенных движений достаточно, чтобы пламени ревности вспыхнуть внутри. По мнению Чонгука, это слишком грязно для такого приличного омеги, как Тэхён.       Что же могло с ним случиться?