8
23 сентября 2023 г., 20:47
Примечания:
А вот и глава!😉
Получилась длинной, запасайтесь вкусняшками🍪☕️🍺🍸🍩
После того, как все узнали правду о Чимине, вдруг стали заботиться о нём пуще прежнего. Теперь ему нельзя готовить, а после работы наказали только отдыхать, поэтому периодически он лежит на диванчике в гостиной, смотря с Минами очередную дораму.
Нет, Чимину это очень приятно. До глубины души он благодарен им, но всё равно вызывается убираться в доме и готовить для них. А то не по-человечески как-то. Ему некомфортно жить у них просто так, ещё и получать такую любовь. И это единственное, чем он может быть полезен в данное время. Поэтому ему по душе хотя бы убираться и готовить, чтобы Мины могли отдохнуть после тяжёлого дня. А на свою работу он ходит, как на праздник, от того и не слишком устаёт. Да и более молодой контингент теперь тоже посещает их салон. Чимин рад, как никогда — есть с кем обсуждать модные тренды.
Сокджин же ещё больше негодует из-за этого. Почему это к Чимину проявляют столько заботы и понимания, а к нему — нет? Однако, очень глубоко в душе, даже жалеет омегу. Потому что он его… понимает? Разве что совсем чуть-чуть.
Он ведь на себе испытал горький опыт банкротства из-за внезапных долгов родителей. Но всё равно считает несправедливым тот факт, что к тому относятся с бóльшей заботой и любовью. Не честно, думается ему. Однако каждый раз убеждает себя, стоит увидеть проявление заботы в сторону омеги, что это всего лишь жалость со стороны Минов. Чимин выглядит таким мелким и, действительно, жалким в этих обносках альф, что хочется пожалеть. А сам Ким Сокджин носит только новый фермерский комбинезон и меняет футболки два раза в неделю. Всяко лучше, чем обноски, думается ему.
Сейчас такой уютный вечер в доме Минов. Чимин и родители альф отдыхают в гостиной после ужина, за просмотром очередной серии дорамы. Ужасно приторно-мило хихикают, аж слышно на втором этаже, отчего Сокджин запирается изнутри в своей комнате.
Он же устроился посреди множества деревяшек Чиу на полу, попивая любимый чай, сделанный Паком и смотря на позднее вечернее небо через распахнутое окно.
Всё-таки, здесь очень красиво и атмосферно, несмотря на мелкое неудобство, коим является Пак Чимин.
Внезапно вибрирует телефон альфы семейства и Хосок отходит отвечать в другую комнату, не захотев тревожить омег. Странно, звонит сын их соседки — детектив Ли, одноклассник Намджуна.
После дружелюбного обмена приветствиями, вдруг слышит совсем шокирующие слова:
— Простите, мистер Мин, но ваша бабушка задержана. Она в полицейском участке, — слышится неуверенно-нервный баритон с того конца, отчего Хосок сомневается: может, он уснул за просмотром телевизора? Померещится же всякое.
— Ли, что ты такое говоришь? — усмехается Хосок, в сомнении потирая подбородок.
— Правду… мистер Мин, приезжайте побыстрее, пожалуйста. Она тут хаос устроила. Прихватите деньги, около пяти миллионов вон. Поспешите, — быстро промямлив, внезапно сбрасывает звонок, введя в абсолютный шок отца семейства.
Что это было? Как родная мама может быть в… хотя! Это же его МАМА! Всякое может быть.
Хосок, отойдя от шока, устремляется к своему сейфу.
***
С виду в ничем не примечательном здании стоит громкий гул из недовольных голосов. А внутри — самый настоящий хаос, которого в их тихом участке ещё никогда не было. Взволнованы и напуганы все, вплоть до капитана участка. — Бабули, а ну успокоились! — слышен громкий голос знакомого детектива через полицейский мегафон, отчего Чиу недовольно затыкает уши. — Имеем право! — потом всё же ворчит она, выйдя вперёд к нему. — Ишь, что удумали! Постыдились бы! Совершенно неповинных бабушек привезти в участок! Стыд и позор вам! — Бабушка Чиу, как неповинных-то?! Вас задержали в соответствии со статьёй 246 Уголовного кодекса как участников нелегальных азартных игр, — почти виновато мямлит полицейский, их сосед вот уже «добрых» двадцать пять лет. — Тц! Напридумывали всякие статьи, лишь бы бабушкам помешать отдохнуть! И не стыдно вам? — ругается Чиу, грузно садясь на стул. — Как раз таки, нет. А вот вам должно быть стыдно! Какой пример вы подаёте молодому поколению? — пока сотрудники полиции безуспешно пытаются усмирить бойких бабулек позади них, разочарованно проговаривает детектив Ли, садясь за свой рабочий стол. — Мне? С какой стати? Мы невинно собираемся каждое воскресенье в одном очень хорошем клубе и играем на свои кровные денежки! А не отбираем их у вас, шакалов бесчувственных! — с недовольством во взгляде смотрит Чиу на этого паренька, который вырос у неё на глазах. В идиота, с неприязнью думает бабушка. — Послушайте! Я бы закрыл на это глаза, как и всегда! — немного смелеет детектив, повышая голос и нервно теребя карандаш в руке. Уж очень не хотелось её арестовывать, бог свидетель, однако… — Но в этот раз, вы совсем из ума выжили! Зачем надо было бить члена правоохранительных органов, а не меня, как всегда? — Так предупреждать надо было, что у вас новый руководитель! Я же твои мысли не читаю! — гордо заявив, Чиу замолкает, так как в голову неожиданно приходит не совсем плохая идея. — Дай мне позвонить моей семье. Хоть это можно сделать, «правоохранительный орган»? — зло выплёвывает она, сверля Ли гневным взглядом. — Я уже позвонил, они едут, — бормочет детектив, собираясь внести данные бабульки в компьютер, как тут же получает по голове сумкой. — Ай! — Ах ты, тварь такая! Кто тебя просил? — злится Чиу, продолжая колотить его. Весь план уже насмарку, что ли? — Что здесь происходит, мама? — тут влетают Хосок и Хёрим, шокируясь от представшей картины. Что-что, но это уже переходит всякие границы. — Ми-мистер Мин, хвала полиции, вы здесь! — захлёбываясь от радости, бормочет Ли, уворачиваясь от сильных ударов бабульки. — Мама? — Хёрим тут же подлетает к ней, но неожиданно получает сумкой по голове. — Ай, вы чего? — Удивившись такому и пятясь назад к мужу, шокируется она. — Вот, тормозы! Почему вы здесь? — ворчит бабушка, смерив их злым взглядом. — Что родители, что дети. Дал же бог родню! Уходите! Быстро уходите отсюда! Должны прийти вовсе не вы! — Что случилось, Ли? — не слушая её, обращается Хосок. — Мною и капитаном, сегодня в 21:07, в ночном клубе «Лотос» были задержаны четверо граждан в соответствии со статьёй 246 Уголовного кодекса за участие в нелегальных азартных играх. — Попроще выражайся, скотина неблагодарная! Больше в ваш дом я ни ногой! — дуется Чиу, показательно отворачиваясь от них. — Всего лишь детектив, а гонору-то, боже мой! — Азартные игры? — ещё больше удивляются Мины. — К сожалению, да. Я бы сам со всем справился, как раньше. Но у нас тут новое начальство. Капитана из Сеула отправили, — тише и виновато бормочет Ли. — В смысле, как раньше? — не понимают Мины. — Я так думаю, вы не знали о делах вашей матушки. — Какие такие дела, пф? Так, всего лишь в карты играли, — яро возмущается Чиу. — Незаконно играли в карты, гражданка Мин! — поправляет осмелевший Ли. Присутствие здесь сына и невестки бабульки очень успокаивает. — По всему Дэгу не наберётся такого толстого дела, как у вас. И то я большинство из ваших проступков даже не вносил, — тише добавляет после, настороженно поглядывая на занятого другими бабульками нового капитана. — Что? Гражданка Мин? — бабушка театрально кладёт руку на грудь в районе сердца. — Молоко у тебя на губах не обсохло, а ты ещё и дерзишь мне? — Помолчи, мама! — вдруг голос Хосока становится стальным, а такого своего сына Чиу всегда слушается, потому что таким он бывает крайне редко. Поэтому послушно замолкает и садится на стул рядом, смотря на них весьма обиженным взглядом. — У вашей мамы целых три… — Пф, всего лишь три правонарушения, — весело хмыкает Чиу, но взгляд сына всё ещё стальной, даже злой, отчего приходится замолчать. — ...Сотни. Три сотни, бабушка! — разочарованно мотает головой предатель Ли. — И от десятков других я её уже избавил. — Хёрим шокированно ахает, приложив руку к губам, а у Хосока опасно заходили желваки, отчего у Чиу что-то давление подскакивает. — Даже у самых отъявленных моих преступников дело и то тоньше! Молчание за их столом нервно затягивается, но потом Хосок жёстко начинает: — За это полагается штраф, как я понял? — Да, вы правы. В установленной… — Короче, — нетерпеливо протягивает бабушка, получая колючий и неприязненный взгляд сына. — Пять миллионов вон, — тихо отвечает детектив Ли, виновато косясь на Минов. — Сколько?! Вот это настоящее воровство и беззаконие, а не мои игры! — возмущается Чиу, резво вставая со своего места. — Грабёж у мирного беспомощного населения! — Я принёс, — бесстрастно отвечает Хосок, протягивая деньги Ли. — Куда лапы тянешь? — ударив руку детектива, Чиу садится рядом со злым сыном и начинает мягко гладить по крепкому плечу, ласково делая комплименты. — Хосок, у меня тут идейка появилась одна. И за это тебе не придётся платить за меня. Хосок лишь устало откидывается на стуле, не понимая, за что ему всё это? Лишь трёт переносицу, тяжело вздыхая: — Ну? — и у Чиу опасно светятся глаза.***
В доме Минов — тишь да благодать. Все разбрелись по своим углам и каждый занят своими делами, а Чонгук только встал и снова собирается на вечернюю прогулку. Истинная сова. Намджун занят поиском маленького подарка Чимину, который так и притягивает к себе высоким, чистым голосом. Весь такой изящный и хрупкий. Хочется лишь баловать его. Он читает в интернете, как выбрать подарок омеге, к которому неравнодушен. Правда, ничего из предложенного ему не подходит. Всё дóрого и не то. Как тут внезапно звонит неизвестный номер. А через несколько секунд Намджун приходит в шок от услышанного: — Внучок, меня тут хотят в тюрьму посадить, — картинно плачется Чиу в телефон детектива Ли, который слишком устал от её выходок и позволяет ей делать всё, лишь бы не портить статистику их района. — Намджун-и, нужно заплатить залог пять миллионов вон. Дорогой мой, принеси их до полуночи, ладно? Отец трубку не берёт, — и громко всхлипнув, завершает звонок. — На, подавись. Где тут у вас пончики и телевизор? — Бабушка, какие пончики, какой телевизор? Вы дорам насмотрелись, что ли? — поймав свой брошенный ею телефон, Ли уже ничему не удивляется. — Тц, тогда сбегай и принеси мне покушать! Я с голоду помирать в этом гадюшнике не собираюсь! — в предвкушении откидываясь на его стуле, приказывает Чиу. Её план должен сработать! Дома Намджун резко начинает суетиться по комнате, не зная, что делать. Что значит бабушку хотят посадить в тюрьму? За что? Почему? В голову лезут одни кровавые картины. Надо бы перестать смотреть обзоры фильмов ужасов перед сном. Чуточку придя в себя от шока, пробует дозвониться до отца. Но тот не берёт, как бабушка и говорила. Да и мама тоже! Вот чёрт! И где же они, когда так нужны? От отчаянного голоса Чиу вообще хочется плакать. За что с его бабушкой так? Что она могла сделать? Нет, Чиу как раз таки могла многое, но что такого ужасного она сделала? Намджун впопыхах открывает двери комнат братьев, надеясь всё обдумать и обсудить вместе. Хорошо, что натыкается на обоих. — Вы мне нужны, срочно! — от взгляда взвинченного не на шутку самого старшего брата становится неприятно обоим. Чонгук, так и не закончив с бритьём, идёт за суетящимся братом, а Юнги лениво плетётся, захотев знать причину такого беспокойства. Эх, а ведь так хорошо отдыхалось. Собрав их в своей комнате, Намджун дословно пересказывает всё братьям, которые тут же шокированно переглядываются. — Надо срочно собрать пять миллионов вон! — рвёт на себе волосы Намджун. — У меня только пару сотен тысяч. У кого сколько? — включив ответственность и расчёт, спрашивает он. Но Чонгук начинает гаденько хихикать: — А вы говорили, что меня первым посадят, — и уворачивается от двух больших ладоней. Не зря ходил на уроки по кунг-фу в школе. С двумя братьями-альфами только так и можно сосуществовать. — Заткнись! Тащи все свои карманные, я знаю, они у тебя есть. Ещё у бабушки недавно была пенсия, — спешно затыкает Намджун, придумавшего очередную глупую шутку младшенького, который в силу своего последнего рождения на этот свет, автоматически был зачислен в ряды баловней бабушки Чиу. Юнги незамедлительно приносит заначку, как будто был готов именно к такому стечению обстоятельств, выгребая все свои тайники. Чонгук же нехотя достаёт свою копилку. Становится жалко прощаться со всеми накоплениями ещё со средних классов, поэтому не все из них относит в общую кучу. Чувство стыда ему не присуща. Видимо, это гены бабушки. Подсчитав всю накоплëнную сумму, они удручённо вздыхают, оказывается не хватает бóльшей части. Решают взглянуть в сейф отца, думая, что тот не будет против. Пароль несложный и не менялся вот уже пятнадцать лет. Всё просто — отец использует их дни рождения. Но к их удивлению, сейф оказывается совсем пустым. Вообще ничего. — Как так? Я только на прошлой неделе видел, что сейф был полон, — искренне недоумевает Чонгук, стирая пену для бритья с лица полотенцем. — Папа и мама до сих пор не отвечают на звонки, чёрт! — сердится Намджун, сжимая в руках противно молчащий телефон. — Откуда нам достать недостающие деньги? — прикусив нижнюю губу, гневно шипит Юнги. — Может, использовать деньги со счетов в банке? — предлагает Намджун то, о чём все думали, но никто не посмел предложить. Это их счета в крупном банке, оставленные дедушкой для своих любимых внуков. Тех денег как раз хватит, ещё и останется на приличную квартиру в лучшем районе любого города. Хоть и не хочется их трогать, но бабушка важнее. На том и соглашаются. Воодушевлённо спустившись на первый этаж, им внезапно приходит осознание, при том весьма печальное — сейчас вечер, ни один банк не работает. А за раз снять в банкомате можно только один миллион вон. Этого тоже недостаточно! Альфы огорчённо валятся на стулья на кухне, не понимая, как дальше быть. Как вызволять бабушку? — Вы есть хотите? Я могу быстренько сварганить что-нибудь, — приходит любопытный Чимин. А что? Дорама уже закончилась давно, смотреть пока нечего. А тут все братья собрались на кухне, что непривычно. Вместе они не часто собираются. — А? Нет, не надо. Иди, отдыхай, — лепечет Юнги, не захотев вмешивать его в семейные проблемы. — Точно! Чимин? — воодушевляется Намджун. — Можешь одолжить нам деньги, пожалуйста? — за что получает от Юнги щипок в бок и злобно сверкнувший взгляд в придачу. — Что? — Не обращай внимания, Чимин, иди… — Что-то случилось? — прерывая Юнги, неподдельно беспокоится Чимин, никогда ещё их такими сникшими и задумчивыми не видел. — Нет… — Нашу бабушку арестовали. Нужны деньги для залога, — прямо отвечает Чонгук. — Что? — шокированно ахает Чимин, оседая на свободный стул. Бабушку Чиу? Арестовали? Что она сделала? Но без промедления идёт в свою комнату. — Я сейчас. Юнги не успевает его остановить, как омега уже резко убегает наверх: — Какого чёрта ты его втянул? — недоумевает он, испепеляя Намджуна недовольным взглядом. — Ну, а что? У него же работа есть, — пожимает тот плечами, заставляя закатить глаза. Сокджину тоже становится интересно, почему это парни ходят туда-сюда, нервируя шарканьем и топотом. Поэтому подслушивает их разговор, стоя под лестницей. В принципе, он не удивлён, что бабушка Чиу в тюрьме, но становится дико жалко её. Тоже хочет помочь, однако у самого ни гроша в кармане. — Вот, — быстро возвращается Чимин, протягивая все свои деньги, которые сумел поднакопить. — Чимин, не надо, — хочет остановить его Юнги, однако тот не хочет ничего слышать. — Здесь всё, что я заработал. — Но… а как же твой долг? — беспокоится Юнги. — Ничего страшного, месяцем раньше, месяцем позже. Главное, бабушку вытащить, — выглядя слишком отчаянно, бормочет Чимин, вызывая приступ внезапной нежности в Юнги. Такой милый и добрый, готовый отдать свои кровные ради бабушки. — Но тут, к сожалению, до сих пор не хватает пару миллионов, — посчитав все деньги, огорчённо бормочет Намджун. — Мой костюм как раз стоил два миллиона вон, — грустно лепечет Чимин. — К сожалению, уже не смогу продать его. Вдруг Сокджин внимает его словам. Точно! Поношенные костюмы тоже же можно продавать! Однако свой он не намерен отдавать чужому. Ужасно дорог ему, как память о его успешной жизни, да и стóит три миллиона вон. Стóил. Сейчас наверняка поменьше, так как носил два дня подряд, ещё и спал в нём. Но тут внезапно лезет мысль. Если он достанет эти два миллиона, то сможет помочь Минам больше, чем Чимин! И это желание внезапно поглощает всего его. Ужасно хочется обойти этого омегу в глазах Минов. И решается. — Я могу продать свой костюм, — своим внезапным появлением заставляет всех вздрогнуть. Хоть и сердце не на месте от такого решения. — Как? — глупо спрашивает Намджун, уставившись во все глаза. — Через приложение, — Сокджин лишь терпеливо выдыхает. — Кто из вас умеет фотографировать? Никто не вызывается, так как они и правда не умеют. Ещё и боятся этого омегу, потому что его неприступный, слегка высокомерный вид отталкивает. — Намджун, идёмте за мной, — в итоге проговаривает Сокджин и бесится с нерасторопности альф, удаляясь из кухни. Он сам вызвался помочь им, а отдачи — ноль. Что за люди? Намджун сглатывает вязкую слюну. Делать нечего, как плестись за боссом, вспоминая старые деньки. Ох уж эта бабушка! Когда Сокджин переодевается, немного любуется собой в отражении зеркала. Конечно, в костюме он совсем другой человек. Давно не ощущал себя в своей тарелке. Так приятно. Но всё же приходится прощаться. Сам же предложил. Он выходит в комнату, где стоит Намджун с телефоном в руке, выглядя усталым, что ли. Сокджин прикидывает лучший фон для большего эффекта, поэтому закрывает окно милой кружевной шторкой и становится спиной к окну. — Не фотографируй лицо, — предупреждает он, становясь в позу: плечи расслаблены, одна рука засунута в карман, другая — свободно свисает на боку. Уж он-то знает, как преподать себя, чтобы завлечь клиентов, инвесторов и партнёров. Всё-таки, бизнесмен. Намджун, увидев его через объектив своего телефона, внезапно осознаёт, что его босс не просто симпатичный, он эталонный красавчик: высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, острым подбородком, крупными пухлыми губами. Чистую кожу покрывает карамельного цвета загар, заработанный днями на поле и огороде, русые волосы выгорели до соломенного цвета на кончиках, темнеющие у корней, и уложены с небрежным шиком. Прядки то и дело падают на лоб и лезут в глаза, но это придаёт некий шарм. Красивое зрелище! Намджун пару минут только любуется им. Но, уловив недовольный острый взгляд, начинает делать фотографии. Через несколько минут Сокджин сам выбирает более презентабельные фото и публикует их в популярном приложении в телефоне Намджуна. А сам снова прощается с костюмом немного дольше, сидя на кровати. Когда у него ещё будет такой?***
— Я верну тебе всё до последней копейки, — рьяно обещает Юнги Чимину, который тушуется и мило краснеет под таким пристальным взглядом. — Не надо. Я люблю бабушку Чиу, и тем более, обязан вам всем, что у меня есть сейчас, — решительно мямлит Чимин, от волнения прикусывая нижнюю губу. Очень приятно, что альфа беспокоится, но сидеть так близко на кухне и чувствовать его дыхание как-то слишком интимно, к чему он не привык. Ещё и Чонгук рядом. Юнги хоть и рад это слышать, но в голову приходит одна идея: устроиться на вторую работу, чтобы помочь Чимину освободиться от этого чёртового долга. Проходит всего каких-то полчаса, как появляется покупатель. Все радуются, как не в себя. Юнги и Чимин даже пожимают друг другу руки, заставляя Чонгука непонимающе хлопать ресницами. Не привык он к таким проявлениям нежностей со стороны брата. Хорошо, что покупатель живёт недалеко, даже из их района, поэтому через пятнадцать минут они уже стоят возле очень знакомого дома. На бесплатную доставку уезжают Намджун, Сокджин и Юнги. А самое неожиданное случается тогда, когда открывается входная дверь и появляется их работник на полсмены. Тот самый пацан, у которого Сокджин периодически одалживает телефон. Он кривит лицо в отвращении, зная, что небезразличен этому пареньку. — Чихун? Ты купил костюм за два ляма? — удивляется Юнги, внимательно всматриваясь в большие искрящиеся глаза напротив. — Ну да, а в чём проблема? — не спуская влюблённых глаз с Сокджина, бурчит парень. — Откуда у тебя такие деньги? — беспокоится Намджун. Не хочется попадать в неприятности из-за этого мальца. Бабушки достаточно. — Биткоины свои продал, — как само собой разумеющееся, отвечает тот. — Отдавайте мой заказ! — Ну и дети пошли! — свистит Юнги, отдавая пакет. Парень быстро хватает его и припадает щекой к рукаву пиджака. От этого все трое ошарашенно отходят назад. — Его носил сам Ким Сокджин! — радостно пищит малец, совсем удивив их. — Давай деньги и делай с ним, что хочешь. Я подожду вас в машине, — терпеть это Сокджин не намерен, поэтому быстро уходит в машину, издалека наблюдая, как тот парень вовсю трётся о его драгоценный костюм. Извращенец малолетний! Ещё не до конца отойдя от этой картины, они едут в участок за бабушкой. Путь проходит в тишине. Сокджин уже дико скучает по своему костюму. Намджун радуется, что они сумели за такой короткий срок достать деньги, а Юнги думает о дополнительной работе. Хотя, после такой помощи, бабушка не должна отказать в просьбе уйти из вокзала. Денег там точно не заработаешь, а желание помочь Чимину лишь усиливается. — О, бабушка Чиу, это за вами, — детектив Ли замечает машину своих соседей, паркующуюся возле их здания. — Смотрите-ка, справились гораздо раньше, чем я думала, — радуется Чиу, допивая чай и дожевывая печеньку. — Как репетировали, иначе я так и продолжу пакостить! — и гордо заходит в обезьянник. — Да-да, — отмахивается Ли, закрывая решëтчатую дверь и поправляя одежду на себе. Желает уехать от этой Мин Чиу куда подальше. Но куда уедет-то? Придётся сохранять с ней хорошие отношения, иначе не выжить. — Ба! — Бабушка! — влетают все трое, которые безумно рады видеть её живой и невредимой. Хоть и за решёткой. Так странно видеть Чиу за ней, и от этого ужасно неловко. — Намджун-и, Юнги-я, Сокджин-и! — внезапный ласковый лепет заставляет их застыть на несколько секунд. Пока Сокджин расплывается в несмелой улыбке, Намджун тут же включает трезвую голову. Внуки узнают всю правду, и им становится дико стыдно за свою родственницу, но послушно платят залог и помогают Чиу встать со стула. — Ещё одно такое преступление и вам светит настоящий срок. Усвоили, гражданка Мин? — голос Ли такой, что аж стены трясутся. А Намджун недоумевает ещё больше. Как этот парень смеет так разговаривать с его бабушкой? Хоть та и виновата! Ведь они росли вместе, да и Чиу не чужая для его семьи! Вот крыса! Однако Намджун ничего не говорит, боясь, что за это могут наказать семью. Но злость затаивает. — Да-да, детектив Ли, поняла кристально чисто, — уважительно кланяется бабушка, а Ли незаметно для внуков засовывает деньги ей в сумку, получая строгий взгляд. — Спасибо. Я больше так не буду. Все кланяются детективу и, наконец, покидают этот злосчастный участок. Никто из них не может поверить, что их бабушка — преступница. Хоть и задатки есть. Намджун пишет Чонгуку, что едут домой и косится на Чиу с очень довольной улыбкой в зеркало заднего вида. Ведь ни капли не выглядит раскаянной! Эх, бабушка! — Как вы достали деньги? — внезапно интересуется она. Сокджин же гордо всё выпаливает под недовольные взгляды альф. А что? Он считает, что вполне заслужил похвалы. — Боже, какие молодцы! Мои вы золотые! — от души радуется Чиу, что её план вышел даже лучше, чем она ожидала. — Мой красавец, спасибо тебе, Сокджин-и. Бабушка купит тебе костюм в сто раз лучше! — и пылко целует омегу в щёку. И Сокджин думает, что лучше и быть не могло. Даже жалость по костюму улетучивается. Оказывается, очень приятно получать похвалу от Чиу. Поэтому он даже и не думает скрывать свою широкую улыбку. По приезде домой, Чимин встречает их яблочным пирогом, приготовленным на скорую руку в ожидании их прибытия, от вкуса которого все остаются чрезмерно довольными, потому что ужасно вымотались за эти пару часов, а эта сладость как раз для испытавшего стресс организма. Даже Сокджин ест с удовольствием, не переставая улыбаться и попивая чай, тоже сделанный Чимином. Он внезапно понимает, что больше не испытывает к нему зависти или злости, принимая кусок пирога от довольного омеги. Бабушка Чиу слишком пьяно улыбается, следя за Юнги, не перестающим ухаживать за Чимином, который подкармливает Сокджина за щедро проданный свой единственный костюм. Чимин понимает его. Сам бы поступил так же, если бы собственный костюм не был испорчен. И Чиу соглашается, что общая беда сближает людей. — Папа! Мама! Где вы были? Тут такое было! — довольно тянет Чонгук с набитым ртом, заметив зашедших в дом хмурых родителей. Хосок с Хёрим лишь переглядываются с бабушкой, которая счастливо показывает большие пальцы вверх, светя яркой улыбкой. Эх, что только не взбредёт в её головушку!
