Омеги семьи Мин

      Тэхён хочет стукнуть себя пятьдесят раз. И ещё столько же для профилактики. Потому что стоит на пороге чужой квартиры, придерживаемый её хозяином, пока тот помогает ему снять обувь, и не догоняет, как вообще позволяет так обращаться с собой? И всё скидывает на чрезмерно уставший организм. Да! Точно! Иначе бы он просто не подпустил к себе этого одноклассника, хоть и не помнит его, поэтому Чонгук приравнивается к незнакомцу.       Да Чонгук и сам не понимает себя, если честно. Буквально час назад ещё мечтал сказать возлюбленному хотя бы «Привет, как дела?». Начать с простого, так сказать. А тут, на тебе! Вообще взял да и выпалил всё про свои чувства! Откуда взялась эта смелость?       Кто вообще так делает? Если из-за этого омега оттолкнёт его, он поймёт. Честно, без обид. Потому что такого лошка ещё поискать.       Это же мечта Чонгука — видеть и слышать его так близко, как никогда раньше. А тут взяло и, кажется, всё испортилось, не успев даже начаться.       Но корить себя сейчас времени нет, надо позаботиться о больной ноге и уложить Тэхёна спать. По-хорошему, ещё и накормить.        Тэхёну не дают переварить мысли о своей несчастной судьбинушке, снова легко берут на руки, несут в гостиную-спальню и аккуратно кладут на очень удобный мягкий диван. Квартирка достаточно милая, без изыска и минималистично обставленная. Тэхёну нравится. Но эта неловкая тишина — не очень.       Весьма странные чувства. Его даже отец родной не таскал на руках, а тут за какие-то полчаса он умудрился хорошенько «покататься» и попереживать на чужих крепких конечностях. Ему бы понравилось, конечно, если бы не обстоятельства.       Чонгук, как гостеприимный хозяин, ставит кипятить воду, быстро жарит яйца с беконом и достаёт бабушкино кимчи из холодильника. Не царская еда, но точно должна насытить голодный желудок.       — Держи, — Чонгук неловко вручает тихо сидящему и задумавшемуся гостю стакан воды и лёд, неуклюже завёрнутый в кухонное полотенце. Он надеется, что ему не прилетит ими же в голову. И на свой страх и риск, но с большим желанием накормить омегу, приносит ещё наспех приготовленную еду.       Тэхён уже перестаёт сильно удивляться, так как слишком вымотан. Скоро рассвет, а ему ещё нужно на работу. Ну и как в таком состоянии он туда попрётся? Поэтому решает взять больничный, написав менеджеру магазина. Звонить слишком рано.       Тэхён выпивает спасительную воду и кладёт лёд на больную ногу, которая успела сильно опухнуть и покраснеть. Смотреть больно. Как же он так? Такой отёк не спадëт сам по себе.       — Я сбегаю в аптеку, у меня нет нужных мазей, — тихо бормочет Чонгук, теребя в руках полупустую коробочку аптечки. Мда, Намджун-хён поленился заполнить её. Зато презервативы есть. Интересно для чего? Или они уже здесь со своим боссом накуролесили? Однако, поймав неуверенный кивок омеги, вылетает из квартиры.       Уже встаёт солнце, а у Чонгука падает настроение, когда он медленно шагает по тротуару. По дороге в аптеку успевает поругать себя, обматерить и даже пожалеть. Хорошо, что там его консультируют и продают всё необходимое. Ещё и показывают, как надо бинтовать подвернувшуюся ногу. Хоть Чонгук жутко устал, но позаботиться о Тэхёне для него — превыше всего.       Снова ругая и жалея себя, Чонгук добирается до квартиры. Даже радуется, увидев омегу, всё так же сидящего на диване. Замечает пустую тарелку и стакан на кофейном столике перед Тэхёном, и это безмерно радует. Это хороший знак. Как бабушка говорила: сытый омега — добрый омега.       А что ещё оставалось делать Тэхёну? Не сидеть же и не пялиться. Да и еда выглядела слишком вкусной и испускала невероятно аппетитный запах.       Хоть червячка и заморил, но усталость вновь накатила с новой силой. Еле дождался альфу, а так хотелось завалиться спать прямо на диване.       Вспоминая, чему его научили на экспресс-курсе по перебинтованию конечности в аптеке, Чонгук освобождает ногу омеги от мокрых носков, ужасаясь представшей картине. Если бы не отёчность и не краснота, он бы зацеловал эту прелестную ножку. Она тоже красивая, как и весь Тэхён.       — Я сам могу, — бурчит Тэхён, отбирая мазь у него и аккуратно опуская ногу на диван. Жутко больно. Он сжимает челюсть со всей силы и откидывает голову на спинку дивана. Раньше так сильно Тэхён никогда не повреждал ногу.       — Тебе же больно, дай сюда, — однако дерзкая смелость вновь просыпается в Чонгуке, и он обратно выхватывает мазь из рук омеги. Он садится прямо на пол и начинает густо намазывать больную конечность, касаясь так осторожно, будто нога Тэхёна — мыльный пузырь. Одно неверное движение и лопнет. Дует периодически, не жалея прозрачную желеобразную субстанцию. А потом так же начинает бинтовать. Медленно и аккуратно, что Тэхён лишь засматривается и диви́тся ещё больше. Потом и вовсе любуется ненароком на неуверенные движения Чонгука.       У альфы даже глаза будто становятся больше, настолько они сосредоточенные, а большие руки — мягче и нежнее. Выглядит очень мило, а его растрёпанные волосы и невинные прикосновения заставляют сердце Тэхёна стучать быстрее.       Тэхёна так никто не касался. Помнит ещё с детства, как отец говорил не обращать внимания на физическую боль, это лишь отвлекает от цели и задач в жизни. Бывало Тэхён приходил с очередной разбитой коленкой или ушибом, а отец давал подзатыльник, ругал, что он такой невнимательный, мазал грязью и отпускал дальше сдавать нормативы.        Было обидно и больно, ведь Тэхён хотел играть и дурачиться, как все остальные дети. Но отец воспитывал его наравне с братьями-альфами. И за любую неудачу получал наказание в виде сдачи военных нормативов у себя во дворе, оборудованном под полигон. Было жутко тяжело, трудно и грязно.       Нет, отец не всегда был таким злым. Он был морпехом. Но потеряв ногу, стал каким-то другим. С того момента любовь Тэхёна к нему превратилась в вечный страх сделать или сказать что-то не то.        Раньше отец всегда улыбался и целовал его, называл ангелочком, потом взял и превратил сыновей в рядовых. Братья сейчас учатся в военном училище. Встречаются только по семейным праздникам, и то, если у отца будет настроение. Но Тэхён их безумно любит, да и они сохранили тёплые братские отношения, поэтому часто перезваниваются и переписываются в чате, созданном специально для них троих.       — Я постелил тебе. Хочешь, отнесу в уборную? — Тэхёна приводит в себя снова этот неловкий низкий голос. Странный какой-то у него сталкер: то смущается, то превращается в недоальфа-самца. Но от предложения он не отказывается.        И тут глаза Тэхёна падают на ногу. Её неуклюже-мило перебинтовали, даже не было больно. Ну дела! И уже привычно оказывается на крепких руках.        Чонгук даже приносит для него сменную одежду. А сам он обещает себе, что больше никогда не постирает еë. Даже в рамочку поставит и подпишет: «Сам Ким Тэхён носил еë!»

***

      Проснувшись, Тэхён с минуту думает, что ему всё приснилось. Однако чужая, непривычная обстановка вокруг мигом приводит его в себя. Это точно не его комната в общежитии, которую делит ещё с четырьмя другими омегами. Тут просторно и чисто.       А на диване лежит тушка. Мило сопит, широко открыв рот и подложив обе руки под щеку. Тэхён поначалу пугается, ныряя обратно под одеяло, но боль в ноге резко возвращает воспоминания о ночных событиях, всплывающие как диафильм, заставляя неустанно краснеть и гореть.       Признание альфы звонко отдаётся эхом в гудящей голове. Почему так выпалил нежданно-негаданно? Тэхён нравится ему ещё со школы? Ну это понятие растяжимое, ведь школу они только год назад окончили.       И Тэхён, стараясь избавиться от настырных мыслей, уделяет всё своё внимание ноге, которая всё также забинтована и болит. А выглядит хуже, чем вчера.        Да ладно! За что ему всё это? Сколько денег он потеряет из-за травмы?       Превозмогая боль, Тэхён пробует встать с кровати и самостоятельно пройти в уборную, как тут же острая боль затмевает рассудок, и он с грохотом падает на пол, успешно разбудив альфу.        Чонгук тут же резко вскакивает, а найдя пыхтящего парня с гнездом на голове на полу возле кровати, вообще застывает.       Точно! Ким Тэхён у него в гостях! Касался его! Говорил с ним! Даже на руках носил! Они что, ночевали под одной крышей?!       Тэхён, поймав этот шокированный взгляд с широко открытым ртом, недовольно пыхтит, садясь на пол:       — Может, поможешь?        Чонгук тут же отмирает и снова хватает его на руки, аккуратно усаживая на кровать. А заметив ещё более отëкшую ногу, злится:       — Совсем с ума сошёл?        Тэхён хочет возмутиться и выяснить, это кто здесь сошёл с ума? Точно не он! Но не может и слова сказать, беспомощно хватая ртом воздух. Знает, что не следовало беспокоить больную ногу. Наверняка сейчас Чонгук начнёт отчитывать его за то, какой он глупый… как отец всегда.       — Мог бы разбудить меня, я бы сам отнёс тебя. Вон, бросил бы подушку прямо на меня. Тебе же больно! — аккуратно начиная снимать бинт, ворчит Чонгук. Снова эта смелость вдруг просыпается. Когда она появляется? Почему так внезапно? Чёрт знает.       Тэхён густо краснеет и непонимающе моргает, следя за осторожными движениями альфы. Чонгук ворчит, но почему-то очень мило. Тэхён не воспринимает это как укор или вину. Внезапно так приятно становится от такого заботливого жеста.        Но, не захотев признавать это, Тэхён вдруг вспоминает на ясную голову, что ночью альфа, даже не спросив адреса, на руках доставил его в общежитие. Даже ни разу не запнулся на дороге:       — Ты знаешь, где я живу?! Знаешь, где я работаю, и даже про клуб! Ты самый настоящий сталкер! — пугается Тэ. А вдруг этот альфа всё подстроил? И начинает колотить его руками, отчего Чонгук аж падает на пол, держась за плечо. Больно!       — Прости, но я волновался за тебя. Ты уже месяц не появляешься на учёбе и… — взрывается Чонгук. Он тут распереживался так-то, а его бьют.       — Что? И об этом тоже знаешь?! — Тэхён столбенеет от страха, прекращая размахивать руками, да и все мысли разом улетучиваются. Чонгук снова виновато опускает голову и кивает, потирая плечо. У омеги сильный удар однако! — Ты никому не рассказывал? — уже тише интересуется он.       — Нет. И не собираюсь, — тоже мягче отвечает Чонгук, снова продолжая наносить мазь на ногу. И так хочет узнать, что там у омеги случилось, и почему такой вид поникший? Однако терпеливо бинтует ногу и уносит Тэхёна в уборную.       Чонгук приносит стул, чтобы омеге комфортно было искупаться. И за это Тэхён безумно благодарен ему, хочется уже смыть с себя эту грязь наконец!       Чонгук уходит в магазин и закупается на неделю вперёд, пока омега приводит себя в порядок. День на дворе. На улице солнечно и так хорошо после нескольких дней дождя, что даже становится очень приятно на душе. И он приносит много сладостей со вкусняшками. Вроде омеги такое любят.        Даже покупает завтрак-обед из свежих морепродуктов, а также блинчики и булочки. Тэхён часто публикует фотографии с различной выпечкой.       Тэхён же чрезмерно удивляется накрытому столу и бормочет слова благодарности, от которых Чонгук сразу же тает. Не думал он, что слышать приятности от своего краша так потрясающе.       Такой заботы от одноклассника Тэхён не ожидал. Как и то, что окажется с ним под одной крышей. Но делать нечего.       Завтрак-обед выдаётся тихим и неловким, но очень вкусным. Тэхён действительно всё съедает, так как давно уже не кушал.        — Я свожу тебя в больницу, нужно сделать снимок, — вдруг Чонгук ставит перед его фактом, шокируя ещё больше.       Вот поганец! А спросить или обсудить не судьба? Да и вообще, у Тэхёна нет лишних денег:       — Ни за что, это обычный вывих, —он старается казаться независимым, испепеляя его непонимающим взглядом. Откуда такой вообще взялся на его голову?       — Тебе почём знать? Я сам всё оплачу, — огрызается в ответ Чонгук, заставляя раскрыть рот шире и брови поползти вверх.       — Я сказал нет! Само пройдёт! — Чонгук как-то не придаёт его словам большого значения, продолжая есть как ни в чём не бывало. Как же бесит!        И после еды Тэхёна не спрашивают, лишь нагло засовывают в такси, ведь сам-то ходить он не может. А Чонгук не желает рисковать его здоровьем. Если это просто вывих, ему нужно доказательство.       Тэхён не знает, каким образом можно остановить подобный беспредел. Не бросаться же ему с кулаками? Ещё раз. Хотя уже пробовал — толку ноль.        — Неделю? — Тэхён закатывает глаза от вердикта врача. Хоть и подтвердили вывих, но там сосуды полопались у него, нужно неделю лечиться. Вот уж нате! Не подумал бы, что так пострадает.       Усадив омегу в такси, Чонгук закупается лекарствами и всем необходимым. Безумно радуется, что хотя бы неделю Ким Тэхён побудет с ним. Уж он-то не отпустит его теперь.       — Отвези меня в общагу, — просит Тэхён в тот же день.       — Нет, — само собой стальной ответ вырывается из Чонгука. Не хочет он снова расставаться.       — В смысле, нет. Я там живу, — возмущается Тэхён, скрестив руки на груди. Этот парень точно ненормальный.       — Пока не поправишься, будешь жить здесь, — та наглая смелость вновь одолевает Чонгука. И в этот раз он полностью солидарен с ней. — Между прочим, тебе здесь будет намного лучше, чем ты думаешь, — решительно поджимает губы. — Я буду заботиться о тебе, делать все дела, носить на руках!       Тэхён же теряется от этого пытливого взгляда, напряжённо сглатывая вязкую слюну, и вспыхивает красным, кусая нижнюю губу. Никто и никогда ещё так яро не вызывался заботиться о нём, как этот парень. Однако он ничего не говорит в ответ.

***

      Они продолжают жить вместе в добровольно-принудительной форме. Неожиданное соседство уже не пугает Тэхёна, Чонгук же вообще счастлив. Хоть оба немногословны, но они медленно притираются друг к другу.        Тэхён не привык к ничегонеделанию, поэтому всегда порывается выйти погулять хотя бы. Чонгук не отказывает. С удовольствием носит на руках, вдыхая этот шлейф из подснежников, исходящий от Тэхёна.        Правда, он всего лишь сидит на лавочке, дыша воздухом, но ему этого вполне хватает.       На третий день Тэхён вдруг просит Чонгука отвезти его в студенческий корпус. А приехав, он отправляет его пойти погулять на пару минут, а сам звонит отцу по видеозвонку, которому врёт с три короба, светясь фальшивой улыбкой. Рассказывает про удачно сданные экзамены и планы на будущее, шокируя альфу всё больше.       Чонгук стоит рядом, так как боится оставлять его одного, и всё слышит. Жаль, не видит лиц на экране. Становится всё интереснее. Почему Тэхён обманывает родителей?       — Ты подслушивал? — недовольно бурчит Тэхён, закончив разговор и обернувшись на него. И без альфы тошно.       Чонгук, без стеснения или чувства вины, уверенно кивает и снова берёт Тэхёна на руки:       — Ты бросил учёбу, да? — не сдерживается он, ощущая сильную хватку на своей шее.       — Не твоё дело! — Тэ коротко придушивает его, давая знать, что не хочет говорить об этом. — Удивлён, что ты не знаешь.       Чонгук чуть ли не умирает от счастья из-за этого прикосновения. Касания Тэхёна, какими бы они ни были, ему очень нравятся. Будто разряд тока пускается по телу.       — Хм. Тогда… ты ушёл оттуда, потому что был слишком хорош? — на полном серьёзе проговаривает Чонгук, отчего Тэхён хихикает, не веря своим ушам. Кто вообще уходит из универа по такой причине? А Чонгук вообще застывает, вслушиваясь в безумно приятный смех, вызывающий трепет по всему телу. И снова пялится, вгоняя омегу в краску.       — Нет. Ну, чего встал? Иди давай, — командует Тэхён, смущённо отвернув голову в сторону. Уж слишком влюблённый взгляд у альфы.       — Ты красивый. И от тебя пахнет подснежниками. А твой смех — это мелодия моего счастья, — выпаливает Чонгук на одном дыхании, не контролируя себя. Эх, снова эта смелость так невовремя!       Тэхён вообще хочет провалиться сквозь землю. Что за чертовщина? У Чонгука что, специальность такая, вводить омег в смятение и смущение?       Как же неловко слышать такое, хоть и в глубине души безумно приятно. Не привык он получать комплименты.       Посему Тэхён не находит ничего лучшего, как взять и спрыгнуть на землю, что является не самой правильной идеей. Заживающая нога стреляет острой болью, а сам он болезненно пищит, сильнее сжимая челюсть.       — Тэхён?! Ты чего, возомнил себя лягушкой? Иди ко мне на руки, — снова вводя в ужасное смущение, ворчит Чонгук. А вокруг уже студенты начинают шептаться. Как же стыдно!       — Отстань! Прекрати говорить такие смущающие слова! — ворчит Тэхён, снова оказываясь на крепких руках. Жаль сейчас не зима, а то спрятал бы своё пылающее лицо в шарфе.       — Какие? Но я сказал правду! — возмущается Чонгук, крепче прижимая к себе несносного парня. — Ты и правда красивый. А…       — А-а, прекрати! — затыкая уши, кричит Тэхён.       — Тогда скажи правду, почему ушёл из универа, и я перестану, — смелеет Чонгук, любуясь покрасневшим лицом. Вечность бы смотрел.       — Не твоё дело! — вызывая в Чонгуке искру азарта и веселья, дуется Тэхён.       — Мне нравится, как ты краснеешь. Твои прекрасные…       — Ладно-ладно! Ты знаешь, что ты ненормальный? — злится Тэхён, сильно ударяя его в плечо и ощущая сильнейшее раздражение. Понять не может, за что он так с ним? Вроде бы признавался в симпатии, но только и делает, что смущает. — Меня отчислили. Доволен?       Чонгук перестаёт улыбаться:       — За что? Ты же идеальный!       — За дело, — пряча до ужаса красное лицо в плече альфы, ворчит Тэхён. Но почему-то в душе становится немного легче. Может, стоило раньше высказаться кому-нибудь? Поэтому крепче стискивает шею Чонгука, отпуская некоторое волнение. — Все эти чертежи и проекты меня ужасно доконали. Я не справлялся, и меня отчислили.       Чонгук лишь прижимает его ближе, считая это объятиями и безумно захотев поцеловать. А от крепкого захвата вообще млеет:       — Почему родителям врёшь? Они бы помогли, — тихо проговаривает он, опускаясь на ближайшую скамью — нужно отдышаться.       Тэхён невесело фыркает:       — Ты не знаешь моего отца.        — Мистера Кима-то? Он же наш герой, — воодушевляется Чонгук и кладёт ноги омеги к себе на колени. Наслышан о морпехе Киме, отдавшем ногу за честь их страны. Семья Ким очень уважаемая у них в Дэгу.       — Да, — неохотно соглашается Тэхён, странным образом не противясь ласке альфы. Пусть для других отец является героем, но не для него. — Я и так выгрыз зубами эту учёбу а архитектора. Отец вообще хотел отправить меня учиться в военное училище, как и моих братьев. Он не простит меня, если я не окончу университет. Выгонит из дома. Поэтому я и стараюсь заработать, чтобы поступить в другой. И только потом вернусь домой.       Чонгук сидит в шоке. Он не думал и не гадал, что альфа Ким такой жёсткий. Даже по отношению к собственному ребёнку! Ему так жаль Тэхёна сейчас:       — Но ты не можешь так дальше жить. Сам подумай: вот ты получил травму и прощай заработок. Так ты ещё долго не сможешь накопить нужную сумму. А семья это и есть семья. Отец же должен понять.       — Не поймёт. И закрыли тему. Я спать хочу, — Тэхён не хочет признавать, что Чонгук прав. Но его отец не из тех людей, которые понимают, а из тех, которые требуют. Выгонит из дома — это ещё цветочки. Вот устроит военные учения, пока сын не отдаст концы, а потом отправит служить родной стране. А Тэхён не хочет в военное училище.       Чонгук послушно берёт его на руки, помогая забраться в салон такси, и они едут домой.        Ну дела! Никогда бы он не подумал, что у его краша такие проблемы. А мистер Ким! Что с ним не так? Собственный сын боится появляться дома из-за него? А ведь Чонгук даже когда-то в детстве мечтал быть похожим на старшего альфу.       Тэхёну действительно становится легче после того, как он открылся. Да и нога на пятый день уже не так сильно болит, и самостоятельно может дохромать куда угодно. А вот уходить в свою общагу — не хочется. В квартире так тихо и уютно. Никто не мешает, делает, что хочет, ест, что хочет. Ещё есть бесплатная рабсила. Сделает всё, что ни попросишь. Однако в последнее время альфа начинает раздражать сверх меры, агитируя уехать домой, рассказать всё родителям, даже приводит разумные аргументы. Всё время долдонит, что Тэхён достоин лучшей жизни. Жаль, что тот не в курсе, какой на самом деле его отец.       — Поговори с семьёй, Тэхён. Тебе же тяжело одному, — Чонгук снова начинает раздражать, сидя за ужином и заставляя закатить глаза. Опять двадцать пять! На что Тэхён показательно молчит, дожевывая вкуснющий кусок яичного рулета. — Не убьёт же он тебя.       — Хуже. Отправит в военное училище, — чавкает, доедая ужин. До чего вкусно!       И так каждый день, пока Тэхёну не надоедает и он не съезжает обратно в общагу под сотни извинений и ползаний на коленях Чонгука. Однако к хорошему быстро привыкаешь, вот он и привык к квартире хёна альфы. А в общаге уже чувствует себя не в своей тарелке.        Зато Чонгук уже не скрывается и всегда появляется на его работе в магазине. Торчит весь день, угощает его сладостями, и они даже вместе обедают теперь.        Клуб пришлось бросить. Не из-за Чонгука и не из-за ноги. Ладно, из-за альфы чуть-чуть. Было жутко стыдно плясать перед ним. Хоть Чонгук и не смотрел его выступление, невольно отворачиваясь каждый раз, а Тэ грызло что-то похожее на вину. Он ведь достоин бóльшего.        Чёртов альфа! Всё же проник в душу.        Сейчас же, вместе возвращаясь с работы в уютном молчании, Тэхёна не отпускает мысль, что уехать домой — не такая уж и плохая идея. Отец ведь не съест. Пошёл же навстречу, когда он поступал в архитектурный институт. Может, пойдёт навстречу и в этот раз?       Чёртов Чонгук! Обнадёжил ведь!       — До завтра, — довольно мямлит Чонгук, остановившись возле общаги Тэхёна как всегда. Ему отрадно, что омега ушёл из клуба, поэтому он теперь тоже высыпается.       — Эм, слушай. Я решил поехать к семье, — очень неуверенно выходит из Тэхёна. Он хоть и жутко сомневается в своём решении, но решает не отступать, до боли сжимая кулаки.       Чонгук весь светится, резко оказавшись рядом, чем заражает и его, отчего Тэхён слегка улыбается в ответ. Вроде что-то похожее на облегчение вдруг накатывает на него.       — Это же здорово! Хочешь вместе пойдём к твоим родителям? — выпаливает Чонгук, не скрывая своей радости.       — Нет! А то ещё отец не так поймёт и тогда точно наступит конец света, — вздрагивает Тэ. Даже думать не хочет, что будет, если он приведёт домой альфу. Бр-р!

***

      Тэхёна натурально колбасит, когда он стоит возле своего родного дома. Они специально приехали вечером, чтобы поговорить с сытым и усталым отцом. Тэ не возвращался сюда почти год, но кажется только вчера уезжал в Сеул и прощался с родителями.       Чонгук вызвался проводить и уйти, но, как показала практика, альфа не уйдёт, не удостоверившись в его безопасности. Тэхён чует этого несносного парня совсем рядом, наверняка затаился за воротами. Как ни странно, но знание того, что Чонгук рядом — добавляет уверенности. Глубоко вздохнув, он, наконец, заходит в дом.       Его встречает тишина. Знакомая и родная. Даже когда они с братьями были детьми, никто из них троих не смел издавать ни звука, чтобы не разозлить работающего отца. В огромной гостиной Тэ тоже не находит никого, привычно шагая на цыпочках.       — Сынок? — вдруг из кухни выходит папа и роняет полотенце, пугая его до ужаса. Мужчина смеётся — его глаза обрамляют мелкие возрастные морщинки, а на щеках появляются ямочки, которые ему очень идут. — Тэхён-и! — Как всегда, лезет обнять и зацеловать. До чего добрый у него папа. Жаль, что прогнулся под отца. Даже своего мнения не имеет.       Тэ обнимает родного человека, вдыхая запах дома, и нежно гладит по спине. Как же он скучал! Все говорят, что Тэхён очень похож на папу. Внешне, может быть, а вот во всём остальном — нет.        — Тэхён?! — внезапно грохочет сильный низкий голос отца, отчего они мигом разрывают объятия, а сердце Тэ уходит в пятки. — Ты что здесь делаешь посередине сессии? — Да. Не один Чонгук знает расписание Тэхёна.       — Здравствуй, — он низко кланяется, ощущая бешеное сердцебиение на языке. Выпрямившись, замечает недовольное хмурое лицо напротив. Как всегда, ни грамма радости или улыбки не видно. Короткая стрижка и тёмный выразительный взгляд делают его грубее.       — Я жду ответа, — недовольно гремит отец, хромая до любимого кресла и даже не собираясь приветствовать сына, улетевшего год назад из родного гнезда. А ещё отец никак не привыкнет к протезу.       — Я приехал признаться, — набрав побольше воздуха, бормочет Тэхён, а сам дрожит как осиновый лист. — Отец, я ушёл из университета.        Наступает гробовая тишина. Впрочем, в их доме это частое явление.       — Я вижу. С какой целью? — неожиданно отвечает отец, заставляя переглянуться с бледным и почти не дышащим папой. Походу, до него дошло раньше, чем до отца.       — Отец, меня отчислили, — Тэхён виновато опускает голову. Отчасти от того, что не хочет смотреть в глаза родителям. Лишь слышит жалостливый вздох папы сбоку.       Как он и предполагал, отец начинает тираду про его никчёмность, глупость и косорукость. Говорит это так громко, что аж стены дрожат.        Тэхёна безумно обижают его слова. Может, он и выбрал не ту специальность, но слышать такие ранящие в самое сердце речи от родителя никак не привыкнет. Хоть и наслушался в детстве.       — Позор нашей семьи! Ты опозорил нас! — продолжает отец, опасно хромая по гостиной. Тэхён лишь молча глотает свою обиду и злится на Чонгука, который уговорил его. Чёртов альфа! — Какой альфа тебя без хорошего образования и приличной работы замуж возьмёт?! Как люди будут смотреть на нас?!       — А может, я не хочу замуж?! Может, я хочу всю жизнь жить один?! — Тэхён не выдерживает и впервые в жизни огрызается отцу. И решительно подняв голову, замечает его гневный взгляд, но только сильнее сжимается, сжав кулаки.       — Так иди и живи! Не смей приползать ко мне, когда у тебя ничего не получится! Позорище! — гаркает отец, весь кипя от злости.       — Ну и пожалуйста! Пойду и поживу! Без тебя справлюсь! — Тэхён гневно и обиженно выпаливает резкие слова и вылетает из места, которое считал своим домом, громко хлопая дверьми.       Чонгук же вздрагивает от этого звука, сидя на земле у ворот его дома и жуя травку. Он резко вскакивает с места и видит не очень радостного парня. Его Тэхён несётся на всех парах прямо на него. Весь заплаканный и красный, отчего сжимается сердце. Однако тут же ему прилетает множество болезненных ударов в грудь и живот, но Чонгук позволяет делать то, что тот считает нужным. И совсем немного любуется: даже когда Тэ злой — красивый.       — Ненавижу! Зачем ты уговорил меня? Придурок! — Чонгук сгребает его в объятия чисто на инстинкте, понимая, что разговор с отцом пошёл по одному месту. Терпит сильные, отчаянные удары, прижимая только ближе ругающегося парня.       Когда Тэхён немного успокаивается и лишь шмыгает носом на его плече, Чонгук медленно ведёт его к себе. Он полностью разочарован в бывшем морпехе Ким. Резко перестаёт уважать его из-за горьких слёз своего возлюбленного.       — Куда мы идём? — тихо спрашивает Тэхён, вжимаясь в тёплого альфу, который только тает от такого беззащитного и нежного действия.       — Ко мне, — а Тэ уже нравится эта идея. Лишь бы подальше от дома.       Вся семья Мин и омеги, оказывается, ужинают, когда они вваливаются домой. И все тут же переводят на них весьма удивлённые взгляды.       — Сынок! Чонгук-и приехал! — Мама мигом прибегает и начинает зацеловывать всё его лицо. Оказывается, Чонгук тоже успел соскучиться, поэтому только подставляется ласкам.       — У-у! Омега? — бабушка Чиу как всегда оказывется тут как тут и с любопытством разглядывает высокого красивого юношу. — Чертёнок сдержал обещание? — светится она, припоминая, что внук обещал привезти самого лучшего омегу. Неужели свершилось?       — Здравствуйте, — кланяется Тэхён. Жаль его так не приветствуют дома, даже самую малость завидует Чонгуку. Но внезапно тычутся какой-то деревяшкой ему в живот. И он непонимающе переводит глаза с кухни на старушку, разглядывающую его озорными глазами.       — А почему это такой красивый омега плачет в моём доме? Ты?! — грозно тычась виноградом в Чонгука, спрашивает она.       — Нет! Точно не я, бабуль. Можно мы сначала поедим и потом вам всё расскажем? — Чонгук хочет побыстрее накормить омегу.       — Конечно, проходи, дорогой. Какой ты красивый! — радостно бормочет Чиу, предлагая сесть Тэхёну, который весь горит от смущения. И он замечает много людей за столом, немного тормозит у двери, но всё же кланяется, приветствуя их. — Что-то ты больно знакомый, — чешет бабулька подбородок, садясь на своё место во главе стола.       — Он мой одноклассник, ба. Ким Тэхён, сын…       — О! Так ты сын нашего героя? Ух ты! То-то смотрю здешний парень. Что ж, Хёрим, тащи сюда мою радость. Будем приветствовать сына героя, как полагается, — слишком радостно голосит Чиу.       — Не пей, — шепчет Чонгук Тэхёну, так как на себе не раз испытал эффект бабушкиного соджу. То же шепчет и Юнги Чимину, и Намджун Сокджину. Адская это смесь! До сих пор никто не помнит, что было ещё два года назад. Да и год с хвостиком. Хоть пили все вместе, но альфы просыпались в разных уголках Дэгу. Два раза!       — Ох! Так это о тебе мой внучок все школьные тетради расписал? Оу! Душевные записки писал. Весь в дедушку, царство ему небесное. Такой же поэт! — гордо восхваляет Чиу внука. Чонгук сидит ни жив, ни мёртв! Как же так! Даже бабушка знает о его письмах и стихах, посвящённых омеге? А Тэхён вообще хочет убежать отсюда. Мда! Что бабушка, что внук. Заставляют его неимоверно смущаться и краснеть.       — Ба! — обречённо выдыхает Чонгук, закрывая красное лицо руками. А теперь и его краш в курсе всего! Чёрт! Просто замечательно! А остальные вообще гаденько хихикают, особенно хёны. «Тоже мне братья!».       — Кушай-кушай, сын героя. А ты не соврал, внучок. Привёл лучшего омегу! — Чонгук и Тэхён вообще скоро воспламенятся кажись. Но они не фениксы, чтобы возрождаться из пепла. Отдадут концы и будут таковы.        Даже есть расхотелось. Но их кормят насильно. Благо, потом бабушка Чиу перестаёт их стыдить, и ужин протекает по-семейному уютно и вкусно.       Они выливают бабушкино соджу на растения, стоящие рядом. А те словно на глазах начинают тускнеть, пугая омег — хорошо, что послушались альф.       — Ба, пап, мам… Тэхён пока поживёт у нас, хорошо? — уже когда все разбредаются после ужина, неуверенно бормочет Чонгук. Чимин увёл Тэхёна показывать ему комнату.       — О! А почему это? У нашего героя дом большой, — недоумевает бабушка.       — Да нет. Просто… просто Тэхёна выгнали из дома, — Чонгуку хоть и не очень приятно говорить правду про мистера Кима, но не смеет лгать своей семье.       — Как? Что? Ким выгнал собственного сына? Да быть такого не может! — возмущается Чиу, скривив лицо в неверии.       — Это правда, бабуль. Поэтому Тэхён и плакал.       — Вот паразит, а! Ну я ему покажу, как сыновей выгонять. Хоть я ему кланяюсь до земли за защиту чести нашей страны, но я это так просто не оставлю!        — Мама!       — Бабушка! — одновременно испуганно зовут её, но Чиу и след простывает.        — Ого! Надо сматываться из Дэгу. Грядёт катастрофа? — возникает вдруг рядом Юнги и ржёт тихонько. — Ставлю на бабушку лям. Она точно уделает морпеха.       — Юнги! — недовольно голосит Хосок, спешно надевая обувь.       — Надо её догнать, пап, хён! — испуганно кричит Чонгук, выбегая следом за отцом.