Омеги семьи Мин

      В их тихом районе ещё никогда не было столько шума и ругани. Даже дежурные полицейские обходят дом старины Кима в этот вечер. Не хотят лезть под горячую руку бабушки Мин. Им с лихвой хватило того, что случилось, когда они задержали её в участке.       А вот их местного героя, Кима, которого со всей силы лупит низенькая, с виду хрупкая, старушка, им от всего сердца жалко. Судя по свирепому виду бабушки, там всё сложно, поэтому полицейские во главе с детективом Ли только разгоняют любопытных соседей.       — Хромой старый хрен! Сына вздумал выгнать? Я вот тебя выгоню из Кореи, посмотрим насколько твоей морпеховской души хватит! — Чиу не жалеет сил и слов, без разбору молотя кулаками по крепкому телу альфы. Самой обидно за бедного Тэхёна. — Ты должен был беречь и любить своего омежку! Или что, сыновей у тебя целая рота завалялась на всякий случай? Не стыдно?!       — Чиу! Мин Чиу! Я же для его же блага! — закрыв голову руками и свернувшись калачиком на земле, болезненно пыхтит морпех.        — А ты знаешь, что для него во благо?! Я вот тоже для твоего же блага колочу тебя, инвалид несчастный!        Тут прибегают всерьёз напуганные Мины. Хосок и Чонгук сразу стараются оттащить грозную родственницу от мужчины, но уж больно она проворная, да и вцепилась в бедного соседа клещом. А как замахивается! Даже не подойти.       — Простите ради Бога! — смущённо кланяется Хосок мужу морпеха, который уже льёт горькие слёзы.        Он старается подойти к матери, но как? Она дерётся быстро и больно. Безумно стыдно перед соседями.       Потом подходят и остальные. Это Юнги всем разболтал:       — Я же говорил. Наша бабулька уделает его, — хрипло и весело смеётся он.       Тэхён в ужасе смотрит на то, как его отца завалили на землю и бьют. До этого он никогда не жалел своего родителя, даже когда тот потерял ногу. А тут? Будто сердце кровью обливается, и внезапно хочется защитить отца. Да и одиноко лежащий протез недалеко от него, заставляет ощутить чувство жалости.       — Бабушка, что вы делаете? — Тэхён нависает над отцом, успев получить пару ударов от неё. А это заставляет Чонгука рассердиться. Не стерпев этого, он тут же хватает бабушку за живот и приподнимает над землёй, не понимая, как это у него получилось. Откуда в нём появляется столько сил?       — Крошка Тэхён? Что ты здесь делаешь? — опоминается Чиу, оглядывая подошедших, и дышит часто, ощущая захват на животе.       — Почему вы бьёте моего отца? — негодует Тэ, осматривая красного и потного родителя, который избегает взгляда глаза в глаза. Странно.        — За дело, — недовольно бурчит бабушка, состроив кислую мину. Чонгук осторожно опускает её на землю и спешит к своему ненаглядному.        — Тэхён, тебе не больно? — Чиу начинает умиляться и радоваться, что его младшенький внучок так заботится об омеге. Конечно, ведь Тэхён только-только восстановился после вывиха.       — Двух баранов одним махом! — хлопает она в ладоши, привлекая недоумëнные взгляды остальных. — И чтобы стал, как шёлковый! Буду приходить и проверять! — грозно обращается к морпеху, который благодаря Тэхёну и Чонгуку всё же встаёт на ногу. — А твой сын поживёт у меня. Твоя потеря, моя находка! Такими драгоценными омегами в моей семье не разбрасываются. Смотри у меня, а то на их свадьбу не пригласим. Идём, крошка, — и хватает за руку ничего непонимающего Тэхёна, крепко держа за тонкое запястье.       — Бабушка, я не буду… я не хочу жить у вас, у меня свой дом, — Тэ старается выпутаться из захвата, но бабушка очень сильная, несмотря на внешнюю хрупкость.       — А тебя никто и не спрашивает, дорогой. Твой отец ещё пожалеет, что посмел выгнать тебя из дому! Не пойдёшь туда, пока он не извинится перед тобой, понял? Имей гордость, — даже не сбавляя прыткого шага, выпаливает бабушка. Тэхёну ничего не остаётся, как повиноваться ей.        Куда он попал? Все Мины ненормальные, что ли? Сначала Чонгук, теперь и его бабушка! Но обещает себе, что уйдёт, как только она заснёт.       Однако думает, что бабушка совсем чуть-чуть права. Только насчёт гордости, а про остальное — бред. Да отец перед ним в жизни не извинится. По крайней мере, за все девятнадцать лет он не слышал от него хотя бы небрежно брошенных извинений.       Чонгук их быстро догоняет и идёт рядом, натянув голивудскую улыбку. В данный конкретный момент он просто обожает свою бабушку.       Остальные медленно подтягиваются за ними. Шок от увиденного и услышанного до сих пор не отпускает их.        Если раньше Сокджин думал, что Чиу дерзкая и безобидная, то сейчас думает — опасная и сильная. Теперь ещё больше хочет получать от неё комплименты и похвалу. А Чимин вообще теряет дар речи. Бабушка Чиу никогда на него и голоса не повышала. С ним была белой и пушистой, а тут? Все когти выпустила на бедного Кима и показала свою недюжинную силу для старушки её возраста. Никогда бы он не подумал, что она так умеет.       Придя домой, бабушка провожает всё ещё недоумевающего и взволнованного за отца Тэхёна до комнаты Чонгука, светясь радостной улыбкой. Зажигает благовония и раскладывает множество деревяшек на полу, шкафах и подоконнике под удивлённый непонимающий взгляд омеги. Бабулька, ещё немного покружившись в комнате, вылетает в коридор, задорно подмигнув и пожелав ему спокойной ночи.       Что это? У неё весеннее обострение, что ли? Хоть и лето на дворе. Тэхён без понятия.       — Можешь остаться здесь. Я пойду в гостевую комнату, — появляется до ужаса довольный Чонгук, но закатывает глаза от бабушкиных безделушек. Чего ж не бросит-то? Не работают её амулеты и молитвы, пора бы уже понять!       — А что это? — оглядывая деревяшки Чиу, интересуется Тэхён. Он немного приходит в себя от стольких событий, упавших на него как снег на голову.       — Тебе не понравится ответ. Так что лучше спи, — смущённо ухмыляется Чонгук и, взяв сменную одежду, выходит из своей комнаты, оставляя Тэ ещё больше недоумевать. Поверить не может, что сам Ким Тэхён будет спать на его кровати! С ума сойти!        Постояв около минуты и посмотрев на странные деревяшки, Тэхён всё же решает уйти домой. Хочется узнать, как там отец, да и надеется оказаться подальше от этого сумасшедшего дома.       Вроде помнит дорогу на выход, поэтому на цыпочках спускается на первый этаж.       Вот чёрт! Тэхён замечает несколько людей в гостиной, среди которых видит и бабушку-силачку. Он незаметно садится на корточки за лестницей, скрываясь будто какой-то вор. Судя по ним, они больше не напоминают семейку маньяков, а спокойно сидят и смотрят телевизор.       И тут до него доходит — какого чёрта он вообще прячется? Это так-то свободная страна. И он в гостях.       Гордо выпрямившись, Тэхён идёт к двери, минуя весело разговаривающих Минов в гостиной. И наконец видит входную дверь.       — Куда собрался, крошка? — вдруг слышится шкодливый голос бабушки, и Тэхён останавливается, ощущая какую-то щекотливую неловкость.       — Домой, — коротко, но уверенно выходит из него.       — Ладно, передавай отцу привет, — Чиу даже не останавливает его, отчего Тэхён недоумевает ещё больше. Что это с ней? Однако, не теряя больше времени, быстро выходит из дома Минов.       Он оказывается скучал по родному Дэгу. Такой родной летний воздух, родная духота и родная улица. Со всеми этими проблемами в жизни Тэхён даже не помнит, когда вообще в последний раз просто любовался миром вокруг? В Сеуле всё время занимала учёба, дополнительные предметы и безвылазная библиотечная жизнь. А потом работа. Бесконечные часы в магазине и клубе, некогда было отдыхать. Здесь же даже ветер родной, такой приветливый и тёплый, аж дышится свободно.       Достигнув дома, Тэхён вдруг замечает, что свет горит только в родительской спальне. Пытается войти, однако дверь не поддаётся. Пробует открыть своим ключом, а он даже не поворачивается, значит изнутри торчит ключ в замке. Но почему?       Он зовёт родителей по очереди, но ничего. У них не звуконепроницаемые стены, насколько помнится, так почему они не отзываются?       Тут Тэхён слышит, как приходит новое сообщение на телефон. От папы!       «Сынок, уходи, пожалуйста. Отец никого не хочет видеть. И тебе лучше пожить у Минов. Люблю».       Не захотев смириться, Тэхён продолжает яро стучать и звонить им, но без толку. Папа через некоторое время вообще выключает телефон из-за его бесконечных звонков и сообщений, отчего Тэ стоит в искреннем шоке.        Что за странности здесь происходят?       — Крошка, не устал? — внезапно появляется бабушка Чиу сзади, пугая его до ужаса, отчего Тэхён даже подпрыгивает от страха. — Вот глупышка, идём, тебе надо поспать, — отдышавшись, Тэ лишь кивает, а мягкий заботливый голос заставляет не перечить, сдаваясь настырной бабульке с потрохами. Действительно, Тэхён что-то устал. Какой-то день странный выдался сегодня, точнее последние пару часов. Поэтому позволяет взять себя за руку и повести к Минам домой.        Бабушка Чиу не станет говорить ему, что написала сотни угроз Кимам, чтобы не смели впускать родного сына в дом ни под каким предлогом, иначе примет меры похлеще, чем было ранее. Даже проследила за Тэхёном и умилялась такому упорству парня. Отличный омега! Как раз подойдёт для папы её правнука. Может и правнуков!

***

      На следующий день после вкусного завтрака все идут по своим делам: Намджун с Сокджином на поле, Юнги и Чимин на официальную работу, Хосок едет в центр Дэгу улаживать некоторые вопросы по бизнесу, а Чиу с Хёрим остаются дожидаться поздних пташек. Хоть Тэ рано уснул и потому рано встал, успев наслушаться диких звуков исходящих от бабульки с утра, не хочет мешать Минам завтракать. Да и голову заполняют не очень радужные мысли. Надо бы подумать, как дальше быть. Но оставаться в Дэгу он точно не намерен. Хочет сначала добиться какого-никакого успеха и только потом гордо вернуться к своей семье, чтобы порадовать их.       — Оу, — в комнату внезапно заходит сонный донельзя Чонгук, выглядя очень даже милым, как невольно думает Тэхён и вмиг вспыхивает красным из-за своих же мыслей. А Чонгук любуется утренней красотой омеги одним глазом. За все эти дни под одной крышей он никак не привыкнет, что Тэхён с ним. Протяни руку и дотронешься! Волшебные ощущения однако! — Кхм, спускайся вниз, позавтракай.       Тэхён тут же убегает, не захотев заострять внимание на милом парне. Докатились! Считает своего сталкера милым!        — А вот и наша крошка. Как спалось? — слишком радостно и открыто улыбается бабушка, отчего Тэхён невольно смущается. И не скажешь, что старушка вчера поколотила его отца. Но он кланяется и здоровается с ней и Хёрим, садясь за стол. — Покажи свой аппетит!       — Доброе утро, мам, ба! — спускается чрезмерно счастливый Чонгук, радуя семью.       — Ты только пришёл домой? Время восьмой час! — театрально ворчит бабушка, наливая ему суп-кимчи.       — Да нет, я только встал, — откусывая булочку, невинно бормочет Чонгук. И тут же слышит как бабушка роняет половник на пол, а мама охает. Ну, а как же! Где это видано, чтобы Чонгук вставал в восемь часов утра? Обычно только к ужину и встаёт. А тут?       — О, святой Будда! — восклицает Чиу.       — Ты не заболел, сынок? — приложив ладонь к его лбу, беспокоится мать, выглядя слишком взволнованно. — Вроде не горячий.       — Я в порядке, мам, — отмахивается Чонгук. Становится слишком неловко перед Тэхёном.       — Уу! Это всё из-за омеги, да? Так сильно его любишь? Как же это мило! Не всё потеряно, Хёрим! Правду говорят, школьная любовь — самая сильная! Видать, скоро услышим топот маленьких ножек у нас дома! — совсем вводя обоих парней в ужасную смущённую краску, радостно щебечет Чиу и мягко гладит их по головам.        Тэхён даже голову поднять не может из-за этой несносной бабульки, поэтому лишь остервенело кусает свои губы, ощущая привкус железа на языке.       Просто отлично! Что Чонгук, что бабушка умеют ввести его в смятение и заставить гореть до кончиков ушей.       — Я пойду, — Тэхён, не прикоснувшись к завтраку, выбегает из дома Минов, не прекращая краснеть. Что за люди?       — Бабушка! — убивается Чонгук, падая лбом на стол. — Что подумает Тэхён? Прекращай нас смущать!       — Подумает, что взаправду любишь, раз пошёл на такие перемены! Вам, молодежи, ничего уже сказать нельзя! Смущаюсь, стыжусь… бла-бла-бла! Буду говорить, что и как хочу! — недовольно возмущается бабушка, продолжая завтракать. Чонгук понимает Тэхёна, сам бы точно так же сбежал. Но лишь берёт пример с бабушки, приступая к еде. За своего любимого он не беспокоится, так как тот в своём родном районе.       Добежав до своего дома, Тэхён вдруг видит отца, корячащегося над своим «полигоном». Почему-то уже половину сооружений выдрал, а папа с лёгкой улыбкой стоит рядом и помогает, держа инструменты.        Что? Неужели после стольких лет они наконец избавляются от этого? Тэхён глазам не верит.       — Доброе утро! Помощь нужна? — Очень надеясь, что его не прогонят, он заходит в свой двор.       — Сынок! — тут же улыбается папа, но потом переводит вопросительный взгляд на отца, как бы безмолвно спрашивая разрешения войти сыну, который даже бровью не ведёт. Но тут морпех едва заметно кивает. — Конечно, Тэхён-и. Заходи! — поняв мужа, он воодушевлённо зовёт сына.       Тэхён весь светится, взяв лопату из рук папы и начиная с другого конца двора с удовольствием выдирать ненавистные сооружения.       Ох! Как же здорово избавляться от них! Натерпелся же в детстве с ними, потому и крушить их доставляет одно удовольствие.

***

      Проходит целых четыре дня, как Чиу недоумевает. Нет, она была само послушание за эти дни. Но зорко следила за молодежью у себя дома. И теперь негодует:       — Хёрим, вот скажи мне, почему твои сыновья такие олухи? — сидя за столом в гостиной и задумчиво попивая чай, возмущается она. — С ними живут три омеги! Выбирай не хочу! А они работа-дом-работа. Будто семейные ценности для них пустое место!       А что? Бабушка каждый день зря молится, что ли? Такими темпами правнуков ей точно не видать. А всё потому, что внуки — остолопы!       Намджун во время поездки в Сеул с Сокджином проникся им. Он впервые видел такого беспокойного и уязвимого босса, который заставлял жалеть его, а ещё пробудил ранее не испытанное им чувство — его хотелось защитить. Оно отличается ото всех остальных ощущений. Это более нежное, но сильное чувство. И Намджун снова растерялся, не зная, как быть.       Они съездили в дом родителей Сокджина. Ожидаемо, что те уехали, и их встретил абсолютно пустой дом. Сокджину было горько видеть его таким, ведь помнит красивым, уютным и родным. Он там вырос, а теперь от дома остался только каркас. Сокджин был убит. Потому что страх за родителей возрос в тысячу раз. Даже хотел заплакать, но не стал, так как при Намджуне не желал выглядеть слабым. А приехав в Дэгу, проплакал всю ночь в своей комнате. Потом стал думать каждый день, куда бы родители могли сбежать. Перерыл всех знакомых и друзей, но увы и ах, безрезультатно.       Намджун же замечает, как Сокджин становится всё более отстранённым. Если раньше общались по две-три фразы в день, то теперь и слова из омеги не вытянешь. Но это и беспокоит. Сейчас Намджун больше всего хочет развеселить и разговорить Сокджина. Однако, в силу его неумения говорить с омегами, не знает как. Вот и остаётся стоять в сторонке и только мысленно просить омегу сделать первый шаг к разговору.       А у Юнги целых две работы. Нет времени даже нормально поговорить с Чимином, который тоже с головой уходит в работу. Потому что омега теперь ещё обслуживает на выезде, чтобы быстрее заработать и отдать злосчастный долг бывшему жениху.       Они только желают друг другу доброго утра и крепких снов, и это заряжает их нежными чувствами на весь день. Даже на какао у Чимина нет времени в последнее время. Ему конечно жаль, но старается готовить Юнги сладкий напиток хотя бы два раза в неделю, показывая свою благодарность альфе за всё. От этого жеста Юнги всегда млеет и сохраняет эту смущённую улыбку и этот божественный вкус до следующего раза.       Чонгук теперь ходит хвостиком за Тэхёном, который всё своё свободное время проводит с родными. Тэ ещё никогда не было так хорошо с ними, как за эти четыре дня. Правда, оставаться ночевать всё ещё запрещают. Посему вечером с Чонгуком, прождавшим его у ворот целый день, возвращаются к нему.       А в доме Минов все вместе ужинают. Только одна бабушка и старается разбавить усталую тишину своими байками.        В общем, не густо у них.       — Мама, — устало выдыхает невестка, ведь знает, что та завела разговор не просто так. — Они же и так добровольно каждый день ходят на работу, что ты от них ещё хочешь?        — Хм, мы сами виноваты, что холили и лелеяли, и всё им позволяли. Всё! Пора начинать миссию «Аист»! — бабушка и вовсе не слышит свою невестку, уже придумывая план у себя в голове: надо столкнуть этих олухов лбами! — Где моё соджу?!       — Мама?! — беспокойно кричит Хёрим уже в пустоту. Становится жутко страшно за своих детей. А бабулька шустро уходит в погреб за своим самым высокоградусным соджу.       Когда с ужином заканчивают и все устало разбредаются по комнатам, Чиу вдруг заходит к омегам, вытаскивая из берлог по одному. Те даже не удивлены её появлением, шкодливо прикладывающую палец к губам. И ведёт их в сарайчик на заднем дворе. А это уже что-то новенькое, омеги нехило напрягаются.       — Бабушка, а что мы здесь делаем? — интересуется Чимин, начиная дрожать от страха. Не будет же она их бить, как того морпеха?       — Всё хорошо, золотой. Как насчёт устроить вечер омег? Только мы! Пообщаемся, так сказать, узнаем друг друга поближе. А то живём под одной крышей, а слóва сказать не можем, — и зажигает лишь одну масляную лампу, поставив в центр скатерти, расправленной на полу. Перед ними предстаёт очень уютный и милый сарайчик, как и полагается с пугающими граблями и стогами сена, да с мелкой живностью по углам. Пахнет просто божественно: свежей травой и пшеничным хлебом, заставляя слюны во рту выделяться всё больше. Сокджин видит это по сто раз на дню, поэтому не удивлён, лишь зевает, захотев вернуться в мягкую кроватку, но не хочет злить Чиу, поэтому стойко ждёт её дальнейших указаний. А вот Чимин и Тэхён приятно удивлены, и стоят, всё сканируют чрезмерно любопытными глазами. — Давайте расслабимся, выпьем. Завтра у вас выходной, да? — улыбаясь до ушей, бормочет Чиу, рассаживая их вокруг скатерти. А они удивляются, увидев на земле подобие развернувшегося пикника.       — Но у меня заказ завтра, я не могу, — протестует Чимин. Ему не нравится алкоголь, хоть он и не против узнать остальных омег поближе. Их только представили друг другу и поставили перед фактом дальнейшего соседства, а поговорить нормально всё не было времени. — Да я и не пью высокоградусные напитки.       — Если не выпьешь, обижусь, — насильно вручая стопку с мутным содержимым, мягко улыбается Чиу. Лампа не даёт хорошенько рассмотреть стопку, но запах исходит приятный. Однако Чимин всё равно смотрит на пойло с неким подозрением и сомнением.        — У меня вообще не бывает выходных, — недовольно, даже немного обиженно голосит Сокджин, не решаясь садиться на землю в пижаме Намджуна. Сейчас почему-то даже язык развязывается, странно. Алкоголя ведь ещё не пил.       — Я молчу, — у Тэхёна вообще работы нет, чтобы отдыхать, а вот к родителям пойти и помочь — всегда рад.       Остальным Чиу тоже раздаёт по стопке. Сокджин, будто этого и ждал, выпивает залпом, ощущая жгучую смесь, попадающую прямо в желудок, и даже тихо отрыгивает. Это всё потому, что Сокджин жутко устал беспокоиться за родителей, и ему необходимо немного забыться. Каждый день думает о них, желая получить хотя бы весточку.       Хоть это не элитный алкоголь, который он привык употреблять, но всё равно градус один, ведь так? Да и становится уже легче, если это не эффект плацебо. А вот мысли быстро из головы выветриваются.       — Вот молодец! Первая пошла! — громко радуется бабушка, наливая ему следующую, которую Сокджин тоже с большой охотой выпивает залпом, надеясь забыться хотя бы на мгновение.       — Сокджин-щи, помедленнее, — тихо волнуется Чимин, смотря как морщится омега, держа стопку двумя руками. Не нравится ему всё это. Несмотря на то, что они не очень дружны, порой вообще не говорят друг другу ни одного слова за день, а всё из-за ревности Сокджина, Чимин беспокоится за него.        — А почему это помедленнее? Это вы отстаёте уже на две стопки. Ну-ка! За нас красивых! — быстро и торжественно сказав тост, Чиу тоже залпом выпивает сразу две стопки. Вот даёт бабулька!       Тэхён тоже делает глоток, так как в последний раз пил только на выпускном. И то шампанское, а соджу в семнадцать лет попробовал впервые. Помнит, как жгло горло, но этот очень хорошо идёт. Мягко стекает в желудок. Да и вкус очень приятный.       Чимин, смотря на них и уловив требовательный, пронзительный взгляд Чиу, тоже пробует делать глоток, но чуть ли не попёрхивается. Слишком терпко и жжётся.        — Тц, мой золотой, кто же так пьёт соджу? Вон, возьми пример с Сокджина. Надо сразу всё и залпом, — легонько поглаживая его по спине, понимающе лепечет бабушка.       Восстановив дыхание, Чимин так и делает. Но безуспешно. Начинает кашлять и прыгать на месте, разбудив мелкий скот. Очень противный вкус!       — Эх, как же так, Чимин-и? — Пока он еле хватает ртом воздух, думая, что вот-вот задохнётся, Сокджин уже весело улыбается и пьёт четвёртую стопку, а Тэхён — третью. Никогда ещё омеги так легко себя не чувствовали. Будто они пёрышки. Лёгкие-лёгкие! А по телу бегут огненные мурашки, пробуждая искры радости во всех клеточках организма. Кайф!       — Я хочу к родителям! — громко вздыхая, жалостливо проговаривает Сокджин и пьёт уже пятую дозу «лёгкости». Внезапно хочется выговориться, что он и делает. Начинает заваливать омег своими страхами и волнениями, громко всхлипывая. — Хочу к папе и маме!        — Ох, мой бедный, — жалеет его Чиу, быстро подливая соджу в его пустую рюмку и мягко обнимая за плечи. Сокджин, почувствовав тепло чужого тела, ластится котом, чем вызывает умиление. — Давай, выговорись, станет легче. А то ходишь как робот, не делишься совсем своими переживаниями.        Пока Сокджин горько плачется на плече у бабушки, Тэхён медленно идёт и ложится на стог сена, нюхая траву. Так вкусно пахнет, что он начинает даже грызть сухую соломку.        — Мм, вот почему коровы жуют траву! Это вкусно! — будто узнав секрет долголетия как минимум, счастливо галдит Тэхён и снова продолжает копаться в стоге сена. Голова немного кружится, а ему так легко, словно его отпускают все проблемы, и он летит над землёй среди облаков. А во рту просто гастрономический фейерверк из-за смеси соджу, травы и свежего хлеба, приготовленного бабушкой Чиу.       Чимин сидит в шоке от своих невольных соседей. Впервые видит их такими расклеенными и странными. Жуть! Что творит с людьми алкоголь?       — Вот так, ещё по стопочке, — наливая покорному Сокджину в рот стопку соджу, радостно лепечет бабулька. Они сбиваются со счёта, какая это порция, да и плевать, когда на душе так легко и радостно. — Мой золотой, почему это ты не пьёшь? — откровенно возмущается Чиу, увидев затаившегося в углу с цыплятами Чимина.       — Я не хочу, бабушка. Мне завтра с утра ехать в другой конец района, — пугливо бормочет омега, прижав колени к животу и поглаживая мягкого пушистого цыплёнка в руке.       — Вот как? Тогда просто ешь. Смотри, есть мясо свежее и мой фирменный морс! — Ну вот, бабушка не хотела так рано доставать «морс», но видимо придётся. Аккуратно уложив задорно смеющегося старшего омегу на землю, Чиу перекатывается к Чимину и даёт попробовать её жареное мясо, отчего парень приходит в восторг. Хоть он и не привык наедаться перед сном, но от такого сочного кусочка он не отказывается, выпивая и морс следом, имеющий мутно-красный цвет.       — Мм, очень вкусно, бабушка. Отдаёт приятной кислинкой. Что это? — допивая жидкость с секретным ингредиентом, довольно лепечет Чимин.       — Клюква, много клюквы. Пей, мой золотой, — по-злодейски довольно ухмыляясь, радуется Чиу и снова наливает ничего не подозревающему омеге. Что ж, 3:0 в пользу бабушки. Эх, что не сделаешь ради правнуков!       Проходит всего-то полчаса, а омеги уже ползают по сарайчику, как потерянные котятки. Потому что на душе легко, а тело не слушается, ищет куда бы пристроиться, чтобы удобнее было лежать и мечтать.       — Я хочу альфу! — ужасно заплетаясь языком, пищит Чимин, делая ещё один глоток огненной жидкости, которая с каждым глотком становится всё вкуснее, слаще и легче. — Хочу себе сильного и красивого альфу! И хочу заниматься любовью! — Потом падает плашмя, улыбаясь, как припадочный. Даже крыша старого сарая сейчас выглядит загадочно и красиво.       — А я занимался! Ик… сексом этим, — неразборчиво голосит Сокджин, но все трое удивительным образом понимают друг друга. Тэхён и Чимин приползают к нему, лежащему рядом с пустой скатертью и раскосыми, но любопытными глазами пялятся на него.       — И каково это? — ахают они в один пьяный нечленораздельный голос.       — Во! — лениво подняв большой палец вверх, счастливо пищит Сокджин. — Ещё хочу. Очень хочу! — и обнимает пустую бутылку от соджу.       — Ва-ау! Я тогда тоже! — ложась рядом, радостно улыбается Чимин.       — И я! — вторит Тэхён, падая прямо на них, чем вызывает безудержный смех старших. Потом Сокджин начинает красочно и в деталях рассказывать о своём небогатом опыте, а Чимин и Тэхён ловят каждое слово, хихикая и смущаясь каждый раз при упоминании о достоинстве альфы.       Чиу же тихо сидит в сторонке, поглаживая уснувшего козлёнка у неё на руках, и умиляется омегам, немного раздражаясь их совсем невнятным словам.       Ну и где же её хвалёные внуки? Дрыхнут уже, что ли? Пора бы спохватиться о потеряшках и прийти спасать их.       Тем временем, Чонгук только привыкает к нормальному режиму, но всё равно засыпает позже всех. Ведь время всего пол первого ночи. И как всегда хочет заглянуть в свою комнату, чтобы увидеть безумно красиво спящего Тэхёна и немного попялиться безнаказанно перед сном.       И вдруг не обнаруживает своего краша на своей кровати. Сердце начинает тут же беспокойно стучать. Он обходит весь дом, но так и не находит омегу. Ведь отчётливо помнит, что Тэхён оставался здесь, даже пожелали друг другу спокойной ночи.       — Хён, хён? — дрожа всем телом от страха, Чонгук будит Намджуна, который уже крепко спит.       — Мхм… Гук? Что ты делаешь? — сонно гаркает хён и недовольный тем, что его нагло разбудили, отворачивается от братца.       — Хён, Тэхён пропал. Хён? — хнычет младший альфа, продолжая трясти плечо брата.       — Мхм? — Намджун обречённо вздыхает и садится, потирая глаза. — В смысле, пропал?        — Вот так… взял и пропал, — Чонгук начинает ходить туда-сюда по его комнате, натыкаясь везде на бабушкины деревяшки, которые сейчас его мало волнуют. Чтоб их! — Его нет дома, я всё обыскал.        — Может, у кого-то из омег заночевал? — почёсываясь и зевая, бурчит Намджун дельные слова, а брат тут же выбегает в коридор, направляясь в комнату Чимина. Вряд ли Тэхён пошёл к недружелюбному Сокджину.       Но и там оказывается пусто. Ни Чимина, ни Тэхёна. И даже осторожно заглядывает в комнату Сокджина, но и там — никого!       — Хён, никого из них нет! — уже громко произносит Чонгук, не зная, где искать теперь троих омег.       — Как нет? — приходит в себя Намджун и вскакивает с кровати. — И Чимина? И Сокджина? — искренне удивляется он, получая отчаянный отрицательный ответ от брата. Его боссу некуда пойти, да и Чимину тоже. Вроде. Или это коллективный побег?       Проверив и обшарив весь дом, они не находят их, а волнение только растёт. Куда могли запропаститься трое омег? Да и с собой ничего не взяли, ни денег, ни телефонов. Что за дела?       — Эй, Юнги! — Намджун будит брата, чтобы разделиться и поискать их по району. Так-то это его тоже касается. Он же в ответе за Чимина.       Разбудить Юнги занимает долгое время. Брат отмахивается от них, как от комаров, зарывается в кокон из одеяла и хрен его вытащишь оттуда. Но сильный Намджун ставит его на пол, сильно тряся за плечи.       — Омеги пропали! — только это и приводит Юнги в себя.        Они ему всё рассказывают, что да как. Юнги начинает всерьёз беспокоиться за Чимина. Куда он мог пойти в такое время? Сердце не на месте. Чимин бы не ушёл, не сказав ни слова. Он уверен.       Наспех одевшись и взяв фонари, альфы наконец выходят из дома. Радуются, что лето на дворе и душно, омеги хотя бы не замёрзнут до смерти. Если не угодили в холодильник.       Как только они хотят выйти из двора, вдруг слышат смех. И не где-то, а на заднем дворе своего дома.       Не теряя времени, Чонгук бежит прямо на голоса, которые слышатся из сарайчика в дальнем углу, где они хранят сено и держат мелких животных. И что странно, там горит еле заметный свет.       Братья залетают туда, не зная, к чему быть готовыми, и столбенеют от шока. На земле смешно барахтаются их омеги, словно слепые котята в поисках маминого молока. Кажется… пьяные?       — Юнги-и-и, — счастливо визжит красный и довольный Чимин, заметив его. Но падает, растопырив руки в стороны, не сумев долго продержаться на коленях. Юнги мигом оказывается рядом, хватая его на руки, а Чимин тут же обвивает крепкую белокожую шею. Юнги не понимает, почему они внезапно устроили пьянку. — Займёмся любовью? — от сказанного он жутко краснеет. Не ожидал услышать столь желанные слова из пьяных милых пухлых уст. Тем более, здесь его братья. Кошмар! — Поцелуешь меня прямо сюда? — тычась пальцем в распухшие и красные притягательные губы, просит Чимин. Юнги не хочет. Нет, он хочет, но не тогда, когда тот в таком состоянии.       — Это бабушкино соджу?! — громко возмущается Чонгук, хватая пустую бутылку с земли и привлекая внимание обоих братьев. Злость начинает накрывать их.        — Бабушка! Так и знал! Неспроста она тихо вела себя все эти дни! — подхватывает Юнги, вставая с трущимся щекой о его щёку Чимином. — Ба?! Ты где?       — Чего разорались, весь скот мне разбудите, — гневно проговаривает Чиу, а в душе пищит девчонкой от своих внуков. Припёрлись же, значит волновались!       — Да как ты могла? Зачем их споила? Тем более, своим соджу! — недовольно гаркает Намджун, смотря, как его босс теперь играется с сеном, зарываясь в него с головой.       — Как тебе не стыдно, как Чимин завтра поедет на работу? Зла на тебя не хватает, честно! — злится Юнги, уходя со своей ношей вон из сарая. Уму непостижимо! Вот почему ей не сидится на попе ровно? Ещё и омег споила!       — А мы идём заниматься любовью? — Чимин немного ослабляет хватку на его шее, оказавшись на свежем воздухе, и Юнги хмыкает. Если бы.       — Да, Чимин-и, именно этим и займёмся, — улыбается Юнги, смотря на милые глазки и пухлые губки, которые расплываются в широкой улыбке.       — Ура! И ты меня поцелуешь? Прям глубоко? — ластится Чимин, начиная дрыгать ногами от счастья.        — Да-да, как пожелаешь, — ухмыляется Юнги. Он ставит его на лестницу в доме, чтобы немного отдышаться и насмотреться на пьяного Чимина, который уж очень мило выглядит. В растрёпанных волосах застряла трава, а густые ресницы прячут хмельный взгляд. Хочется его поцеловать такого потерянного и ласкового. Но одёргивает себя, снова хватая его на руки. Нужно поскорее уложить омегу спать.       — А мы уже закончили заниматься любовью? — сонно бормочет Чимин, когда его аккуратно кладут на мягкую кровать.        — Да, — смеётся Юнги, поправляя на нём одежду и убирая сено с волос. — Спи.       — Здорово! Как-нибудь повторим, — уже заворачиваясь в одеяло, сонно бурчит омега. И тут же проваливается в сон.       Юнги млеет и просто сидит, любуясь тихим сопением и мелким подрагиванием ресниц. Даже когда пьяный Чимин очень красивый. Также обещает себе дождаться, когда омега крепко уснёт. Да и защитит от бабушки своей, если вдруг ей вздумается снова напоить их.       А в сарае альфы ловят развеселившихся омег, проклиная бабушку тысячи раз.       Намджун вообще удивляется детскому поведению Сокджина, который ловко уворачивается каждый раз, стоит загнать его в угол. Смеётся так звонко и громко, отчего сладкие мурашки бегут по его телу. Хоть Намджун эффект бабушкиного соджу испытал на себе, но не помнит ни черта. Значит, вот как это выглядит?        Спасибо Чонгуку! Если бы не он, омеги бы проснулись в разных уголках Дэгу.        — Сокджин, нам надо идти спать, — сейчас Намджун позволяет себе обращаться к омеге неофициально. Всё равно тот не вспомнит. — Бабушка! Что только на тебя нашло?        — Имею право, вы же бездействуете! — ворчит она, складывая руки на груди. Но всё равно слишком счастлива.       — Бездействуем? Ты о чём? — Чиу закатывает глаза от странного вопроса Чонгука. Вот олухи, даже не знают, зачем это бабушка за них делает их же работу. Но ничего не отвечает, весело следя за молодёжью.       Наконец-то Чонгук ловит прыткого Тэхёна и не выпускает из объятий, пока они не достигают комнаты. С успехом будят и родителей, которые сбегаются на шум. Пускай бабушка сама отвечает перед ними. Нечего было спаивать омег.       Чонгук, откровенно наслаждаясь такой близостью, аккуратно обвивает руками ворочающееся недовольное тело в кровати, которое через пару минут затихает.       — Накрой одеялом, — тихо просит Тэхён, прижимаясь к нему спиной, что незамедлительно и делает Чонгук, безумно радуясь, что его не гонят. — Обними крепче, — напоследок просит омега, сжимая его руку, вообще чуть ли не сводя с ума этим жестом. И кто он такой, чтобы отказать?        Чонгук тут же прижимает его к себе и невольно нюхает пушистый затылок, пахнущий сеном и хлебом, но всё равно улавливает шлейф подснежников, не имея понятия, откуда этот запах. У Тэхёна не такой парфюм, да и кондиционер для белья или порошок для одежды так не пахнут. В чём секрет?       Хорошо, что через некоторое время Сокджин сам вырубается прямо в сарае. Намджун только относит его в комнату, наслаждаясь видом пьяного босса. Эх, жаль не сфотографировал, было бы чем его пронять.       Однако хватка омеги на его руках оказывается чрезмерно крепкой, и Намджуну приходится лечь с ним в одну кровать. Жутко непривычно, волнительно и страшно. Что подумает Сокджин, увидев его утром? Бр-р! Боязно даже представлять.        Поэтому спустя время, Намджун наконец вырывается из ослабевшего захвата. Даже накрывает его одеялом и ставит рядом тазик. Мало ли. Потом додумывается принести и графин с водой. Знает, что после бабушкиного соджу нужно собирать себя по кусочкам, до того плохо. А вода облегчает похмелье.       Спустившись вниз, он вдруг натыкается на неожиданный сбор своей семьи в коридоре. Приблизившись, видит Юнги и бабушку, стоящих лоб в лоб и выглядящих слишком враждебно. А рядом стоят непонимающие родители.       — Не смей больше спаивать Чимина, иначе я разобью весь твой самогон! — Злость на лице и в голосе брата отчётливо заметны. Ух ты, Юнги никогда ещё так не злился на бабушку. Да и вообще на родных.       — Мне лучше знать, мелочь! Ещё и указывает, что мне делать. А мой самогон не тронь! За это я тебе кое-что разобью! — не отстаёт Чиу.       — Мама! Юнги! Да что здесь происходит?!— нетерпеливо интересуется Хосок.       Намджун всё рассказывает им, пока Юнги и бабушка продолжают ругаться. Будто дети, ей богу!       — Мама, почему ты их споила? — устало потирая виски, спрашивает Хосок.       — Больше так не делай. Сокджин не привык к твоему взрывному алкоголю, — спокойно, но жёстко произносит Намджун, хватая Юнги за руку и ведя на второй этаж. Всем надо выспаться и успокоиться, думается ему.       — Мама, ты плачешь? — родители в шоке от слёз старушки. В последний раз она плакала на похоронах своего мужа, очень давно. А тут? — Мои бестолковые сыновья тебя довели, да? Ну я им сейчас покажу! — недовольно бормочет Хосок, подворачивая рукава халата.       — Не надо, сынок! Я счастлива! — театрально всхлипывает Чиу.       — Что? — Хёрим и Хосок ещё сильнее удивляются.       — Они заступились за своих омег! Мои родные глупые внуки впервые отчитали меня! Я счастлива! — взмахнув руками, она наконец идёт в свою комнату, оставляя ошарашенного сына и шокированную невестку.