Омеги семьи Мин

      — Я не поняла, это что за суета? — Чиу, вступив на порог своего дома, удивлённо застывает, увидев копошащегося Сокджина с чёрными большими пакетами и стоящего возле него Намджуна.        — Бабушка! — радостно вскрикивает Сокджин, внезапно целуя её. Что за резкая смена настроения? Он таким никогда не был раньше. — Мои родители ищут меня! Они… с ними всё в порядке! Мы сейчас же поедем в Сеул…       — Что?! — недовольно гаркает Чиу, падая в кресло рядом. Сокджин не обращает на неё никакого внимания, продолжая метаться по дому в поисках своих вещей. Ну не болван ли её внук? Не глупцы ли они оба? Ещё и самые старшенькие! Не признаются до сих пор в своих странных отношениях, а теперь просто так Намджун отпускает его?! Однако в голову Чиу внезапно приходит одна идея, и она встаёт, кидаясь с радушными объятиями к Сокджину. — Мальчик мой, какое счастье! Ну, чего же вы стоите? Все вещи собрали? — Недовольство на лице и в голосе бабушки сменяется вдруг неподдельной радостью.       — Д-да, кажется, — чрезмерно счастливо бормочет Сокджин, проходясь беглым взглядом по своему скудному багажу. — Если и забыл что-то, я приеду, — спешно лепечет потом. Уж очень ему не терпится повидаться с родителями.       — Мы тебе всегда рады, мой милый! Как же хорошо, что твои родители нашлись. Да, Намджун-и? — А от такого её искрящегося, но почему-то опасного взгляда, внуку становится не по себе. Она опять что-то задумала?       — Конечно. Я сам отвезу его к родителям, — охотно вызывается Намджун, выпячивая грудь. Бабушка в раздражении закатывает глаза. Что ж он такой тугодум-то у неё? Вся злая она уходит на кухню… к холодильнику.       Намджун безумно рад за своего Сокджина.        После спонтанной новости они сразу решили поехать в столицу, позабыв обо всём. Таким счастливым омегу он никогда ещё не видел, и его сердце радостно бьётся всё это время.        — Я тебе тут гостинцев положила, милый. Угости родителей, — воодушевлённо проговаривает Чиу, протягивая омеге целых восемь контейнеров различной еды и консервов. Также незаметно бросает в его вещи свои амулеты.       — Зачем же так много, бабушка? — удивляется Сокджин. Ему бы для начала найти родителей.       Чиу лишь мило улыбается, заставляя Сокджина радоваться сильнее. Правда, он представлял совсем другое поведение у неё, когда скажет, что уезжает. Минимум вырванные волосы и недельное заключение с Намджуном в одной комнате, пока не залетит. А тут бабушка сама щедрость и счастье.        — Пусть у такого замечательного омеги всё будет хорошо, — Чиу смотрит так тепло, будто родитель благословляет ребёнка в долгий путь. Сокджин невольно млеет и душевно обнимает её. Бабушкины руки тёплые и мягкие, так приятно проходятся по спине, что хочется растечься лужицей. — Береги себя. И заезжай как-нибудь.       — Конечно, — незамедлительно обещает Сокджин и нехотя отстраняется от маленького тёплого тела. Намджун уже относит его вещи в багажник. — Мы поехали бабушка, всё-всё расскажу потом, — щебечет, помахав ей из машины, будто едет на выходные, а не навсегда. Бабушке Чиу остаётся лишь молиться, чтобы всё получилось.       День кажется прекрасным Сокджину, и даже солнце светит как-то особенно ярко и радостно сегодня. Неужели совсем скоро он увидится с родителями?       Намджун нутром чует эту его радость. А улыбка пухлых губ, которые призывающе блестят на солнце заставляет теплу разрастаться в груди.       Однако, как только они въезжают в Сеул, замечают, что все машины на дороге усиленно проверяются полицейскими. А увидев их, служители закона вмиг принимаются спешно куда-то звонить, совсем ошарашив парочку.       — Ким Сокджин нашёлся! — только и слышат они, а до Сокджина доходит, что это его отец постарался, и улыбка вновь расцветает на лице. Затем ему протягивают телефон, Сокджин тут же хватает его, надеясь, что это родители.       — Папа? — с надеждой, но тихо бормочет он.       — Сынок?! Сокджин-и?! Это правда ты? — Голос такой любимый и неверящий. Сокджин пускает слезу. Сам не верит, что слышит своего папу. Почти два месяца не виделись.       После недолгих расспросов полицейские говорят удивлённому Намджуну ехать за ними. Вот дела! Видимо, у мистера Кима теперь всё на мази. И он послушно едет за служебной машиной. Хорошо, что без мигалки, иначе было бы слишком неловко.        Всю дорогу Сокджин разговаривает с отцом и матерью, безумно соскучившись по ним. А подъехав к какому-то огромному дому с очень большим двором, видит своих родителей. Живых. Стало быть, это теперь их новый дом? Шикарно, что ещё сказать!       Сокджин нетерпеливо выпрыгивает из движущегося автомобиля и бросается им в объятия, стоит только Намджуну сбавить скорость, даже не до конца остановившись, заставляя его испугаться. Это небезопасно. Но видимо, Сокджину не терпелось. Однако, увидев его счастливого, оплетавшего ногами высокого стройного мужчину, ему становится радостно на душе.        Намджун выходит, припарковав машину, не зная, что делать. Но вроде нужно представиться родителям Сокджина. Просто так уехать будет не очень прилично.       Сокджин вот слишком счастлив. До конца не верит, что наконец-то обнимает своего отца. Всё же безумно скучал и рад видеть их живыми и невредимыми.       — Ох, как же ты похорошел! — по-родному смеётся отец, держа сына на руках. Сокджин сильнее хватается за его шею, отпуская всякое волнение. — А кто это с тобой? — удивляется, увидев высокого парня, неуверенно мнущегося возле них.        — Это… это мой секретарь. Ты помнишь его? — выпаливает радостный Сокджин, опустившись на землю, даже не подозревая, что так небрежно брошенный ответ отцу внезапно очень сильно задевает Намджуна.       Сердце пропускает удар от осознания, что они друг другу, в общем-то, никто. И может быть Сокджин уже никогда не вернётся в Дэгу. Ведь его там уже ничего не держит.       Намджун теряется, впервые осознавая это в полной мере, и будто сердце отказывается работать нормально, начиная тянуще болеть. Никогда не знал он, что есть такая боль, будто вонзают тупое копьё, разрывая сердце пополам. Поэтому и пропускает обращение к нему мистера Кима, уже стоящего достаточно близко к нему.       — Что? — опоминается Намджун, пожимая протянутую крепкую ладонь с недоумевающе вопросительным видом.       — Спасибо большое за сына, говорю. С вами всё в порядке, а то вы несколько минут уже молчите, — мягко улыбается мужчина, который оказывается выше его и гораздо шире в плечах. А улыбка чем-то похожа на улыбку Сокджина, который теперь стоит рядом с матерью и смотрит на него как-то непонятно.       — А, да. Я… я поеду, живу далековато, — торопится Намджун, уважительно кланяясь им всем. Выудив мешки из багажника и бросив быстрый грустный взгляд на Сокджина, который тоскливо провожает его, он быстро уезжает из этого места.       — С ним всё хорошо? Какой-то он дёрганый, — заставляя Сокджина переживать за Намджуна, интересуется отец. Что вдруг нашло на альфу? Даже не попрощался.       — Да, — неуверенно мямлит Сокджин. И только, когда машина Намджуна скрывается за массивными воротами, он заходит в дом следом за родителями.       Со слов отца, после объявления его банкротом, они сразу улетели в Штаты. А там им помог старый друг встать на ноги. Вот и избавились ото всех долгов сначала, и вновь зажили богато.        Сокджин безумно рад это слышать. А то все сценарии в голове были один хуже другого.        После вкусного и шикарного ужина, родители показывают ему новый дом, от которого он приходит в дикий восторг. Даже лучше, чем их предыдущий.        А его комната оказывается такой просторной, большой и красивой, и до ужаса в его вкусе, ему аж не верится, что снова будет спать в двухместной кровати. Как же он скучал!

***

      Сокджин просыпается и первое, что он ощущает — это пустота. Почему-то нет такого привычного тепла Намджуна. Нет его горячих объятий, в которых он так приятно тонул, и нагло лежащих рук на его бедре. Никто не прижимает к крепкой груди и еле слышно не дышит над ухом. Сокджин теряется, раздражаясь ещё больше. Почему это альфы нет, или он хочет на весь день остаться без секса?        Он начинает искать руками привычное тело, но кровать оказывается слишком большой и пустой, что заставляет приоткрыть один глаз. Вдруг воспоминания о вчерашних событиях наваливаются на него. Ведь Сокджин теперь дома, в Сеуле… а не в Дэгу. У Намджуна.       Он ложится на спину. Он так привык спать на одном боку, так как Намджун в его полуторной кровати занимал приличное место, но всё равно, когда тот был рядом, спалось всегда лучше. Сокджин и сам не понимает, когда это Намджун успел настолько заполнить его жизнь собой.       Хоть и сердце сейчас почему-то тоскливо ноет, Сокджин взбадривается и решает побыть с родителями. Да и вернуться, наконец, к той жизни, в которой родился и вырос.       Папа с утра обещает ему золотые горы и предлагает выбрать любое дело или бизнес, каким он хочет заняться. Сокджин забывает про всё на свете, светясь ярче новогодней гирлянды.       Чем же заняться? Чего сейчас он хочет? Так много всего — выбирай не хочу.       Однако сначала мать увозит его на день релакса: только шоппинг и спа… и ничего больше!       Конечно они проводят просто чудесный день вместе! Только и делают, что нежатся и расслабляются в спа, а потом и долгожданный шоппинг. Сокджин уже забыл, каково это баловать себя и просто отдыхать, не смотря на время и деньги.       — Ох, сынок, какой у тебя лёгкий красивый загар? Нашёл приличный солярий? — удивляется мама, ласково погладив его по щеке, сидя за ужином. Сокджин тепло улыбается, смотря ей в глаза. Она снова сделала себе подтяжку лица, неестественно «надула» губы и увеличила груди, добротно выпирающие и ложащиеся на край стола. Ох уж эта её страсть к хирургической косметологии! Но Сокджин любит её и такой.       — Работа в поле на свежем воздухе, — ностальгически тянет он, поедая холодные мидии, которые неожиданно теряют свой вкус от внезапно возникшего желания пожевать зеленую траву после свежих овощей на пару и мяса на гриле. Резко в мыслях всплывают дни на поле и огороде… и Сокджин понимает, что скучает по свежему воздуху и полю… даже по Минам. Особенно по Намджуну.       — Что? Джин-и, ты… работал в поле?! — изумлённо вскрикивает мама, закрывая «новые губы» ладонью.       — Мгм, я пойду спать, что-то утомился, — врёт он, не зная, что его так сильно гложет. Чтобы устать ему требовалось вспахать всё поле Минов, а не шляться по спа и шоппингам. Или убрать старый дом… с Намджуном.       Сокджин решает почитать новости бизнеса, стараясь отвлечься от мыслей о Минах. Ему нужно думать, какой бизнес открыть, чем заняться по жизни, а не скучать по Намджуну. Сейчас работа безусловно важнее. А секс, пусть самый горячий и фееричный в его жизни — не повод отказываться от бизнеса. Нужно постараться как-то забыть всё то, что они вытворяли.       Однако Сокджин сомневается в этом всё сильнее, прокручивая в памяти большие, но нежные руки Намджуна, которые так трепетно ласкали его, притягательный низкий голос, который будоражил всё сознание, и искреннюю заботу, от которой он таял, словно воск. Между ними была не только физическая страсть.       Джин легонько ударяет себя по лбу, захотев сосредоточиться. Как заставить себя думать только о работе, когда постоянно скучаешь и так сильно хочешь к чёртовому Намджуну, заставившему так быстро привыкнуть к себе? Сокджин честно не знает. И даже признаётся себе, что выдержка теперь не его сильная сторона.       Целый день без альфы, вау, это новый рекорд за последний месяц!       Как включить мозги и выключить хотелку? Тут проскакивает соблазнительная мысль: «А может быть всё-таки можно совмещать и то, и другое?».        Как быть?       Но тоска никуда не уходит, даже, когда Сокджин всё время проводит с отцом на встречах с его бизнес-партнёрами. Наоборот, всё кажется таким чужим и однообразным. Ничего больше не привлекает его. Даже инновационные продукты и предложения сотрудничать. Всё время хочется на поле, под солнце и чистое небо, сидеть в объятиях Намджуна, ласково целующего его, шепчущего глупые комплименты.       Сокджин правда старается, но не выдерживает.

***

      Приехав вечером домой, Намджун натыкается на членов своей семьи, сидящих возле телевизора в гостиной. Бабушка испепеляет его гневно поблёскивающими глазами.        — Я вижу ты приехал один, — отвернувшись к экрану, картинно недовольно ворчит Чиу.       Намджун лишь кивает. Всю дорогу он усиленно думал, как ему теперь быть. Без Сокджина. А сейчас голова раскалывается, поэтому решает поспать. Иначе не выдержит.       — Поужинай хоть, — огорчённо вздыхает бабушка, увидев едва плетущегося к лестнице внука.       — Я не голоден, — бросает ей грустный Намджун, убегая в свою комнату.        — А что это с ним? — интересуется Чимин, лёжа головой на животе Юнги, который так приятно играется с его пушистыми волосами. Тот купил ему новый кондиционер и шампунь, вкусно пахнущие ванилью. Поэтому Чимин весь отдаёт ванилькой. Такой сладкой и притягательной, что Юнги уже зацеловал всего его. Но ему всё равно мало.       — Наш Сокджин уехал обратно к семье. Походу до этого олуха только допёрло. «Я сам отвезу его в Сеул», тьфу! — Чиу разочарованно передразнивает Намджуна, яростно потирая свои усталые ноги массажёром.       — Как уехал? — резко садится Чимин, выпучив глаза и переглядываясь с Юнги. Они ведь знают, какие у них были отношения. Так вот почему Намджун отказался от ужина. Ему грустно? Жалко, конечно. Чимин с Юнги в последнее время с Сокджином поладили.       — Повезло Сокджин-хёну, — бурчит Тэхён, кидая в рот орешки и сосредоточив взгляд на дораме, прячась от испепеляющих глаз бабушки. Ему обидно, что в последнее время Чиу заваливает его работой. То кимчи, то чистка зёрен, то генеральная уборка сарая. Бесит. Однако за него почти всё делает Чонгук. Хоть это спасает.       — Молчи, мелочь наглая, иначе наведаюсь к твоей семье! — Чиу угрожающе тычет массажёром для ног.       — Молчу-молчу! — поспешно лепечет Тэхён, вспоминая, как она резво колотила его отца. Уж лучше за него всю работу сделает Чонгук, нежели Чиу снова наведается к его семье, которая, кстати, превратила двор в цветущий сад и огород. Любо-дорого смотреть стало. Родители постарались на славу.       — Может, отнести ужин Намджуну? — тихо предлагает Чимин Юнги, которому тоже жалко брата. Он кивает, целуя своего заботливого парня в его милый нос.        Собрав поднос с едой, они заходят в комнату к старшему брату, который лежит на кровати, что-то смотря в своём телефоне, но откладывает его, заметив их.       — На, — Юнги небрежно ставит красиво сервированный Чимином поднос на прикроватную тумбочку и видит усталые, грустные глаза. — Ешь.       — Я не голоден, спасибо, — лениво проговаривает Намджун, не понимая, что они тут делают.        — Ты как? — беспокоится Чимин, приблизившись к его кровати.       — Всё в порядке, вроде. Что за вопрос? — удивляется Намджун, совсем не понимая их.       — Ну, ведь… Сокджин-хён ушёл… и вы расстались…       — Чтобы расстаться, надо встречаться, а мы… не это… ну… не встречались, — Намджун, глотая вязкую слюну, прерывает неуверенный лепет Чимина. Становится чрезмерно стыдно, припоминая тот неловкий момент в сарае. Но Намджун повторил бы его хоть сотни раз, если бы Сокджин оставался рядом. — Всё в порядке, правда. Я спать хочу.       Он сам не верит своему дрожащему голосу, Юнги и Чимин — тем более, но они понимающе оставляют его одного, не захотев мешать.

***

      С того времени Намджун заваливает себя работой. На советы Юнги просто поехать, поговорить нормально и всё обсудить с омегой, лишь отшучивается. Мол, не неси пургу, так как это было всего лишь сексуальное партнёрство, не больше. А сам без привычного тепла рядом даже спать нормально не может.       Сокджина хочется себе, во всех смыслах, но услышанное от него бесчувственное «секретарь» огорчает и терзает влюблённое сердце. От омеги исходило такое странное, но очень приятное чувство уюта. Когда он был рядом весь мир словно окрашивался в тёплые и яркие краски. Но потом встряхивает головой и думает, что переболеет и забудет. Однако, так просто не забудешь того, кто уже поселился в твоём сердце. Видимо, надолго.       Скоро осень. Поэтому Мины усиленно заняты сбором урожая. Хоть это отвлекает. Намджун взваливает на себя бóльшую половину работы. С утра до позднего вечера. Стал ещё рельефнее и подкачал мышцы только на огороде. Хоть какой-то плюс. И Намджун думает, что Сокджину бы это понравилось. Водил бы своими длинными прекрасными пальчиками по груди и держался бы за венистые, крепкие руки, пока он находился бы глубоко в нём, целуя сладкую лебединую шею. Но каждый раз отгоняет жаркие воспоминания, принимаясь за работу.       Сокджин приезжает в Дэгу в полдень, так как больше не смог ждать ни минуты. Ужасно хочется хотя бы одним глазком взглянуть, как у Минов дела… Как дела у Намджуна.       Выйдя из машины, Сокджин долго стоит перед знакомым домом, глубоко дыша свежим, ставшим родным, воздухом и улыбается. Всё же, уж очень он полюбил это место. Здесь всё кажется уютным, даже родным.       — Ох! Мамочки мои, это же Сокджин-и! Наш Сокджин приехал! — громко визжит Чиу, выбегая навстречу. И благодарит свои амулеты и молитвы, которые точно работают! Не иначе.       — Бабушка! — Даже сам от себя не ожидая, Сокджин лезет обнять её. Ну это уже слишком!       — Какой же ты красивый! А я-то думаю, какой ангел спустился на землю, а это наш Сокджин! — почти пищит Чиу, чересчур сильно обнимая его. Сокджину безумно лестно, он аж краснеет.       Бабушка заметила минутой ранее красивую машину возле своих ворот из окна кухни, вот и примчалась. Не часто увидишь такие автомобили в их районе.       Как и ожидалось, дома оказываются только Хосок, Хёрим и Чиу, которые не скрывают своей огромной радости от такой встречи.        Сокджин заваливает их подарками, от которых все трое приходят в восторг. Конечно, он уже знает, как сделать им приятное. Рассказывает про свои дела, дела своей семьи и где они были так долго, получая искренние объятия, что чрезмерно радует. Будто вернулся в семью после путешествия.       До вечера Сокджина топят в невиданной заботе и ласке в этом доме, пока молодёжь не приходит с работы. Чимин и Тэхён радостно кидаются обниматься, заваливая комплиментами и получая свои дорогие подарки, от которых роняют челюсти на пол. А что? Не каждый день им дарят люксовые вещи.       А вот Намджун долго не приходит, хоть уже вечер. Он снова остался доканчивать работу на поле. До сих пор тоска по омеге не уходит. Кажется даже, возрастает с каждым днём.        Сокджин лишь каждый раз оборачивается на входную дверь, в надежде не пропустить его. Не понимает, куда тот подевался. Вроде всегда вместе с семьёй ужинал.       — А Намджун как? — как бы невзначай интересуется Сокджин, не захотев показывать, что за ним сюда и приехал.       — Аа, этот. Я его на свидания вслепую заставляю ходить, а то совсем засиделся, — лукаво проговаривает Чиу, замечая, как Сокджин недовольно хмурится, чрезмерно сильнее сжимая бумажную салфетку в руке. Ему оказывается очень не нравится представлять Намджуна с другими. Даже и не думал, что у альфы могут появиться другие омеги. Как-то противно и больно от этого осознания.       — Бабушка! — тоже заметив его состояние, спешит Чимин. — Намджун в последнее время до позднего вечера работает на поле. И уходит с рассветом, — впервые получая от Чиу этот свирепый блеск во взгляде, тушуется он. Но предпочитает говорить правду и только правду. Какой бы она ни была.       Сокджин на это благодарно кивает. Ну бабушка! И он признаётся, что даже по этому ужасно скучал.       — А тебе не пора домой, Сокджин-и? — Чиу переводит заинтересованный взгляд прямо на гостя.       — Пожалуй, ещё немного посижу, если вы не против, — слащаво улыбается он, захотев дождаться этого несносного альфу. Почему именно сейчас тот работает допоздна?! Бесит.       — Конечно, оставайся. Хоть навсегда! — сияет Чиу, радостно потирая ладони, и продолжает расспрашивать про жизнь в столице.        Скоро Сокджин сам устаёт ждать, а время всё бежит. Но тут, хвала алтарю, бабушка оставляет молодёжь наедине. Сокджин подзывает к себе Чимина:       — Когда вернётся Намджун, можешь отправить его в сарай? Я буду там его ждать, — от внезапной просьбы глаза Чимина лезут на лоб. Знает, чем они там будут заниматься, что заставляет недоумевать. Сокджин проделал такой путь только ради «этого»? Но Чимин лишь согласно кивает, захотев как-то помочь Намджуну, который сам не свой уже долгое время. Авось, поможет. — Ну всё, было приятно увидеться. Я поеду, — уже громко проговаривает Джин, вставая из-за стола и подмигивая Чимину, что не нравится Юнги.       — Что это было? — потираясь носом о его ушко, интересует он, вызывая щекотку.       — Потом скажу, — довольно улыбается Чимин, получая смачный поцелуй в губы.        — Фу, хён, идите в комнату, — скривив лицо в отвращении, бубнит Чонгук.       — Удачно добраться домой, мой милый, — появляется Чиу и почему-то чрезмерно сильно тискает Сокджина за щеки.       Мда. Именно в этот день Намджун приходит в полночь. Юнги и Чимин обычно ложатся рано, поэтому уже клюют носом. Но стойко дожидаются полуночного огородника.       — Наконец-то! — широко зевает Юнги, увидев сутулого и еле стоящего на ногах брата на пороге, аккуратно толкая в плечо своего возлюбленного, который привычно заснул на нём.       — Намджун-хён, иди в сарай, — устало, но участливо бормочет Чимин, оказываясь на руках своего парня, который спешно несёт его на второй этаж.        — Чего? — глупо моргает Намджун, застыв на месте. Ему не послышалось? Его посылают в сарай? Сейчас?! Ночь на дворе.       — Чего-чего?! Быстро, хён. Нам уже спать пора, а тебя ждали. В сарай! Беги в сарай, живо! Сейчас же! — уже со второго этажа ворчит Юнги, которому не терпится зарыться в шею своего омеги и сладко уснуть.       Ну дела? Однако Намджун не собирается слушать их бред. Может, с ума сошли? Кто их знает.       — А ну живо пошёл в сарай, дубина! — внезапно появляется Чиу, взмахивая залетайкой-виноградом. Намджун чуть ли не замертво грохается на пол. Бабушка услышала Юнги и тут же догадалась, что Сокджин возможно не уехал домой, а внук снова тормозит.       — Ба?! Зачем так пугаешь?! — держась за сердце и бледнея на глазах, злится Намджун.       — Тебе уже трое человек сказали, что тебе нужно пойти в сарай. Живо в сарай, олух! — опасно рычит Чиу.       — Да иду я, иду! — всё так же держась за сердце, сдаётся Намджун.       Это коллективное сумасшествие или что? Однако послушно семенит в сарай. А там почему-то горит свет. Странно.       Без никакой задней мысли Намджун заходит внутрь и сразу натыкается на очень знакомую тушку, одиноко сидящую на сене. И застывает, открыв шире рот. У него галлюцинации?       — Сокджин?! — задушенно выходит из него.       Омега, как всегда, выглядит безупречно. Модная стрижка, идеально сидящий костюм и безумно знакомый томный взгляд.       — Долго же заставляешь себя ждать, — радуется Сокджин, вставая и подходя ближе. — Я тут уже скоро пропишусь, — беззлобно ворчит он, еле сдерживаясь, чтобы не расцеловать.       От одного только взгляда на харизматичного, красивого, крепкого и чуть-чуть неуверенного в себе Намджуна хочется заскулить, стащить с себя брюки и лечь на живот, приглашающе раздвинув ноги. Но он же не озабоченное животное. Кроме хотелки у Сокджина и характер, и мозги имеются.       Но всё летит к чертям, когда Намджун по-хозяйски притягивает его для голодного, страстного поцелуя, а одежда на нём тут же безжалостно рвётся, показывая голод альфы, только омега внутри лишь сильнее течёт.       Как же Сокджин скучал по этим ласкам!       Намджун берёт его требовательно, глубоко и жёстко, показывая свою отчаянность и нетерпение, покрывая неистовыми поцелуями всё прекрасное податливое тело. От этого Сокджин буквально сходит с ума. Ведь всё это время он мечтал об этом. Оказаться во власти Намджуна, который не успокаивается, пока не кончает глубоко и много, обвивая руками обмякшего, но счастливого его.       Как же здорово, лежать на сене в горячих объятиях и ни о чём не думать. В теле — нега, в голове — пустота. Так легко на душе от ласковых поглаживаний и нежных поцелуев. Кажется, что всё на своих местах.        — Поехали со мной, Намджун? — с надеждой просит Сокджин. — В Сеул.       Намджун перестаёт лениво поглаживать его плечо, начиная думать. Может, и правда вернуться в столицу? Но всё же решает признаться:       — Я не могу… Если честно, я не хочу возвращаться туда.        Сокджин сникает, приподнимаясь с его груди, которая стала крепче и мощнее с прошлого раза. Безумно красиво.       Но он ожидал совершенно другого ответа, и ему вмиг становится дурно. Как-то возвращаться в столицу без альфы не хочется. Неужели Сокджин совсем ему не нравится в том смысле? Для Намджуна это тоже лишь плотские утехи?       — Лучше оставайся ты, Сокджин, — набирается храбрости Намджун, начиная покрывать его спину с милыми родинками нежными поцелуями, заставляя и вовсе млеть. — Будь со мной… Пожалуйста, Сокджин. Без тебя очень плохо… я буду любить тебя, беречь и заботиться… только не уходи, — такое искреннее, тихое признание оседает глубоко в сердце. Сокджин весь покрывается мурашками, которые с радостью ласково сцеловывают. Любить? Его? Или Сокджин спит в своей пустой большой кровати в Сеуле и ему всё снится?       — Любить? — прикрывая глаза от настойчивых поцелуев уже в шею, задыхается Сокджин. Затем сладко стонет, ощутив несильный укус за ушком.       — Да, открыто и сильно, — Намджун смело кладёт его на спину, всматриваясь в любимые янтарные глаза, по которым ужасно скучал. И ловит губами слезу, скатившуюся по виску, легко входя в Сокджина, который тянет довольное, но короткое: «Да».       Ответ Сокджина кажется слышат все в Дэгу этой ночью. Бедной живности в сарае приходится скучковаться в углу и переждать их пылкие признания друг другу.        А утром, вымотанные, но счастливые, смущаясь и краснея, признаются перед Минами о своих отношениях, заставляя бабушку Чиу захлёбываться слезами счастья. Да и сами лишь облегчённо выдыхают, признав свои чувства.       — Негодники! Заставили бедное моё старое сердце волноваться, — смотря на молодую смущённую пару, ворчит она, тычась в них залетайкой. — Ну ладно, обрадовались и хватит. Теперь родите мне правнуков! — уже грозно говорит она, и все закатывают глаза. Даже Хосок.       — Ба! — слишком сильно краснея, бормочет Намджун, трепетно сжимая ладонь своего омеги под столом.