Омеги семьи Мин

      Сокджину хоть и не хочется уезжать из старого и неуютного дома, который нуждается в конкретном капитальном ремонте, но который сильно западает в душу и даже сближает его с альфой, но приходится.       Жаль, а ведь они здесь были свободны в своих действиях. Кувыркались как и где только можно. Делали, что хотели, могли даже не одеваться целый день. Много болтали, узнавая друг о друге факты, которые только восхищали и притягивали. Да и сами привыкли справляться с электричеством и душем. Даже научились пользоваться газовой плитой и варить рамён в чайнике. Даже уборка не смогла отбить желание жить здесь. С ней покончили кое-как, постоянно отвлекаясь на жизненно важные поцелуи и секс.       Они пока никак не обозначают свои отношения. Сокджину с Намджуном безумно хорошо. Рядом будто альфа его мечты. Такой заботливый, нежный и очень страстный. Но он пока даже не задумывается называть его своим парнем или любовником. Сокджин просто наслаждается этим временем вместе, хоть и заинтересованность в альфе растёт день ото дня. В планах — заняться бизнесом, а в мечтах — ещё немного побыть с альфой.       Намджун же начинает мечтать о светлом будущем с Сокджином. И тоже не торопится. Но несмотря на незнание и отсутствие опыта в отношениях он уже определённо хочет связать свою жизнь именно с этим омегой. Намджун даже не знал о такой открытой и страстной стороне своего бывшего босса. Не знал, что тот временами то инфантильный, то мудрый. То хочет доминировать, то тает от одних нежных ласк, то строит из себя недотрогу, то сам лезет на шею и не отпускает до тех пор, пока ему не надоест. И все эти открытия безумно нравятся Намджуну. Так, что всё тело и душа желают этого невыносимого омегу, даже если только пять минут не касается его. А в постели — он чуть ли не молится на Сокджина, который делает с ним всё, что захочет. Поэтому он чересчур сильно расстраивается, когда омега просит не показывать семье их близкие отношения, и вести себя, как раньше. Слишком тот не уверен во всём происходящем.       А как быть, если Намджун уже привык всё время трогать и обнимать это мягкое тёплое тело?       Две с половиной недели рая в «шалаше» с горячим и одновременно милым альфой как-то быстро пролетают. Сокджин ловит себя на мысли, что вечность бы провёл в этом старом доме только с Намджуном. Однако пора возвращаться в реальность.       Бабушка Чиу тоже не хочет так скоро звать их, но уж очень сильно желает убедиться в их отношениях и услышать из первых уст о свадьбе как минимум. Да и впереди сбор урожая, а там и Чусок. Хоть работников у них хватает, но она жутко скучает по своим ненаглядным старшеньким.       Чиу предвкушает, что увидит их вместе, улыбающихся и счастливых, когда они приезжают за ними. Но быстро разочаровывается, замечая между ними только уважительное, даже холодное взаимодействие. В машине же ведут себя так, будто вообще чужие и сидят в разных концах сиденья. А бабушка недоумевает, не приснилась же ей та картина, где альфа и омега спали в тесных объятиях друг друга со следами страстной ночи на теле?       Странно. Однако она не унывает и решает вывести их на чистую воду.       Приехав домой, Намджун и Сокджин роняют челюсти на пол, увидев нежный поцелуй Юнги и Чимина, сидящих в гостиной в очень тесных объятиях. Они так мило воркуют, будто рядом никого нет.       В отличие от них, эти двое не скрывают своих нежных чувств перед остальными членами семьи. Всё это время им кажется, что ничего правильнее и быть не может. Чиу только тает от умиления, каждый день становясь свидетелем их зарождающейся любви. И всё же она немного гордится своим Юнги. Никогда бы она не подумала, что этот охламон умеет правильно вести себя с омегами. Точнее, с милым и светлым Чимином, который абсолютно точно не против её внука.       — Хён, привет, — отвлекается Юнги от Чимина на секунду, замечая вошедших в дом брата с омегой. — Идём в комнату, — уже тише добавляет в маленькое ушко, чтобы вдоволь зацеловать это чудо без лишних глаз.        Чимин уже не краснеет так сильно, но сердце делает радостные кульбиты каждый раз, стоит только альфе приблизиться и опалить его горячим дыханием. Неважно, нежное это прикосновение или страстное, доводящее до крайнего блаженства. Чимин лишь радостно кивает, тоже приветствуя старших и убегая с любимым под ручку на второй этаж. Уже не терпится остаться наедине и утонуть в ласке Юнги.       Намджун с Сокджином так и стоят, застыв статуей и шокированно провожая счастливых ребят.       Что и сколько они пропустили? Что здесь вообще происходит?       — Ну?! А когда вы меня обрадуете? — спрашивает в лоб бабушка, лукаво сканируя их удивлённые лица, отчего они отмирают и смущаются, не зная, что сказать.        Намджун переводит вопросительный взгляд на Сокджина, который закусывает губу, мило краснея щеками. А ведь он совсем не умеет врать и утаивать что-то от семьи. Сокджин как раз вспоминает об этом и они встречаются глазами. Он взглядом угрожает, хмуря брови, будто говорит: «Молчи или я отрежу у тебя кое-что важное».       — Кхм-кхм! — нетерпеливая бабушка привлекает их внимание, скрещивая руки на груди и следя за их безмолвной беседой, которая начинает сильно раздражать. — Ну?        — Что? — недоумевает Намджун, изо всех сил стараясь не выпалить, как ему было хорошо с Сокджином перед этим испытующим взглядом Чиу.       — Не хотите признаться, что вы тоже встречаетесь? — почти пищит бабушка, заставляя их покраснеть ещё больше и крайне смутиться.       — Не-нет, мы не встречаемся! — как-то неуверенно и слабо проговаривает Сокджин, опуская голову вниз.       — А это тогда что?! — Чиу тут же оказывается рядом и задирает футболку омеги, заставляя того ахнуть и растеряться. Но там и правда имеются и старые, и свежие засосы. Просто они вчера весь день провели в кровати. В последний раз, так сказать.       — Бабушка, ты что делаешь? — Намджун тут же по-хозяйски притягивает к себе вспыхнувшего красным Сокджина, опуская его футболку вниз. Ему не нравится, что омеги касается кто-то другой, даже если это его родная бабушка.       — И это значит — не встречаетесь?! — возмущается Чиу, ещё больше не понимая их, но радуется, видя эти следы. Вроде взрослые, а ведут себя, как не знает кто.       — Нет, бабушка, мы не встречаемся! — уверенно и даже грозно проговаривает Намджун, немного отстраняясь от Сокджина. Хоть ему и не нравится лгать, но он будет делать так, как желает омега, который внезапно затихает, что совсем не нравится ему.       — Ах так, да?! — Чиу повышает голос, а они вздрагивают, уже отвыкшие от таких громких возгласов. — Тогда за мной, упрямые глупцы!       Сегодня как раз им привезли свежие овощи и пекинскую капусту прямо с собственного огорода для приготовления кимчи. Чиу решает их проучить с пользой, так сказать.        Она зовёт всех, кроме Юнги и Чимина, слишком занятых друг другом.       Раздавая всем задания, Чиу сама следит за процессом, диктуя и исправляя ничего не умеющую молодёжь, расположившуюся на полу. Намджун и Сокджин уже хотят поехать обратно в старый дом, а не вот это вот всё. Как же там было хорошо!       Чонгук же не хочет, чтобы Тэхён сидел и корячился над целым тазиком капусты, однако против бабушки не попрёшь. Только приносит ему удобную подушку. Тэ немного смущается от такого внимания. Ведь знает, что нравится этому несносному альфе. Но эта его забота — слишком приятна.       — О, а что это вы делаете? — спускается радостно светящийся Чимин. Они с Юнги хотят запастись водой и вкусняшками, чтобы вообще сегодня не выходить из комнаты. — Кимчи? — увидев тазики, овощи и приправы, улыбается он. — Я помогу, — охотно вызывается, так как не привык сидеть без дела, когда другие работают.       — Нет-нет, мой золотой, иди! — незамедлительно останавливает его бабушка, натягивая милую улыбку и мигом оказываясь рядом. — Иди к Юнги. Они тут сами справятся.       — Но…       — Иди, мой хороший, — весело хмыкнув, бабушка хлопает его по попе. Чимин радостно и с каплей облегчения забирает из кухни всё, что нужно и убегает к своему парню, который наверняка заждался. — У тебя есть дела поважнее.       — А почему это к нему такое особое отношение? — недоумевает Тэхён, уже устав от очистки пяти кочанов капусты.       — Потому что они не скрывают своих отношений, в отличие от некоторых! — ворчит Чиу, направляя упрекающий взгляд на Намджуна и Сокджина, которые тоже уже устают и синхронно закатывают глаза. Даже уборка в старом доме не отнимала у них столько сил.        — То есть, надо состоять в отношениях, чтобы не работать? — ещё больше удивляется Тэхён.       — Абсолютно верно! Главное, с одним из моих внуков. А если вы ещё родите мне правнуков, вообще буду относиться к вам, как к божествам! — вся сияя, проговаривает Чиу и уже представляет, как нянчится с их детьми.       — Но это же личное дело каждого, бабушка! Кто-то хочет семью, а кому-то хорошо и одному. Только, чтобы угодить вам никто не станет встречаться и заводить детей, — продолжает яро спорить Тэхён. Глаза бабушки так и сверкают тёмным. У него знакомые мурашки по телу. — И вы не можете заставить никого родить вам внуков.       — Правильно, крошка! Пускай другие делают, что хотят, а вы родите мне минимум по три правнука. Минимум! Я пойду на тот свет только тогда, когда буду окружена вашими мини-копиями!       — Бабушка, так вы, наоборот, напрочь отбиваете желание завести ребёнка или построить отношения с одним из ваших внуков! Я вот не хочу сейчас рожать! Мне нужно сначала поступить в универ, окончить его, поработать, только тогда, и то после долгих дум. Я уже не хочу становиться папой из-за ваших вечных…       — А ну повтори! — не давая ему договорить, слишком грозно и низко проговаривает Чиу, опасно подкрадываясь к Тэ. Внуки рядом ахают от страха.       — Возьми свои слова назад, — рядом испуганно шепчет Намджун, стараясь прикрыть Сокджина собой от медленно приближающейся бабушки.       — Что? — испуганно мямлит Тэхён, начиная дрожать от такой свирепой бабульки и переводя непонимающий взгляд с бабушки на них.       — Быстро возьми слова назад! — снова шипит Намджун, отодвигая Сокджина подальше от бедного Тэхёна, а Чонгук медленно подползает к нему, закрывая собой.       — Почему? Я ведь говорю правду, — испуганно лепечет Тэ из-за спины альфы, а сам покрывается ледяными мурашками, не понимая, что он сказал не так. — Вы не можете причинить мне боль и заставить рожать, иначе я… я пожалуюсь! — Альфы и вовсе обречённо вздыхают. С бабушкой такой разговор ничем хорошим не кончится.       Внезапно Сокджин сам льнёт к крепкой спине Намджуна, захотев объятий и поцелуев, чем вызывает острое желание увести его отсюда подальше и утонуть друг в друге.       — Хм, крошечка моя, жалуйся, сколько влезет и кому влезет. Мне ещё спасибо скажут, что я повышаю демографию своей страны! — восклицает бабушка, внезапно оказываясь на руках Чонгука, который не терпит испуганного голоса Тэхёна, и от действий которого Чиу приходит в восторг.       — Бабушка, успокойся, пожалуйста, — поставив её в другом конце коридора, бормочет Чонгук. — Ты пугаешь Тэхёна.       — Мой сладкий, я перестану только ради тебя, но научи своего омегу разговаривать со взрослыми!       — Он же ничего такого… — но увидев опасно расшевелившиеся крылья носа напротив, лишь подчиняется. — Хорошо, бабушка.       — Лучше запомните, при Чиу ни слова про противозачаточные, контрацепцию и нежелание заводить детей, — в это время предупреждающе бормочет Намджун, скрещивая руки в перчатках с Сокджином.       — Вы ненормальные! — недовольно бурчит Тэхён, продолжая чистить капусту.        — Ты только что это понял? — по-доброму усмехается Намджун, ощущая, как Сокджин мягко трётся о его спину щекой. Если это продолжится, то высока вероятность того, что Намджун потеряет терпение. Неужели омега этого и добивается?       В итоге, они до позднего вечера готовят кимчи под строгим руководством бабушки, которая больше не огрызается, как и Тэхён. Он понимает, что уж лучше помолчать, чем спорить с ней.       Отправив наконец всех спать, Чиу вешает на дверях комнат внуков и омег свои новые амулеты плодородия и богатства. Пускай в это никто не верит, главное, она-то верит.       Сокджин лежит в гостевой комнате, на полторашке, которая кажется слишком большой без Намджуна. Да и тело требует разрядки так, что аж начинает всё зудеть. Но старается терпеть. У него что, начинается ломка по альфе? Ничего. Справится.       Фигово справляется. Сокджин стоит у спальни Намджуна в два часа ночи и остервенело кусает губу, не решаясь зайти. Ужасно хочется к альфе, даже и шести часов без него не выдержал. Кошмар! Столько лет терпел, а тут?       Но неожиданно рука сама тянется к двери и толкает её, погружая в темноту. Замечает открытое настежь окно, несмотря на наличие кондиционера дома.        Странно. Намджун не обнаруживается на своей кровати. Сокджин начинает беспокоиться. Вдруг он слышит задушенное знакомое дыхание в ванной, а следом и звук включения душа.       Сокджин мигом оказывается в ванной, а перед ним предстаёт голый Намджун, который почти сразу оборачивается, являя свету свой железный стояк. Сокджин хищно облизывается, автоматически подходя к нему вплотную и успевая намокнуть под струями приятных капель.       У Намджуна замирает дыхание. Как же он успел соскучиться по Сокджину, сердце начинает громко и бешено биться, стараясь пробить грудь.       — Хочу тебя, — тонет в требовательном поцелуе. Намджун больше не намерен терпеть и ждать, нетерпеливо разрывая футболку на омеге.

***

      У них это входит в привычку — когда никто не видит, они отдаются друг другу. Даже на поле во время обеда или в сарае, где пугают мелкую живность своими ритмичными движениями и громкими стонами. Благо, сейчас лето, поэтому они могут и переночевать на стогах сена или чистой поляне под открытым небом. Однако дома ложатся спать вместе. Сокджин категорически отказывается засыпать без Намджуна, который только рад этому. Но дальше играть перед семьёй чужих становится невыносимо.       Однако они не единственные, кто оккупирует сарай. Юнги и Чимин неспешно изучают друг друга, а делать это под одной крышей с семьёй им как-то неловко. Ведь уже хочется перейти на следующий уровень в отношениях.        Юнги же хочет, чтобы Чимину было комфортно в его первый раз. Хоть сарай и далёк от этого места, но другого подходящего для их внезапных вспышек страсти места сейчас, в девять часов вечера, не найти.       Юнги аккуратно кладёт Чимина на сено, продолжая глубоко вылизывать его рот. Чимин слишком сладко и жалобно стонет, а невинное, подрагивающее, податливое тело плавится в сильных руках Юнги.       В висках лихорадочно бьётся пульс, когда они так близко, а возбуждение становится только сильнее. От того, что желанный альфа снова так головокружительно проходится горячими ладонями по телу — в паху Чимина напрягается ещё больше.       — Боже, какой же ты сладкий, — Юнги задушенно дышит, хватая ртом воздух, и немного отстраняется, любуясь зацелованными привлекательными губами и румяными щеками. Не может в полной мере выразить, как любит его.       Он перекатывается на бок и прижимает Чимина ещё крепче, который и не думает сопротивляться, и вжимается носом в его грудь. От альфы тоже вкусно пахнет. Таким родным и сладким. Чимин улыбается, дрожа сильнее. Шумное, тёплое дыхание возле уха разгоняет толпу мурашек по коже, которая направляется прицельно в пах. Чимин не выдерживает.       — Оx... — дёргается он в крепких объятиях, когда чувствует, как возбуждение увеличивается мгновенно и в несколько раз от таких интимных объятий. — Я… Мне нужно... — лишь бессвязно бормочет, когда Юнги сжимает его ягодицы так хорошо, что можно просто сойти с ума.        Юнги, будто и не слышит его. Водит носом за ухом, иногда касаясь шеи губами. Гладит по спине и ещё плотнее прижимает к себе, не переставая мять его половинки через тонкие шорты.       Чимин сильнее потягивает носом воздух и словно пьянеет только от этих ласк.       Чимин, как соблазнительный пирожочек, которого хочется трогать и целовать постоянно. А Юнги в последнее время ещё тот любитель полакомиться. Во всех смыслах. И этому искушению он никогда не сможет сопротивляться.       Юнги чувствует, как в его руках дёргаются, как жмутся к нему, немного трутся и тихо стонут. И от всего этого он сам сходит с ума. От милого и до безобразия сексуального парня, так вкусно пахнущего сеном и недавним какао с зефирками, и так остро реагирующего на его прикосновения — его хочется взять уже и прямо сейчас. Хочется до боли в паху, до состояния, когда сейчас рухнет вся выдержка.       Вдруг Чимин скулит, невольно ещё сильнее прижавшись к Юнги. И больше не выдерживает.       Неожиданный оргазм сладкой лавиной прокатывается по телу, заставляя громко застонать, вцепиться в бока альфы пальцами и несколько раз сильно дёрнуться в его руках.       От неожиданности того, что только что произошло, застывают оба.       Чимин же обмякает на месте от новых ощущений. Вот никогда бы он не подумал, что только из-за того, что прижимался к альфе, тёрся об него, его так сильно может накрыть.       Юнги начинает так успокаивающе гладить его по спине, Чимину хочется мурчать и ластиться в ответ. Он прячется в его шее, а щёки пылают настолько, что от них исходит жар. Ему очень нравятся такие ласки.       Юнги подцепляет его за подбородок и поднимает вверх, заставляя посмотреть ему в прекрасные тёмные глаза:       — Идём в дом. Надо привести нас в порядок, — ласково шепчет Юнги, невесомо целуя его в горячую щеку.       Чимин лишь кивает не в силах собраться. В шортах неприятно липко. Поэтому ещё немного дёргается в объятиях альфы, как вдруг они слышат, как противно скрипит дверь, а следом и знакомые голоса. Им приходится моментально прийти в себя и быстро спрятаться за стогами сена побольше.       Сокджин, как только они заходят в сарай, седлает Намджуна, лишая футболки и нетерпеливо ёрзая на его возбуждении:       — Почему ты вечно носишь джинсовые шорты? Их не так легко снять, — ворчит Сокджин на радость Намджуну. А Юнги с Чимином ошарашенно переглядываются. Сокджин?!       — Это ты слишком нетерпеливый, Джин-и. Дай, я сам, — широко улыбается Намджун, смотря на надувшего пухлые губы омегу. Надо бы прикупить обычные шорты, а то злить Сокджина в такой момент не хочется.       Намджун?!        Юнги и Чимин вовсе вытаращивают свои глаза, обменявшись удивлёнными взглядами.       Но те ведь всё время говорят, что не встречаются. Врут? Или что?       — Кхм-кхм, — не стерпев этого безобразия, Юнги даёт о себе знать, отчего ожидаемо брат с омегой даже вскакивают от испуга. Ведь они думали, что все уже в своих комнатах в такое время.       — А вы что здесь делаете? — прикрываясь своей футболкой, пищит Намджун, а Сокджин быстро прячется за ним, ощущая ужасный стыд.       — Это мы должны вас спрашивать. Что за чертовщина здесь происходит? — Юнги недовольно скрещивает руки на груди, прикрывая своего омегу.        — Это… это не то, что ты подумал, — спешно и ничего лучше не придумав, объявляет Намджун.       — Хм, у тебя ширинка расстёгнута, футболка снята, да и от ваших слов тут всё понятно! Вы что, встречаетесь тайком? — Наблюдать, как на лице брата сменяется столько эмоций за секунду, для Юнги впервые. Нет, он рад за него, но хочется узнать, что между ними.       — Эм… нет, мы не встречаемся, — как-то грустно бормочет Намджун, надевая футболку и застёгивая ширинку. — Ладно, мы пойдём.       — А почему вы бабушку не обрадуете? — Чимин неожиданно вставляет свои пять копеек. Но словив гневный взгляд Сокджина, снова быстро прячется за своего альфу.       — Мы не встречаемся, закрыли тему. И… не говорите никому, что видели нас тут, — Юнги не нравится такой надменный тон Сокджина.        — Ты пользуешься моим братом? — вскинув брови и уловив смысл происходящего, интересуется Юнги.       — Никто никем не пользуется, заткнись, — рявкает Намджун, и схватив Сокджина за руку, молниеносно выбегает из сарая, оставляя парней ещё больше недоумевать.       — А что это значит? — любопытствует Чимин, тут же получая поцелуй в губы.       — Секс без обязательств, — ухмыляется Юнги, снова целуя в скривившиеся губы и нахмуренную переносицу. Видимо, омеге это не нравится, что лишь умиляет.       — Как можно заниматься этим, не встречаясь? — Взявшись за руки, они тоже покидают сарай. Пора в душ и баиньки.       — Ну, это не так уж и противно, — признаётся Юнги, любуясь омегой и целуя крохотные пальчики.       — В смысле? У тебя был опыт? — Чимину ой как это не нравится. Очень.       — Ну да, немного, — но видя крайне обиженный взгляд своего омеги, тут же понимает, что не стоило такое говорить. — Чимин?        — Пусти, — захотев убрать руки от наглых губ, недовольно бормочет Чимин. Ему даже представить трудно, что Юнги занимался сексом без обязательств. Противно!       — Ну ты чего? Всё же в прошлом, — Юнги хватает это обиженное создание на руки и хаотично целует всё его лицо, умиляясь такой реакции.       Чимин ещё дуется пару минут, но эти настырные поцелуи заставляют его совсем потерять голову. И он решает больше не обижаться. Но почему-то обещает себе подождать и пока не переходить к следующему этапу в их отношениях.

***

      Сокджина и Намджуна снова отправляют работать на поле. Снова во время обеда они отдаются друг другу, но уже заперевшись в амбаре, и становятся более осторожными после случая в сарае.       Юнги и Чимин не стали рассказывать про их секретные отношения. Сокджин им даже благодарен за это.       — Смотри, этот бедняжка снова напялил твой костюм, — Намджун улыбается, сидя на траве и обнимая Сокджина, который опирается на него спиной. Мда. Тот мальчик, который неровно к нему дышит, теперь носит его костюм день через день. Сокджин уже не жалеет об этом и даже смеётся над бедным пареньком, буравящим Намджуна вражеским взглядом. Страсти на поле кипят нешуточные.        — Имеет право, а ты ревнуешь? — лукаво спрашивает Сокджин, получая лёгкий поцелуй в висок.       — Ни капли. У него есть только костюм, а у меня — целый омега, — чрезмерно сексуально шепчет Намджун. Сокджин весь покрывается большими мурашками и снова хочет его. Так хорошо с альфой. Под палящим солнцем и в чистом поле. И без бабушки.       После нескольких минутных ласк Сокджин решает посмотреть новостной сайт на телефоне Намджуна, так как долго не проверял новости. Может, узнает что-нибудь о своих родителях, если повезёт.       И тут, будто по взмаху волшебной палочки, видит статью… даже статьи недельной давности, трубящие о возвращении Ким Уджина «в седло», который снова вернулся в мир бизнеса, и теперь ищет своего сына. Сокджин не верит своим глазам. Да и через пелену слёз становится трудно читать.       Его родители живы и, кажется, снова богаты?!       — Мой… Мой папа… Джун, мой папа ищет меня!