Ведьма Парижской Богоматери

      Первые лучи восходящего солнца осветили башни Собора. Ей было всего десять лет, когда её руки, в пятнах крови, потянулись к дверям и святая святых пустила еë в свою обитель. Босые ступни бесшумно поднимались по ступеням. Одна, вторая, третья. Солнце осветило детское лицо, стоило ей подняться на крышу собора Парижской Богоматери. — Габриэлла Коллен да Планси, — прохрипела старушка. Еë морщинистые руки замерли над веретеном. — Я ждала тебя, маленькая убийца моих сестёр.       Глаза девочки вспыхнули ядовитым зелёным. Небо затянули тёмные тучи, сильный порыв ветра откинул прялку, что разбилась на щепки едва коснувшись земли. — Вы убили моего отца! — девочка пыталась перекричать этот разбушевавшейся ветер, чем и заслужила срыв голоса, горло начинает неприятно першить, но она даже не думает уменьшить громкость. — Из-за вас моя матушка стала изгоем! Это были вы, это вы испортили ей жизнь!       Старая ведьма спокойно выслушивает обвинения. После поднимается со своего неудобного стула, слышен хруст коленей, не проходит и секунды когда она встала ровно, как порыв ветра сносит старушку с ног. Старческие руки тянутся к лицу девочки. — Отвали от меня! — отбрасывает чужие руки. — Мои сёстры не убивали твоего отца… — глаза, полные печали и грусти, старушка уже не контролировала, что говорит. Она не должна была рассказывать правду так быстро, но силы девочки оказались больше, чем ожидалось. Испугавшись не успеть предупредить о надвигающемся, старушка начала о самом важном. — Ты лжешь! Мама сказала, что это были вы! — в небе сверкает молния так ярко, будто недавнее солнце, глаза Габриэлы загораются голубым. — Это не так. Выслушай меня, Габриэлла Коллен де Планси.       Глаза ведьмы тоже вспыхивают, меняя свой оттенок на фиолетовый, она разводит руки в сторону, образуя вокруг купол, где не пропускается ни одна другая магия. Шум ветра остаётся позади, теперь ощущается только тишина.        Габриэлла оседает на каменную крышу, не в силах управлять своей магией. В голове остались лишь сомнения, нет, она не может поверить паре слов этой могущественной старой ведьмы, которая не её мать и не может знать всего на свете, она обычная лгунья, пытающаяся спасти свою шкуру, да, точно всё так. Девчонка пыталась убедить себя в этом, но глаза уже перестали мигать голубым, желание мстить пропало, появилось желание разобраться во всем.       Старушка медленно, шаркая ногами, оказалась совсем близко. Быстрым, резким движением детскую, хрупкую шею обхватывают морщинистые руки, сжимая, впиваясь короткими ногтями в бархатную кожу. — Смотри, смотри, что сделала твоя мать! Готель Коллен да Планси убила твоего отца! — спокойно поговаривает ведьма, сжимая руки сильнее с каждым словом. Девочка всё слышит глухо, с эхом, будто говорят прямо в её голове.       Момент и вокруг ничего нет, ни ведьмы, ни её мерзких обвинений в сторону матери, ни холодной каменной крыши, ни чувства злости или замешательства, она вообще ничего более не чувствует и не видит. Всё пропало.       Картинка появилась так же резко, как и потух свет. Габриэлла видит, как матушка заносит руку над отцом, её добрым и любимым отцом. Видит, как испаряется окровавленный нож в руках матери, сердце пропускает удар в понимание чья эта кровь. Тело вспыхивает огнём и языки пламени разлетаются в воздухе. Мать на коленях перед ведьмами, голова опущена на руки, слышно рыдание и мольба о прощении, она так истошно молит их о пощаде, что те доверчивые ведьмы, не видят злого умысла матери и прощают подобный грех. Это было здесь. Тело её дорого отца похоронено под Собором Парижской Богоматери. — Твоя мать убила самого могущественного мага всех времен! — старушка скидывает руку с шеи так же резко, успевает схватить Габриэллу за волосы раньше, чем та расплывается по полу, отходя от чужих воспоминаний, от правды. — Она хочет получить наши силы, всю могущественную силу, что находится рядом, потому ты и здесь. Она отправила убивать моих сестёр не из чувства мести, ты понимаешь это?       Лицо старухи оказывается прямо перед глазами, пытаясь донести всё до разума. Девчонка хватается окровавленными руками за запястье ведьмы, пока та продолжает удерживать её за волосы. — Я знала, что ты придешь сюда, ко мне, знала и ждала. Всё и должно было получится так. Теперь сделай то, что должна! Забери у меня силу! Забери всю до конца, не оставь и капли! — шепчет ведьма на ухо задрожавшей девчонки, её мёртвенное дыхание ополяет щёку. — Ты не представляешь, как я ждала уйти на покой. Ждала тебя долгие семьдесят лет, с того дня когда увидела тебя во сне. Со дня твоего рождения я знала, что ты моя смерть. Ты пришла для того, чтобы дать покой мне и моим сёстрам, ты наше спасение и погибель! Так чего ты ждёшь? Забери мою силу, но даже не думай позволить матери заполучить её, иначе ты никогда не найдёшь покоя для себя самой. — Нет! — девочка яросто зашевелилась, отодвигая старушку подальше, хотелось заткнуть уши и не слышать ни слова этой сошедшей с ума ведьмы. — Да! Сделай это, девчонка, сделай то зачем пришла, — старуха опустила руки, купол исчез, возвращая вой ветра, что так сильно бьёт в уши Габриэллы. — Отвали от меня! Я не сделаю это! — руки уже давно в крови, но разве эта ведьма заслуживает смерти… Теперь Габриэлла знает старые ведьмы не замешены в смерти её отца и желание почувствовать новую кровь исчезло. — Сделаешь! — Нет! Заткнись, заткнись, старуха! — появившаясь молния ударяет вблизь стоящую статую горгульи и та падает с крыши вниз. — Неужели ты не понимаешь, ты не сможешь уйти отсюда, не убив меня? — по крыше разноситься устрашающий смех ведьмы, даже шум ветра не может перебить звонкость смеха. — Ещё как смогу! — отвечает ей Габриэлла, кинувшаясь к единственному отсюда выхода, только уйти далеко не смогла, врезавшись в прозрачную преграду. — Я никогда тебя не выпущу, пойми, ты обязана меня убить. Думаешь, сможешь ускользнуть отсюда, а после спокойно вернуться домой упрекать свою мать, просить услышать правды от неё, а какой в этом смысл? Твоя мать уже ждёт тебя, ждёт, когда убьёт тебя, ждёт, когда её тело наполнится невероятной силой. Даже без моей силы то, что она получит от тебя, будет невероятно велико и никто не сможет сравниться с этим. Твоя мать знает как управлять могуществом в отличие от тебя, ты, мелкая, ничего не умеющая, девчонка, пальцем вздернуть не успеешь, как опустив взгляд вниз увидишь пробитую грудь, не почувствуешь стучавшее сердце, не сможешь подумать ни о чем, а глаза, твои красивые детские глаза, навсегда закроются! А представляешь, что будет чувствовать твоя мать? Думаешь, это печаль и горе от одиночества, от смерти близких? Конечно, нет, это будет счастье, удовлетворение от успешного плана, и огромное желание разнести в прах всех, кто посмеет перечить её слову, — ведьма стояла, наблюдая как со всех сторон неба промелькивают молнии, она не смотрела на девочку, знала та уже сидит на коленях. — Она любит меня, — вспоминая все моменты с матерью, с единственной, кто каждую ночь целует её, желая хороших снов, учит новым вещам и всегда слушает её, проговорила Габриэлла, все ещё верящая в свои слова. — Твоя мать никого никогда не любила, ты лишь звено, которое поможет ей в продвижение плана. Ты и сама этого знаешь, только боишься признаться, а почему? Не хочешь остаться одной? Не убьешь меня и вправду останешься одна навсегда, доверься мне. — Ты врёшь, — кричит девочка, сжимая руки в кулаки. Её начинает раздражать эта, знающая всё на свете, старуха. — Никогда. Позволишь взять своей матери под контроль весь мир и обречешь на вечную погибель всех вокруг. Те, чьи жизни ты можешь спасти в будущем даже не будут иметь возможности родиться, если ты дашь своей матери шанс на исправление.       Девочка запуталась, многое уже не понимает а некоторые вещи ускользают от неё. Хочется покончить со всем здесь, хочется оказаться в объятиях родителей, хороших родителей, которых она помнит, хочется открыть глаза и оказаться дома, где все живы, где её руки чистые. — Что же мне делать? — шепчет она, не поднимая глаз. — Убей меня и всё кончится, убей меня и стань сильнее, будь послушной девочкой и повзрослей. Научись принимать решения самостоятельно, — с другого конца крыши ответила ей ведьма.       Она ей надоела, надоело всё вокруг. Разозлившись, Габриэлла поднимает голову, не успевает ничего сделать как видит своими голубыми глазами падающую вслед за горгульей старую ведьму. Стоило злостно взглянуть, как единственная повидавшая ей правду, упала вниз.

***

— Non! Non, s'il te plaît, je ne veux pas, — кто-то встряхнул девушку за плечи. Потом ещё раз, и ещё. — Assez! Assez! — Gabriella, c'est moi, Peter, — голос Хейла пробирает рычание. — Проснись же, дура!       Габриэлла распахивает глаза и, схватившись за руки Питера, садится в кровати. Большое окно, вид из которого выходило на Эйфелеву башню, покрылось трещинами. Вазы с цветами, картины, всё свалилось на пол, деревянные рамы треснули.       На щеке Питера большая царапина. Алая струйка крови стекает по подбородку, капает на голубую рубашку. Габриэлла тянет руку к лицу Питера, но тот отводит его в сторону — c'est moi qui t'ai blessé… — в ужасе шепчет девушка. — Всё в порядке. — Тогда почему рана не заживает? — ведьма опять пытается прикоснуться к его лицу. Питер перехватывает девичье запястье. — Питер… — Потому что ты ведьма. Рана от ваших сил затягиваются дольше.       Они молчат. Питер опускает запястье Габриэллы, но продолжает держать его. Девушка ещё раз оглядывает разгромленную комнату, а потом переводит взгляд на Питера. Красная струйка продолжает стекать по его подбородку. — Прости, — чуть громче говорит она. — Все в порядке, — Питер хлопает Габриэллу по плечу и поднимается на ноги. — Собирайся, у нас через три часа самолёт. — Куда? — Звонил Айзек, им нужна твоя помощь, — Питер разворачивается, но у самых дверей его окликает ведьма. — Что-то ещё? — Комната, она… — Я вызову мастеров, они приведут все в порядок.       Габриэлла кивает и Питер выходит из комнаты. Девушка опускает руки на свой живот. Маленькая ножка пинается ей в ответ. Габриэлла смотрит на треснувшее окно посередине и шепчет в тишину, понимая что не дождётся ответа, ведь никто этого и не знает. — Это сделал ты или я?

***

      Айзек лениво толкает тележку, почти полностью набитую продуктами. По какой-то причине Мелисса была уверена, что именно Тео с Айзеком должны ей помочь в закупке продуктов для стаи. Тео это казалось забавным, ведь ни он, ни Айзек в стаю не входили.       Позади Тео послышался хлопок, обернувшись, уставился на Айзека, чьи когти впились в бедную, разноцветную коробку хлопьев. — Ты чë творишь? — шипя, подлетает к нему Тео, выхватывает продырявленную коробку, закидывая на верхнюю полку, оглядывается назад, надеясь, что Мелисса так и продолжает стоять у консервов, выбирая наилучшую баночку с горошком и даже не усомниться в хорошем поведение приведённых сюда оборотней, убедившись что все именно так, Тео оборачивается к растерянному парню. — Всё в порядке? — Нет… Просто я переживаю за Габи. Она не любит летать на самолёте.       Тео понятия не имеет, кто такая эта Габи, но замечая насколько сильно Айзек нервничает: сжатая челюсть, играющие желваки и сжимающие пальцы в кулаке. Ощущение, что ещё чуть-чуть и он взорвется, подорвав весь супермаркет или просто испачкает тут всё кровью, две мелкие капли с его ладони успели упасть на пол. А ещё, Тео понятия не имеет стоит ли позвать Мелиссу, все же шансов успокоить Айзека у неё куда больше.       Как раз вовремя мисс Маккол оказалась рядом, заметивший её Айзек расслабил руки, давая время ранам поскорее зажить, а на пролившие капли наступил, скрывая все улики момента слабости перед женщиной.       Айзек знает заметь она хоть что-нибудь — ему потом не отвертеться, а подобного сейчас не хочется — лучше он будет страдать самостоятельно, нерничая и надумывая разные глупости нежели помимо этого похода за продуктами, после сидеть на лучшей терапии Мелиссы Маккол, помогая ещё и в готовке, слушая при этом разные отвлекающие глупости. Да, методы этой женщины рабочие, но сейчас это не поможет, причина для переживания более сильная, чем были ранее и он скорее отрежет себе палец, чем расслабится. — Айзек, помоги мне, пожалуйста, выбрать мясо для ужина, — Лейхи кивает, удаляясь к мясным прилавкам. — Кто такая Габи? — поравнявшись с Мелиссой, Тео задаёт интересующий последние минуты вопрос.       Некоторое время ответа так и не было, двое шли рядом, смотря какими широкими шагами двигается Айзек впереди. — Да так, один очень дорогой человек для него, — Мелисса пожимает плечами. Тео раздражённо закатывает глаза на такой неопределённый ответ и продолжает идти за ней. Выбора нет да и желания сопротивляться тоже.       Мелисса легко улыбается, наблюдая за парнем, что старается выглядеть холодным, непоколебимым и до ужаса самостоятельным. Эта черта у них так схожа с Айзеком. Всегда думают, что могут справиться со всем в одиночку, а оглянувшись видят как много людей вокруг них собралось и с облегчением выдыхают. Эти мальчики привыкли быть одиночками и как же Мелисса счастлива, что это время прошло.       Она любит проводить время с ними, потому и забрала их сегодня к себе в помощники. Возможно, ещё попросит помочь их на кухне, вместе нарезать овощи куда веселее…

***

— Почему так шумно.        Габриэлла хмуро оглядывает аэропорт. Люди разных национальностей говорят между собой, пытаясь перекричать шум. Маленький русский мальчик тыкает пальцем в живот Габриэллы и громко зовёт свою мать. Питер рявкает на него, и тот убегает, плача.       Они проходят стойку регистрации, идут на посадку. Питера и Габриэллы ждёт частный самолёт, на меньшее она бы и не согласилась. Внутри тепло и тихо, достаточно комфортно. Девушка устало опускается на мягкое сиденье. Напротив оказывается Питер с бокалом, переливающейся янтарной жидкостью, в руке. — Мы ещё даже не взлетели, а ты уже пьешь, — мужчина только смёёться. — Ты алкоголик, Питер. — Я оборотень, детка. Я не пьянею в отличии от некоторых. — Хаха, очень смешно, — с ухмылкой отвечает Габриэлла. На столик перед ней ставят тарелку с фруктами и ягодами, — Merci madame. — Je m'appelle Marie, je suis votre hôtesse de l'air pour aujourd'hui. — улыбается симпатичная девушка, — Bon vol M. Hale et Mme Collin de Plancy.       Самолёт взлетает. Питер, осушивший ранее один бокал, уже заканчивает со вторым и откладывает его подальше. Он ровно садиться в кресле, складывает руки вместе, всем своим видом показывая, что готов к серьёзному разговору. Габриэлла останавливает его махом руки. — Latine Loqui. Gallorum amatores rumores sunt et si latine non loquitur, non significat quod nos non intelligit.       Питер кивает и прислушивается, как Мари разочарованно шепчется со своей подругой. — Ita, Bacon Colles? — Габриэлла тянется за кусочком манго — Quid tam speciale de eo? — non indicavit tibi Isaac? — удивляется Питер. — Et ego quidem rogabam eum ne hoc faceret. Sed miror quod me auscultavit. — Quid est enim in hac urbe, ut timeas dicere mihi? — Nemeton, — отвечает Питер, смотря как расширяются глаза ведьмы. Да, именно такой реакции он и ждал — Неметон… — вторит ему Габриэлла.