Devotion

      К величайшему своему стыду и сожалению, за прошедшие два года Тэхён видел Чонгука всего лишь несколько раз, которые может посчитать на пальцах одной руки.       В первый раз на полигоне для молодняка, с воинственно поднятым подбородком, уже не в простых трениках и футболке, а в специальной тренировочной форме клана. Со сбитыми костяшками, пятнами крови на одежде, испачканными землёй белыми волосами и лицом, тот стрелял по мишеням из пистолета с расстояния в сорок метров. Выбивал все.       Вечером они смотрели первую часть «Аватара», ели чипсы прямо на постели и фантазировали о том, как бы жили на Пандоре. Красивая сказка подошла к концу через три часа: фильм закончился, Чонгука вызвали на задание, а рано утром Тэхён уже уехал по делам компании матери.       Вторая встреча была напряжённой. Кто-то решил устроить покушение на Сокджина, тот был ранен, огнестрельное в живот. Всё обошлось, отец с волками отловили мерзавцев и выпытали нужную информацию. Тэхён видел, как Чонгук, не колеблясь, одним ловким движением свернул человеку шею. Это спустило с небес на землю окончательно. Ночью они по традиции снова лежали и смотрели какой-то фильм, название и сюжет которого стёрлись из памяти. Но зато он прекрасно помнит взгляд необычных глаз волчонка. Именно в ту ночь долго смотрел в них, пытаясь понять, что же изменилось, и понял: там больше не было блеска детской непосредственности. Она бесследно исчезла навсегда, что вполне ожидаемо. Винить себя в этом стал лишь сильнее.       Третий раз был необычно спокойным в целом, но волнующим в отдельные моменты. Тэхён взял два выходных на работе, приехал в место, которое давно уже не хотелось называть домом, в надежде, что рядом с Чонгуком станет лучше на душе. Одиночество стремительно затягивало в омут депрессии. Семьи как таковой не было никогда, только одно название, а все «друзья» исчезли с радаров после выпуска из университета. Остался только Чонгук, однако даже в этом Тэхён был не совсем уверен. Уже который год он постепенно исчезал из жизни своего волчонка одновременно осознанно и не совсем. Приезжать, когда приспичит, и нежиться в чужом тепле, а потом снова уезжать безо всяких обещаний приехать вновь, — это эгоистично и неправильно, но позволяло держаться на плаву дальше. Зайдя в комнату с сумкой, полной вещей, сразу увидел Чонгука, зашторивающего окно. Уже всё было готово: уборка сделана, снеки и пиво куплены, фильм «Завтрак на Плутоне» стоял на паузе. После двух баночек пива Чонгук был смущён больше обычного, они всё так же лежали на кровати, почти не разговаривали и подолгу просто смотрели друг на друга. Тэхён разглядывал волчонка, словно в последний раз, и искренне желал в мыслях, чтобы хотя бы он когда-нибудь стал счастливым.       Сегодня их четвёртая встреча. Чонгук и несколько других оборотней из отряда молодняка празднуют повышение в одном из клубов, принадлежащих отцу. Волчонок сравнялся с ним в росте, получил права на вождение байка и автомобиля. Устав от продолжительной поездки после рабочего дня, Тэхён потягивает пиво за барной стойкой, наблюдая за Чонгуком. За тем, как тот смеётся в компании сверстников, как принимает поздравления от старших волков, как танцует под незнакомые попсовые треки и как отшивает девушку, решившую подкатить.       В первом часу ночи, окончательно вымотавшись, Тэхён решает поехать в резиденцию в сопровождении Вонхо. Чонгук, слегка пьяненький, заваливается к нему в комнату во втором часу. На щеках лёгкий румянец, глаза счастливо блестят, от него пахнет пóтом чуть сильнее обычного, но совсем не неприятно. Тэхён разрешает ему улечься в постель, включает ночник. Снова та же атмосфера, что и в прошлый раз, молчаливо-комфортная с толикой грусти.       Только в этот раз Чонгук лежит головой на соседней подушке, их лица так близко, буквально сантиметров двадцать, и изредка поглядывает на губы. И, блядство, Тэхён чувствует, как щёки теплеют, а сердце начинает стучать чаще. Узнать, какие на вкус губы напротив хочется, но вместе с тем он прекрасно понимает, что из-за этого Чонгуку будет лишь больнее, когда придётся снова уезжать. С ним нельзя так.       Тэхён гладит волчонка по щеке, желает спокойной ночи и выключает ночник.       А утром их будит не будильник, не солнечные лучи в лицо, а отец. Когда Сеунг стаскивает Чонгука с кровати за волосы, Тэхён понимает: в ближайшем будущем своего волчонка он больше не увидит. — У тебя поэтому на шлюх нормально не встаёт?! — с этим криком отец швыряет Чонгука к стене, тот садится на колени, кладёт на них руки и склоняет голову, не смея поднять взгляд. Дрессура в самом её ярком проявлении. — Ничего не было! Мы даже не голые! — Тэхён вскакивает с кровати, замечает Тэмина, который подходит к волчонку и заламывает ему руки за спину в целях безопасности. Всё так же безэмоционален, в отличие от пышущего яростью отца. — Если бы вы, блять, были голые, то у этого щенка уже было бы прострелено бедро! Вы уже не дети, чтобы валяться в одной постели! Думаешь, я поверю в этот твой жалкий лепет?! За идиота меня держишь?!       Разумеется, отец даже и подумать не может ни о чём другом, кроме как об интимной связи между теми, кому нельзя её создавать. Тэхён — наследник клана Ким, пусть и готовят именно Сокджина как преемника, но это не отменяет факта законного рождения и прямого биологического родства. Он должен выгодно во всех отношениях жениться, наплодить детей и пахать в компании матери до конца своих дней. Его репутация не может быть запятнана связью с «какой-то вшивой гончей», и отцу ничего не стоит избавиться от Чонгука как от помехи. Этого волчонка легко можно заменить на другого, ведь зелёный совсем, особой ценности для клана пока не представляет. — Боже, просто выслушай меня!       Ответ на просьбу один: хлёсткая пощёчина, от силы которой Тэхён падает на кровать, жмурится от боли. — И не подумаю! Права была мать, что на посту главы клана тебе делать нечего, позорище. Вставай, — сдёргивает с кровати за руку и толкает ближе к Чонгуку. — Ударь его. Покажи щенку его место.       У Чонгука всё ещё опущена голова и колени еле заметно дрожат. — Я не буду этого делать.       Вторая пощёчина. В этот раз на ногах устоял, но во рту отчётливо чувствуется привкус крови. Губа разбита. — Слабак. Радуйся, что я эту паршивую шавку не вышвырну на улицу. Слишком уж у него заманчивые результаты по тренировкам. Но видеться вы больше не будете, пока из обоих не выйдет вся эта дурь. У вас минута на прощание.       Отец уходит, грузно шагая по коридору. Тэмин отпускает руки Чонгука, но тот не меняет своего положения. Тэхён замечает, что по щекам волчонка текут слёзы. Падает на колени перед ним, крепко прижимает к себе, слыша, как тот заполошно шепчет «Прости меня, хён, прости меня, пожалуйста», сотрясаясь в рыданиях.       Нельзя так. Виноват тут лишь сам Тэхён, и ненавидеть Чонгуку стоит лишь его, а не себя. Забылся, расслабился, не подумал о последствиях. — Ты не виноват, слышишь меня? — плачет тоже, сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать реветь в голос. Отчаяние накрывает с головой, с губ слетает откровение, так долго хранившееся внутри: — Лучше бы я тебя там оставил. Лучше бы никогда не приносил в этот дом.       «Потому что тут тебя ждёт лишь боль» — сказать не успевает, осознать, как именно эти фразы прозвучали для волчонка, тоже.       Тэмин поднимает Чонгука на ноги и выводит из комнаты. Время истекло. — Куда его? — В шестой корпус.       Корпус для особо непослушных или провинившихся оборотней. Там, скорее, выживают, а не тренируются. Но большинство самых сильных волков, охраняющих членов семьи, именно оттуда. — Присмотри за ним, прошу.

Isn't it lovely, all alone

Heart made of glass, my mind of stone

Tear me to pieces, skin to bone

Hello, welcome home