Devotion

      О нём много болтают, много всего разного советуют. Другим просто хочется почесать языками, влезть в чужую жизнь и поучить уму-разуму.       Ему говорят: «В тебе слишком много агрессии, парень». За прошедший год подрался, кажется, со всеми оборотнями в этом корпусе. На теле появились шрамы, поговаривают, что они украшают мужчин. Возможно, это так, возможно, и нет. Просто успокаивающая фраза, чтобы не выработались комплексы. В целом, здесь сложно встретить кого-либо без отметин на коже. Целым и невредимым из стычек не выходит никто.       Ему говорят: «Взращивай волка на агрессии, раз у тебя её много». Только вот для этого нужно иметь полный контроль над своей второй сущностью. А что делать, когда сил сдерживать её нет? Когда старшие уже заебались помогать укрощать его волка? Что делать, когда уступить хочется, ещё и с мыслью «да поебать, жги, Сноу»?       Недавно при очередной тренировке кулак прошёл по касательной, Чонгук ударился лицом о боксёрскую грушу, уйдя по инерции телом вперёд. Совсем не больно, с кем не бывает, но волк взбесился: сорвал её с подвеса и распотрошил на лоскуты. О каком контроле тут вообще может идти речь?       Ему говорят: «Гордись силой своего волка». Так хотелось быстрее вырасти, так хотелось стать большим самцом, чтобы никто не дразнил и не издевался. Осторожнее нужно быть со своими желаниями. Во-первых, никто не предупреждал, что чем крупнее волк, тем больше его власть над человеческой частью сознания. Таким сложно кому-либо подчиняться. Во-вторых, теперь, когда Сноу в холке метр двадцать пять, а весом сто двадцать килограммов, и это ещё далеко не конец фазы активного роста, — многие боятся. И это выливается в третье: для клана он чуть более ценен и одновременно опасен. Велика вероятность того, что если дела продолжат идти так плачевно, от него просто избавятся.       Говорят: «Скоро твой первый гон. Тебе нужна самка, малец. Вот и всё. Потом будешь спокойнее». Согласен частично. Да, гормоны шалят, настроение скачет, биологически всё закономерно. Только вот не нужна ему никакая самка.       Ему Тэхён нужен.       Тот самый Тэхён, который всего лишь двумя фразами разрушил его.       Тот самый Тэхён, по которому безумно скучает, вопреки глубочайшей обиде.       Присматривающий за ним Тэмин говорит: «Засунь в жопу свою тоску по нему, включи голову и подчини Сноу. Иначе ты труп». Прекрасно понимает, нужно, да. Источник агрессии — боль. Даже спустя почти год её меньше не стало, и, скорее всего, после гона не убудет. В его случае время это не лекарство, а плацебо.       Чонгук помнит момент своего спасения отчётливо: звуки, цвета, объекты и запахи. Помнит, каким был Тэхён тогда и каким — все последующие годы своей жизни. Помнит, как менялся запах тела, становясь более насыщенным и мужественным. Помнит все срывы, все вариации смеха и улыбок. Волк помнит абсолютно всё о том, кому принадлежит, и от этого никуда не деться. Нужно смириться, остыть и вспомнить, что такое контроль. Но это так безумно сложно.       Закуривая на открытом балконе уже вторую сигарету, Чонгук давится дымом, услышав знакомый голос. Тэхён идёт по внутреннему двору тренировочного корпуса в сопровождении Вонхо и ещё одного личного охранника вместо Тэмина, оставшегося присматривать за ним здесь. Сноу требуется две секунды на узнавание человека, и вот он уже скулит в голове чертовски громко, кажется, будто перепонки сейчас лопнут. Сигарета летит куда-то вниз, Чонгук сжимает металлическую перекладину балюстрады пальцами, даже не задумываясь, что вполне себе может смять её с такой же лёгкостью, как жестяную банку. — Контроль, мать твою. Контроль. Ты сможешь, давай, — из последних сил шепчет под нос, почти задыхаясь.       Контроль, который летит в ебеня в очередной блядский раз.       Мышцы всего тела обдаёт колющей волной, в глазах темнеет на несколько секунд, и вот уже мир воспринимается иначе: всеми органами чувств ярче, чётче и многограннее. Сноу на слишком маленьком для него пространстве бесится от навалившихся разом и тоже усиленных эмоций: агрессии, радости и отчаяния. То скулит, то рычит, козлит как жеребёнок, случайно бьётся макушкой о балюстраду. Раздаётся скрежет металла и звон выбитых болтов. Мотает головой, пытаясь унять лёгкое головокружение, — перед глазами всё размазано — заваливается набок, поскальзывается подушечками лап на плитке, и вот уже летит вниз с четвёртого этажа.       Натренированный, группируется на инстинктах и приземляется ровно на лапы. Два волка уже бегут к нему, угрожающе рыча. От чёрного пахнет Вонхо, от рыжего незнакомо. Сноу никогда не пасует, рвётся в драку в истинном желании разорвать каждого, кто осмелился бросить вызов. Зол на всех, зол на весь этот чёртов мир, потому как Тэхёна у него отобрали насильно.       Ярость застилает глаза, он лапой бьёт чёрного по морде, рассекает когтями нос. Это ранение лёгкое, больше как предостережение не лезть, поскольку уважает этого старшего волка и благодарен за спасение на той помойке. Ответного удара не следует, Вонхо склоняет морду к земле, давая понять, что не будет нападать. Однако рыжий волк сбивает с лап, они катятся кубарем по земле, кусая друг друга куда попадают. Буквально на секунду отвлекается на тэхёново «Прекратить, мать вашу!» и пропускает очередную атаку: рыжий ушлёпок, спихивая его тушу с себя, задней лапой проезжается по животу когтями. Сноу взрёвывает, падает на бок, а как только вскакивает с полной решимостью разодрать ублюдка, перед ним возникает Тэхён.       Находится буквально в метре, и такой недостижимый, запретный. Как бы ни хотелось сейчас от макушки до пальцев ног облизать и обнюхать всего, есть несколько «но». Во-первых, такие ласки взрослые волки дарят только своим парам и щенкам. Пролёт по всем фронтам. Во-вторых, Чонгук всё ещё обижен за те слова и месяцы игнорирования, суммарно складывающиеся в годы. В-третьих, у господина Сеунга возникнут вопросы, если узнает об этом. Нет никакого желания испытывать на своей шкуре, как глава клана в этот раз будет выбивать из них «эту дурь». — Остынь! — громко и требовательно. В ответ Сноу рычит. Не с целью напугать, больше психует, как самый настоящий подросток. Если бы был в человеческом обличье, то вместо рыка прозвучало бы «Не ори на меня!». Тэхён на этот выпад возмущённо распахивает глаза и бросает: — Стой на месте, засранец.       Членам семьи, которой служишь, нужно подчиняться беспрекословно. Нельзя самовольничать, в частности, без разрешения обращаться перед ними, исключение — наличие угрозы для жизни. Нельзя игнорировать приказы и уж тем более нельзя угрожающе рычать в их сторону. Чонгук проебался по всем этим базовым пунктам, которые знают даже пятилетки, ожидает тираду от Тэхёна и уже представляет, каких пиздюлей отвесят вышестоящие по иерархии после. Некоторые из них приходят на шум, поглядывают любопытствующе.       Однако Тэхён поворачивается в сторону своих охранников, тем самым подставляя беззащитную спину; орёт на них, а не на него, вгоняя этими действиями в ступор. — Вы, блять, ополоумели оба?! Два старших волка, называется. Я не приказывал атаковать и не давал разрешения причинять ему вред! Сехун, будешь должен Сноу.       Прижав уши, рыжий волк недоумённо косит на чёрного, на Вонхо, а тот отрицательно мотает головой, дескать, не спорь. Чонгук прекрасно понимает замешательство, как выяснилось только что, Сехуна. Были нарушены минимум три правила поведения оборотня. Они, как телохранители, действовали правильно, попросту защищали наследника клана.       Чонгук ожидал взгляда, полного ненависти, холода или равнодушия. А Тэхён, снова повернувшись к нему, смотрит так же, как смотрел в последнюю их встречу. Как будто хочет поцеловать, но нельзя. Подходит вплотную, обнимает морду и шепчет: — Какой ты вырос большой, такой сильный и грозный. Дай посмотрю, — тянется ладонью к ране на правом боку. На белой шерсти пятно крови особенно заметно.       Агрессия исчезает, словно её и не было. Оказывается, как мало надо было услышать для этого. Чонгук возмущается в их общем с волком сознании: «И это всё? Похвала? Чтобы перестать вгрызаться в чужие глотки из-за косых взглядов в свой адрес, тебе всего-то нужна была похвала от него? Сноу, ты, блять, сейчас серьёзно?»       Всего лишь пара комплиментов, и волк уже готов позволить себя погладить везде, где бы Тэхён ни захотел, при этом порыкивает просто для вида. Не имея возможности сказать словами, говорит поведением, мол, можешь погладить живот, но я всё ещё обижен на тебя.       «Предатель»       Тэхён, скорее всего, плохо видя раны из-за густой и длинной шерсти, мажет пальцами прямо по кровоточащим следам от когтей. Сноу взвизгивает, прикусывает тэхёново бедро и получает за это по морде так, что аж зубы клацают. — Я сам испугался. Уже прилично накуролесил, ещё и кусаешь? Наглости тебе не занимать, конечно, — шипит виновато-рассерженно. Через пару глубоких вдохов успокаивается. — Прости. Ложись давай, осмотреть надо. Позовите врача кто-нибудь.       Тэхён садится прямо на газон, хлопает по своим коленям, призывая лечь головой на них. Чонгук снова мысленно просит Сноу не делать этого. Белошёрстный пиздюк косит на Вонхо и Сехуна, сначала отрицательно мотает головой, отступая на шаг назад, но услышав «Не выёбывайся, пожалуйста», осторожно укладывается, как и попросили.       Через несколько минут доктор несётся к ним на всех парах, кланяется Тэхёну и осматривает рану. — Младший господин Ким, нужно частично зашивать в обличье человека. Пусть Чонгук подойдёт ко мне в кабинет как можно скорее. Хорошего Вам дня, — снова поклонившись, уходит.       С другого конца полигона трусцой подбегает Тэмин, останавливается возле них, тоже сгибается в приветственном поклоне. Слегка вспотевший, поправляет пиджак. Похоже, пришлось прервать все свои дела из-за устроенной заварушки. — Катастрофы не произошло, расслабьтесь, — Тэхён смотрит на старшего оборотня и тянет с намёком: — Кстати, чего все сбежались сюда? Заняться нечем? — Я решу этот вопрос.       Пока Тэмин, обращаясь к нижестоящим по рангу оборотням, раздаёт приказы и рявкает налево и направо «Вытащили носы из чужих дел и разошлись», Тэхён наклоняется, спрашивая: — Хочу увидеть тебя. Обратишься?       Каждый раз, смотря на себя в зеркало, Чонгук вспоминает, как хён нахваливал его глаза и волосы. Это было так приятно, и так хочется услышать, что Тэхён подумает сейчас. Теперь на теле очень много тату, выше не стал, зато раскачался. Однако несмотря на все метаморфозы, по-прежнему недостоин. Даже сейчас устроил непонятно что.       «Сноу, не надо» — просит мысленно. На удивление тот подчиняется. Переворачивается на другой бок, дёргает хвостом. Тэхён, правильно истолковав такой невербальный ответ, больше не настаивает, молча продолжает гладить. Поджимает губы, грустнеет. — Прошу прощения. Младший господин Ким, нам пора уезжать, — сообщает Вонхо, уже перекинувшийся обратно и одевшийся. — Подождите меня в машине. Скоро приду.       Охранники уходят, Тэмин тактично стоит в стороне. Тэхён глубоко вздыхает, целует в нос и дрожащим голосом шепчет: — Прошу, стань сильным. Настолько сильным, чтобы тебе в уважении кланялись даже старшие волки, — небольшая прощальная речь трогает сердце. Сноу лижет Тэхёна в щёку, приподняв морду с ног, позволяет подняться с земли. Отряхнув брюки, Тэхён подходит к Тэмину и просит: — Всё произошедшее должно сойти Чонгуку с рук, а отец не должен ни о чём узнать. Пожалуйста.       Опять эти двое защищают, опять разгребают последствия его проёбов. Снова заставляют убедиться в том, что сопляк сопляком.       Сноу тихо скулит, наблюдая за отдаляющимся силуэтом самого дорогого в жизни человека. Когда Тэхён исчезает из поля зрения, перекидывается. Чонгук низко сдержанно стонет: рваные раны в человеческой форме шире, глубже и ощущаются больнее. Тэмин подходит к нему, снимает с себя пиджак, оставаясь в рубашке, и накрывает им пах. Голыми задницами и членами тут никого не удивишь и не смутишь, но всё же лишний раз не сверкать интимными частями тела приветствуется. — Кажется, у нас прогресс, — садится рядом. — Ты вспомнил, что такое покорность. Поздравляю. Как тебя успокоили?       «Какой ты вырос большой, такой сильный и грозный» — мгновенно проносится в голове точно таким же тоном, каким и было сказано. На щеках чувствуется фантомное тепло тэхёновых ладоней, перед глазами возникает картинка с чужим любовным взглядом. Снова так быстро этого лишился, и неизвестно, когда получит хотя бы крупицу вновь. — Не скажу. Личное, — щурится, закрывает руками лицо, сипло выдыхает.       Зачем Тэхён так жестоко поступает? Сначала пускает в свою постель и ласкает взглядом губы, на следующий день говорит «Лучше бы никогда не приносил в этот дом» и оставляет после себя дыру в груди размером с кратер вулкана, а потом приезжает год спустя, нежит, гладит и просит, едва ли не умоляя, стать самым сильным. Как это всё, блять, понимать вообще? — Вспоминай это каждый раз, когда чувствуешь, что теряешь контроль. Может сработать.       Чонгук в ответ лишь всхлипывает, радуясь в душе отсутствию других оборотней поблизости. Если увидят в таком состоянии, меньше бояться не станут, но всё равно уязвимым быть — такое себе чувство. — Прости. Меня как будто асфальтоукладчиком переехали. — Тише, малой. Не раскисай, — поддерживающе гладит по плечу. — Тебе всего семнадцать. Ты ещё успеешь стать для него самым достойным. — Зачем Тэхён приезжал?       Только всё нутро разбередил снова. — Посмотреть на волков. Господин Сеунг выбрал для него ещё двоих в качестве охраны.       Вот как. Естественно, над его кандидатурой никто даже и не думал. Никто не позволит незрелому и слабому щенку «играть в телохранителя» младшего господина Кима. — Понятно. — Повторяю ещё раз. Ты ещё успеешь стать для него самым достойным, — Тэмин действительно успокаивает своим присутствием. В этом оборотне Чонгук видит не отца, разумеется, но определённо ещё одну значимую мужскую фигуру в своей жизни. — Так что всё-таки случилось? — Ты будешь смеяться. Это так тупо и так глупо, — стирает всю мокроту́ со щёк ладонями, подкладывает руку под голову в качестве импровизированной подушки. По всей видимости, наказывать не будут, поэтому он оценивает произошедшее уже больше с самоиронией, с минимальным количеством самоуничижения.       Из присутствующих только трое могли предположить, что Сноу эта выходка сойдёт с рук: Тэмин, Вонхо и сам Чонгук. Однако уверенности почти не было — прошёл практически год, многое в характере Тэхёна могло поменяться. — Говори давай, хватит титьки мять.       Чонгук устало хихикает над этой фразой и тут же болезненно морщится из-за ран на животе. Самые незначительные уже начали затягиваться. — Увидел Тэхёна, потерял контроль над Сноу и пизданулся с балкона.       Ошибся. Тэмин не смеётся, а откровенно ржёт на весь двор. — Ну ты, блять, даёшь.

Remember me now, time cannot erase

I can hear your whispers in my mind

I've become what you cannot embrace

Our memory will be my lullaby