Поющий серенаду

На следующий день у них была запланирована экскурсия: все были в костюмах героев и сидели в школьном автобусе. Изуку закрыл глаза, ожидая, когда они доберутся до места назначения. Хитоши сидел рядом со своим братом. Ему не верилось, что Бакуго разрешили поехать с ними на экскурсию. Перед сном ему пришлось попросить исцеляющую девочку вылечить его. Он пытался терпеть, но так и не смог устроиться поудобнее, чтобы заснуть. К счастью, ее способность свалила его с ног, и он проснулся отдохнувшим и готовым приготовить кофе для Изуку. Ни за что на свете он не отдал бы этому человеческому Пикачу ни капли хорошего кофе. Изуку ворчал, сидя там; ему не нравилось, что Бакуго был рядом — этот идиот опять был чертовски громким и раздражающим. Впрочем, как и большая часть класса — он не подозревал, что подростки бывают такими же громкими, пока не поступил в эту школу. Шота вздохнул, когда они подъехали к USJ. Это не будет веселым днем, он это чувствовал. По какой-то причине ему захотелось сказать водителю, чтобы тот развернулся и отвез их обратно в школу. Это было нелогично, но как и многое другое. Когда автобус остановился, он встал. — Ладно, вылезайте, черт возьми, из автобуса. Ничего не делайте. Не пытайтесь заходить внутрь, пока вам не дадут разрешение. Не грубите сегодня другому герою. Если вы не будете слушать инструкции и приказы, которые вам дают, вы останетесь сидеть на скамейке запасных. Никаких «если», «но» и «тогда». — Да, сенсей! — хором крикнули ученики, вставая и выходя из автобуса. Изуку наконец пристегнул свои большие кинжалы к спине костюма, хотя и знал, что использовать их не придется. В конце концов, сегодня предстояло занятие по спасательным работам. Он и его друзья подошли к лестнице и увидели, что их ждет Тринадцать. — Привет всем, — радостно сказала она, — Сегодня вы будете проводить здесь тренировку по спасению. Я построила это место, чтобы имитировать все возможные бедствия, в которых можно встретить человека, нуждающегося в спасении. Я называю его Центром моделирования непредвиденных ситуаций, или сокращенно USJ! Класс возбудился, пока космический герой продолжала говорить и вела их внутрь. Она объясняла им различные зоны и рассказывала о том, что квирки могут быть опасны. Изуку не особо слушал, стоя там и оглядываясь вокруг, впитывая детали куполообразного здания. Он замер, когда воздух зашумел и он заметил открывающийся портал. Сердце у него упало, когда открылись другие порталы и из них начали высыпаться злодеи. Шота не нуждался в том, чтобы кто-то ему об этом говорил. Он оглядывался краем глаза, стараясь проявить к Тринадцатой должное уважение, когда заметил, как воздух слегка замерцал, а затем открылось нечто, похожее на портал. Первым делом он увидел руку, а затем кого-то, вылезающего из портала. Насколько Шота мог видеть, тот держал руку на лице. Просто чертовски здорово. Нападение злодеев. Изуку наблюдал, как злодей с рукой вышел из портала, и пробормотал про себя. Он, блядь, убьет этого ублюдка. Он просто хотел провести нормальный, блядь, школьный день, а вместо этого стоял в USJ, пока этот ублюдок выпускал злодеев вокруг них. Это было чертовски раздражающе, и у него возникло сильное желание заколоть своего ублюдочного брата… Эй, это, собственно, звучало как отличная идея. — Я хочу заколоть этого ублюдка, — сказал он себе, а Хитоши посмотрел на него с любопытством — Упражнение уже началось? — спросил Киришима, как идиот. Шота хотел врезать головой этого парня об землю. Он что, действительно такой чертовски тупой? — Нет, это настоящие злодеи. Держитесь поближе друг к другу. Тринадцать, защищай учеников. Он надел очки и сжал в руке оружие для захвата. Ему нужно было защитить свою вторую половинку и друзей. Если с ними что-нибудь случится, он был уверен, что это сильно расстроит Изуку, а этого он допустить не мог. Появились врата для телепортации, и через них прошел человек из тумана, оглядев студентов и пробежав по ним взглядом. — Мы — Лига злодеев, мы здесь, чтобы уничтожить Всемогущего. Похоже, его здесь нет, так что моя задача — избавиться от всех вас, — проговорил хриплый голос. Его взгляд сосредоточился на Кацуки, когда под каждым из них открылись порталы, и их телепортировало прочь. Кацуки оказался прямо на центральной площади, а Изуку, Хитоши и их друзей телепортировало в зону наводнения и осторожно поместило на лодку. Все остальные оказались разбросаны в случайном порядке. — Что за херня? — воскликнул Хитоши. — Кто, блядь, велел этим идиотам нападать на наш класс? Денки заглянул за борт лодки: — Они что, хотят превратить вас всех в обугленных детей? Потому что я и вода — несовместимы. Особенно когда я нервничаю или боюсь. А сейчас у меня как раз и то, и другое. Я не хочу вас поджарить, ребята. От него отскакивали маленькие искры, пока он отступал как можно дальше от борта лодки. Если он будет держаться подальше от воды, он никого из своих друзей не убьет. Изуку раздраженно рыкнул, а затем повернулся к Хитоши с хмурым выражением лица. — Тоши? Тебе есть что мне сказать? — Затем он посмотрел на Денки. — Не волнуйся, Искринка, нам ничего не угрожает. Это мой гребаный брат-мудак, я сейчас пойду и воткну ему нож в гребаный глаз! Как он посмел привести сюда Джорджа! — Гипотетически говоря, кого-то ждет неделя воды и крекеров из маминого кафе и неделя подгоревших наггетсов, — сказал Хитоши, прежде чем до него дошло, что сказал другой парень. — Подожди, Шигги — твой брат?! — Вы двое — члены Лиги? — спросила Кёка, переглядываясь с ними, пытаясь успокоить своего испуганного друга. Она знала, что он переживает ужасные воспоминания о том времени, когда он еще не переехал в Японию. Хитоши посмотрел на нее. — Гипотетически говоря, да, у тебя с этим проблемы? Мир — это чертовски ужасная каша, и герои должны нести за это ответственность. Изуку закатил глаза. — Хорошо, он заслуживает, черт возьми, чтобы ему задницу поджарили… И нет, технически я не член лиги, я всего лишь сын чертового бугимена. Я слишком занят, чтобы вступать в лигу. — Ты сука, — сказал Хитоши, глядя на друга. — Ты хочешь сказать, что у меня мог бы быть еще один крутой приятель, а ты решил поступить эгоистично? Я думал, ты меня любишь. Трое остальных на лодке переглянулись. Ну, насколько это было возможно для Денки. Он был не в себе. Первой заговорила Кёка: — Убери Денки подальше от воды, и я, блядь, подпишу контракт кровью, чтобы вступить в твою маленькую гребаную лигу. Ей было всё равно. Она хотела помогать людям, но, ну, глядя на Всемогущего. Он должен был быть вершиной героизма, а оказался ничем иным, как ублюдком с квирком, который с радостью оставил бы людей умирать. Если злодеи смогут уберечь её друга от полноценной панической атаки, ей было всё равно. Изуку гневно посмотрел на него. — Заткнись, кукла-тролль, или я натравлю на тебя Хими. Папа хотел, чтобы я занимался чем-то другим. — Затем он повернулся к Кёке. — Никаких кровавых договоров, Хими может тебя облизнуть, а потом зациклиться на тебе, и я не хочу иметь дело с этой херней. Тому слишком много жалуется, когда такое происходит. Он посмотрел на Денки и кивнул: — Ладно, сейчас приведу в порядок последствия травмы. — Он подошел к краю лодки. — Гири, тащи сюда свою туманную задницу и вытащи нас с этой гребаной лодки, или клянусь Ками, я разбью каждую бутылку в баре, как только увижу папу. Через мгновение открылся портал, и он провел друзей на сушу; они оказались на площади, спрятанной за большими валунами и вдали от воды. — Ты знал, что эта атака произойдет? — с любопытством спросил Токоями. — Шигги мне ни черта не сказал. Он сказал, что о любых атаках, в которых я не участвую напрямую, он не хочет, чтобы я знал. Правдоподобное отрицание и вся эта херня. К тому же он говорит, что я дерьмовый актер, но я не согласен. Кроме моего сумасшедшего соратника здесь, кто-нибудь из вас хотя бы догадывался, что я не был тем чистым подражателем героя, каким был остальной класс? И нет, желание стать героем из злости не считается. Это реальное чувство, и над ним не стоит смеяться, — сказал Хитоши, глядя на своих друзей. Все трое покачали головами, а Денки постепенно пришел в себя. — Тьма приветствует тебя, — сказал Фумикаге мальчику; ему было все равно, он видел, каков этот мир, и мог признаться, что смеялся и получал удовольствие, когда другие получали по заслугам. Изуку обернулся и бросил гневный взгляд. — Этот чертов ублюдок! Почему он использует Джорджа, чтобы удерживать Бласти? — Наверное, чтобы уничтожить его. Если Всемогущего здесь нет, то он набросится на того, у кого сейчас «Один за всех». Если этот идиот действительно думал, что я не замечу, то он сильно ошибался. Конечно, я сразу заметил, что его способность изменилась по сравнению с тем, что я видел на записях с камер мамы. Чёрт, как бы мне сейчас хотелось иметь её сковородку, — сказал Хитоши, глядя на злодеев. Ему очень хотелось ударить Шигараки. Он фыркнул. — Мне плевать, он сам знает, что не стоит трогать то, что принадлежит мне. Я, блядь, прямо сейчас его заколочу, — прорычал он, вытащив один из своих метательных ножей и бросив его, попав Томуре прямо в плечо. В конце концов, ему пришлось сражаться со злодеями, что дало ему чертовски хороший повод заколоть его. Томура снова почесал шею. Чёртов крем ещё не был готов, а одно только пребывание в этом здании вызывало у него мурашки по коже. Он ненавидел это. Иногда он ненавидел свою способность. Он понял, что облажался, как только увидел стоящего там Сотриголову. Изуку был здесь, и он собирался заколоть его. Надеюсь, не в задницу. Он был рад, что тот занят приведенными им подручными, хотя ему хотелось бы, чтобы те сопротивлялись побольше. Тем не менее, он маниакально ухмыльнулся, увидев того блондинистого сопляка, который обижал его брата в детстве, а потом снова в школе, а также одного из членов его собственной команды на второй, блядь, день учебы. Он был более чем счастлив позволить ному атаковать его. Он не мог вспомнить, почему у него было ощущение, что ему следовало привести другого ному. Он собирался начать расщеплять на кусочки и части этого блондинистого ублюдка, когда почувствовал горячую, пронзительную боль в плече. Он вскрикнул и посмотрел, чтобы увидел… о, черт. Это была теневая технология, торчащая из его руки. Ему конец. Изуку был взбешен. Он хотел один день, один гребаный день, когда бы ничего не пошло наперекосяк, а тут его дерьмовый брат пришёл и всё испортил. Он шагнул вперёд, с Хитоши под боком, и они продвинулись дальше на площадь. Изуку видел, как сражается его вторая половинка, и, чёрт возьми, это было чертовски сексуально. Ему пришлось отвернуться, пока он несовершил какую-нибудь глупость. Он вытащил ещё один нож и швырнул его в этого мудака. Томура успел заметить второй нож, летевший в его сторону, и едва успел увернуться. Ему было приятно слышать, как эту суку удерживает… блядь, это что, ному его брата? Ну, двойное дерьмо. Он услышал, как блондин вскрикнул, когда нож вонзился прямо над его коленом. По крайней мере, из всего этого вышло что-то хорошее. — Эй, Зуку, можно мне один из них? — спросил Хитоши, желая, чтобы настала его очередь вонзить клинок в Шигги. Он ухмыльнулся и протянул другу клинок. — Конечно, Тоши, в конце концов, нам нужно показать этому злодею, из чего сделаны студенты-герои. Хитоши широко и безумно улыбнулся, беря клинок. Он думал, куда бы ударить этого парня, не нанеся слишком большого урона. Томура выругался, приближаясь к ному. Они же не рискнут ударить ному, правда? Нет, Изуку любил своего питомца. Он помогал выбирать для него квирки. Это был странный день. Его брату вручили ламинированный листок с перечнем способностей, из которых можно было выбирать, словно он делал заказ в кафе. В то самое кафе, в которое он не сможет ступить, если фиолетовая угроза получит даже самую маленькую царапину. Оба мальчика маниакально ухмыльнулись мужчине, после чего Изуку вытащил свой большой клинок из ножен на спине и резко развернулся, когда злодей с мечами начал на него нападать; он без промедления убил того. Затем он заметил нечто: очень крупный мускулистый мужчина сражался с его родственной душой, и он был не один, а Шота оказался в затруднительном положении. Он услышал хруст костей и запылал яростью. Он глубоко вздохнул и завыл на злодеев, окружавших его родственную душу, так что у них заложило уши, и отбросил их прочь от мужчины. Никто не трогал то, что принадлежало ему. Томура услышал хруст, а затем его брат завыл, как… как Сущий Мик. Замечательно. Связь была установлена. Он увидел злодея, напавшего на героя, и зарычал, направляясь к нему. Хитоши мог подождать. Через минуту он сможет швырнуть в него этот проклятый нож. Он встал над злодеем. — Кажется, я всем говорил: если когда-нибудь столкнетесь с Сотриголовой, не причиняйте ему вреда. Повалить его на землю — конечно. Но причинять ему боль — это МОЯ работа. Он мой любимый герой, и я не позволю такому идиоту, как ты, отобрать у меня право убить его — Он схватил мужчину за лицо обеими руками и активировал «Распад». Он наблюдал с извращенным удовольствием, как мужчина начал рассыпаться перед ним, превращаясь в пыль и кровь. Надеюсь, что, сделав это, его брат хотя бы немного простит его. Он действительно сказал, что никому не позволено причинять герою боль. Курогири вернулся к нему. — Хозяин, нам нужно уходить, пока не прибыли герои. Всемогущего здесь нет. Нам следует перегруппироваться — На самом деле он имел в виду: «Давай, блядь, убираться отсюда, пока твой брат нас всех не прикончил». Томура вытер руки о рубашку, которую теперь нужно было постирать или просто сжечь, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Ному, поиздевайся над этим сопляком, а потом иди сюда. — Ему нужно было уходить и убедиться, что ному пойдет с ним, но он не мог упустить возможность немного поиздеваться над сопляком. Ему бы очень понравилось, если бы его запястья были настолько повреждены, что он не смог бы использовать ту дурацкую способность, которую так любил. Изуку наблюдал, как Джордж сломал Бакуго обе руки и ноги; он и Хитоши «сражались» со злодеями-пушечным мясом, так что они не могли ему помочь, не так ли? Крики боли наполнили воздух, когда Бакуго выпал из пасти существа, а его детеныш — огромное существо, похожее на саблезубого тигра, — ушел прочь. Дверь с грохотом распахнулась, и учителя вбежали как раз в тот момент, когда портал закрылся, и Томура, Джордж и Курогири исчезли. Изуку быстро подбежал к Шоте, переполненный беспокойством. — Ты в порядке?. Шота прижал сломанную руку: — Я в порядке, маленький певец. Бывало и хуже. Это даже не самый страшный перелом, который у меня был. Хизаши помчался вниз по лестнице, увидев своего раненого мужа и их маленького родственного душу. Он с радостью убил бы любого, кто встал бы у него на пути. — Шо, какого черта? Что случилось? Ты в порядке? Изуку, ты в порядке? Ты же не ранен, правда? Что за хрень?! Где этот гребаный Всемогущий? Разве он не должен был быть здесь с вами? — Я в порядке, солнышко, всего лишь небольшой перерыв, Изуку спас ситуацию. Но Бакуго нужна медицинская помощь, и нам нужно найти остальных ребят. — Я в порядке, Заши, хотя я порезал пару человек, так что было весело. Хизаши посмотрел на Бакуго, лежащего на полу с переломами, а затем снова на своего мужа. — Я имею в виду, нам нужно вызывать медиков для него? Мы можем позволить им прийти, когда им будет удобно, верно? — Он посмотрел на Изуку: — Думаю, нам стоит поговорить о том, как ты кого-то заколол и как это было весело. Я не злюсь, просто пока твоя голова не начала сбегать с тобой. Изуку улыбнулся и кивнул: — Ладно, ладно, поговорим об этом позже. Мне нужно позвонить брату, как только вернемся, — он улыбнулся своему блондинистому спутнику жизни. Шота вздохнул. — Нет, нам нужно делать свою работу, Заши, каким бы засранцем этот пацан ни был. Хизаши надул губы. — Ладно, но пусть кто-нибудь из других учителей придет помочь его уложить. Я не хочу к нему прикасаться, если это не обязательно. Давай, поднимайся и иди к Чиё. Я пошлю сюда одного из клонов за Бакуго, а сам проверю остальные помещения. Птичка, присмотри за ним. — Он обернулся, чтобы посмотреть на ребят, идущих недалеко позади: — Давайте, слушатели, пойдем к дверям. Эти парни скоро не встанут. Его друзья кивнули, направляясь к дверям. — Поговорим позже, — тихо сказал он им. В тот момент они не могли разговаривать, так как вокруг было слишком много людей. Прошло несколько часов, прежде чем они наконец вернулись в общежитие. Он отделился от друзей и пошел в свою комнату. Он был измотан — обходить способность детектора лжи было утомительно. Он полежал на кровати несколько минут, прежде чем набрал номер своего брата. Как только услышал, что звонок соединился, он заговорил. — Какого, блядь, хрена ты себе думал, мудак? — Я, блядь, не знал, что это будет твой класс! — сказал Томура, у которого все еще болело плечо от ножевого ранения. — Тебе действительно нужно было, блядь, бросать в меня нож? Я бы не причинил вреда Сотриголове. Я бы не причинил вреда твоим друзьям. Я не запомнил, что это твой ному. Прости. Он прорычал: — Как, блядь, ты не понял, что это был Джордж? Ты заставил его потрогать Бакуго, блядь, теперь мне придётся его сто раз купать, чёрт возьми. И как, блядь, ты не понял, что это был мой гребаный класс, идиот? Я хотел хотя бы один гребаный день, когда всё шло бы нормально, а ты всё испортил! — Прости. Я не помнил. Ты в последнее время не заходил и не приводил Джорджа. Папа сказал выбрать кого-нибудь, и я выбрал. На том гребаном листе, который мы сняли с его стола, не было написано, кто этот чертов другой учитель. Там было только сказано, что он будет наблюдать за одним из классов героев первого курса. У него даже не было нормального расписания. Это была буквально записка на стикере, в которой ему говорили не опаздывать, — сказал Томура, размахивая этой запиской. Этот гребаный идиот не мог ничего сделать как следует, да? — Какого черта ты вторгся в школу, в которую я хожу, за день до прихода Папы?! Ты же знаешь, что я хочу нормальной школьной жизни, почему ты такой идиот! Он обернулся и увидел, что его лучшие друзья стоят и смотрят на него в замешательстве. — Блядь. — Изуку? Изуку, что такое? — спросил Томура, заметив изменение в его тоне. — Да, придется согласиться с этим чертовым «что за хрень», — сказал Хизаши. — Зу, можно нам поговорить? Он вздохнул:» Ну, было приятно, пока это длилось.» — Тому, я перезвоню тебе позже, Заши и Шоу нужно поговорить. — Он не стал дожидаться ответа и повесил трубку, не дослушав старшего парня. — Итак, я полагаю, ты хочешь объяснений? — Было бы неплохо, — сказал Шота, — Не против, если мы войдем? Думаю, это разговор за закрытыми дверями. Он кивнул. — Да, действительно, комнаты звукоизолированы, так что нам не нужно беспокоиться, что нас кто-то услышит. Оба мужчины вошли в комнату и закрыли за собой дверь. — Итак, — сказал Хизаши, бросив на Изуку недоуменную улыбку, — хочешь рассказать нам, почему ты разговариваешь с парнем, который напал на твой класс? — Ну, потому что он козел, который напал на мой класс и унес моего Ному, хотя знал, что так делать нельзя… и, ну, он мой старший козел-брат… и, ну, я сын Бугимена… и да, иногда я здесь злодей, когда мне скучно и у меня слишком много свободного времени… Я пойму, если вы теперь не хотите меня… — он смотрел вниз, боясь увидеть их реакцию; он был известен как Миф, никто никогда не видел, как он приближается, но слышал его, когда тот заманивал их на верную гибель. Шота подошёл к Изуку, приподнял его подбородок двумя пальцами и посмотрел ему в глаза. — О, маленький певец, я думаю, ты выглядел бы просто восхитительно, покрытый кровью своих жертв. Мне приходится прилагать все усилия, чтобы не бросить тебя прямо сейчас на кровать при одной только мысли о том, что ты такой же злодей, как и мы. Изуку нахмурился, мило сдвинув брови. — Что? Ты? Но… но вы же оба герои, да еще и хорошие герои, даже папа говорит, что вы хорошие. — Когда мы герои, — сказал Хизаши, подойдя к ним обоим, — мы чертовски хорошие герои. Сотриголова и Сущий Мик действительно заботятся и выполняют свою работу, независимо от статуса квирка. Но Мираж и Азраэль… ну, тогда мы не такие уж и хорошие. Он посмотрел на них: — Черт возьми, Тому постоянно жалуется, что ты по какой-то причине не хочешь присоединиться к его команде и стать частью лиги. Он обмочится, когда узнает, что его любимый герой — это также один из его любимых злодеев… Похоже, я здесь не единственный злодей. Шота нахмурился: — Ты имеешь в виду, что не знал о нас, или говоришь, что за пределами этой комнаты есть еще злодеи? Кроме того, твой брат должен понять, что мы не присоединимся к тому, чему не доверяем. «Все за одного» — это единственное, чему мы там доверяли. — Так ты уже встречался с моим папой… Хм, завтра будет невероятно неловко, — он почесал затылок. — О, я имею в виду кого-то за пределами этой комнаты. Узнал об этом сегодня, и это было не так уж странно. — Можешь сказать нам, кто? — спросил Хизаши. — Было бы неплохо знать, кто злодей и кто об этом знает. Так все не будет так неловко, и мы не будем смотреть на каждого из них, как будто они готовы предать нас за чизбургер. — Скорее за кофе и дремоту… Подождите, дайте я отправлю сообщение, — он схватил телефон и написал Хитоши, чтобы тот пришел к нему в комнату. Он не собирался пока писать остальным, он еще не доверял им настолько, особенно когда на кону были его родственные души. Он подождал минуту и, не получив ни подтверждения, ни стука друга в дверь, вздохнул. Придется тащить его в свою комнату, да? — Извините. Мне нужно их разыскать. Этот ленивый, наверное, спит. Оба парня с любопытством кивнули, когда Изуку вышел из своей комнаты и направился к друзьям. Он не стал стучать, так же как Хитоши не стал, когда приходил к нему. Они просто входили, если дверь не была заперта. Открыв дверь, он вошел в комнату. — Тоши, забирай своего ленивого… ну-ну-ну, куклу-тролля и снежинку… разве это не интересно… а бекончик знает об этой маленькой… интрижке? — спросил он у друга; оба парня были без рубашек и целовались на кровати. — Блядь! — выругался Хитоши, глядя то на Изуку, то на Шото. Дело было плохо. Никто не должен был знать о них. Но, с другой стороны, Изуку был сыном его… босса? — Шо, вставай. — Он не хотел, чтобы тот с него слезал, но им не следовало вести этот разговор, пока они были заняты тем, что раздевали друг друга. Как только тот слез с него, он схватил его холодную руку в свою: — Зуку, это не роман. Шо… он моя вторая половинка. Нам не разрешают быть вместе из-за его гребаного донора спермы. Я просто… какие-то злодеи пытались с ним поиздеваться, и один из них даже ударил его. Я не мог не привести его сюда. Ты не можешь никому в классе об этом рассказывать. Он закатил глаза, глядя на мальчика. — Ладно, воткни нож в глаз этой шлюхе, понял? А теперь оденься, нам с моими вторыми половинками нужно поговорить. Оба мальчика кивнули, схватили свои рубашки и надели их. Хитоши причесал Шото, чтобы тот не выглядел так, будто ему только что засунули кулак в волосы, после чего они последовали за Изуку в его комнату. Хитоши хотел взять Шото за руку — он немного нервничал из-за того, о чем им предстояло поговорить, — но не мог рисковать, что кто-то вроде Бакуго или Оджиро увидит это и расскажет этому чертовому ублюдку. Изуку провел мальчиков в свою комнату и закрыл дверь. — Тоши, познакомься с Миражем и Азраэлем. Они застали меня, когда я сегодня орал на Тому за его идиотский трюк. — Что ты имеешь в виду? Почему у наших учителей разные имена? Почему ты кричишь на Томуру? — спросил Тодороки, стараясь сохранять как можно более невозмутимый вид. Тот же не мог знать о нас с Хитоши, верно? Даже если он и пошутил, это, наверное, было просто догадкой или чем-то в этом роде. Он вздохнул. — Потому что он мой засранец-брат, который украл моего ному, чтобы напасть на наш класс сегодня, хотя папа должен был прийти завтра, и теперь, если твой брат не перестанет выделывать фокусы хотя бы на неделю, я кого-нибудь зарежу. — Ладно, может, у Изуку сработал фильтр, но его нельзя винить — он был уставшим и раздраженным из-за всего, что произошло. — Шо, все в порядке, — сказал Хитоши, беря за руку свою родственную души, — Он безопасный человек. — Он повернулся к двум учителям. — Так вы тоже злодеи? Я знал, что с вами что-то не так. Оба мужчины посмотрели то на свою родственную душу, то на своих учеников, прежде чем Шота вздохнул. — Да, мы — проблемные дети, и так было со второго курса. Изуку мягко улыбнулся обоим мужчинам; теперь, когда они знали, он чувствовал себя еще более свободным, а затем повернулся к Тодороки. — Ну, раз уж мы сегодня раскрываем секреты, я тоже — Серенада. Расскажешь кому-нибудь — убью тебя, к черту Даби. Тодороки кивнул: — Не волнуйся, твой секрет в безопасности со мной. Хитоши что-то пришло в голову: — Эй, вы же уже давно в этом деле. Слышали когда-нибудь об «Железной деве»? Да засудите меня, просто любопытно. Хизаши ухмыльнулся. — А кто не слышал? Мы даже пару раз с ней работали. Милая дама, но, как я слышал, она ушла на пенсию. Хитоши широко улыбнулся: — Значит, ты работал с моей мамой. Сумасшедшая сучка со сковородкой, но я её люблю. Шота фыркнул. — Мир, похоже, тесен. Постой… пташка, твой папа действительно собирается в UA? Даже несмотря на то, что Всемогущий, возможно, работает здесь? Изуку кивнул: — Да. Ему рассказали о том дерьме, которое тут творится, и Мэй тоже хочет его увидеть. А что? Ты боишься моего большого страшного папы? Шота закатил глаза. — До этого — нет, но раз я люблю целовать его сына, то да, немного. Хизаши тоже кивнул — в конце концов, злить бугимена было не лучшей идеей, да и вообще, они хотели сделать гораздо больше, чем просто поцеловать его. — Не волнуйся, я тебя защищу, — сказал Изуку, хихикнув. Он повернулся к Хитоши: — Так что, мама Мика была злодейкой? Похоже, это у тебя в крови. Хитоши кивнул: — Да, но она решила уйти на пенсию вскоре после того, как они с мамой поженились, хотела устроиться и вести спокойную жизнь. Так что я не вижу здесь остальных троих… Еще не готов им доверять? Шото посмотрел на свою вторую половинку. — Каких остальных троих? — Пока нет. Они знают о нас с Тоши, но я пока не могу доверять им своих родственных душ, — сказал Изуку, прежде чем посмотреть на Шото. — Денки, Кёка и Фумикаге все знают, что Тоши и я — злодеи. Нам пришлось им рассказать, и они отнеслись к этому довольно хорошо. Денки был единственным, кто не сказал почти ничего, но он как раз переживал приступ паники, вызванный водой. Шота кивнул: — Да, это есть в его досье. Был инцидент до того, как он переехал в Японию, и высока вероятность посттравматического стрессового расстройства. Похоже, теперь мы знаем… Я должен свести его с Гончим псом. Он повернулся к Хизаши. — Можешь напомнить мне об этом, солнышко? Шота кивнул, он собирался защитить свою вторую половинку. — Ну-у, я думаю, я воткну Старателю нож в глаз, — небрежно сказал Изуку. Хизаши поднял бровь: — Почему мы втыкаем людям в глаза? Это не самый эффективный способ убить кого-то, пташка. Он пожал плечами. — Ну, я просто хочу, чтобы он кричал от боли, потому что именно из-за него эти двое не могут быть вместе как следует. Шота посмотрел на обоих мальчиков: — О чём говорит Изуку? Вы двое — родственные души? Хитоши кивнул и посмотрел на Тодороки — это была его история, и он сам решит, рассказывать ли её. Он был готов поддержать свою родственную душу любым способом. Тодороки опустил глаза: — Мой отец — жестокий ублюдок. Он виноват в том, что Тойя так обожгся и в том, что ему больше не разрешают быть Тойей. Он убил моего брата, заставляя его пламя становиться все жарче и жарче, пока оно не оставило шрамы. Его жестокое обращение привело к нервному срыву моей матери, и она облила мой глаз кипятком. Когда она пришла в себя, она запаниковала и заплакала, потому что причинила мне боль. Она применила свой лед к ожогу, что сделало его гораздо хуже. Я вырос с ним, и он был угнетающим ублюдком. Нацуо и я смогли вместе сбежать из дома. Он учится у Доктора, а я провожу время с братом. Там я встретил Хитоши и… наши знаки расцвели. Мой отец узнал об этом и сказал, что если он когда-нибудь увидит меня с Хитоши, он убьет его. Он заклеймил бы его как злодея и убил, чтобы никто не поверил мне, когда я скажу, что это было хладнокровное убийство. С тех пор он пытается заставить меня вступать в браки по интересам. Даже без Хитоши я не гетеросексуален, и сама мысль о сексе с женщиной отталкивает меня. Он хочет сильных внуков, которых можно будет лепить по своему образу, как он пытался сделать со мной. Изуку махнул рукой в сторону мальчика. — Смотри, воткни ему в глаз! Он это заслужил! — Нет, Изуку. Мы не можем воткнуть ему в глаз, — серьезно сказал Шота, а потом широко улыбнулся: — Нам просто нужна помощь Недзу, чтобы разгромить его, а потом посмотрим, как ему понравится, когда его будут продавать как скот. Может, твоему отцу пригодится его способность. Уверен, он станет отличным телом-основой для ному. В крайнем случае, он — еда. Он надул губы, а потом кивнул: — О-о-о, Джорджу нужен новый друг! — Затем он посмотрел на своих друзей. — Почему папе об этом не рассказали? — Потому что я мог бы быть счастлив в баре. Я мог бы быть с Хитоши. Это делало пробуждение утром достойным, вместо того, чтобы перерезать себе горло, — сказал Тодороки, — Если бы я рассказал твоему отцу, я знаю, что Тойя пошел бы на него охотиться. Он либо узнал бы, что это Тойя, и попытался бы убить его, либо попытался бы запереть его и сказать, что он сумасшедший, либо просто попытался бы убить его, не задумываясь. Я не хочу хоронить брата или видеть, как его друзья грустят из-за того, что я кому-то рассказал о своем дерьмовом отце. Все в порядке, меня там нет, и я вижу его только тогда, когда нам приходится ехать домой на праздники, в отпуск или если у него когда-нибудь бывает выходной. Я пробираюсь в комнату Хитоши каждую ночь, так что мы все-таки проводим некоторое время вместе. — Ладно, во-первых, ты действительно думаешь, что Тому и Кейго позволили бы ему пойти одному? Во-вторых, ты действительно думаешь, что папа позволил бы ему пойти одному? Даби ни за что не был бы один, когда пошёл за мусорным баком, и он бы не проиграл, если бы эти двое были рядом. Ах да, и в-третьих, что самое важное, вам двоим лучше не дурачиться и не травмировать наших малышей по ночам, потому что они ещё маленькие и драгоценные, и им не нужно это видеть! — Тойя точно пошел бы один. Он не хотел бы обжечь перья Кейго и не хотел бы, чтобы Томура тоже обжегся. Если бы он знал, что этот человек буквально сидел там и заставлял меня смотреть гетеро- или лесбийское порно, чтобы убедиться, что я кончу на девочек, он точно бы это сделал. Он ушел бы прямо сейчас, и, если бы он ушел, он был бы в основном рубцовой тканью. Твоему отцу пришлось бы запереть его в наручниках с подавителем способностей, чтобы он не смог выбраться, — грустно сказал Тодороки. — Для Тойи это закончилось бы плохо. — Нет, мы не дурачились, когда котята не спали, — вздохнул Хитоши. — У них есть свои кошачьи лежанки и маленькие укромные уголки внутри дерева. Они ничего не видят. — Отлично. Тоши, помнишь, как вчера мы смеялись над тем, что Ма, папа и Мэй собрались вместе? Ну, я думаю, пришло время этим троим немного развлечься с героем номер два. Я не позволю, чтобы это продолжалось, вы оба заслуживаете свободы. — Он посмотрел на своих родственных душ — они помогут. — Итак, эти трое, плюс садистская всезнающая крыса — и у нас получится отряд разбойников, который уберет его с дороги. — Ты такой сексуальный, когда планируешь убийство, — сказал Хизаши, оглядывая маленького родственного душу с ног до головы. Он старался не думать о том, что герой номер два — отвратительный извращенец. Он просто рад, что у мальчика никогда не было реальной девушки, с которой ему пришлось бы быть. Шота хмыкнул, прежде чем посмотреть на Тодороки: — Итак, нам по-прежнему называть тебя по фамилии или ты хочешь, чтобы тебя называли по имени? Он посмотрел то на одного, то на другого. — Вы бы так сделали? Я не люблю, когда называют меня по фамилии, пожалуйста, давайте все просто будем звать меня Шото? Изуку покраснел до ушей от слов Хизаши — этот мужчина был потрясающим и таким кокетливым. — Конечно. Мы так же поступили с Изуку. Я разошлю письмо всем учителям, — сказал Шота, а затем вздохнул: — Яги, возможно, по-прежнему будет обращаться к тебе по фамилии. Он невыносимый ублюдок, и если бы я не боялся, что он расскажет об этом твоему отцу, пока мы не успеем что-то предпринять, я бы посоветовал тебе послать его на хрен, а потом сделать что-нибудь по-настоящему неуважительное. Выбирай сам, что делать. Шото кивнул головой, он был благодарен, что тот готов сделать это для него. Изуку наклонил голову. — Ты действительно думаешь, что он снова покажется на глаза после того, что натворил вчера? — Он такой чертовски гордый, что, скорее всего, просто попытается переманить часть учеников на свою сторону. Нам действительно нужно что-то сделать с Бакуго. Я знаю, что он что-то значит для Яги. У меня есть догадка, но пока ничего конкретного. Я просто хотел бы уже изгнать его, — с досадой сказал Шота. Изуку наконец сел. — О, он его чертов преемник, этот идиот передал парню свою способность и слишком глуп, чтобы понять, что это убивает его. — Что ты имеешь в виду, говоря, что это его убивает? — спросил Хизаши, усаживаясь рядом со своей второй половинкой. — И есть ли шанс как-то ускорить процесс? Он прижался к мужчине и хихикнул. — Я в первый же день обсуждал это с Недзу. Это убивает его, потому что он девятый обладатель квирка «Один за всех» — можешь себе представить, насколько это мощно? Единственные, кто сможет правильно ее контролировать, — это люди без способностей, потому что они не будут усиливать ее, или кто-то из рода Шигараки, ведь она происходит от нас. — Томура — твой биологический брат? — спросил Шота, пристально глядя на Изуку. Он задавался вопросом, пытается ли молодой человек отобрать способность у своего ученика или просто убить его. Он не мог винить Томуру. Ему самому не раз хотелось убить Бакуго. — Он мой сводный брат. У Наны Шимуры было двое детей, она отдала их, чтобы они были в безопасности, но каким-то образом папа и ее дочь сошлись… это странно, и я отказываюсь задавать вопросы. Так что да, он мой сводный брат. На самом деле он напал на Бакуго, потому что этот козел любит причинять мне боль, а, как и мы он считает, что никто не трогает то, что принадлежит ему. Это было явно странно, но они просто решили не обращать на это внимания. «Ну и что теперь делать? Твой отец приедет завтра. Он узнает, что мы — твои родственные души. Ему станет ясно, что мы злодеи, это очевидно. Отведем его в тихую комнату, чтобы «показать ему эволюцию твоей способности» или что-то в этом роде? — спросил Шота. Завтра это доставит ему огромную головную боль. Ему понадобится еще того кофе, который ему принесли. — Мама захочет быть там, чтобы побить… то есть, поговорить с Всемогущим и Бакуго. Скажи, во сколько твой отец должен быть здесь, и я дам ей знать, когда приходить, — сказал Хитоши. Он хмыкнул. — Папа, наверное, завтра окажется в лабораториях поддержки, после того как обыграет Недзу в шахматы и устроит этим двоим серьезный разговор, так что запланируйте избиение… то есть, беседу на день позже… — он повернулся к своим родственным душам. — Да, он захочет это увидеть. — Мы будем с ним как-то обсуждать планы? — спросил Шота. — Он попросит нас вступить в лигу или позволит нам оставаться фрилансерами? Потому что, что бы он ни сказал, пока мы можем быть с тобой, я готов на все. Он ласково улыбнулся Шоте. — Он не попросит вас присоединиться. Он знает, что вы двое работаете в одиночку, он, вероятно, попросит вас следовать за мной, если я уйду, но кроме этого я сомневаюсь, что он будет многого от вас требовать. Он полностью за то, чтобы вы делали то, что делает вас счастливыми… Но да, вероятно, нужно немного спланировать, прежде чем убрать Старателя. — Хорошо. Мы с Заши пойдем за тобой куда угодно. Если ты снова отправишься в турне, тебе не удастся от нас отделаться. Если понадобится, я возьму академический отпуск. Ты наш, и я не позволю тебе снова ускользнуть из моих рук, — сказал Шота, обхватив лицо Изуку ладонями и нежно поцеловав его. Он не торопился, пока что воздерживаясь от всего, что могло бы заставить его стонать рядом с Изуку. Изуку улыбнулся своему темному душевному другу: — Спасибо, Ками, в гастролях чертовски одиноко. И, может, Кито отстанет, когда вы двое будете вместе… Потому что я не думаю, что когда-нибудь смогу отказаться от того, чтобы быть Серенадой. Я люблю выходить на сцену и петь. Но мне нужно скоро заняться написанием песен. Я должен выпустить новый альбом до летнего лагеря. — Ну, ты всегда можешь обратиться, если тебе нужна помощь. Даже если просто нужен кто-то, кто послушает и даст отзыв, — сказал Хизаши, взяв Изуку за руку. — Я знаю, что мне это понравится, и думаю, Джиро тоже. Насколько я могу судить, у нее музыкальный талант. Он кивнул: — Это правда, ее родители — оба музыканты. Просто я пока не могу ей об этом сказать. Она — одна из главных причин, по которой я звукоизолировал свою комнату, но пою по ночам на крыше, — он посмотрел на друзей. — Вам двоим пора ложиться спать, завтра будет весело и хаотично. Шота вздохнул: — Ты имеешь в виду, что нам предстоит серьезный разговор, а ты будешь сидеть в стороне и смеяться, пока мы мучаемся. Хитоши усмехнулся: — Давай, Шо. Оставим их троих. У нас ещё есть немного времени, пока люди не начнут подниматься в свои комнаты. — Он вытащил свою родственную душу из комнаты друга и повел обратно к себе. Он улыбнулся, провожая взглядом уходящего мальчика, а затем посмотрел на свои родственные душ. — Понесешь меня? — он протянул руки к Шоте. — Я бы хотел сегодня ночевать с вами обоими… Уже целый день прошел. Шота закатил глаза, но всё же поднял мальчика. Втроём они поднялись на чердак, где уютно устроились в постели. Двум мужчинам было странно спать не в нижнем белье или голыми, но они хотели, чтобы их вторая половинка чувствовала себя с ними комфортно. Шота легко поцеловал Изуку: — Спокойной ночи, маленький певец. Хизаши наклонился и нежно поцеловал Изуку: — Спокойной ночи, птичка. Изуку улыбнулся и со вздохом закрыл глаза. — Спокойной ночи, солнышко, спокойной ночи, звездный свет. — Он прижался к ним и вскоре заснул, мечтая о лучших днях.