MOULIN ROUGE!

Тэхён

Я предпочитал игнорировать две мишленовские звезды «La Сaverne», потому что их крайне редко присуждали действительно достойным местам. Но этот ресторан при отеле был исключением. Здешнее меню было потрясающим от и до, и если бы был хоть малейший шанс переманить к себе шеф-повара, я бы приложил максимум усилий, чтобы устроить его на Сен-Луи. Но ресторан был хорош не только едой. По вечерам здесь царила особенная атмосфера: при первых же признаках сумерек внутри включались красивые хрустальные люстры под потолком, а торшеры источали тёплый жёлтый свет, сравнимый с солнцем в золотой час. Во внутреннем дворике зажигались гирлянды и окна снятых номеров, которых обычно было так много, что они могли осветить всю улицу без помощи фонарей. Днём же солнечный свет лился с улицы, растекаясь сиянием по столикам, укрытым белыми скатертями. В четыре, когда НаРа закончила с работой, солнце уже не стояло высоко в небе, но и нужды в торшерах и люстрах ещё не было. Ресторан застыл в подвешенном состоянии. — Твою еду всё ещё не принесли? — это был первый вопрос, который НаРа задала, подойдя к моему столику. Она переоделась из формы в джинсы и тонкий тёмно-синий свитер, на котором чёрными блёстками было вышито слово «Shine», поверх накинула ветровку, на плечо повесила потёртую коричневую сумку. — Я решил не заказывать без тебя. Не знаю, что ты любишь, — сказал я, кивая на стул напротив и надеясь, что она не ждёт, пока я встану и отодвину его для неё. — Ты сидел здесь из-за меня? — НаРа не сдвинулась с места, глядя на меня с недоверием. Она думала, что у меня тут свидание с кем-то другим? — Конечно. Садись. Она прижала сумку ближе к себе, присаживаясь на край стула и наклоняясь к столу, на котором стояла только моя чашка с остатками кофе. — Посмотри и скажи, что ты будешь, — я положил открытое меню перед ней, хотя был уверен, что она его знала наизусть, включая стоимость каждого блюда. Её коллеги, толпящиеся у бара и входа на кухню, а также обслуживающие соседние столики, поглядывали на нас, и от этого моё раздражение, вызванное её невежеством, лишь усилилось. — И отложи сумку, — понизив голос, сказал я. НаРа совсем не торопилась выполнять мою просьбу. Она сидела напротив, ссутулив плечи и даже не додумавшись снять верхнюю одежду. Она выглядела как человек, заскочивший в первое попавшееся место, чтобы переждать дождь за чашкой чая, и не рассчитывающий, что чай может стоить дороже зонта. Выдыхая от злости, я отложил своё меню и встал из-за стола. Пока я его обходил, НаРа продолжала изучать список первых блюд. Она, по всей видимости, думала, что я отлучаюсь в уборную, и ойкнула, когда я дёрнул за ремешок её сумки. Она рефлекторно вцепилась в неё сильнее, но отпустила из-за того, что один из официантов проходил мимо. Пока я снимал с неё куртку, она послушно приподнимала руки, но после она высказала мне кричащим шёпотом. — Зачем ты это делаешь? Не понимаешь, что все на нас смотрят? — Я думал, тебе нравится принимать участие в представлениях, — хмыкнул я, но уже через секунду немного смягчился, спрашивая: — И что такого в том, что они смотрят? Никогда не видели двух знакомых за ранним ужином? Поглядывая на неё украдкой, я заметил, как она сжала губы, стараясь сдержать своё недовольство. Даже злясь, она оставалась вежливой. — Они не думают, что мы просто знакомые. — Их проблемы. — Ты мне мстишь? Её вопрос был таким нелепым, что у меня невольно вырвался глухой смешок. Я вдруг полностью утратил интерес к меню, хотя десять минут назад умирал от желания отведать что-то из того, что по залу и дворику разносили официанты. — За ключи, — уточнила НаРа. — Ты так наказываешь меня? — И часто тебя наказывают едой в дорогом ресторане? — полюбопытствовал я. — Ты знаешь, что речь не об этом. — А о чём тогда? Я правда не видел проблемы в том, чтобы поужинать в том же месте, где она работала. Я вот собирался кушать в своём ресторане как можно чаще после открытия. — Все говорят, что ты водишь сюда разных девушек, — она говорила тихо, хотя вряд ли кто-то из персонала понимал корейский. — И? — И теперь ты тут со мной. Я ничего не смог поделать с тем, как быстро мои губы растянулись в улыбке. Я покачал головой, с трудом веря в то, что НаРа о таком переживает. — Если они в курсе насчёт девушек, значит скоро догадаются, что мы не вместе. — Ты меня раздел. — Я снял с тебя куртку, а не нижнее бельё, — моя улыбка стала более снисходительной. — Ты собираешься заказать суп? — я судил по тому, что она до сих пор держала меню открытым на первой странице. — В таком случае, что думаешь о потофё? Это второе блюдо с наличием бульона. Два в одном. — Я недавно обедала, — сказала НаРа. — Мне всё равно. Пока ты не поужинаешь со мной, ты никуда отсюда не уйдёшь. Это плата за проживание. НаРа стиснула зубы, опуская голову ниже и быстро листая меню. Она пропустила закуски и основные блюда, сразу переходя к десертам и выискивая что-то взглядом. Я полагал, она решит отыграться и закажет что-нибудь особенно дорогое, но её указательный палец остановился на профитролях. — Тогда это, — сказала она. — С шоколадом. — Сладкое только после основного блюда. Говоря с ней, я чувствовал себя родителем недалёкого ребёнка. Не на это я рассчитывал, когда дожидался её после работы. Она капризничала так долго, что одна из официанток посчитала уместным побеспокоить нас, убеждённая, что мы уже со всем определились. — Вы готовы заказать? — спросила она. Мне не хотелось её отсылать и ещё полчаса чахнуть над меню. — Да, мы начнём с Jean Bouchard Aloxe-Corton. — Я не пью вино, — сказала НаРа. — И графина воды, — добавил я персонально для неё. — Затем… Виноградные улитки, писсаладьер и два тимбаля с баклажанами и кабачками на гриле. На десерт профитроли с кремом и шоколадом, а также крепы с ванильным сиропом. Я скажу, когда подавать. — Конечно, — девушка дописала в блокноте и поспешила отлучиться за вином. — Ты всё это съешь? — спросила НаРа. — Мы всё это съедим, — исправил я её. — И это чисто перекус. Она осторожно отклонилась назад, опираясь на спинку стула и упрямо глядя на меня. Я же в это время разложил на коленях салфетку и открыл меню так, чтобы название ресторана точно попало в кадр. — И давно ты занимаешься этим? — спросила НаРа, когда официантка принесла бокалы, вино и воду, и я это тоже сфотографировал. — Этим? — не понял я. — Ресторанами, фотографиями, отзывами. Меня обычно спрашивали, почему я этим занимаюсь, с чего начинал, но не как давно. — Лет шесть, наверное, — ответил я. — Точно не вспомню. Я не знал, было ли НаРе интересно послушать об этом, но поскольку она продолжала смотреть выжидающе, я решил углубиться в тему блогерства. — После кулинарной академии я устроился в небольшой ресторанчик помощником повара. Людей было немного, мы всё время были в шаге от закрытия, и в отчаянии я оставил несколько отзывов о ресторане на L'Internaute, TripAdvisor и Les forums de L'Express. Среди фото были не только блюда и интерьер, но и моё лицо. Наверное поэтому столько лайкали и комментировали. Но это помогло. А главное, мне понравилось… — Выставлять своё лицо? — НаРа спросила очень даже серьёзно, и её почти что хмурость рассмешила меня. — И это тоже. Но сначала я занялся честными отзывами на те рестораны, в которые меня водил отец. Это в основном были дорогие и популярные места. Я писал о них на форумах, а со временем перешёл в Instagram. Люди подписывались понемногу, оставляли комментарии, советовались со мной, и в какой-то момент их стало больше двухсот тысяч. Чем больше подписчиков появлялось, тем чаще писали новые и старые рестораны с предложением оплатить мой ужин в обмен на публикацию и отзыв. Позже они стали доплачивать мне за это. Для того, чтобы стать инспектором «Michelin», нужно было иметь не менее пяти — обычно около десяти — лет опыта работы в ресторане поваром, метрдотелем или сомелье, окончить специальные курсы, на которых учат, на что обращать внимание при оценке ресторана, а потом несколько месяцев проработать в паре с опытным инспектором. А я обошёлся годом в ресторане, онлайн-курсами и интернетом. Могу представить, как некоторые негодовали из-за моего успеха. — Так это твоя основная работа? По интонациям НаРы было непонятно, как она к этому относится. Из-за того, что она выглядела уставшей и немного нервной, по-прежнему придавая слишком большое значение любопытным взглядам, осуждение или восхищение не могло пробиться наружу. — Нет. Сейчас я редко берусь за платные отзывы для Instagram. На регулярной основе пишу только для «L'Officiel des Restaurants» и вожу туристов по ресторанам. — Тогда зачем сфотографировал вино? Для отзыва в журнале? В этом не было никакого смысла. Писать по десять раз об одном и том же месте было бы слишком. — Это для того, чтобы выставить в историю. Мне показалось, что её ругали после моего последнего визита, но тогда я был не в настроении хвалить еду. За одну ночь я внезапно разлюбил этот отель, когда узнал, что НаРа здесь работает, а теперь немного остыл, и моя любовь стала возвращаться. — Это неплохое место, — объяснил я, — оно достойно упоминания в сети. Нам принесли наши виноградные улитки с соусом, приготовленным на основе сливочного масла, чеснока, петрушки, твёрдого сыра и специй, а ещё через минуту поднесли писсаладьер — луковый пирог, украшенный тонко нарезанной мякотью слабовяленой рыбы, чёрными маслинами без косточек и тимьяном. — А ты как начала? — спросил я НаРу, передвигая блюда по столу. — Что именно? — спросила она. — Кабаре. Ты занималась этим в Корее? В то далёкое время, когда мы с ней общались, в НаРе не было и намёка на подобное будущее. Она училась средне, была средне красивой, средне обеспеченной, средне талантливой. Она много мечтала о карьере айдола, но не потому что была особенно хороша в танцах и пении, а потому что работник какого-то подозрительного крохотного агентства ходил по школам и отбирал будущих трейни. Они брали всех, кто был согласен пропускать школу ради репетиций и платить тысячи вон за обещание однажды дебютировать. НаРа наверняка понимала это сейчас, но в то время она жила в мыльном пузыре больших надежд, который лопнул к выпускному. Тогда она решила взяться за голову и стать госслужащей. О том, что с ней было после того, как всё между нами прекратилось в середине последнего года обучения, я не задумывался. Долгое время она была всего лишь прошлым, но логично было задаваться вопросами о ней, когда она снова сидела напротив. — Я изучала разные стили танцев. — Где? — В студиях. И там же работала. — Учителем? — предположил я. Пока она думала, как избежать ответа, я переложил ей в тарелку несколько улиток и кусок лукового пирога на тонком тесте. Он больше напоминал луковую пиццу. — Когда как, — наконец сказала она. — Это было настолько плохо и скучно, что ты решила попробовать себя в кабаре? — Я отправила заявку на онлайн-прослушивание просто потому что наткнулась на него в интернете. Я не думала, что пройду, но мне повезло. Такая жизнь в Париже это, по её мнению, повезло? НаРа взяла нож и вилку, начиная нарезать пирог на маленькие кусочки. Я потянулся через весь стол, чтобы поймать её за правую кисть и оттянуть нож от тарелки. — Ты что творишь?! — изумлённо спросил я. — Его нельзя нарезать? — она немного испугалась, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, как на нас смотрят теперь. — Можно, но по кусочку за раз. Как и мясо. Отрезала, съела, тогда снова отрезала. Это разволновало меня слишком сильно. Лопаточкой я переложил надрезанный кусок пирога обратно в блюдо и положил для НаРы новый и целый. Очевидно, я концентрировался не на тех вещах, поэтому поспешил вернуться к вопросу, который меня по-настоящему интересовал. — Ты собираешься вернуться домой, когда тебя уволят из кабаре? Или надеешься работать в отеле остаток жизни? Я не хотел, чтобы это прозвучало грубо и пренебрежительно, но мои слова заставили НаРу отложить столовые приборы, так ничего и не попробовав. — Работать в отеле можно и дома, — сказала она. — Вот именно. Так ты уедешь? — Если не продлят контракт — да. Я достал улитку из панциря острой шпажкой, понюхал её, прежде чем попробовать, и какое же это было блаженство! Запах и вкус стоили каждого цента. Нежный, немного сладковатый и слегка маслянистый с лёгким ореховым оттенком… он был куда лучше, чем мне помнилось. Текстура мякоти была чем-то средним между курицей и мидией. — Отлично, — прокомментировал я вкус. Но у НаРы от моих слов аппетит не появился. Она так и продолжала перекатывать улитку по тарелке и кромсать пирог.

НаРа

Я с неохотой высунула руку из-под одеяла, дотягиваясь до мобильного, лежащего на журнальном столике. По ощущениям половина девятого была уже вечность назад, но когда я взглянула на экран сейчас, часы показывали без пятнадцати. И почему, когда я хотела спать, минуты пролетали секундой, а когда мне не спалось, время истекало так медленно? Ворочаясь на диванных подушках, я повернулась лицом к спинке, но вдруг вспомнила, как пропустила таким образом появление Джина, и быстро перелегла на правый бок, приоткрывая глаза и рассматривая пустые кресла напротив, закрытый камин, статуэтки ангелочка и Эйфелевой башни и ту часть комнаты, что отражалась в большом зеркале. Стены в квартире Тэхёна были белыми и пустыми. А когда нам было по восемнадцать, его спальня была увешана афишами фильмов, стащенных из кинотеатра, которым управляла его мать. Мы с ним ни одной премьеры не пропускали, даже если было неинтересно и откровенно скучно. Мы дремали в больших красных креслах, обнимались, целовались, а иногда делали и другие вещи, которые вспоминать сейчас было немного стыдно, но больше — странно. Как люди и отношения могли так сильно измениться? Я убрала подушку из-под головы, думая, что шея так ноет именно из-за неё, и прижала её к груди. Это были единственные доступные мне объятия, и я нежилась в них оставшиеся пятнадцать минут до будильника. После пробуждения я оттягивала поход в ванную комнату до последнего, сперва складывая постельное, чтобы освободить диван, затем раздвигая шторы и заваривая чай вместо кофе, потому что он лучше помогал согреться. Уже будучи одетой, я постучала в комнату Тэхёна и он промямлил, чтобы я заходила. Он предпочитал спать в центре двуспальной кровати, обложившись подушками и вытянув одну ногу из-под одеяла. Он спал в пижамных штанах, но без футболки, и волей-неволей я приглядывалась в полутьме к его спине и рукам. Он помнился мне щуплым пареньком, рядом с которым я вечно комплексовала из-за своего роста и веса, потому что на общих фото я выглядела как-то крупнее и шире, но повзрослевший Тэхён не вызывал у меня подобных мыслей. Вообще-то, я немного жалела, что он так похорошел, и у меня не было возможности наблюдать это. Интересно, считал ли он, что я стала хоть чуточку краше? — Двери, НаРа, — буркнул он, когда я включила свет в ванной. — Да, прости. Я вернулась ко входу в спальню, закрывая одни двери, а в ванной и другие, чтобы никакой свет ему не мешал спать. Специально сделала небольшой напор воды, пока умывалась и чистила зубы, а прочим занималась в полной тишине. Поскольку я вообще не шумела, особенно удивилась тому, что Тэхён не спал, когда я вышла. Вместо того, чтобы раздвинуть шторы, он включил ночник, долгое время стоя у шкафа с задумчивым выражением. Было интересно, сколько там у него припрятано костюмов, и в каком, по его мнению, он выглядел лучше всего, потому что мне казалось, что на нём всё хорошо смотрелось. Даже эта проклятая грубость и несдержанность, с которой он вчера вечером намекал, как будет счастлив, когда срок моего контракта истечёт, и я вернусь домой. Ему была настолько неприятна мысль, что я останусь в Париже? Не у него в квартире, а где-то на окраине, где жильё дешевле. — Ты куда-то уходишь? — спросила я, заведомо стараясь придушить эту глупую надежду на то, что он встал раньше из-за меня. Вряд ли он забыл о том, что я собиралась в полицейский участок, чтобы написать заявление на мошенника. Но ещё менее вероятно, что он хотел мне с этим помочь. — Да. Он достал из шкафа две вешалки — одну со светло-бежевым костюмом из свободных брюк и пиджака без пуговиц, вторую с белой рубашкой. Разложив их на кровати, он вернулся к шкафу, чтобы взять носки. — На работу? — Нет. Он встал ко мне спиной, стягивая пижамные штаны и топчась по ним ногами. Думаю, он знал, что я смотрю, но об этом ничего не сказал. — Если не на работу, тогда куда? Он надел первым делом рубашку, двигая локтями, пока застёгивал пуговки. — Я должен перед тобой отчитываться? Не похоже, что ему нужен был мой ответ. Это был вопрос, которым он хотел поставить меня на место. — Я тебе ещё напишу смс вечером, но ты всё время держи в голове, что завтра утром ключ нужно занести соседям. Чтобы я потом не ездил по всему Парижу в поисках тебя. — Завтра утром? — переспросила я, по-прежнему стоя в углу комнаты и наблюдая за тем, как он натягивает штаны и застёгивает ширинку. — Ты не вернёшься сегодня? — Именно. — И где ты будешь ночевать? — Мне спросить ещё раз, должен ли я перед тобой отчитываться? Тэхён надел пиджак, сунув в один из внутренних карманов бумажник и телефон, а после выдвинул верхний ящик прикроватной тумбочки. Я следила за каждым его движением, как зачарованная, и до меня лишь несколько секунд спустя дошло, что именно он раскладывал по наружным карманами: несколько пакетиков презервативов, серебристый тюбик в розовые сердечки и чёрный мешочек. — Ты на свидание? — догадалась я, спрашивая с неоправданной язвительностью: — С Адель или с Сиси? Меня не касались его похождения, но то, что он делал это как кролик, причём с разными девушками, превращало меня в типичную корейскую тётеньку, которая хотела качать головой и осуждающе цокать языком. Почему нельзя было встречаться с кем-то одним? Я же видела, как он нежничал с каждой из них. Любая подошла бы ему идеально. — Они знают друг о друге, — в своё оправдание сказал Тэхён, видимо, думая, что я сочла его всего лишь обманщиком. — И о Софи тоже. Он прошёл мимо меня, прикрывая двери ванной комнаты не до конца. Если бы захотела, я могла бы и дальше стоять и смотреть, как он умывается и укладывает волосы, но я не хотела. Я чувствовала себя такой же брошенной, как обычно, но с дополнительной тоской, потому что мне нужно было искать полицейский участок в этом районе самостоятельно и добираться до него в полном одиночестве. — Ты позавтракаешь дома? — спросила я, стоя на пороге гостиной. — Или уже с Софи? — С Софи, — отозвался Тэхён. — Она хотя бы ест, когда её угощают. Я знала, что он обидится, но мне и так многого стоило пересилить себя и попробовать ту гадость в ракушке. Я в Корее на улиток и слизней так насмотрелась, что никак не могла наслаждаться подобным. И выбирая между луковым пирогом на тонком тесте и профитролем с воздушным кремом и топленым шоколадом, только дурак выбрал бы первое. А мне нужно было выбирать, чтобы потом не слушать, что я «грузная», «выбиваюсь» и ещё тысячу причин не поставить меня на выступление и тем более — в первый ряд. К тому же сладкое заставляло меня чувствовать себя счастливее, чем я была на самом деле. Особенно после того, что я выслушала от Моник и других о Тэхёне. Внезапно незнакомцы вокруг знали его лучше, чем я. Им были известны его предпочтения в еде, места, в которых он ночевал, девушки, которых он целовал и с которыми всячески заигрывал, игнорируя окружающих. Он не водил по отелям кого попало. Смуглая красотка, с которой я застала его в номере, была моделью, Сиси — инфлюенсером, и поговаривали, что он встречался ещё как минимум с двумя, включая дочь до неприличия богатого владельца какого-то модного дома. Я бы не удивилась, если бы ею оказалась Софи или какая-нибудь Амели или Элизабет, ведь Тэхён умел их чем-то цеплять. Возможно, тем самым лицом, которое залайкали на кулинарных форумах. — Всё, — он прошёлся по гостиной, оставляя после себя шлейф одеколона, — не скучай и помни про ключи. Я уткнулась подбородком в мягкую спинку дивана, глядя на то, как Тэхён обувает туфли, используя лопатку. Он как бы нечаянно бросил на меня взгляд и очень быстро отвернулся к шкафу с верхней одеждой, чтобы достать оттуда чёрный плащ. По вечерам в Париже становилось прохладно, и с каждой неделей температура понемногу понижалась, избавляясь от духоты асфальтированного города. Но легче от этого не становилось. Через неделю или две, когда я съеду от Тэхёна, начнётся отопительный сезон, и платёжки станут в разы выше. И это ещё если аренду все массово не начнут поднимать, хоть как-то считаясь с копейками, которые я получу в качестве аванса. Воспоминания о работе меня немного взбодрили. Пользуясь тем, что одна, я опять упала на диван, свешивая голову с сидений, а ноги закидывая на спинку и дотягиваясь до мобильного на журнальном столике. — Париж, «Purple Paradise», — пробормотала я, вбивая клуб в поиск. Адрес совпадал с тем, что мне надиктовали, а часы работы можно было посмотреть только на сайте, поэтому пришлось перейти. Главная страница была чёрной с фиолетовыми брызгами и огоньками. Надпись вверху гласила, что это люксовый клуб Парижа, и в длинном описании на французском даже промелькнуло упоминание кабаре. Не знаю, правда ли там выступали так же, как в «Moulin Rouge!», потому что девушки в обтягивающих пурпурных и чёрных костюмах, что красовались до и после сияющего поля бронирования, значительно уступали шику красной мельницы. Пришлось пролистать ниже, чтобы немного приблизиться к тому, что скрывалось за личиной: объявление о поиске танцовщиц, ссылка на танцы на пилоне в «Purple School», график работы каждый день с десяти вечера до рассвета. Немного походило на кабаре, но не так, чтобы сильно. У меня появилось стойкое ощущение, что меня пытаются обмануть, а хуже этого ничего не могло быть. — Юнхуа? — я прижала телефон ближе к уху, чтобы расслышать её сонное бормотание. Она говорила на китайском, я ни слова не понимала. — Привет, это Чи НаРа. Я хочу спросить у тебя кое-что по поводу работы. — Можно позже? — спросила она, зевая в трубку. До сегодняшней репетиции у неё ещё было достаточно времени, чтобы выспаться, но я всё равно затараторила: — Это только на пару секунд. Я зашла на сайт клуба, в котором у меня собеседование, и там сказано, что это кабаре. — Да, и что? — Сайт не очень похож на сайт кабаре… — НаРа, ты ещё ведь даже на прослушивание не сходила. — Да, я знаю, просто… Ты можешь сказать мне, если это не кабаре? Если у тебя неприятности и тебя заставляют приводить туда других девушек… — Боже, — Юнхуа застонала в трубку, немного напоминая мне НаХва. — НаРа, ты серьёзно?! Я нашла потрясающую работу, которая не терпит конкуренток, но я рассказала о ней тебе, потому что хотела помочь, а не втянуть тебя в проблемы. Мы все тут в одной лодке, и если не грести, окажешься на дне, понимаешь? Я прекрасно это понимала, потому что и так уже была на дне. — Да, спасибо, Юнхуа… — Если тебе станет от этого спокойнее, они никого не принуждают заключать с ними контракт. С контрактом условия выгоднее, но без него тоже хорошо, и ты свободна как птица. Ты можешь прийти, можешь уйти — как захочешь — и при этом заниматься танцами, которые так любишь, и зарабатывать до тысячи евро за ночь. Новые подозрения не дали мне закончить разговор на этой ноте. — Это ведь не проституция? — морщась от неловкости, спросила я. Я боялась, что достану Юнхуа так, что она не захочет со мной работать, но она лишь усмехнулась в трубку. — Танцы на пилоне — это проституция? — Если только смотрят, то… наверное нет. — А танцы на коленях? — Ну… немного… — А обнажение? — Полностью? Очень смахивает на проституцию. — Даже если прикасаться запрещено и десять минут стоят сорок евро? С ума сойти! Двести сорок евро в час? Четыре часа и десять минут — тысяча евро. Три рабочих дня как месяц непостоянной работы то в кабаре, то в отеле. — Ладно, — Юнхуа опять зевнула. — Если ты не хочешь, я скажу, что ты не придёшь на прослушивание. — Нет! — я воскликнула чересчур громко. — Я приду. Просто хотела убедиться, что речь о стриптизе. Юнхуа почти завизжала в трубку от восторга. — Ура! Но это всё ещё секрет, хорошо? Не говори никому из наших, потому что клуб не резиновый, но гости там… Ах, НаРа, ты бы видела, какие там бывают гости! Из-за того, что она была взбудоражена, я тоже как-то разволновалась. Это были такие странные чувства — смесь радости, страха и волнения перед чем-то новым. Но всё это побеждали скачущие перед глазами значки евро. С такими деньгами я бы столько всего могла себе позволить! — Ты уже выбрала бельё? А туфли? Я подготовила набор, который купила на первую зарплату здесь. Он обошёлся мне почти в двести евро, но в то время я ещё верила, что буду часто баловать себя подобным. В итоге он так и пролежал нетронутым на дне моего чемодана, дожидаясь особого случая или, скорее, особого человека, которого я мечтала однажды встретить. Но любовь в Париже оказалась такой же небылицей, как и богатства, и поклонники, и путешествия. — Я выбрала, но пока не примеряла… — Позвони мне по видеосвязи, когда будешь примерять. И когда макияж будешь делать. Я подскажу, как выглядеть на все сто. А платье у тебя есть какое-нибудь симпатичное? Хочешь, я принесу пару возможных вариантов на сегодняшнюю репетицию? — Зачем? — Чтобы одолжить тебе, — она явно больше не собиралась ложиться спать. — А может прямо сейчас переключишься на видео, и я тебе их покажу?.. — Прости, — моё лицо невольно приняло виноватое выражение. Чувство вины перед другими уже вошло у меня в привычку. — Мне сейчас нужно идти. Я должна написать заявление на того мошенника. Может, всё-таки возьмёшь на репетицию платья, и там уже выберем? Так неловко, что я её разбудила, а в итоге бросаю. — Ладно, — судя по всему, она не очень злилась, — сама выберу для тебя самые красивые!

***

Я вышла из подъезда около десяти, не отрывая взгляда от мобильного телефона. Ближайший участок находился приблизительно в двух километрах, что было довольно близко. Это был огромный плюс, который позволял мне сэкономить на проезде. Я была настолько в своих мыслях и шагах, которые предстояло сделать, что подскочила от испуга, когда припаркованный вдоль дороги автомобиль просигналил. Я на автомате повернула голову, останавливаясь посреди тротуара и с возмущением глядя на красную машину. — Привет, — Джин вынырнул из неё, прикрывая двери с водительской стороны и стоя на проезжей части. — Подвезти? Он даже не знал, куда я направляюсь, — едва ли он умел читать мысли, — а если вдруг знал, мне тем более не стоило уделять ему внимание. Он был подозрительным и упрямым в худшем смысле этого слова. Я отвернулась, делая вид, что не расслышала, и продолжила идти. Он наклонился к рулю, снова сигналя, но поскольку я не обернулась, прекратил гудеть. Я думала, он сразу отстанет, но не тут-то было. — НаРа, ты что, убегаешь сейчас? — Джин догнал меня в несколько больших шагов, быстро перебирая своими длинными ногами. Кажется, ещё длиннее, чем у Тэхёна. — Я не убегаю. Я ухожу по делам. — Одна? Я вскинула брови, искренне не понимая, кто ещё, по его мнению, мог быть причастен к моим делам. — Если да, я мог бы тебя подбросить, — он передвигался боком, как краб, надеясь, что я послушаюсь его, развернусь и пойду к машине. Но нет, спасибо, мне хватало насмешек и от Тэхёна. — Не хочешь? — предположил он, после начиная идти нормально и складывая руки за спиной. — Ладно, пешком мне нравится даже больше. Я слышала, о чём он говорил с Тэхёном в последний раз. У них были какие-то семейные распри из-за зданий, — у богатых свои причуды, как говорится, — но Джин умудрился туда приплести меня, назвав шлюхой из-за того, что я оказалась в беде и согласилась на помощь того, кто мне её предложил. Я гадала, как Тэхён мог так измениться, но гораздо больше меня поражало, как Джин мог остаться в точности таким, как в тех электронных письмах, что я получала едва ли не каждый день после переезда семьи Ким во Францию. Тэхёну он с самого начала не нравился. — Почему вы ходите за мной? — спросила я вежливо, но с холодком. — Я вообще-то приехал к братцу, но увидел, что ты вышла. Хотел помочь. — Мне не нужна помощь. — Разве? Если ты остановилась у своего бывшего и спишь у него на диване уже который день, тебе определённо не помешала бы чья-то помощь. Его протянутая рука наверняка дорого мне обошлась бы. — Кстати, как вы попали в прошлый раз в квартиру? — У меня есть ключ, — Джин расплылся в улыбке. — А что? Удивилась? Скорее испугалась. — И откуда у вас этот ключ? — От моей мамы. Эта квартира раньше принадлежала ей. До того, как папа решил передарить её новой жене. Если всё было так, почему Тэхён до сих пор не сменил замки? Джин сделал шаг в мою сторону, заглядывая в мой телефон. — Идёшь в полицию? Надеюсь, не на меня жаловаться за проникновение в чужую квартиру? — он посмеялся в кулак, а потом прочистил горло, чтобы немного серьёзнее сообщить: — В участке на Сен Бенуа у меня есть знакомые. В обмен на одну простую просьбу, я позабочусь о том, чтобы решить твой вопрос. Он ещё не знал, в чём дело, но держался так уверенно. — Что за просьба? — спросила я, просто чтобы убедиться, что мне это не нужно. — Запиши мой номер. А я запишу твой. — Это уже две просьбы. Джин опять улыбнулся. Идя рядом со мной, он немного запрокидывал голову и важно вышагивал по брусчатке в идеально чистых чёрных туфлях. — Тогда две просьбы и два решённых вопроса, — решил поторговаться он. — У тебя наверняка достаточно проблем… Что-то с жильём? Или с деньгами? — Вы — экстрасенс? — фыркнула я. Эти богатые корейские парижане немного подбешивали своей беззаботностью. Что один в понедельник мчался не на работу, а в чью-то постель, что второй неторопливо прогуливался со мной вместо того, чтобы заняться делом. — Чтобы это понять, кем-то таким быть не нужно, — озвучил Джин очевидную истину. — Так что, ты подумаешь над второй просьбой, пока мы идём? С ним почему-то было так неуютно. Не исключено, что я сама себя накручивала, и что все те жалобы Тэхёна на сводного брата внезапно всплыли в моей памяти, но идти куда-либо с ним я не хотела. — Я уже подумала, — пришлось свернуть карты и зайти в телефонную книгу. — Обменяемся номерами, и вы уйдёте, ладно? — Это к помощи в полицейском участке? — он выхватил мобильный у меня из рук, вводя свой номер и сразу же набирая его, чтобы пошёл звонок. — Хорошо, тогда я позвоню туда и предупрежу, что ты придёшь одна. Но, если что, можешь звонить мне. Я почти всегда на связи. Чёрта с два, подумала я, а сама согласно кивнула.