MOULIN ROUGE!

Тэхён

— Доброе утро! — от звонкого голоса НаРы сразу после пробуждения у кого угодно разболелась бы голова. Дневной свет, льющийся в кухню через окна с одёрнутыми гардинами, и так заставлял мои глаза болеть и слезиться, а запах безвкусной овсяной каши убивал проснувшийся вместе со мной аппетит. — Ты можешь говорить тише? — спросил я, задёргивая шторы, чтобы хоть немного уменьшить яркость воскресного утра. Я собирался спать до обеда, но Даниель меня с семи часов донимала смс-ками и звонками, и как бы я ни пытался игнорировать её активность, она напоминала, что мне нужна её помощь, а не наоборот. — Ты рано встал, — по моей просьбе НаРа заговорила тише, помешивая кашу в кастрюльке ложкой, а другой рукой выключая конфорку. — Не потому что я шумела? Час или около того назад она прокралась в мою спальню без стука, чтобы добраться до ванной комнаты. Я этого не оценил, потому что вроде как пытался очертить кое-какие границы, разделяя своё и её личное пространство. И тем не менее, она мылась практически бесшумно, благодаря чему я ещё немного подремал, и даже не стала сушить волосы. На её голове всё ещё красовалось закрученное белое полотенце. — Именно потому что ты шумела, — я ответил ей с сарказмом, но она восприняла мои слова слишком серьёзно и потупила виноватый взгляд в пол. Кажется, я немного подпортил её хорошее настроение. — Что ты готовишь? Овсянку? — я невольно поморщился, искренне недолюбливая эту липкую кашу. — Да, — НаРа немного оживилась, накрывая кастрюльку крышкой, а горячую ложку подсовывая к губам. Она остудила прилипшую кашу и слизнула её языком, пробуя на соль. — Очень вкусная. Будешь? Я подошёл к плите, понемногу привыкая к налитой белым светом кухне и прекращая жмуриться. Приподняв крышку, убедился, что запах мне неприятен, и раз качнул головой, отказываясь. — Не люблю овсянку, — я нечаянно так фыркнул, что НаРа наверняка подумала, что я не просто «не люблю», а ненавижу всем сердцем. — Где ты её достала? — Купила в супермаркете, — ответила она, доставая себе тарелку из шкафчика. Было очевидно, что НаРа уже успела заглянуть в каждый и выяснить, где что, чтобы чувствовать себя уверенной или, точнее, как дома. — Если ты не хочешь овсянку, — я видел, с какими усилиями она выдавливала из себя улыбку. Она старалась выглядеть бодрой, но на самом деле не выспалась так же, как и я. — Может хочешь жареных овощей? Я купила мексиканскую смесь с горошком, кукурузой, спаржей и болгарским перцем. — Не люблю такое по утрам. — Как насчёт яиц? — Я не ем просто жареные или вареные. Я довёл НаРу до того, что она обречённо выдохнула и опустила плечи, сдаваясь. Её удручённый вид — единственное, ради чего стоило встать в половину девятого. — У тебя появились деньги, что ты тратишься на продукты? — поинтересовался я, с удовлетворением обнаруживая, что в кофеварке достаточно горячего кофе для нас двоих. — Я получила вчера чаевые в отеле, — ответила она, насыпая себе в тарелку кашу. — Тем более, зачем тратишься на еду вместо того, чтобы отложить на аренду? Или тебе так понравилось сливать литры воды в моей ванне, что ты решила задержаться? Я пожалел сразу после того, как слова сорвались с моего языка. Не знаю, откуда взялось это чувство, потому что мне казалось, что я имел право выказывать недовольство её присутствием, и всё же, отголоски сожаления заставили меня взглянуть на НаРу искоса, в страхе перед её возможной реакцией. — Прости, пожалуйста, — сказала она, заставляя меня выдохнуть. — Я буду экономнее. У неё совсем не было гордости и какого-либо стержня. — Правильно, — сказал я, не до конца понимая, на чём она собиралась экономить — на воде или на еде. — Ты собираешься есть овсянку просто так? Она поставила тарелку, из которой тянулись струйки горячего пара, на стол и адресовала мне вопросительный взгляд. — Я имею в виду, не собираешься пожарить себе яйцо или добавить туда мёд и ягоды? В морозилке есть немного голубики и малины. — Нет, спасибо, — НаРа благодарно улыбнулась, как будто углядела в моём вопросе какую-то заботу, и сосредоточилась именно на ней, а не на резких словах, что были до. — Ты на какой-то диете? — предположил я. В моём окружении было достаточно девушек, и я знал, что периодически им в голову ударяло что-то, что заставляло их ограничивать себя в питании, а меня наслаждаться вкусной едой в одиночку. Я считал это немного нездоровым. Меня не волновало отсутствие кубиков у себя, так же, как не волновало отсутствие идеальной плоскости живота у девушек. — Думаешь, мне стоит сесть на диету? — вопросом на вопрос ответила НаРа. Она стала колупать кашу ложкой вместо того, чтобы есть её. У меня не было времени и сил на подбадривания, а нечаянно обидеть её не хотелось, поэтому я сменил тему. — В котором часу ты выходишь? — В половину десятого, скорее всего, — сказала НаРа, поглядывая на меня мельком, пока слизывала кашу с ложки. У неё, по всей видимости, была дурная привычка лакать такое как кошка. Если она думала, что выглядела при этом мило или соблазнительно, я мог бы её огорчить — это было нелепо, пусть даже каша была очень горячей, и съесть ложку целиком не представлялось возможным. — Тогда я уйду первым, — сказал я, заглядывая в чашку с кофе и притворяясь, что плевать я хотел на то, как и что она ест. У меня и не такие компании за едой были. Видел и постраннее. — Куда? — удивилась НаРа. Не думаю, что должен был отчитываться перед ней, поэтому проигнорировал этот её вопрос, уделив время чему-то более важному. — Как будешь уходить, занеси ключи соседям напротив. Ты ведь вернёшься не скоро? — В обед или вечером. — В любом случае, оставь ключи там, чтобы любой из нас мог попасть домой, если раньше закончит. Прошлым вечером я был дома до её прихода, поэтому ей ходить по соседям не пришлось, но рано или поздно такой момент наступил бы. Если бы не моё упрямство, я бы подумал о том, чтобы создать трипликат ключей, но я не хотел давать НаРе надежду, что она останется здесь дольше, чем на пару дней. К тому же ключи имели свойство теряться и попадать не в те руки. — Хорошо, я оставлю, — пообещала НаРа. Для моей уверенности этого было достаточно, и я встал из-за стола, чашку с кофе унося с собой в комнату. Мне нужно было одеться и привести себя в порядок, чтобы выехать вовремя. Костюм я взял с собой в ванную, там же переодеваясь, причёсываясь, сбрызгивая шею и запястья одеколоном и прямо перед выходом чистя зубы. К тому моменту, как я собрался, такси уже дожидалось меня внизу, а НаРа сушила волосы в гостиной. Она даже не слышала, как я уходил, поэтому обошлось без прощаний. — Я уже еду, — сказал я, когда Даниель ответила на звонок. — Наконец-то! — нараспев произнесла она. — Жду тебя у центрального входа в Point.P, а позже, если будут силы, можем ещё заехать в Mr.Bricolage. Я знал, что после одного огромного строительного магазина сил на другой у меня не будет. Эта поездка и так была выматывающей и совершенно бессмысленной, как по мне. Мы с Даниель уже выбрали всё, что можно было, онлайн, и я не верил, что посещение физического магазина как-нибудь повлияет на мой выбор. — А может лучше ограничимся одним магазином и бранчем? — А потом ты раскритикуешь мой ремонт, потому что мы поленились проехаться по всем возможным местам, чтобы подобрать идеальные материалы? — Ты знаешь, что в таких делах я профан, а ты — богиня. Так как я могу критиковать? Что бы ты ни сделала, это будет потрясающе. — Вспомни, сколько раз ты говорил мне, что твоя квартира слишком светлая из-за подбора цветов, — упрекнула она. Мне и сейчас это не очень нравилось. Всё светлое и белое легко пачкалось. — Но в итоге я ничего не поменял, значит, меня это устраивает, — сказал я. — Устраивает, — зацепилась за одно слово Даниель, — но ты от этого не без ума. Я хочу, чтобы ты был в восторге, когда мы закончим ресторан и магазин. — Так и будет, — старался убедить её я. — Ты же заставила меня выбрать плитку для зала ресторана, плитку для кухни, даже плитку для туалетов. Мне эта плитка уже снится, конечно, но я определённо в восторге. — Будешь язвить, и я брошу твой ремонт. Она угрожала мне таким периодически, но было очевидно, что она шутит. Никакая фирма в здравом уме не отказалась бы обустраивать помещения на Сен-Луи, ещё и за те деньги, что я платил. Поскольку это было моё первое серьёзное дело, я был довольно щедрым. — Попробуй, и я найму ваших конкурентов. — Попробуй, — передразнила она меня, — и тебе не с кем будет ходить на бранчи по воскресеньям. — Фух, — я выдохнул с улыбкой, — по воскресеньям я предпочитаю начинать с обедов. Она цокнула языком, очевидно взбешённая из-за моих слов, но у меня очень поднялось настроение благодаря нашей шуточной перепалке. — Не дуйся, — попросил я, не скрывая от неё своего веселья, — ты ведь знаешь, что без твоей помощи у меня ничего не выйдет. — Знаю, — бросила она в трубку, — так что езжай поскорее. У меня есть и другие планы, помимо тебя. — Я скоро буду. Улыбка не сходила с моего лица всё то время, что такси стояло на светофорах и понемногу приближалось к пункту назначения. У Даниель были все шансы устать от ожидания, но в итоге, когда я доехал, она не выглядела злой. Я поцеловал её в щёку, а она меня в обе щеки, и после мы вошли в магазин, не потрудившись взять тележку, потому что покупать ничего не планировали. — Оставляем имитацию под мрамор? Чёрный и белый, — Даниель держала в левой руке планшет, а в правой стилус, в который раз проверяя то, что мы выбрали. — Да. — А такой с золотинкой тебе не нравится? — Не очень. — Хорошо. Эта ещё и скользкая. — Та, что мы выбрали, не скользкая? — Нет. И для обуви, и для босых ног нормальный хват. R9 и А. Можно спокойно ходить с подносами. Только не сразу после мытья полов. Тогда зачем она мучила меня этим походом по магазину? Ничего нового мы не выбирали. — Кстати, ты примчался сюда утром в свой выходной, а Софи утверждала, что ты очень занят и откажешь мне, — Даниель забормотала несколько задумчиво. — Ты избегаешь её? Из-за этого вопроса всё встало на свои места. — Это обязательно? — Что обязательно? — Говорить о ней. Она попросила тебя об этом? — я посмотрел на Даниель, выгибая левую бровь. Это было в духе Софи — просить других выяснить что-то за неё. Она была осторожной, но больше ленивой. Такой ленивой, что не могла сама мне позвонить и спросить, почему я никуда её не зову, и предпочла подослать ко мне кого-то. Сразу видно, что Софи всё ещё ребёнок. — Вовсе нет, — Даниель моментально стушевалась и стала листать корзину в онлайн-магазине. — Она ни о чём не просила. Мне самой стало любопытно, почему вы давно не встречаетесь. Было время, когда она совсем не появлялась дома, потому что постоянно была с тобой… — Так она надоела тебе дома, поэтому ты хочешь, чтобы я забрал её на ночь или две? — я расслабился и усмехнулся. — Если тебе нужно побыть одной, я буду хорошим другом и, так и быть, трахну твою сестру. Как насчёт завтра? Даниель одарила меня осуждающим взглядом. Полагаю, из-за моей формулировки. — Прости, — я не мог сдержать улыбки. — Ненавижу то, что ты с ней так поступаешь. — Как я поступаю? — Используешь её, когда тебе хочется и выгодно. И других девушек тоже. Мне казалось, она была обо мне лучшего мнения. — Не хочу жаловаться, но это Софи меня использует. Знаешь, что она делает, когда собирает корзину на Shein? Пишет мне с просьбой подтвердить списание с моей карты. — Скажи спасибо, что это Shein, а не фирменный магазин Chanel, — проворчала Даниель. — Спасибо, но секс с ней всё равно влетает мне в копеечку. В отличие от секса с Сиси и Адель. Они обе были взрослые, самодостаточные и независимые, а Софи всегда нуждалась в толстом кошельке — моём, сестры или родителей. — Если тебя это не устраивает, зачем морочишь ей голову? Я остановился у стеллажа с обоями, отказываясь бесцельно бродить по магазину и выяснять отношения. — Я так понимаю, с рабочими вопросами мы закончили, — сказал я. — Давай тогда уйдём отсюда. Я пропустил завтрак и уже проголодался. — У тебя на уме только плотские утехи и еда, — заметила Даниель. Она заблокировала планшет и захлопнула чехол на магнитах. — Всё лучше, чем работа по выходным, — ответил я, осторожно сжимая её предплечье и притягивая ближе к себе, чтобы обойти растянувшихся между стеллажами со стройматериалами покупателей и их тележки. — Я сейчас всё ещё мог бы лежать в постели. И слушать, как НаРа сушит волосы и собирается уходить на работу. Она тоже относилась к тому типу людей, у которых понятие «выходные» вообще отсутствовало. — Скучал бы весь день в одиночестве, — сказала Даниель. — Ну-у… не думаю, что совсем в одиночестве. Я кое-кого встретил. Я впервые рассказывал кому-то о НаРе по собственному желанию, а не потому что нас увидели вместе или она нагло вклинилась в моё свидание. От этого у меня очень странно клокотало в груди. Но может это были последствия пропущенного завтрака. Серьёзно, я не мог нормально функционировать, если был голоден. — Новая девушка? — изумилась Даниель, отдёргивая свою руку. — Нет, — я немного нахмурился, боясь, что ещё не раз за сегодня услышу этот порицающий тон. — Старая девушка. Моя бывшая. Чи НаРа. Был период в моей жизни, когда я рассказывал о НаРе всем. Я упоминал её далеко не в хорошем ключе, так что ничуть не удивился тому, что Даниель насупилась. — Та кореянка? Она здесь? — Приехала по работе. Мы прошли через кассы, через десять секунд оказываясь на улице и идя по парковке к узким улочкам, что должны были вывести нас к какому-нибудь хорошему кафе или хотя бы кофейне. — Она специально тебя нашла? Как только наглости хватило… Даниель уже была настроена враждебно, и от этого мне захотелось как-нибудь скрыть тот факт, что я не просто столкнулся с НаРой, но ещё и впустил её в свой дом. — Не думаю, что специально, — звучало так, будто я её выгораживаю. — Мы встретились в отеле. Она там работает. Даниель насмешливо хмыкнула. Догадываюсь, что её насмешила работа НаРы. — Ты же послал её куда подальше? — поинтересовалась она. — Да, — выпалил я, но потом добавил: — Почти. У неё случилась кое-какая непредвиденная ситуация, с которой она попросила помочь разобраться… Даниель замедлила шаг, поворачивая ко мне голову и пристально вглядываясь в моё лицо. — Ты что, согласился помочь ей?! Я прикусил нижнюю губу. Давно уже не чувствовал себя провинившимся ребёнком, но строгий взгляд Даниель не оставлял мне шансов. — Ты совсем глупый? Забыл, что она сделала? Прошло пару лет, и ты на одни и те же грабли? Ей-богу, отчитывала меня как мама. — Нет никаких граблей. И я ничего не забыл. Но ситуация была очень плохая, и Сиси сказала, что мне стоит помочь… Даниель покачала головой, полностью разочарованная принятыми мною решениями. И это она всё ещё не знала, в чём заключалась моя помощь. Она сошла бы с ума, если бы выяснила, что мы живём вместе. Временно, но всё же. — Изменщики не меняются, Тэхён. А она ещё и мошенница. Если собираешься подпустить её к себе, потрудись предупредить знакомых, чтобы они не одалживали ей ничего, потому что расплачиваться потом придётся тебе, — бухтения Даниель обязаны были отрезвить меня, но я почему-то почувствовал только обиду. Да, я поступил как идиот, доверив НаРе свою квартиру, но это была всего лишь квартира. Не моё сердце, как много лет назад. — Мне всё равно, изменщица она, мошенница или кто там ещё, — я тоже немного вспылил, защищаясь. — Я не подпускаю её близко, это маленькая незначительная помощь. — В том-то и дело, что сейчас тебе всё равно на прошлое, но, судя по всему, не всё равно на неё. Я стиснул челюсти, воздерживаясь от дальнейших споров. Чувствовал, что могу зайти в тупик и проиграть, если попробую оправдать свои действия. Не только перед Даниель, но и перед собой тоже.

НаРа

Я выскочила из квартиры, сжимая телефон между плечом и ухом и елозя по замку ключом, который никак не попадал в замочную скважину. — Я же говорила тебе прийти на девять тридцать, — в который раз повторяла Моник. — Я точно говорила, потому что на выходных всегда наплыв посетителей в ресторане. Завтрак, а у нас практически не осталось свободных столиков и рук… — Я буду очень скоро, — сказала я, прокручивая ключ лишь раз, хотя следовало прокрутить дважды, а потом устремляясь вниз по ступенькам. — Простите, что неправильно поняла вас. — Не извиняйся, просто приходи скорее, — попросила Моник. — Сразу беги в раздевалку, потом на обслуживание столиков. Сегодня на посуде Андреа и Лука, там они сами справятся. — Хорошо, я уже лечу. Я не была уверена, что Моник поймёт правильно мою фразу, но я и правда буквально летела по лестнице, а потом по тротуару. Я так нервничала из-за опоздания, что мне было не до музыки и не до чего-либо вообще. Даже не помню, как прошла турникеты и бежала по эскалатору, распихивая людей. Только на перроне перевела дыхание, пока дожидалась поезда, а потом нервно топала ногой в последнем вагоне, всё поглядывая на время на телефоне. Не было ничего хуже, чем облажаться перед начальством и подставить рабочий коллектив. После этого меня наверняка будут обсуждать другие. Скажут, что я забывчивая или тупая, что мне не так уж и сильно нужна эта работа, если я не умею приходить вовремя. Запишут это в список многочисленных причин, по которым никто не любит приезжих. От волнения у меня желудок затянуло в тугой узел, и съеденная овсянка пару раз порывалась выйти через верх. Этому способствовала и толпа людей в грязной одежде, от которой запах был такой, что на ближайшей станции все чувствительные — и я в том числе — перебежали в соседний вагон. Но тошнота никуда не делась. Она преследовала меня до отеля, а потом и на кухне, пока я, как сумасшедшая, носилась с подносами, доставляя блюда посетителям. К полудню людей в ресторане стало в разы меньше. Моник не психовала, я тоже. — Поскольку ты пришла позже, сначала пообедаем мы, а потом ты, хорошо? — спросила она, вешая на меня четыре столика, за которыми всё ещё звенели столовыми приборами. Совсем скоро должны были прийти новые толпы на обед. — Конечно, идите, — по-другому я ответить не могла. В отсутствие других официантов, я стояла у бара с Давидом, который разливал не только алкоголь, но и горячие напитки, и делала вид, что слушаю его рассказы о том, какой аншлаг был утром. Периодически меня звали, чтобы попросить ещё хлеба, ещё салфеток, ещё вина, десерт или счёт, но это не мешало мне думать о своём в промежутках. В основном о работе, которую предложила Юнхуа. Я собиралась позвонить туда прошлым вечером из дома, но Тэхён расселся с ноутбуком на балконе, и даже с кухни расслышал бы, о чём я говорю, а мне не хотелось, чтобы он допытывался и давил, надеясь, что у меня есть шанс получить новую работу и съехать скорее. Он и так всячески показывал, что не рад моему присутствию. — Наши возвращаются, — полушёпотом сообщил мне Давид. — Пойдём на обед вместе? Я кивнула ему, хотя старалась избегать обедов с кем-то. Ресторан изредка предлагал нам выбирать блюда самостоятельно, но чаще повара варили кастрюлю пасты, запекали на огромном противне рыбу или готовили крем-суп, и весь персонал ел это без каких-либо претензий и возможности попросить что-то другое. Поскольку я не ела многое из того, что нам подавали, из-за калорийности, я могла показаться коллегам чересчур привередливой. — Ты вегетарианка или вроде того? — Давид полюбопытствовал, когда я предложила ему свою свиную отбивную, жареную в кляре. — Вроде того, — сказала я, по чуть-чуть поглощая булгур, что остался в моей тарелке. — У меня сестра тоже. Ради неё одной мама вечно выдумает всякое овощное. Ты вот когда-нибудь пробовала котлеты из брокколи? Совсем не вкусно, — Давид скривился, в то же время усмехаясь. — Или морковный суп на луковом бульоне? Без грамма мяса. Он хотел говорить всё время, а я только и сидела в напряжении, боясь не понять некоторых слов и переспрашивать его о чём-то. После еды у нас оставалось немного времени, и пока он пошёл сварить себе кофе, я улизнула в раздевалку за телефоном. Присев на скамью между шкафчиками, я зашла в заметки и отыскала номер мобильного, который мне дала Юнхуа. Колебаться времени не оставалось, поэтому я просто набрала, очень удивляясь приятному женскому голосу, что ответил. Почему я думала, что распинаться придётся перед мужчинами? — Здравствуйте, по какому вопросу вы звоните? — Здравствуйте. Я от Хуа. По поводу работы. — От Хуа? — переспросила девушка, после мыча в трубку, пока пыталась понять, о ком я говорю. — Китаянка. Юнхуа. Хуа. Хва. — А, Хва. Да-да, она упоминала подругу, что заинтересована в работе. Хотите прийти на прослушивание? — Да, хочу. — Скажите свои имя, рост, вес, обхват груди, талии, бёдер. Её просьба не показалась мне странной. Я уже привыкла к тому, что хореографов и костюмеров интересовало подобное. — Имя Чи НаРа. Метр, семьдесят восемь. Пятьдесят восемь килограмм. Обхват груди девяносто три, талия шестьдесят пять, бёдра девяносто четыре. — Во вторник на десять будет удобно? — На десять утра? — я уже соображала, как мне передвинуть смену в отеле. — На десять вечера. У нас исключительно ночная работа. Это должно было меня насторожить, но кабаре обычно тоже начинало работу вечером и заканчивало около часа ночи. — Мне подходит. А можете, пожалуйста, сказать, что предполагает прослушивание? Танцы? Пение? У меня было недостаточно информации от Юнхуа, и она как назло игнорировала мои смс-ки с расспросами. — Танцы, да, — сказала девушка неторопливо. Мне вообще-то нравилось, когда люди так говорили, но именно она звучала не расслабленной, а истомно-нежной. — Обязательно обуйте каблуки — чем выше, тем лучше — и что-нибудь симпатичное под одежду. Я всё записала, но на фигуру точно захотят взглянуть. — Хорошо. А куда нужно ехать? — Клуб «Purple Paradise». Буквально в двух шагах от площади Согласия. Улица Руаяль, восьмой номер. Записали? — Почти, — проговорила я, убирая телефон от уха, чтобы внести в заметки название клуба и адрес. — У нас платный вход, поэтому не ломитесь сразу. Позвоните по этому номеру, как будете под зданием. За вами выйдут. Меня уже пробивала нервная дрожь. Я давно на прослушиваниях не была. — Хорошо, спасибо! — Вам спасибо, — ответила девушка. — До встречи? — До встречи. Она сбросила первой, а я ещё какое-то время смотрела на мобильный, не зная, радоваться мне или переживать, что вторник так близко. До окончания моего обеда оставалось две минуты, поэтому воспользоваться Google и проверить клуб я не успела перед возвращением в зал, но мечтательно думала о том, что если бы у меня появилась работа, связанная с танцами, и мне за неё платили столько же, сколько за уборку в отеле, я бы могла выходить только в ресторан, только на замены и только когда Юбер на смене. Вот бы Моник удивилась, что я нашла что-то получше! — НаРа, поторопись, — приказала Джесси, всучивая мне несколько меню и указывая на столики, за которыми люди только рассаживались. По правилам им нужно было дать хотя бы минутку, и только после нести меню, но Джесси торопила, поэтому я пошла раньше, невольно ввязываясь в долгое и утомительное обсуждение еды, которую хотела бы отведать пожилая пара со своими внуками. За одним столиком шёл другой, потом третий, четвёртый… и где-то к седьмому мне захотелось ещё один обед. Не ради еды, а ради того, чтобы постоять или посидеть где-то не в зале. Я думала об этом в течение нескольких минут, и каким-то чудом моё желание исполнилось, хоть и не так, как я этого ожидала. — НаРа, — Моник подкралась ко мне со стороны бара, сжимая мою кисть и глядя на меня снизу вверх своими большими зелёными глазами, — ты с ума сошла? От её внезапного вопроса моё сердце пропустило удар. Что я уже натворила? — Почему господин Ким Тэхён на стойке регистрации расспрашивает о тебе? — она не могла звучать строгой, потому что пребывала в шоке. — Ты его обслуживала на прошлой неделе? Что-то случилось? Поэтому он не написал об ужине? Я почти забыла о том, как он критиковал еду, что я принесла, потому что была уверена, что мы это пережили, но его визит без предупреждения пугал меня так же, как и Моник. Что, если он только притворялся хорошим, а на самом деле хотел меня подставить? У него была кое-какая власть, потому что люди в ресторане тряслись над его мнением. — Ох, он здесь! — воскликнула Моник кричащим шёпотом. Тэхён и правда стоял на входе в ресторан. Руки держал в карманах брюк, хмуро осматривая забитый людьми зал и осенний дворик. Моник уже знала, по чью душу он пришёл, но, как администратор, бросилась к нему, спрашивая, не нужен ли ему столик. — Нет, — ответил Тэхён. — Можете позвать Чи НаРу, пожалуйста? Мне сказали, она сейчас здесь. Моник так лепетала на французском, что я ни слова разобрать не могла. Должно быть, она уже извинялась за меня, не зная, в чём я провинилась. Но Тэхёну были безразличны её слова. Он проигнорировал всё, что она говорила и спрашивала, останавливая свой взгляд на мне и вынимая правую руку из кармана и махая. Он требовал, чтобы я подошла. — Скажи, ты хоть немного слушаешь, что тебе говорят, или на всё соглашаешься просто, чтобы отстали? Какое счастье, что он перешёл на корейский, и Моник не могла понять, что он ругает меня. Хотя по его интонации нетрудно было догадаться. — Я тебе что сказал про ключи? Оставить у соседей. А ты что сделала? Чёрт, совсем забыла про ключи из-за спешки! — Прости, — я подставила так много людей сегодня. — Прости, я сейчас же их принесу. — Сейчас же или через минуту — мне всё равно пришлось ехать прямо сюда, — забурчал он. — Я потратил своё драгоценное время из-за твоей тупости, НаРа. Я закивала, соглашаясь с каждым его словом, и это выбесило его даже сильнее. — Что ты киваешь? — спросил Тэхён. — Ключи нести не собираешься? Я кивнула в последний раз рефлекторно, разворачиваясь и спотыкаясь о плитку, пока бежала в раздевалку. Мне было так стыдно из-за его обидных слов, но ещё стыднее из-за того, что у его тона были свидетели, которые не понимали, но догадывались, что я перед ним провинилась. Он этим очень напоминал мне НаХва. Она никогда не стыдилась завязывать со мной ссору в общественном месте, и нарочно кричала погромче, чтобы все обратили на нас внимание. Так я скорее сдавалась и уступала. — Я сказал твоей начальнице, что это вопрос личного характера, — сообщил Тэхён, когда я вернулась к нему и Моник, вкладывая в его ладонь ключи от квартиры. — Я не собираюсь никаких плохих отзывов оставлять. Передай ей это. И прекращай поступать так бездумно. Иначе… — он запнулся, кажется, понятия не имея, чем бы меня припугнуть. — Иначе всё-таки напишу плохой отзыв. Лично о тебе. Так по-детски, но отчасти пугающе, если учесть, что у него почти триста тысяч подписчиков в Instagram. Тэхён смотрел на меня упрямо ещё несколько секунд, а потом перевёл взгляд на Моник и поинтересовался у неё, возвращаясь к мягкому французскому и ровному тону: — Когда она заканчивает? Не слишком поздно? Звучало так, словно он волновался за меня, но я догадывалась, что он волновался за себя. Ему не нравилось, если я возвращалась после десяти и беспокоила его стуком в двери и горящим в ванной светом. — В четыре, — ответила Моник растерянно, так и не понимая, что между нами происходит. Тэхён взглянул на наручные часы, хотя большие настенные висели за барной стойкой, и достаточно было только поднять голову. — Через полчаса? Отлично, — сказал он уже намного спокойнее. — Тогда мне нужен столик. На двоих, пожалуйста.