MOULIN ROUGE!

Тэхён

В этот вечер постель была какой-то не такой. Я ворочался, перекатываясь с одного бока на другой и взбивая подушку, но всякий раз, как наступал момент спокойного лежания и попыток погрузиться в сон, одеяло заворачивалось, простыня казалась слишком холодной, подушка давила в шею. В таких условиях было невозможно закрыть глаза и расслабиться. С тех пор, как НаРа ушла на работу, я успел закончить свою статью для журнала, попереписываться с редактором, попереписываться с Адель, выйти, вынести мусор, догулять до сырной лавки, вернуться домой и проторчать в ванной комнате не меньше часа. Пока я был занят, время шло быстрее, и вот настал долгожданный момент, когда можно было укутаться в одеяло и задремать, но усталость значительно проигрывала навязчивым мыслям. Я немного нервничал из-за предстоящего ужина с Альбером, нервничал перед очередной прогулкой по Парижу с туристами, нервничал из-за Софи с её желанием вытащить меня куда-то, и из-за НаРы, которая работала допоздна. Париж был переполнен сомнительными личностями. Они таились на каждом углу и под каждым мостом. В светлое время суток можно было нарваться на кого-то, а в тёмное — тем более. Выдыхая, я в который раз перевернулся с одного бока на другой и дотянулся до мобильного. Когда экран вспыхнул, я поморщился, понемногу привыкая к минимальной яркости. Не ожидал, что уже будет одиннадцать минут первого, но ещё больше разозлился из-за того, что наступила ночь, а НаРа так и не отписалась по поводу кимпабов или работы. Она ответила через пару гудков. Сперва громкой музыкой на заднем фоне, после: — Да, Тэхён? Я думал, что полностью отвык от своего имени в её устах, но с каждым произнесённым ею «Тэхён» убеждался, что это не так. — Выступление до сих пор не закончилось? — я насупился, заставляя себя звучать раздражённым. Она была ходячим неудобством и должна была знать об этом. — Почти закончилось. Ты ещё не спишь? — Трудно уснуть, когда тебя нет дома, — выпалил я на одном дыхании, а потом понял, какую глупость ляпнул, и нервно закашлялся, оправдываясь: — В смысле, когда ты уже придёшь? Я дёргаюсь на каждый звук соседей, думая, что это ты ломишься в двери. Не могу расслабиться. Так нелепо, учитывая, что сегодня соседи были тише воды, ниже травы. Ни звука не издали, всё мои слишком громкие мысли. — Я буду уходить прямо сейчас, — сообщила НаРа, отходя в место, где музыки практически не было слышно. — Может, ты мог бы оставлять двери открытыми, когда я работаю допоздна? — Чтобы меня ограбили? — А класть ключи под коврик? — Чтобы меня ограбили?! — повторил я. Она шумно вздохнула, наверное, стараясь сдержаться, но в итоге всё равно сказала: — Не похоже, что у тебя есть, что красть. Уверен, она имела в виду, что ничего ценного на видных местах не заметила, так как квартира была достаточно пустой, — минимализм, как сказала бы Даниель, — но я как раз был в настроении всё испортить своим длинным языком. — А ты уже проверяла? Мой вопрос так и повис в трубке без ответа. Боюсь представить, что думала обо мне НаРа в тот момент, но подозреваю, что ещё хуже, чем я о ней. — Просто скорее заканчивай и езжай домой, — мне пришлось заговорить первым, притворяясь, что того вопроса не было. — Обязательно набери меня, как будешь под подъездом. И я надеюсь, что ты съела все треугольные кимпабы. — Я съела, — сказала НаРа, звуча при этом очевидно расстроенной. Я всё-таки её обидел. — Почему не скинула фото, как я просил? — Была занята, — ответила она, сразу сменяя тему: — Мне нужно переодеться и вызвать такси. Можно мы закончим сейчас? На её месте я бы давно бросил трубку, а она ещё спрашивала. — Конечно, — ответил я, сдерживая досаду. Как я должен был дожить до её следующего звонка, просто лёжа в постели и глядя в потолок? Смертельная скука. После коротких гудков я убрал телефон под подушку и снова стал крутиться, ища наиболее удобное положение. Пришлось перевернуться на живот и лечь по диагонали, одну ногу свешивая с постели. Я мог как угодно растянуться на кровати, а НаРа ютилась на сложенном диване. Из-за того, какой высокой она была, её ноги не умещались и торчали. И спина после такого сна наверняка болела… Ну же, Тэхён, прекрати, ты не должен её жалеть! НаРе не привыкать. Она далеко не принцесса на горошине. Она человек, который полжизни делил одну спальню с вредной младшей сестрой и вместо кровати спал на матрасе на полу, подходящим для удобного сна наверняка так же, как и для удобного секса. Никогда не забуду наш первый раз, после которого у меня ещё несколько дней болели колени… Чёрт, Тэхён! Я набрал полные щёки воздуха, на несколько секунд задерживая дыхание, а потом выдыхая, но это не могло остановить поток мыслей. Я стойко держал оборону несколько дней, не поддаваясь давно заблокированным воспоминаниям, но само присутствие НаРы поблизости просачивалось через каждую щель чем-то из прошлого, чему я вовсе не хотел придавать значения. Это было похоже на смесь ностальгии и огненную лаву, что растекалась в груди изжогой. Я бы умер, если бы продолжил лежать и думать о ней, поэтому откинул одеяло и посеменил на кухню, хлопая дверцами холодильника и одного из шкафчиков. Мне всё равно не давали покоя сыры, что я купил, их стоило бы попробовать. А кто ест сыры просто так? К ним нужно вино. Рассевшись на стуле, я начал дегустацию, какое-то время почти что свирепо глядя на пустой стул напротив, но вскоре исступление прошло. Вино согревало постепенно — с каждым крохотным глотком. Я нарочно пил по чуть-чуть, чтобы растянуть не столько удовольствие, сколько потребность оставаться за кухонным столом, пока мой телефон не зазвонит в спальне. Я рассчитывал, что это произойдёт не раньше половины первого, и Нара набрала меня где-то в то время, говоря, что уже под подъездом и скоро будет. Париж был таким маленьким, когда приходилось ездить на машине, и таким огромным, когда приходилось спускаться в метро. — Дверь была открыта? — НаРа показалась в прихожей, скидывая свои кроссовки на входе и там же оставляя сумку. Она сразу заметила меня на кухне и после раздевания до платья с откровенным вырезом, который позволял мне видеть больше родинок на её груди, чем я хотел, направилась к свободному стулу. Её подведённые чёрным карандашом глаза быстренько просканировали сырную тарелку и полупустой бокал. — Будешь? — спросил я, в глубине души надеясь, что она откажется и пойдёт спать, оставив меня одного. Не потому что мне этого хотелось, а потому что так было полезнее для моего возбуждённого её существованием разума. — Да, немного, — НаРа выдохнула тяжело и протяжно, а затем стала беззвучно барабанить пальцами по столу, погружаясь в свои мысли настолько глубоко, что не сразу заметила, что я уже наполнил для неё бокал. — Как выступление? — уместнее этого вопроса ничего не было, поэтому я его задал. — Нормально, — она с трудом сглотнула, после облизывая губы с остатками красной помады и прикладываясь ими к холодному стеклу, чтобы отхлебнуть вина. — Точно нормально? Она выглядела задумчивой и взбудораженной, но вряд ли мной, скорее чем-то извне. — Ага, — её губы дрогнули в жалкой попытке улыбнуться, но потом она снова разнервничалась и начала делать глотки побольше. Так было слишком просто напиться, поэтому я пододвинул к ней тарелку с сыром, но она из неё выбирала только листья салата, политые бальзамическим уксусом и присыпанные орегано. — Выглядишь нервной, — я не мог удержать язык за зубами. — Ничего ведь не произошло в такси? Я не хотел думать, что её кто-то обидел или оскорбил, — кроме меня, разумеется, — но её поведение намекало на это. — Нет, — она чуть нахмурилась, видимо, считая моё предположение беспочвенным. — Просто всё ещё выдыхаю выступление. Сегодня было немного импровизации, волнуюсь, что плохо справилась. — Кто-то тебе сказал, что было плохо? Она отрицательно покачала головой. — Тогда ты наверняка хорошо справилась, — с моими интонациями звучало не очень ободряюще. — Главное, чтобы лучше, чем на школьных концертах… Как будущего айдола, учителя частенько записывали её на выступления, а потом НаРа в одиночестве скакала по сцене с микрофоном и сбивающимся дыханием, стараясь петь и неуклюже дрыгать руками и ногами. В то время она была очень плоха. Удивительно, что ей удалось попасть в Париж благодаря своим навыкам. Мне даже было чуточку любопытно, насколько лучше она стала в танцах и пении. — Что? — она на секундочку поджала губы, растирая по ним красное сухое вино. — Лучше, чем на школьных концертах? Разве ты не говорил, что мои выступления были единственной причиной, по которой ты на них ходил? По её искреннему на первый взгляд недоумению было сложно понять, шутит она или серьёзно. Я плохо разбирался в музыке и танцах, но даже мне было очевидно, что было множество других более талантливых людей. — Конечно, — я медленно кивнул, по-прежнему настороженно приглядываясь к её лицу, — говорил, но только потому, что ты была моей девушкой. В то время я больше всего на свете боялся её чем-нибудь задеть. НаРа тихонько хмыкнула, допивая и заставляя меня подливать. — Так и знала, — сказала она, поглаживая указательным пальцем тонкую ножку бокала, пока я осторожно прокручивал бутылку, чтобы последняя алая капелька приземлилась в вино, а не на стол. — У тебя было такое неловкое выражение лица, когда тебе приходилось меня хвалить. — Неловкое? — переспросил я, закидывая ногу на ногу и нечаянно цепляя НаРу под столом. Она сидела в такой же позе, и домашний тапочек соскользнул с её ноги из-за нашего столкновения. — Даже с тем, что ты фальшивила, тогда мне всё нравилось, так что я не был неловким, я был почти что искренним. — Ага, ну конечно, — она чуть сморщила нос, бормоча: — Никто и никогда не верил в меня. НаРу действительно некому было поддерживать. Её отношения с матерью были запутанными и натянутыми, с сестрой потребительскими и враждебными, а в школе и в агентстве не существовало дружбы, только конкуренция. Но она всё равно смогла чего-то добиться, хотя в нынешнем положении всё ещё виделась мне той НаРой, у которой был только один комплект школьной формы и две подработки после уроков. И это было хуже всего, потому что я всегда питал слабость к таким людям. Мне повезло родиться в обеспеченной семье, благодаря чему моя жизнь была куда более беззаботной, нежели у тех, кому не повезло, как НаРе. — Я верил, — моё возражение было озвучено с большим опозданием, уже после того, как НаРа снова утонула в своих мыслях. Но ради моих слов она вынырнула и даже взглянула на меня. — Когда-то. Я верил и в неё, и ей, но за восемь лет с нашего расставания мои подозрения и ненависть значительно обострились, и от веры мало что осталось. Даже сейчас, когда негативные эмоции тлели, и приходилось поддувать, чтобы летели хоть какие-то искорки, не позволяя мне стать совсем холодным из-за неё. НаРа снова допила первой и нарочно отставила бокал в сторону, давая мне понять, что больше пить не планирует. Её правая рука взметнулась к шее, убирая длинные распущенные волосы за плечи и поправляя красную лямку бюстгальтера, что выглядывала из-под платья. Закончив, она снова задела мою ногу под столом, ища свой тапочек, а потом встала, одёргивая подскочивший подол платья. — Я приму быстрый душ, можно? Я кивнул, не припоминая, когда в последний раз засиживался вот так допоздна и испытывал разочарование из-за того, что кто-то не хотел уделить мне чуть больше времени. Чтобы отвлечься после ухода НаРы, я уткнулся в телефон, просматривая даже те сообщения, что не планировал. Моя Софи, 13:38 Я опубликовала наше фото. Можешь ради приличия хотя бы лайкнуть? А в идеале отправить парочку сердечек в комментарии, как будто ты любишь и моё лицо, а не только всё, что ниже. Моя Софи, 14:56 Учитывая твою просьбу, я передумала насчёт Санторини. Давай поедем в Монако? В Монте-Карло отличная погода, и мне не терпится увидеть тебя в плавках. Ниже ссылки на отель и подходящие рейсы. Немного дороже из-за спешки, но это ведь не проблема для тебя, папочка?) Я всё ещё не хотел ехать с ней куда-либо. Чувствовал, что не получу от этого никакого удовольствия, только головную боль. Но я надеялся, что болеть будет меньше, чем с НаРой.

Я, 01:04 Не проблема.

НаРа

Проснувшись под звон будильника в четверть одиннадцатого, я ещё несколько минут лежала на диване, сжимая смятое одеяло между ног и чувствуя сквозняк на голой коже, но ленясь укрыться и тем более встать и закрыть открытое на проветривание окно в спальне Тэхёна. Он ушёл час или около того назад, при сборах стараясь быть тихим, но всё равно хлопая дверцами шкафа, роняя что-то в комнате и на кухне и наполняя квартиру запахом крепкого кофе и свежей выпечки. Из-за того, что я несколько раз просыпалась с ним, мой сон был поверхностным и бредовым. Мне снился клуб и госпожа Леклёрк, клиенты на барных стульях и бархатной скамье, бесконечные коктейли, холодные металлически шесты, отсутствие на мне одежды. Вчерашнее собеседование произвело на меня некоторое впечатление, и я так много и долго думала о возможной новой работе, что она не оставляла меня даже во сне. За танцы на пилоне и скинутый лифчик госпожа Леклёрк заплатила мне тридцать евро наличными. Просто всучила мне купюры, когда я оделась и стала ждать её вердикта. Догадывалась, что я её устраиваю, но не смогла расслабиться даже после того, как услышала это от неё лично. Я привыкла к тому, что во взрослом мире тебя только ругают, а хвалят молчанием, но в «Purple Paradise» всё было иначе. Госпожа Леклёрк не позволила мне уйти так сразу. Рассказывая о других работницах, она провела меня в заполненный посетителями зал и угостила коктейлем. Она познакомила меня с несколькими девушками, а также привела ко мне Юнхуа, должно быть, думая, что кто-то знакомый скорее переубедит меня остаться. И это сработало. Я захотела посидеть и посмотреть. Я бы слукавила, если бы сказала, что не заинтересовалась большими деньгами и тем, как работают другие. Девушки танцевали на возвышении и у столиков, иногда даже на столиках. Пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать, сколько сосков я видела и сколько чужих задниц, но это не вызывало отвращения. Это было захватывающе красиво и горячо, интересно и чуточку волнительно. Я чувствовала, что подглядываю за другими, но ничего не могла с собой поделать. Я должна была выяснить, как здесь всё работает, чтобы перестать колебаться и либо согласиться и остаться, либо уйти. Часы за наблюдением пролетели незаметно, и если бы не звонок Тэхёна, я бы наверняка осталась там до закрытия, считая про себя, сколько раз Юнхуа танцевала у кого-то на коленях, а сколько раз исчезала в тех коридорчиках с комнатами. Было грубо считать чужие деньги, но я не могла удержаться, и прикинула, что за пару часов она заработала не менее четырёх сотен. А это даже не была целая ночь. И почему я раньше не знала, что можно столько зарабатывать, крутя бёдрами и попутно практикуясь в танцах на пилоне? При желании каждый день. Или, точнее, каждую ночь. В своих фантазиях я уже работала стриптизёршей и получала за это огромные деньги, которые позволяли мне съехать от Тэхёна, снять себе целую студию, а не комнату с соседками, пополнить запасы заканчивающейся косметики, записаться на все необходимые мне, как танцовщице, процедуры, вроде массажа и лазерной эпиляции, заполучить новый контракт и остаться во Франции на высокооплачиваемой работе вместо того, чтобы возвращаться в Корею и работать в круглосуточном продавцом или уборщицей в танцевальной студии. Внезапно Париж загорался софитами, становясь куда привлекательнее, чем был весь предыдущий год. Но огромное «но» в виде страха ошибиться и увязнуть в чём-то нехорошем пыталось заслонить собой яркий свет. Каждая парижская крыса знала, что бесплатный сыр — большая удача, чаще приправленная каким-нибудь ядом. Один укус, и можно попасть в огромные неприятности. Ещё страшнее и больше, чем мои нынешние. Я не прекращала раздумывать об этом ни на секунду, пока умывалась и заваривала себе зелёный чай из пакетика. Я хотела попробовать, но не хотела из-за этого потерять две другие работы; я хотела заработать побольше, но не хотела влипнуть в долги из-за дорогостоящего входного билета; я хотела верить, что это мой шанс, но не хотела полагаться на него, потому что он мог оказаться не таким уж надёжным и прочным, каким казался в ослепительном пурпурном свете. Принять это решение в одиночку было слишком сложно. Мне нужен был совет кого-то, кто не желал меня втянуть в проблемы за компанию, и кто не хотел избавиться от меня любым способом. Закончив со сборами в отель, я закрыла двери тэхёновой квартиры и пошла по прямой, игнорируя лестницу. Осторожно зажала указательным пальцем дверной звонок и попятилась назад, когда двери распахнула женщина за пятьдесят, а может и за шестьдесят. У неё были кудрявые седые волосы, торчащие в разные стороны, и махровый жёлтый халат, под которым скрывалась клетчатая пижама. Мне утро не казалось настолько холодным, чтобы кутаться в нечто подобное. Свежо, но не до дрожи. — Да? — спросила соседка, оглядывая меня с головы до пят и обратно. — Я из квартиры напротив, — объяснила я. — Мне сказали, я могу занести вам ключи. Из-за моих слов француженка слегка сощурила глаза, но тонкие губы, обрамлённые морщинками, при этом растянулись в улыбке. Она смотрела так хитро, что мне стало не по себе. — Ты подруга Тэхёна? — спросила она, протягивая руку, чтобы забрать ключи. Я закивала, полагая, что это он меня так представил. — Уходишь на работу? Я кивнула снова. — Подожди минутку, — попросила женщина, прикрывая двери. — Как тебе здешний район? Очень шумно, да? — я слышала её голос приглушённо. — Вроде не шумно, — ответила я. — Как? У вас не слышно, как старик из сорок первой своими баночками-скляночками стучит и выкашливает лёгкие каждое утро? А скорые? Разъездились тут со своими гуделками… Соседей Тэхёна совсем не было слышно, а к «гуделкам» я настолько привыкла, что больше не считала их источниками шума. Скорее одной из привычек большого города. Женщина распахнула двери шире, выходя из квартиры всё в том же халате, но теперь не в потрёпанных тканевых туфлях, а в лаковых на невысоком каблучке. В руках она сжимала кусок пергамента для выпекания, в который было завёрнуто нечто, что при первой удобной возможности она протянула мне. — Лимонный бисквит, — объяснила она, ещё настойчивее предлагая мне выпечку. Пришлось взять из вежливости. — Попробуй, — сказала она, когда мы вместе стали спускаться по лестнице. — Я редко готовлю что-то изысканнее жареного картофеля и покупных котлет, но когда готовлю, все, кого я угощаю, обычно в восторге. Твой Тэхён тоже. На самом деле, угодить ресторанному критику проще простого, если накормить его домашней едой. К её речи приходилось прислушиваться, но, к счастью, она использовала только знакомые мне слова и конструкции. Я согласно кивнула, на самом деле понятия не имея, как угодить Тэхёну. На меня накатывал ужас, когда я начинала подумывать об ужине для него. Интересно, понравилась бы ему куриная грудка с рисом, купленные в палатке у метро? По запаху и виду было восхитительно, наверняка и по вкусу было неплохо. В любом случае лучше, чем я бы приготовила. Я была хороша только в очень простых корейских блюдах. — Попробуй, — повторила женщина, слегка подбивая меня локтем. Развернув пергамент, я взглянула на светло-жёлтый бисквит, размокший от сиропа. Пахло ванилью, цедрой и жжёным сахаром. Чтобы не испачкаться, я надкусила немного с краю, поспешно слизывая с губ крошки и жуя медленно, чтобы как следует насладиться вкусом. От сладкого у меня автоматически повышался уровень дофамина в крови. — Безумно вкусно, — сказала я на выжидающий взгляд женщины. — Вот-вот, Тэхён тоже так говорит! — она прямо-таки спрыгнула на следующую ступеньку. — Я, кстати, госпожа Моро. Ты ведь будешь частенько заходить с ключами? Если что, я почти всегда дома, и только иногда я в магазине, а Марго на двери. — Марго? — повторила я, надеясь, что расслышала правильно. — Моя жена. Я откусила ещё немного бисквита, спускаясь неспешно, как соседка, так как всё равно вышла заранее, и бежать не было нужды. — А что насчёт вас с Тэхёном? — госпожа Моро не могла удержать своё любопытство при себе. Я не сомневалась, что именно она вчера за нами подглядывала из-за двери. — Он мой друг со школы, — сказала я. — Он впустил меня к себе на пару дней. Я успела проследить, как её нетерпеливый восторг медленно перетёк в нечто отдалённо напоминающее разочарование, но улыбка всё ещё была при ней. — Ты путешествуешь? — спросила она. — Нет, по работе. Но у меня проблемы с квартирой, поэтому пока так… — Мне стоило догадаться. Твой французский очень хорош. Услышать такой комплимент я не рассчитывала и поэтому смутилась. — Спасибо, — пробормотала я, потупляя взгляд в асфальт и глядя себе под ноги, пока мы обе шли в сторону метро. Я переживала, что госпожа Моро проводит меня прямо до станции, но она дошла до конца улицы и сказала, что ей нужен магазин напротив, а потом пожелала мне удачи и убежала, затягивая потуже края халата, что заменял пальто. У меня оставалось ещё много бисквита, который я завернула обратно в пергамент и сунула в боковой карман сумки. Не успела я толком вытереть пальцы влажной салфеткой и спуститься в метрополитен, как мой телефон завибрировал. Это длилось несколько секунд подряд, заставляя меня думать, что мне звонят, но когда я достала его из кармана лёгкой осенней куртки, оказалось, что мне пришли смс. Ким Тэхён, 11:56 Ты ведь не забыла оставить ключи? НаХва, 11:56 НаРа, пожалуйста, скинь мне деньги на лекарства. У меня сильно горло болит. Хотя бы 20€. Ким Сокджин, 11:57 Не спускайся в метро, давай я подвезу Последнее сообщение заставило меня замереть на ступеньках и быстро оглядеться в поисках красной машины. На дороге была небольшая пробка, и автомобиль Джина застрял во втором ряду, лишённый возможности так просто добраться до тротуара и до меня. Я решила, что это прекрасная возможность сбежать и спустилась ещё на несколько ступенек. Меня дрожь пробирала из-за того, что он снова оказался неподалёку. Не хотелось думать, что он за мной следит, но мысль о сталкерстве была довольно навязчивой и резонной. Ким Сокджин, 11:58 Серьёзно, НаРа?) Я могла представить, как его губы точно так же растягиваются в дуге и как он смотрит с насмешкой. Ким Сокджин, 11:58 Окей, значит, тебе неинтересно, как дела с поимкой мошенника и твоими деньгами? Я стиснула зубы, ещё раз отрываясь от телефона и устремляя взгляд на красную машину. Она понемногу продвигалась к автобусной остановке и вот-вот должна была притормозить. Если бы Джин успел выйти, он бы непременно прилип ко мне и напрягал своим присутствием, а мне этого не хотелось. У его обидных слов и слов Тэхёна был совершенно разный характер, и через что-то я могла переступить, а через что-то нет.

Я, 12:00 Эта поездка на метро бесплатная, я хочу её использовать. Если есть новости по мошеннику и деньгам, пускай полицейский, что принимал заявление, со мной свяжется.

Я быстро сбежала вниз и юркнула через турникеты, идя к ступенькам и пару раз оглядываясь, чтобы убедиться, что Джин не пошёл за мной. Он не был настырным кавалером, но ощущения были схожи. На время поездки я выключила интернет и включила музыку, а уже у отеля смогла расслабиться и заглянуть в нашу с ним переписку. Он ничего не ответил на моё сообщение. До смены у меня было немного времени, поэтому я смогла отписаться Тэхёну по поводу ключей и отправить сестре деньги, а после потратить около десяти минут на кофе с Юбером. — Если эта работа подозрительно хорошая, тогда стоит отказаться, — рассуждал он, доедая лимонный бисквит госпожи Моро. — Но с другой стороны, если это не финансовая пирамида и не продажи… Это ведь не продажи? — я мотнула головой. — Тогда почему бы не попробовать до подписания контракта? Попробовать и бросить лучше, чем упустить шанс. Мой сосед попал на кастинг к Леону Бонелло, до последнего не веря, что это правда, а после массовки получил две эпизодические роли, гонорар в две тысячи евро за три съёмочных дня и привлекательную подружку-сценариста. — Намекаешь, что я могу найти себе привлекательного друга на новой работе? — спросила я, поглядывая на Юбера весьма скептически. Прошлой ночью в клубе не было ни одного юного красавца. Точно никого такого, кто заслуживал бы оханья и восхищённых восклицаний Юнхуа, которыми она пыталась заманить меня на работу. Туда приходили мужчины постарше, а также те, кто не пользовался популярностью у противоположного пола ввиду своей внешности или каких-нибудь особенностей. Да и о чём говорить? Я не искала бойфренда прямо сейчас. Сначала деньги, потом переезд, потом новый контракт, виза, стабильность, и где-то там отношения, если я кому-то буду нужна. — Хотя бы две тысячи евро, — усмехнулся Юбер. — Потому что привлекательный друг у тебя есть… Так поговаривают в ресторане. Наш с Тэхёном ужин всё ещё был горячей темой, хотя лично о нём меня спрашивала только Моник, а теперь завуалировано и Юбер. — Он и правда друг, — сказала я, надеясь, что могу его так называть, раз он назвал меня подругой перед соседями. — Случайно найденный неплохой друг. Ближе, чем в последние годы, но дальше, чем когда мы были школьниками. Юбер с трудом проглотил последний кусочек бисквита, запивая его большим глотком кофе и морщась от боли. Он торопился прокомментировать: — Звучит как-то уныло. Ты ведь не хочешь, чтобы он был для тебя кем-то ещё? Его вопрос заставил меня прыснуть. Было и смешно и странно. Тэхён запросто мог заставить кого угодно мечтать о себе, но у меня давно сломался этот «мечтательный центр». Не знаю, кто и каким чудом должен был снова его запустить, но это точно не мог быть Тэхён. Он — пройденный этап для меня так же, как я — пройденный этап для него. Поэтому мне было позволено ночевать у него на диване, пить с ним вино посреди ночи и врать ему о съеденных кимпабах, приготовленных лично для меня. — Нет, — я отрицала слишком рьяно, но лишь потому, что Юбер смотрел с недоверием. — Нет, ни за что. Этому не бывать. — Я не спрашивал, чему бывать, а чему нет, — он заворчал почти обиженно, — я спрашивал, хочешь ли ты… — Нет, — перебила я его. — Нет. И это было чистой правдой. Сломанный «мечтательный центр» не мог врать. — Сколько у нас осталось времени? — спросила я, чувствуя себя как-то взволнованно из-за разговоров о Тэхёне. — Боже, всего минута, а мне нужно успеть сделать один звонок! Я встала со стула и выкинула пустой стаканчик в урну, уходя с кухни в раздевалку, чтобы там напомнить себе, что действительно важно и о чём мне стоит беспокоиться вместо слухов о себе и бывшем парне. — Да, НаРа? — Юнхуа ответила моментально, уже после зевая в трубку. — Ты по поводу работы? — Да. Иначе я бы не стала ей звонить после ночи танцев. — Собираешься согласиться? — в её голосе уже пробивался восторг. — Да, наверное, но мне не помешает твоя помощь. — С чем? — Мне нужна новая обувь, потому что моя на ладан дышит, и парочка советов, — я выглянула из-за шкафчиков, чтобы убедиться, что в раздевалке нет никого, кто мог бы меня подслушать. — Хочу знать, как ты уговариваешь на танец, и что происходит за закрытой дверью кабинок.