MOULIN ROUGE!

Тэхён

Раньше общение с туристами приносило мне больше удовольствия и при этом забирало куда меньше сил. Было что-то особенное в том, чтобы удивлять людей с разных уголков планеты. Маслянистая фуа-гра, буквально острый морской ёж с яичным омлетом, простой, но безумно вкусный рататуй, суфле на апельсиновом коньячном ликёре, шоколадный хлеб с хрустящей слоёной корочкой, яблочный тарт с карамелью и огромный выбор вина на любой вкус — остаться равнодушным было невозможно. Но далеко не все, кого я встречал, пребывали в таком же диком восторге, как и я. Встречались и такие клиенты, как НаРа, — привередливые и безразличные, ограниченные во вкусовых рецепторах и стеснённые обстоятельствами, что не позволяли им просто есть и наслаждаться. — Долго ты ещё собираешься колупать это? — от тоски я даже подпёр голову рукой, подглядывая на то, как НаРа перекатывает брюссельскую капусту по тарелке и наносит уже которое ножевое ранение не только утиной грудке в медово-соевом соусе, но и моему самолюбию. Я ведь специально встал пораньше, чтобы приготовить именно то, что пришлось по душе моим вчерашним компаньонам за ужином, невзирая на всю их придирчивость. Они ели с таким объедением, что я не пожалел усилий и денег, чтобы отыскать в мясной лавке идеальное филе на сегодня, а толку? НаРа снова светила своими впавшими щеками и поглядывала на меня исподтишка не то виновато, не то лукаво, только и думая, как бы сбежать с кухни и снова запереться в ванной. Она всё утро там проторчала, разговаривая по телефону и примеряя что-то, что она пронесла с собой в полотенце. Почему-то я думал, что это было нижнее бельё. Вроде того красного, что после стирки она развесила на батареях в гостиной и прикрыла ещё одним полотенцем, думая, что я слепой дурак. — Прости, — её привычка извиняться была такой же надоедливой, как и привычка благодарить, — утка довольно жирная, и если съем её с утра, ещё и перед выступлением… Я перебил её шумным вздохом. Уверен, она и в постном курином филе нашла бы миллион минусов. — Тогда овсянку? — предложил я, вставая из-за стола и переставляя в раковину свою тарелку. Слишком пустую в сравнении с тарелкой НаРы. — Кажется, ты любишь овсянку. — Не очень, — её слова были встречены моим вопросительным взглядом, и она поспешила заговорить снова: — Я её ем, потому что просто готовить, она дешёвая и вроде как полезная… — Тогда что же ты любишь? Я копался в своих воспоминаниях о НаРе, — чаще и дольше, чем следовало, — но кроме уличной корейской еды и попкорна ничего на ум не приходило. Когда мы встречались, редко ели вместе что-то серьёзнее снеков и пирожков в форме рыбок с бобовой пастой. Я даже не знал, какой рамён её любимый, и любит ли она вообще рамён. — М-м, — мычание у НаРы вырвалось нечаянно, и очень быстро прервалось, а затем она какое-то время молчала. — Мне нравится сладкое, но оно совсем не полезное… И мучное, но я не могу его есть… Мне больше подходят овощи и фрукты. — Ты сама пришла к такому умозаключению или это мнение специалиста? — я ничего не мог поделать со своим скептицизмом. — Если у тебя нет диабета и непереносимости глютена, тогда в чём проблема? В идеале заканчивать десертом минимум один приём пищи в день. И Франция — страна хлеба. Здесь мучное на любой вкус… Она поморщилась из-за того, что я ничего не понимал. — Дело не в этом, — сказала НаРа. — Мне нельзя поправляться. Это прописано в контракте. — Ты считаешь, что поправишься, если съешь утром кусочек багета? Тогда почему ты даже брюссельскую капусту игнорируешь? — я не хотел ворчать, как старик, но с НаРой это выходило само по себе. Она заставила себя наколоть зелёный шарик на вилку и впихнула его в рот с таким видом, будто это было пыткой — есть то, что я для неё приготовил. Но мне было почти всё равно. — Я всё же приготовлю овсянку. А потом запеку для тебя яблоко. Без сахара. Я отвернулся от стола и занялся готовкой. Такие вещи я делал автоматически, особо не задумываясь, поэтому всё это время размышлял о том, насколько НаРа глупая, насколько раздражающая, насколько умеет вывести из себя своим вечным спокойствием, и при этом добавил в кашу ровно столько соли, сколько нужно, на глаз. — А что нравится тебе? Её внезапный вопрос заставил меня быстрее слизнуть горячую кашу с ложки, чувствуя, как она обжигает язык. За этим её плохой вкус немного терялся. — Мне? — переспросил я, проглотив. — Любое мясо, приготовленное в вине, жареный картофель, бургеры с настоящими говяжьими котлетами, а не то, что продают в фастфуде на вынос, сырные булочки из пекарен, жирные паштеты с растаявшим маслом, заварной крем… Я мог бы перечислять вечно. Я бросил облизанную мною ложку в раковину и взял другую для того, чтобы наложить для НаРы кашу. — А что тебе не нравится? — спросила она после того, как я передал ей еду. Это было намного проще и быстрее. — Овсянка, — сказал я, — корейские закуски и острые корейские супы. Леденцы ещё не очень люблю, хотя их вряд ли можно считать полноценным десертом. — Не любишь корейскую кухню? — НаРа была по-настоящему удивлена. — Разве в Корее ты не ел только её? — Да, мама готовила периодически, — а в другое время мы заказывали из небольших корейских ресторанчиков. — Но она не очень в сравнении с европейской. НаРа вытянула губы, стараясь остудить горячую кашу. — Уверена, что не хочешь попробовать утку? Хотя бы кусочек. Я знал, что она согласилась из вежливости, но был почти что счастлив наблюдать, как она надкусывает по чуть-чуть мясо, съедая даже не четвёртую часть маленькой порции, а буквально крохи. Ну, это уже было хоть что-то. — Тебе ведь до репетиции не нужно в отель? — отправляя яблоко в микроволновку, спросил я. — Не хочу тебя лишний раз напрягать, но, учитывая, что ты не платишь за аренду и активно используешь гостиную и ванную, было бы честно заняться уборкой вместе. До полудня, потому что потом у меня встреча. — Мне не нужно в отель, — поспешила ответить НаРа, — но у меня тоже сегодня одна важная встреча… Если ты подождёшь до завтра, я сама всё уберу. — Что за встреча? — мне было слишком любопытно, чтобы воздержаться от вопросов. Я предполагал, что это может касаться полиции и мошенника, поиска ею нового жилья или по работе, и я хотел знать наверняка. — С коллегой. Она обещала подучить со мной кое-что для выступлений, — выпалила НаРа на одном дыхании. — А у тебя что за встреча? Я не обязан был рассказывать ей, но поскольку именно я был тем, кто спросил первый, избежать ответа никак не мог. — Для инфлюенсеров. Знаешь Lanvin? — Это какое-то кафе? — предположила НаРа, глядя на меня крайне неуверенно. — Музыкальный исполнитель? Её догадки вызвали у меня смешок. — Бренд, — ответил я. — У меня есть несколько их футболок и рубашек. Сиси тоже их одежду носит, а Адель в ней фотографируется, как модель. Упоминание моих знакомых не вызвало у НаРы никаких позитивных эмоций. — Так это будет не просто встреча инфлюенсеров, а ещё и свидание, — пробормотала она. Микроволновка запищала, и я поспешил включить её снова. Мне нужно было, чтобы яблоко идеально испеклось и стало мягким. — Я не признаю свидания втроём. — Не практикуешь групповой секс? Странно, я думала, ты для этого и встречаешься с таким количеством девушек. — Завидуй молча. Под своими словами я подразумевал наличие у меня партнёрш и отсутствие у неё партнёров, но НаРа устремила на меня такой потрясённый взгляд, словно речь шла о другом. Например, о том, что именно она не была одной из девушек, с которыми я виделся. — Было бы чему завидовать, — фыркнула она, доедая последнюю ложку каши и вставая из-за стола. — Сядь, — приказал я, — твой десерт почти готов. — Я съем уже после работы. Она двинулась к раковине, собираясь тратить время на грязную тарелку, и я ей этого не позволил. Пока она не намочила руки, я отобрал у неё посуду, отставляя её в раковину, а после опустил ладони на голые плечи, на которых болтались только тонкие лямки майки, и подтолкнул НаРу обратно к столу. Под моими пальцами оказались лопатки и ключицы, но в первую очередь — шелковистая горячая кожа. Я забыл, когда в последний раз касался её так. И касался ли вообще. Мы чаще были в одежде, — или почти в одежде, — а это давало крайне мало свободы, особенно в моменты близости. — Не заставляй меня выкидывать то, что я готовлю для тебя, — я сказал это тише, потому что был прямо над ней. — Прояви хоть немного уважения. Я усадил её на свой стул и вернулся к микроволновке. Поскольку чашка с яблоком была горячей, воспользовался перчаткой и прихваткой, а затем сунул НаРе в руки чистую ложку и включил сильный напор воды, чтобы перемыть всю посуду, пока она ест. Я никуда не торопился, а она торопилась, так что в итоге из кухни я ушёл последним. Как и из дома. До выхода на мероприятие Lanvin я прошёлся по комнатам с пылесосом, поменял постельное себе и НаРе, заменил наши с ней полотенца и провалился в Instagram часа на два, пока не взглянул нечаянно на время и не начал в спешке бегать по дому, собираясь. Я вызвал такси в последнюю минуту, но приехал лишь немного позже Сиси, сталкиваясь с ней у фуршета после вручения подарков на входе и публикации нескольких фотографий в историях. Меня больше интересовали закуски, нежели шмотки и новые амбасадоры. И Сиси, судя по тому, с каким удовольствием она дегустировала тарталетки с красной рыбой и сливочным сыром, тоже. — Уже видел Адель? — спросила она, отбирая мой бокал с шампанским, потому что свой уже допила. — Нет, — я осмотрелся по сторонам, из-за её слов куда активнее выискивая кудряшки Адель взглядом. — А что? Сиси поправила длинные рукава платья с прорезями, чтобы ни в коем случае не испачкать их в мидиях на шпажках. — Когда увидишь, не вздумай пошутить, что у нас похожи платья. Они не похожи. Я сделал пару снимков стола, соответствуя своему статусу блогера, который ходит куда-либо исключительно ради вкусной еды, и получил множество реакций в первые же три минуты. После телефон пришлось убрать, потому что Адель сама нас с Сиси нашла, подкрадываясь сзади и нас обоих беря под руки. Их платья были из одной коллекции и некоторые элементы были очень схожи, но Сиси выбрала розовое и длинное, что открывало только предплечья и ладони, а Адель белое, короткое и почти голые плечи. — Так и знала, что вы будете тут. Есть что-то особенно вкусное? Сиси быстро пожала плечами, а я протянул Адель канапе с индейкой и ананасом фламбе. Я думал, она возьмёт деревянную шпажку в руку, но она открыла рот, ожидая, что я её покормлю. — Романтика, — томно вздохнула Сиси, подглядывая за нами, — а меня Тэхён не то что не кормит, так ещё и мою картошку ворует. — Потому что иначе ты будешь воровать мою картошку, — сказал я, невольно расплываясь в улыбке. — Везёт, что вы едите простую картошку, — Адель тоже улыбнулась. — А меня вечно угощают устрицами. Сиси наигранно ахнула, но ей тоже было очень весело. — Какой кошмар, — сказала она, — устрицы, разумеется, значительно проигрывают картошке… Они шуточно упрекали меня в выборе, который я делал? — Вы всегда можете заказать что-то другое. Разве я заставляю вас есть то же, что ем я? Они так переглянулись, словно я и правда заставлял. Может НаРа не зря чувствовала себя обременённой, когда приходилось есть со мной? Но, с другой стороны, я ведь не умел читать чужие мысли, чтобы знать, кому и чего хочется… — Не хмурься, — стараясь звучать строго, приказала Адель, но она в целом выглядела слишком милой и мягкой для приказов. Ей больше подходили просьбы. — Иначе морщины будут. — Они у него и так уже есть, — не удержалась от комментария Сиси. — Когда ему вкусно — он хмурится, когда он кончает — он хмурится, когда помогает своим знакомым, его брови снова сходятся на переносице… Кстати, как там дела с той кореянкой? У неё было столько возможностей спросить меня об этом в переписке или пока мы были наедине, но она нарочно подняла этот вопрос при Адель. — Что за кореянка? — последовал вполне ожидаемый вопрос. — Старая знакомая Тэхёна, — объяснила Сиси. — Её обманули на деньги, и он, как очень эмпатичный человек, бросился ей на помощь. Прямо в ливень. Так и не доев свой бургер. Впервые видела, чтобы он не доедал… — Тэхён эмпатичный?.. — после Адель тихо хмыкнула. — Так у нас будет пополнение? Или уже есть? Они обе смотрели на меня терпеливо, но заинтересованно. Прямо-таки гипнотизировали. Одна оленьими карими глазами, другая кошачьими зелёными. — Нет, — я даже качнул головой, отрицая такое нелепое предположение. — Она не… — Не такая? — додумала своё Сиси. — Я собирался сказать, что она не подходит мне. — Но ты не сказал, что она тебе не нравится, — заметила Адель. — То, что она мне не подходит, подразумевает и то, что она мне не нравится. Сиси оставила следы от нюдовой помады практически по всему ободку бокала, пока делала крохотные глотки и кивала на мои слова. Не потому что верила мне, а чтобы я поскорее договорил и заткнулся. — Так значит, ты оставил её в мотеле в ту ночь? Я не привык лгать им. Наши отношения позволяли каждому из нас быть честным и искренним, в случае чего даже слабым, и я знал точно, что с осуждением не столкнусь. Хотя бы потому, что они о НаРе ничего не знали, в отличие от Даниель. — Нет, — приходилось повторяться. — Я предложил ей остаться у меня. Брови Адель подскочили, а Сиси сложила губы трубочкой, выглядя чуточку обиженной. Им никогда не приходилось даже заглядывать ко мне, не то что оставаться на ночь. — А где она спала? Ты ведь говорил, что у тебя однокомнатная квартира и места мало, — Адель звучала даже более потрясённой, чем выглядела. — Одна спальня, а гостиную я не считаю комнатой. Это настоящий проходной двор, но НаРа пока спит на диване… — Всё ещё спит? Нет, Адель, она ему определённо не нравится. От слова совсем... Они обе захохотали, и близко не так, как благородные девицы, и это заставило нескольких других гостей обратить на нас внимание. Не зная контекста, они запросто могли решить, что мои шутки по-настоящему уморительные, но я бесился из-за того, что мои слова перевернули. — Думайте, что хотите, — сказал я, отворачиваясь от них. — Нет, подожди, Тэхён, — Адель испугалась, что я уйду, и схватила меня за предплечье. — Расскажи нам о ней побольше. Она красивая? — Ты её видела, — буркнул я в раздражении. — Вы обе её видели. Без дополнительных подсказок Адель никак не могла припомнить, поэтому мне пришлось упомянуть наш последний вечер в отеле, и они с Сиси начали с восторгом обсуждать модельный рост НаРы, её бледную кожу, её большие глаза, её корейский. Они даже стрижку её обсудили, но когда дело дошло до деталей, которых не было на поверхности, вспомнили о моём существовании. — Так она работает официанткой в отеле? — спрашивала Сиси. — Так жаль, она очень привлекательная. Она могла бы быть моделью. — Или блогером, — вставила Адель. — Разве работа в кафе это не подработка перед поступлением в университет? Вот почему я не любил свидания втроём — они говорили, а я был третьим лишним. — Она не официантка, — перебил я их. — Это не основная её работа. Вообще-то она танцует в кабаре. — В кабаре? — Сиси заинтересовалась НаРой ещё больше. — В каком? Не думаю, что кто-то из них задавался целью подловить или проверить меня, как и убедиться в том, что НаРа с самых низов, но я почувствовал себя очень даже хорошо, когда подвернулась возможность уточнить: — В «Moulin Rouge!» Сиси быстро отставила бокал, запихивая в рот виноградину. — Она танцует там сегодня? Давайте сходим, — предложение сорвалось с её языка со скоростью света, а потом она опустила голову, устремляя взгляд в телефон. — Мероприятие до шести, потом поедем по домам и встретимся ближе к одиннадцати. Только кто-то должен купить цветы… — Тэхён, конечно, — сказала Адель. Моя хмурость немедленно вернулась. Что за цветы? Какое ещё «сходим»? Какие одиннадцать? У меня завтра статья, пост и полёт в Монте-Карло. И я не хочу видеть НаРу. Точно не за танцами. И не в тех нарядах, которые на них надевают в кабаре. — Нам везёт, — Сиси не могла перестать улыбаться, — только на одиннадцать столики и остались. Спектакль «Феерия», три места, полбутылки шампанского. Мы же сможем потом ещё хотя бы полбутылки заказать? Тэхён? Я не знал. — Это должно быть весело даже без шампанского, — решительно заявила Адель. — Скорее бронируй. Мы с Тэхёном после перекинем тебе деньги.

НаРа

— Нужно делать всё как можно медленнее, — Юнхуа с грохотом, от которого по спине бежали мурашки, передвинула стул по плитке. — Вот он сидит здесь, а ты сначала крутишься рядом, обходишь по кругу, дразнишь. Можешь касаться плеч, если он в пиджаке или в рубашке, но избегай прикосновений без одежды. Никакого обнажённого контакта. Это запрещено, да и мерзко… Я кивала на её слова, стараясь отогнать фантомное ощущение тяжести на плечах, как будто руки Тэхёна всё ещё находились там. Это был тот ещё обнажённый контакт. После бесконечных репетиций и двух шоу мне было жарко и душно, и мысли о его прохладных пальцах будоражили даже больше мыслей о танцах на чьих-либо коленях. — Танцуй рядом долго, — Юнхуа крутила бёдрами, стоя у стула. — Так и так… Выгибай спину, позволяй ему заглядывать под платье, но никаких рук. Если он коснётся тебя, имеешь право закончить и оставить плату себе. Или позвать охрану. Гости обычно это знают, но некоторые считают себя особенными, так что… Просто следи за этим. Даже если он симпатичный. — Там такие бывают? — спросила я, старательно разграничивая наши нынешние разговоры и прикосновения Тэхёна. Мне нужно было сосредоточиться, потому что у нас было слишком мало времени до следующего выступления. — Бывают. Но всё равно не ведись. Платят за время, платят за коктейли, за танцы, но за большее ни за что не соглашайся. Я поморщилась в отвращении. — За кого ты меня принимаешь?! — кричащим шёпотом возмутилась я, боясь, что из гримёрных кто-нибудь выглянет, если мы будем шуметь. — Не отвлекайся, — Юнхуа отругала меня, словно именно я развила эту тему, а не она. — Когда у клиента в глазах звёздочки и вожделение, можешь присесть на колени. Поёрзай, коснись плеч или груди, но так, словно ты просто придерживаешься за него. Можешь легонько дёрнуть за галстук, если он у него имеется. Они сходят от такого с ума. — И мне сидеть остаток танца у него на коленях? — И да, и нет. Можешь посидеть, раздеваясь, можешь пересесть к нему спиной, но в конце повернись лицом, отклонись назад — растяжка ведь позволяет — и сползи на пол в одном белье. Если закончить так, в восьми из десяти случаев у тебя купят ещё один танец. — Если попросят ещё один, мне снова одеться и раздеться? — Нет, глупая. Можешь подразнить немного бретельками бюстгальтера или снять гартеры, если они на тебе, но на этом всё, пока не закажет полноценный стриптиз. — Гартеры, — повторила я. — Мне их тоже нужно купить. В том магазине, где мы выбирали нижнее бельё, они есть? — Нет, но я скину тебе ссылку, где много ремешков и подвязок для чулок. — А до завтра успеет прийти? Юнхуа пожала плечами, опираясь на стул и внимательно глядя на меня. Точно учитель во время экзамена. — Ещё раз повторим, — сказала она. — Что ты должна говорить, когда подходишь к мужчине? Она смотрела на меня вопрошающе, а я не могла заставить себя вымолвить то, что мы выучили, посреди коридора. Это было неловко. — О, — без энтузиазма, всё тем же шёпотом начала я, — я станцую лучший танец на коленях в твоей жизни. Ты не пожалеешь… — Слишком уныло, НаРа. Никто не согласится. Ты должна улыбаться, немного сжимать руки, чтобы грудь больше казалась, и наклоняться в его сторону… К счастью, повторять то же самое не пришлось, потому что двери одной из гримёрных комнат открылись, и совсем скоро танцовщицы начали вываливаться в коридор для последнего шоу. Мы с Юнхуа вернули стул на место, а потом пошли за кулисы. По привычке я немного нервничала и умирала от жары, а перед самым выходом припудрила не только носик, но и лоб со щеками, чтобы они не засияли раньше времени в свете прожекторов. Во время танцев нам всем было приказано смотреть в зал, излучая элегантность, сексуальность, безграничную радость и всё то, на что приходили посмотреть, но сами мы мало что могли разглядеть. Внизу горели тусклые красные лампы, за столиками было темно, и все лица сливались, особенно когда жгучий жёлтый свет светил прямо в глаза танцовщицам. Зато так при выходе на сцену я полагалась только на музыку и на отточенные практически до идеала движения, к которым у господина Пети в итоге всегда были замечания. Но в тот момент, когда мы стучали каблуками, выбегая на сцену, будущие претензии никого не волновали. Удивительно, что с каждым выступлением у нас открывалось второе дыхание, и даже к полуночи все были бодры и веселы. После вступительного номера начиналось основное шоу, и пока кто-то танцевал в крутящейся клетке, другие переодевались и переплетались, а потом снова бежали на сцену, чтобы оттанцевать и отпеть свой номер. Минуточки, чтобы присесть и перевести дыхание, не было, но я обожала этот круговорот танцев и музыки, и лёгкое гудение в ногах, и немного саднящее горло. Это было лучше кофеина, лучше сладкого и определённо лучше любого снотворного. Каждый крутился как юла до самого канкана, а потом показывал зрителям не только свою потрясающую растяжку, но и нижнее бельё, скрывающееся под юбками. Когда всё закончилось и свет потух под аплодисменты, мы ушли, а через минуту вышли на поклон. Кланяясь как можно ниже, я думала о диване в квартире Тэхёна как о самой привлекательной мебели в его доме. Пусть с твёрдыми и неровными подушками и слишком маленький, но он уже ждал меня с распростёртыми объятиями. — Браво! — Великолепно! Я чуть приподняла голову, широко улыбаясь толпе в зале. — Идём, — тихо шепча, другие танцовщицы меня подталкивали, поэтому я последовала за толпой прочь со сцены, а оттуда в гримёрную, чтобы разобрать костюмы, привести их в порядок и либо смыть красную помаду, если получится, либо освежить её. У других девочек были огромные косметички, и моя тоже была огромной, но обрубков карандашей в ней было столько же, сколько звёзд в ночном небе, как и некогда идеальных тушей, кисточки с которых я хранила, чтобы расчёсывать ресницы. Мне следовало бы что-то выкидывать, а что-то докупать минимум раз в месяц, но я экономила на косметике и выдавливала BB-крем до последней капли, соскребала остатки помады пальцем и покупала пудры по два евро в физических аналогах Aliexpress, что было не то чтобы катастрофично, но немного неловко. Мои коллеги предпочитали знаменитые, проверенные временем и сравнительно дорогие косметические бренды. — Ты должна купить уже новую тушь, — сказала Юнхуа. — От этой слипаются ресницы. — Я столько всего должна купить, — пробормотала я, в десятый раз сворачивая ватный тампон, пропитанный мицелярной водой, чтобы смыть стрелки и брови. — Аванс только пришёл, ты можешь себе позволить. Деньги упали на счёт во время репетиции, но перед выступлениями Юнхуа насоветовала мне магазинов с дорогущим нижним бельём, а ещё мы заказали стрипы. До этих трат я отправила деньги маме на квартиру и совсем немного НаХва, искренне надеясь, что она распорядится ими с умом и не за один день, ещё какое-то время не тряся меня как копилку. — Раз аванс, — Юнхуа наклонилась ко мне, вытирая остатки помады под своей нижней губой чистым тампоном, — давай не будем сегодня бежать на метро или ловить ночные автобусы и поедем на такси? Если возьмём с собой Мишель, выйдет дешевле. Поскольку у неё -А1 по английскому, она не поймёт, если будем болтать о подработке. На такси я быстрее добралась бы до дома и меньше выслушала бы от Тэхёна. Но без ворчания вряд ли обошлось бы. — Ладно, — сказала я. — Встретимся тогда на выходе? — Ага, — Юнхуа вскочила со стула, забирая свою сумку и пальто. — Ловлю Мишель, и мы ждём тебя через пять минут у главного входа. Мы не имели права выходить вместе с гостями, но ничто не мешало нам выйти с обратной стороны здания и вернуться к красной мельнице, в ста метрах от которой был спуск на станцию Бланш и дорога, заставленная такси. Убрав и свой мусор, и то, что оставила перед зеркалом Юнхуа, я обула кроссовки и накинула на плечи куртку, готовясь к тому, что на улице будет свежо, но, как оказалось, ветра не было и кутаться было ни к чему. Слегка покачивая заполненной доверху необходимыми мне вещами сумкой, я тихонько напевала заевшую у меня мелодию, обходя здание быстрым шагом и приближаясь к красному неоновому свету не только кабаре, но и светофоров. Я была настолько очарована огоньками, что больше ничего не видела и поэтому чуть не прошла мимо Юнхуа, крутящейся у афиш. — Мишель не сможет, потому что… — она только начала тараторить, когда кто-то, проходящий мимо, схватил мою сумку, пытаясь вырвать её у меня из руки. От испуга мои глаза округлились, но в сумку я вцепилась ещё отчаяннее, оборачиваясь к наглецу и вместо его лица сталкиваясь с букетом красных роз. Огромные пахнущие бутоны скрывались за прозрачной плёнкой. — Обмен, — сказал Тэхён, протягивая цветы ещё настойчивее. — Тебе это, а мне сумка. Пойдёт? Он добрался до моих пальцев, осторожно разжимая их, чтобы перехватить ремешок, а затем подсунул мне стебли, очищенные от шипов. — Здравствуйте, — он поздоровался с Юнхуа на французском. — Я здесь, чтобы украсть НаРу. — Ты как оказался тут? — спросила я осипшим голосом. — Идиотская история, — сказал Тэхён, дожидаясь, пока я взгляну на него, а после прикусывая пухлую нижнюю губу на пару мгновений. Он обдумывал, как бы мне всё преподнести, и, по всей видимости, не постеснялся правды: — Сиси и Адель захотели посмотреть на твои танцы, и были свободные столики на вечер… Мне вновь стало немного волнительно и страшно. Тэхён должен был говорить обо мне со своими девушками, чтобы всё докатилось до похода в кабаре. — А розы зачем? — спросила я. — Мне сказали, что после спектаклей принято дарить цветы, — он сместил взгляд на Юнхуа и её пустые руки. — Но, похоже, меня обманули. Никто больше не пришёл сюда с букетом. Из-за того, что он обратил внимание на мою коллегу, проигнорировать их встречу было бы нелепо и грубо. Это вывело меня из ступора. — А, точно, — прижимая цветы ближе к груди, я обернулась. — Юнхуа, это мой друг — Тэхён. Он тот, у кого я сейчас живу. — Красивый, — пролепетала девушка, наивно полагая, что у Тэхёна, как и у Мишель, нулевые познания в английском, но он на её комплимент ответил быстрым «спасибо». — Так вы поедете вместе? Наверное ради этого он и караулил меня на выходе, а не отправился домой сразу после завершения. — Ага, — я кивнула. — Ничего, если ты поедешь одна? Юнхуа заулыбалась и замахала руками, давая понять, что это сущий пустяк. — Хорошей вам ночи, — пожелала она нам, после оглядываясь пару раз, пока бежала к одной из припаркованных машин с подсвеченными шашечками, характерными для такси. И я, и Тэхён проводили её взглядом, но когда она исчезла из нашего поля зрения, сев в машину, смысла вглядываться в ту сторону не было, и мы практически одновременно повернули головы друг к другу. — Так… — начал Тэхён. — Так?.. — подхватила я. Думала, мы будем выбирать, в какое из припаркованных такси нам сесть, но Тэхён был решительно настроен меня удивить дважды за вечер. — У тебя завтра нет утренней смены в отеле? — Нет. — А на репетицию утром не нужно? — Нет. — Ты не проголодалась? Несмотря на то, что у меня немного сосало в желудке, я ответила: — Нет. — Отлично. Приличные рестораны всё равно уже закрыты, а в неприличные я бы тебя не пригласил. Можем пройтись? Логичным был бы вопрос «куда», но я настолько доверяла Тэхёну, что просто кивнула, следуя за ним туда, куда он меня вёл, и на каждом шагу заставляя прозрачную плёнку от цветов тихонько шуршать.