MOULIN ROUGE!

Тэхён

— Должен ли я уложить волосы как-нибудь по-особенному? — Марко пропускал густую кучерявую чёлку сквозь пальцы, пытаясь убрать её наверх и показать мне, как выглядел бы с укладкой. — Можешь попробовать, — ответил я, специально ради него ненадолго отвлекаясь от переписки с Сиси, которая закидывала меня фотографиями туфель, спрашивая, какие лучше и в каких она будет ниже Марко хотя бы на полголовы. Я ей ответил, что в любых, потому что Марко был выше меня, а Сиси до роста Адель или НаРы ещё расти и расти. С тех пор, как я договорился с обеими сторонами об их совместном походе на открытие ресторана, посыпались эти ненавязчивые вопросы друг о друге. Марко утверждал, что ему абсолютно всё равно с кем идти, главное вкусно поесть и пофотографировать для меня всё, но при этом между делом интересовался, что Сиси больше понравится — галстук или бабочка, может ли он называть её «Сиси» или это только для близких и ему лучше звать её Франциской, нормально ли будет попросить у неё совместное фото, раз она блогер… А Сиси начинала ворчать, когда я говорил ей, что скину Instagram Марко, и при этом хотела знать его рост, цвет его костюма, даже цвет его глаз. Допрашивай они меня месяцем ранее, и я был бы в бешенстве, но сейчас только покачивал головой, считая их поведение детским и нелепым, совсем не таким, как у нас с НаРой. Наконец-то я мог сказать, что у нас с ней всё было по-взрослому. В переписках и при встрече мы обсуждали и планировали свидания, не стеснялись сталкиваться растрёпанными и в тапочках на лестничной клетке, пока спешили в гости друг к другу или с мусорными пакетами к бакам во внутреннем дворике, позволяли себе быть немного эмоциональными, когда получалось поговорить о прошлом или коснуться темы денег, одолженных госпожой Чи. Единственное, что я считал детским, было поведение НаРы из-за еды. Я и госпожа Моро воевали с ней каждый день из-за этого, и каждый день слышали фразу: «Если я съем ещё немного, меня стошнит». Я надеялся, что она утрирует, говоря так, но сам то и дело приглядывался к её лицу, боясь увидеть ту мертвецкую бледность, что была в отеле, или намёки на рвотные позывы. — Тогда отпустишь меня пораньше, чтобы я со всем успел? — Марко оставил свои волосы в покое и теперь почёсывал подбородок, проверяя наличие тёмной щетины. — Пораньше это сразу после бранча? — я уловил боковым зрением быстрый кивок головой. — Не хочешь заехать на Сен-Луи, чтобы хотя бы глазком взглянуть на ремонт? — Уверен, госпожа Ламар обо всём позаботилась. А вот я был неуверен. Даниель была не в духе и бормотала, когда я звонил ей по поводу плитки, спрашивал о закупках для кухни и прочем. Зато у неё всегда находилась секундочка спросить, не хочу ли я встретиться с Софи за чашкой кофе. Разумеется, чтобы забрать свой телефон и услышать извинения, а не быть втянутым в мелодраматичные извинения и насильственные объятия с девушкой, которую бросил. — Ладно, — я сдался так скоро, потому что чувствовал себя обязанным перед Сиси и должен был позаботиться о том, чтобы моя замена отлично выглядела. — Куда зайдём? В «L'Orriù di Beauvau»? В «L'Orangerie Paris»? — В «L'Orangerie». Ты давно там не был, так что это шанс напомнить о себе и поболтать о сотрудничестве с их менеджером. Я хотел просто насладиться едой, а не договариваться о работе. Марко сам сказал, что из-за удалённых постов от меня успело отписаться несколько тысяч, а некоторые рестораны, с которыми я сотрудничал, были весьма недовольны нарушением контракта и едва ли не требовали компенсацию за те дни, что мой профиль пустовал. Так что лучше подождать, пока все забудут и отпустят эту ситуацию и вновь сами начнут писать с предложениями. — Ни с кем не болтай, — попросил я. — Просто поедим и пойдём. Это дружеская, а не деловая встреча. Я тебе за неё не плачу. — Как?! — шуточно изумился Марко. — Не платишь? Тогда зачем я вообще пришёл? — Не язви, — сказал я, открывая перед ним двери. Мы вошли внутрь и попросили столик у окна, чтобы во время еды любоваться улочкой через дорогу и очередями в бутики, а пока проглядывали меню, менеджер, с которым надеялся повидаться Марко, сам к нам подошёл. — Господин Ким, — его щёки округлились и приподнялись в дружелюбной улыбке, — давно вы к нам не заходили… Уже что-нибудь выбрали? Мы пока только смотрели, поэтому я отрицательно мотнул головой. — Всё нормально, вам необязательно дожидаться тут, — я тоже немного улыбнулся. — Нас и простой официант устроит. Мужчина сложил руки внизу, перебирая пальцы и тем самым напоминая мне взволнованную НаРу. — Вы собираетесь делать фото? — негромко спросил он. Марко заметно воодушевился из-за этого вопроса. Он сел ровнее на стуле и расплылся в довольной улыбке, прежде чем спросить: — У вас есть деловое предложение? — его многозначительный взгляд, адресованный мне, так и кричал: «Вот видишь, я ведь говорил, что договорюсь о работе!» — Кхм, на самом деле… мы пока не заинтересованы в платной рекламе. Господин Рабьо попросил приостановить на время нашу договорённость о платных постах. Вы ведь знаете, мы тщательно следим за подписками и охватами и пока не получали от вас статистики после инцидента с постами… Он мямлил и бросал на меня взгляды, от которых становилось очень некомфортно. — С охватами всё в пор-… Я прервал возмущённый тон Марко, тоже прочистив горло: — Кхм, господин Рабьо правильно мыслит, — сказал я. — Мой аккаунт всё ещё восстанавливается после инцидента, — своему голосу я старался придать не только дружелюбия, но и расслабленности. Как будто меня ничуть не задевали эти неудобные вопросы, которые я изначально не собирался поднимать. — Поэтому я и не думал предлагать вам рекламу. Я просто зашёл перекусить перед работой. Мобильный, выложенный мною на стол, очень вовремя зазвонил, и имя НаРы, высветившееся на экране, а ещё её фото у Эйфелевой башни, заставило меня почувствовать себя чуточку лучше. Она была моей спасительницей. — Важный звонок, — объяснил я и Марко, и господину менеджеру ресторана. — Я отойду. По пути в уборную я принял вызов, заставляя себя улыбаться, пока говорил: — Привет, ты уже закончила? Какая-то её знакомая с одной из работ вытянула её не то на шопинг, не то в парикмахерскую — я так и не понял, потому что ещё спал, когда НаРа набрала меня, чтобы сообщить о том, что уходит, и велики шансы, что мы сегодня не увидимся, так как у неё подруга, потом репетиция, потом выступление до ночи. Я ответил ей, что буду скучать и что при желании мы можем пересечься до танцев где-нибудь около «Moulin Rouge!», потому что я всё равно собираюсь весь день по Парижу ездить. — Привет, ещё нет, — я слышал эти виноватые нотки в её голосе. — Я звоню, потому что госпожа Моро попросила купить меня кое-что странное, а объяснить, что это, не успела. Она назвала это как-то вроде пуля Оуэна или Давена, или речь шла о шарике?.. Мы с Юнхуа уже полчаса гуглим, и всё ещё не знаем, что это, а госпожа Моро на звонки не отвечает. Перед репетицией у меня будет совсем немного времени, чтобы зайти в магазин. У тебя есть идеи, что это может быть? — Хм… пуля… — я задумался, стоя напротив зеркала и поглядывая на своё улыбчивое лицо в отражении. Голос НаРы поднимал мне настроение, а тот факт, что она набрала меня по такому вопросу, веселил, и так было гораздо проще пережить тот стыд, что я испытал, сидя за столиком. — Пуля Давена… — проговорил я медленно. — Может, boulette d'Avesnes? — Да! — почти что воскликнула НаРа в трубку. — Оно. Что это? — Сыр из коровьего молока с пикантным вкусом и липкой коркой из паприки. В простом магазине ты вряд ли его найдёшь, лучше смотреть в сырных лавках, а вообще возить его на работу так себе идея. Давай я куплю, когда буду ехать домой. Госпожа Моро много его заказала? — Не знаю, просто попросила купить хлеб, несколько детских фруктовых пюре для Марго и вот этот сыр. — Тогда я попробую до неё дозвониться позже и сам всё куплю. Сосредоточься на сегодняшнем выступлении. — Спасибо, Тэхён, — я слышал, что она выдохнула с неким облегчением, прежде чем заговорить жалостливым тоном: — Меня сегодня протащили по всем возможным магазинам, и мои ноги уже отваливаются. Не знаю, как буду танцевать. Я усмехнулся, потому что, несмотря на то, что НаРа жаловалась, она звучала вполне довольной. Я знал, что она ждала рабочих дней в кабаре, и мог понять почему. Танцуя на сцене, она сияла. В первый и последний раз, когда я смотрел на неё в тех нарядах, я относился предвзято не столько к кабаре, сколько к НаРе, убеждая себя в том, что если она и стала чуточку лучше, это не играет никакой роли, но сейчас понимаю, как глупо было отрицать её рост. Она была хороша. Даже восхитительна. И всё, что предлагала «Феерия», идеально ей подходило. — Купила что-нибудь интересное для себя? — спросил я. — Никаких платьев за тысячу евро, которые ты сможешь порвать за полминуты. Я весело хмыкнул, стараясь не ассоциировать то платье с братом, хотя получалось не очень. Сокджин ненадолго скрылся где-то, но обычно это значило затишье перед бурей, а не безобидный штиль. — Жаль. А что-нибудь менее дорогое, что я обещаю не рвать, а снимать аккуратно? — М-м, — протянула НаРа, — возможно. — Возможно? Это ведь значит да, верно? — из зеркала мне улыбался настоящий идиот. — Что это? Нижнее бельё? Мне нравилось красивое женское бельё, а если бы оно было на прекрасном теле НаРы… — Возможно, — она тоже улыбалась. Не исключено, что смущённо, но я думаю, что хитро. Я уже мысленно готовился к тому, как сойду с ума, когда увижу её в полном комплекте, а не в каких-нибудь милых чёрных или розовых трусиках, хотя вообще-то не имел ничего против отсутствия на НаРе лифчика. — Мне нужно идти, — прервала она мои мысли. — Юнхуа уже нанесли краску. — Конечно, иди, но набирай, как будет время. — Я постараюсь. Пока, Тэхён. — Пока, — я дождался короткого гудка после того, как она сбросила, а потом блаженно выдохнул, предвкушая наше ближайшее времяпровождение у меня в спальне. Жаль, что приходилось откладывать эти мысли на потом, быстро намыливая руки, смывая пену и переводя несколько бумажных полотенец, прежде чем выйти за двери и столкнуться с новым неприятным разговором. — Он же нормально отреагировал? — лысина господина Рабье сверкала в свете ламп, пока он крутил головой, допрашивая как менеджера, так и официанта, что, видимо, взялся за наш столик. — Не напишет ничего плохого со злости? — Вы же знаете господина Кима, он не станет… — Очевидно, вы его не знаете, — резко прервал менеджера владелец. — Его разгромные статьи всегда набирают больше просмотров. Он ещё может подняться за счёт плохого отзыва о «L'Orangerie Paris», тогда и денег не попросит… Кстати, вы же сказали ему, что сегодня счёт он оплачивает сам? Он ведь не думает, что для него всегда всё за счёт заведения?.. Я спрятал руки в карманы брюк, давая себе секундочку, чтобы перевести дыхание и выдохнуть это гадкое чувство. И почему все вокруг были такими лицемерными? Зачем было просить меня о сотрудничестве, если за спиной поливали грязью? Зачем было любезно улыбаться на входе и предлагать свои услуги, если на самом деле хотели меня выгнать? Я терпеть не мог эту пыль в глаза. Правда могла быть неудобной и болезненной, даже стыдной, но насколько же легче она воспринималась в сравнении с этими шепотками, которые я нечаянно подслушал. Внезапно мне действительно захотелось написать внеплановый отзыв, а ещё ляпнуть хоть что-нибудь, проходя мимо этой троицы, но я заставил себя вздёрнуть подбородок, прикусить язык и притвориться, что не расслышал их испуганное оханье, когда направлялся к своему столику.

***

Мне не нравилось есть впопыхах, давая понять всем, что я тороплюсь уйти, но в итоге нам с Марко пришлось отказаться от десерта и взять воду вместо вина, потому что Даниель написала мне, что может заскочить на проект буквально на полчаса перед следующей встречей. С каких пор она стала настолько занятой, что не могла выделить на меня немного времени? Раньше ей нравилось донимать меня ремонтом даже в выходные, а теперь мне приходилось подстраиваться под неё, чтобы получить доступ к своему ресторану. — Как видишь, тот стол, что мы выбрали, вряд ли впишется сюда из-за труб, — она поставила меня с рулеткой у одной стены, а сама пошла к другой, чтобы в который раз провести замеры. — Возможно, выйдет обрезать край, чтобы он уместился, либо могу присмотреть для тебя другой вариант. Что скажешь? — Можешь выбрать другой. А что с плиткой? Я вижу, зал так и не обложен… Она глубоко вздохнула, и я надеялся, это было вызвано усталостью, а не раздражением. Я задавал не так уж и много вопросов. Буквально три с тех пор, как мы вошли: о своём мобильном, о заказе мебели, о плитке. — У папы всегда много заказов в конце года, так что людей не хватает… Я невольно нахмурился, пытаясь понять, как связан мой ресторан с другой работой компании господина Ламара. Этот контракт был подписан два месяца назад, и сама Даниель утверждала, что делать тут особо нечего, а я безоговорочно доверял ей, потому что раньше её семья никогда не подводила ни меня, ни моего отца. — Издеваешься? — я спросил вполне серьёзно. — Я несколько раз говорил, что мне важно закончить до Рождества. У меня повар ждёт, меню, и ещё остальной персонал нанять нужно. — Я знаю. — Если знаешь, почему позволяешь своему отцу забирать рабочих? Даниель отвела взгляд в сторону, намеренно не глядя мне в глаза. — Он не считает твой проект таким уж важным и прибыльным, — призналась она. Мои брови ещё больше сошлись на переносице. Я хорошо это почувствовал. — Нелепость какая, — вырвалось у меня. — Это из-за Софи? Она нажаловалась на меня вашему отцу? — Ну, — Даниель слегка пожала плечами, — это дополнительная причина. — Тогда какая основная? Она снова глубоко вздохнула. — Он сейчас работает с твоим отцом над отелем, и слышал, что ты собираешься сдать после ремонта помещения Сокджину. Он не видит смысла стараться, если твой брат всё равно всё переделает, причём за большие деньги и с другой командой. Ему не нравится тратить силы впустую, поэтому он попросил отозвать рабочих. И она решила рассказать мне об этом только сейчас и то только потому, что я спросил, а иначе она молчала бы и дальше, пока не стало бы слишком поздно, и я не облажался в глазах своей семьи? Подруга, называется. — В таком случае, ты должна была предложить мне расторгнуть контракт, а не морочить голову переносом дедлайнов, — я сложил руки на груди, не думая, что у меня выйдет сдержать ярость, но очень стараясь. Поскольку мы были друзьями и рассчитывали друг на друга, не вписывали заоблачные суммы компенсаций, о чём я сейчас немного жалел. Было бы неплохо получить хоть что-то за то, что меня так кинули. — Тэхён, не торопись, — Даниель посмотрела на меня умоляюще. — Я не рассказывала тебе не просто так. Я надеюсь решить этот вопрос до конца следующей недели, потому что один мой проект подходит к концу, и я уже отобрала несколько людей для твоего ресторана. Главное разобраться с плиткой и проводкой, доделать потолок в кухне и несколько розеток, а для расстановки мебели наймём стороннюю команду. Всё будет готово в декабре. Решать этот вопрос с ней было в любом случае приятнее, чем нанимать незнакомых людей. — Это точно? — спросил я. — Точно, — пообещала она. — И ты не планируешь меня обмануть, притворяясь моей подругой, а на самом деле пытаясь отомстить мне за Софи? Даниель фыркнула, и это заставило меня немного улыбнуться. Нет, она не собиралась меня обманывать. — За кого ты меня принимаешь? — спросила она. — Я знаю, какой раздражающей может быть моя сестра. Просто ты не должен был бросать её одну там во время совместного отдыха. Много для чего она слишком взрослая, но на самом деле такой ребёнок! Ты бы знал, как она вытрепала мне нервы в день перелёта… — Она и мне успела их вытрепать, — напомнил я, похлопывая ладонью по карману пальто, в котором лежало два телефона. — И до, и после. Проблемы с аккаунтом изначально не казались мне настолько глобальными, но после сегодняшнего бранча я начал думать, что у меня могут быть из-за этого неприятности. С сотрудничеством, например. — Значит… — Даниель сперва вопросительно вскинула брови. — Ты не собираешься с ней сходиться? Мне показалось, что немного, но она на это надеялась. Я здорово умел отвлекать и занимать её сестру, а после нашего «расставания» Софи снова залезла бы к Даниель на шею. До того, как нашла бы себе другого парня с толстым кошельком. — Нет, — ответил я. — Даже зная, что она сожалеет о том, что всё так получилось, и всё ещё любит тебя? Я уверенно кивнул. — Может, ей станет проще разлюбить меня, если она узнает, что я бросил не только её, но и Сиси с Адель. Готов поспорить, Даниель от меня такого не ожидала. Никто не ожидал. — Всех троих сразу?! Мне очень хотелось похвастаться ей всем происходящим с НаРой, но что-то будто сдерживало меня. Наверное, я боялся услышать, что она против, что не поддерживает моего решения и что-то вроде: «Ты ещё пожалеешь». Даже если я объясню ей, что мы оба ошибались, и что всё было не так плохо, как я думал. — Трое — для меня слишком много. Я не солгал, просто недоговорил. Но когда-нибудь договорю и мне будет абсолютно всё равно на то, что думают об этом мои друзья. — Что ж, — Даниель сложила губы трубочкой, несколько секунд обдумывая новости. — Тебе полезно отдохнуть ото всех, чтобы было легче сосредоточиться на своём деле, хоть это и странно… — Что именно? — За последние лет пять ты ни разу не был один. Уверена, ты без подружек долго не продержишься. Ты ведь тот ещё сердцеед. Я негромко рассмеялся, не думая, что обо мне всё ещё можно так говорить. Мне нужно было только одно сердце и, к счастью, оно уже было у меня.

НаРа

В салоне красоты, в который привела меня Юнхуа, играло много к-поп песен. В какой-то момент мы говорили о цвете ногтей, за который господин Пети не вызверился бы на нас, или о болезненности восковой эпиляции, а потом я, незаметно для себя, подпевала чему-то, что слышала в интернете или от бывших соседок, среди которых изредка встречались и кореянки. — Обидно, что за целый год мы так и не получили пары сольных строк в номерах, — вздыхала Юнхуа, — а в клубе людей интересуют даже не мои танцы, а тело. Она сидела с фольгой на голове, а я на мягком пуфе рядом. Парикмахер, что занималась покраской, отошла на кухню, чтобы сварить для нас кофе, так что мы остались только вдвоём и, в теории, могли говорить о чём угодно. — Я ведь не одна всё ещё мечтаю о том, что в кабаре или в VIP-комнату войдёт какой-нибудь внимательный дяденька, который заметит именно меня и, — она чуть пожала плечами, — не знаю, заберёт в Голливуд? Или на Бродвей? — Так хочешь в Америку? — спросила я. — Ещё бы! — её глаза загорелись. — Знаешь, сколько там стрип-клубов? Можно поехать в оживающий в ночное время суток Вегас, работать в шумном Нью-Йорке, жить рядом со знаменитостями в Лос-Анджелесе или где угодно! — Я думала, ты хочешь на Бродвей или в кино… — Это само собой, но стриптиз он и в Америке стриптиз, а значит, замечательный запасной вариант. На какой ещё работе с минимальным знанием языка и без секса можно зарабатывать по десять тысяч евро в месяц? Я невольно дёрнулась на пуфе, немного подаваясь вперёд, упираясь локтями в колени и спрашивая тише: — Ты зарабатываешь столько в месяц? Мои подсчёты разнились в зависимости от количества свободных на клуб дней, но это всё были планы и мечты, которые вряд ли сходились с реальностью. Юнхуа сама ведь говорила, что бывают дни, когда едва удаётся отбить плату за вход… — Учитывая, что месяц ещё не закончился, может быть и больше, — она усмехнулась, повернувшись ко мне. — Госпожа Леклёрк назначила дату корпоратива для всех новеньких, и мы с девочками устроили небольшое соревнование. И, чтоб ты понимала, я далеко не на первом месте. Есть те, кто получает гораздо больше. Хотелось бы мне сказать, что меня сложно соблазнить деньгами, но я практически круглосуточно о них думала. Деньги на проезд, деньги на еду, деньги для НаХва, деньги, что мы задолжали госпоже Лим… Я всячески старалась себя отвлекать, особенно пока была с Тэхёном, но когда он выдумывал культурные программы для свиданий, доказывая, что мы обязаны сходить в оперу или на какую-нибудь выставку, а потом поужинать в хорошем — читать как дорогом — ресторане, мои мысли снова и снова возвращались к деньгам. Почему-то у меня они никогда не задерживались, и это при том, что я экономила буквально на всём. Возможно, деньги меня просто не любили? Возможно, у меня судьба такая — прожить всю жизнь с пустым кошельком и в страхе, что на кассе сумма окажется больше, чем я могу оплатить, а по ночам мучиться от бессонницы в паранойе о том, как я выгляжу со стороны, когда позволяю Тэхёну давать мне деньги на такси и ем за его счёт, стыдясь этого, но не отказываясь, потому что я всегда на мели? — Ты могла бы поучаствовать в споре в следующем месяце, — вдруг сказала Юнхуа. — Не хочешь? Складывая руки в замок, я стала сжимать до боли пальцы, всячески пресекая мысли о клубе и деньгах. Мне туда никак нельзя было. Из-за Джина, но ещё больше из-за Тэхёна. Прежде было просто кричать о том, что мне всё равно на всё, кроме визы, и утверждать, что я буду ходить в клуб, когда будет получаться, притом, что Джин со своим шантажом меня действительно пугал. Но теперь всё сильно изменилось. Я боялась в десять раз сильнее. И не столько проблем с иммиграционной службой, сколько проблем с Тэхёном. Тошнота подкатывала к горлу всякий раз, как я думала обмануть его. Даже в крохотных вещах вроде обеда, который я не ела, а ему говорила, что ела. Он столько лет считал меня обманщицей, и хотя тогда я ею не была, сейчас имела все шансы стать. Что бы тогда с нами было? Я с трудом сглотнула, отвечая: — Спасибо, наверное, нет. Я знала точно, что нет, но это «наверное» сосало у меня под ложечкой. Боже, как же я хотела пойти в тот клуб! Не только из-за денег, ещё из-за атмосферы и возможности танцевать так, как я хочу. Иногда мысленно я возвращалась в зал с неоновыми огнями, к блестящим холодным пилонам, к стрипам, что хранила в коробке на дне чемодана, к клатчу, забитому купюрами… И моё сердце билось быстрее от страха и от желания снова оказаться там и проверить, действительно ли это плохо или всё-таки хорошо? — Ну почему? — Юнхуа не прекратила шуточно стонать, даже когда нам принесли кофе. — Тебе ведь там понравилось. Почему ты избегаешь этого? — она выглядела расслабленной, но в какой-то момент вся напряглась и чуть сжала губы. — НаРа, с тобой ведь там ничего не приключилось? — Что? — у меня вырвался нервный смешок. — Что со мной могло приключиться? — Наглые клиенты, которые ничего не знают о личных границах, — предположила Юнхуа. — Если это так, достаточно просто рассказать госпоже Леклёрк, и она добавит козла в чёрный список. Это место и правда безопасное. Со мной приключилась только Юнхуа с навязчивой идеей о свидании вслепую. И тем самым всё испортила. — Ничего такого, — сказала я. — Тогда в чём дело? — она смотрела на меня выжидающе. — Ни в чём, — стараясь не наступать на грабли внезапной искренности, ответила я. У Юнхуа совсем не было фильтров, она могла рассказать о чём угодно кому угодно. Она надула губы, обижаясь из-за моей скрытности. — Ну, как хочешь, — сказала она. — Моё дело предложить, а ты уже поступай как знаешь. Просто помни, что в другом месте столько могут не заплатить. И что контракты с кабаре не вечны. На этом тема с клубом была закрыта. Вскоре Юнхуа смыли краску, и с кофе было покончено. По пути к метро мы заглянули в парфюмерный магазин с заоблачными ценами, и она купила себе два парфюма стандартного размера, не миниатюры, а пробники, что ей дали в подарок, отдала мне. Я сказала спасибо, чувствуя себя чертовски жалкой, пока принимала их. К счастью, к кабаре мы поехали на метро, а не на такси. Я помогала нести часть покупок Юнхуа, когда у самой было только бельё из сравнительно дешёвого магазина — вложилась в сорок евро, и больше потому, что кое-кто настаивал, чтобы я взяла себе хоть что-то. Когда мы приехали на репетицию, девочки не могли дождаться перерыва, чтобы порасспрашивать Юнхуа и позаглядывать в её пакеты. А она была и не против устроить распаковку на такое количество зрителей. На это мы потратили весь обед, а потом распевались в гримёрной, переодеваясь, делая причёски и макияж. Эта атмосфера мне тоже была по душе: шумно, пахло косметикой и только отутюженной одеждой, все стучали каблуками и смеялись, предвкушая первый на сегодня спектакль. Было где-то без двадцати семь, когда гости стали понемногу заполнять зал, а господин Пети бегать по коридору, напоминая, что совсем скоро нам на сцену. Пока мы готовились, официанты уже маневрировали между столиками с бутылками шампанского и подносами с едой — в семь вечера можно было заказать ужин в кабаре. — Да из чего эти туфли? — Леа подпирала стену в коридоре, пока мы толпой понемногу продвигались в сторону сцены. — Как только сходят мозоли, я натираю новые, причём буквально за десять минут… Со мной такое бывало, поэтому я невольно переняла её выражение лица, вместе с ней морщась от боли. — Нужен пластырь? — спросила я. Она закивала, приподнимая стопу больше, чтобы выскользнуть из туфли. Толпа из танцовщиц двигалась довольно медленно, поэтому у меня было время развернуться и побежать по коридорам к гримёрным, звонко стуча каблуками по плитке. Заскочив в комнату, я перевернула несколько чужих сумок в поисках своей, а потом вытрусила из маленького кармашка два последних бактерицидных пластыря, сжимая их в ладони и выскакивая в пустой коридор. Или в почти пустой коридор. — Как видите, ничего интересного… Госпожа Кюстин — наш художественный руководитель, — шла вместе с главным реквизитором и высоким парнем в тёмно-красном бархатном пиджаке. Даже с тем, что они были на приличном расстоянии, я узнала эти раздражающе-привлекательные черты и идеальную укладку. — Ну как же ничего, — Джин держал руки в карманах брюк, но достал правую, заметив меня. — Танцовщицы у вас очень интересные. Он помахал мне в качестве приветствия, наверняка внутренне ликуя и считая нашу встречу «большой удачей». Он все мои неприятности считал удачей. Не писал и не объявлялся почти неделю, чтобы в итоге столкнуться со мной в самом неожиданном месте. — НаРа, — госпожа Кюстин позвала меня, — иди, скорее, сюда. — Мне нужно… — я указала в другую сторону, намекая, что мне пора на сцену, но женщина снова махнула мне рукой. — НаРа, скорее, — повторила она, а когда я немного приблизилась, безотрывно поглядывая на Джина, она сказала: — НаРа из Кореи, как и вы. Она танцовщица по контракту. Мы ежегодно нанимаем сотни танцоров со всего мира, предоставляя им возможность поработать с нашими постановщиками и хореографами, а так же показать себя стольким людям… Ежегодно нас посещают сотни тысяч туристов и парижан. Разве это не отличная реклама для вашего дяди? — Отличная, хм, — Джин окинул взглядом мой наряд и специально для того, чтобы нас никто не понял, сказал на корейском: — Могла ли привычка разбрасываться платьями развиться благодаря кабаре? Или это из-за клуба? А может ты просто любишь раздеваться перед другими… В частности перед Тэхёном. — Приятно поговорить на родном языке, да? — спросила госпожа Кюстин, а реквизитор согласно закивал. — Истинное удовольствие, — подтвердил Джин. — Только ваша НаРа что-то язык проглотила… — Я не проглотила, — вышло немного нервно, и тем самым вызвало у Джина довольную улыбку. Как у него получалось пробираться в каждую щель, перекрывая мне воздух? Если он пришёл прямо сюда, то вряд ли для того, чтобы просто посмотреть на меня. Он хотел убедиться, что я верю в то, что он может что-то кому-то рассказать. Здесь, в каком-нибудь официальном письме с доносом на меня, у себя дома… — Из вредности не опустишься до вежливости, верно? — спросил он, явно счастливый из-за нашей встречи. — Интересно, до чего ты опускаешься с моим братом?.. — Госпожа Кюстин, мне нужно бежать, — напомнила я. — Простите, НаРе пора на сцену, — сказал реквизитор. — А вам пора вернуться в зал, чтобы не пропустить начало шоу. — Но мы ведь только начали экскурсию, — отдаляясь, я всё ещё хорошо слышала голос Джина, потому что он говорил довольно громко. — И я ещё не встретился с вашим директором. Я уже давно жду возможности поговорить с ним… Чего он добивался? Чего хотел от меня? И что я могла сделать, чтобы выпутаться? Больше не ходить в клуб? Так я и не ходила, но сети всё ещё были на моих плечах, а Джин дразнился со мной, обещая отпустить, и при этом изредка вынимал меня из воды, заставляя задыхаться. — НаРа, — Юнхуа выскочила из-за поворота, едва не врезаясь в меня, — где тебя черти носят?! Она была зла, потому что должна была выходить прямо за мной, но злость быстро отступила, стоило ей раз взглянуть мне за спину. Её красные губы вытянулись в букве «о», а потом она дважды подряд подбила меня плечом, пока мы бежали на сцену и пробирались к кулисам. Она ничего не сказала, даже имени его не произнесла, но буквально скакала от восторга. Не знаю, о чём она думала, но вряд ли о том же, о чём и я.

***

Встать с постели следующим утром было одним из самых трудных заданий для меня. Руки не слушались, ноги тоже, а голова буквально прилипла к подушке. Я не чувствовала себя плохо, но и хорошо тоже. Я нервничала. Всё думала, станет ли лучше, если я кому-нибудь расскажу, но приходила только к внутренней дрожи и парализующему страху перед тишиной, что получу в ответ. И в то же время знала, что тянуть дальше нельзя. Всё точно закончится плохо, если я сама буду инициатором тишины. — НаРа, чайник уже закипел, — сказала госпожа Моро, проходя мимо моей двери. — Уже иду. Я оттолкнулась от матраса и села в постели, несколько секунд ёжась под покрывалом и стараясь согреться, а потом рискуя свесить ноги и найти свои тапочки. Из пижамы я переоделась в джинсы и свитер, а потом закрылась в ванной, чтобы умыться тёплой водой, причесать волосы и почистить зубы, под вялые передвижения зубной щётки интенсивно думая обо всём, что не давало мне покоя. Вот бы всё решилось как-то само собой. К примеру, Джин внезапно переехал или исчез где-нибудь, Тэхён был готов принять меня со всем моим прошлым и будущем, а ещё оказалось, что какая-нибудь бабушка по линии одного из моих отцов была неприлично богата и завещала всё нам с НаХва. — У тебя сегодня выходной? — госпожа Моро уже заварила для меня чёрный чай к тому времени, как я пришла на кухню. — Да. Я брала всё меньше смен в отеле, и от этого мой кошелёк тоже страдал. — Собираешься провести его дома? — Наверное. — Тогда могу попросить тебя после обеда присмотреть за Марго? Мне нужно сбегать в аптеку, а ещё встретиться с внучкой. У неё выступление с хором в Париже, а такое редко случается. — Вы не хотите привезти её сюда? Разве внучке не было бы лучше повидаться сразу с двумя бабушками? — Я могу уйти, чтобы не мешать, — предложила я. Госпожа Моро замотала головой и замахала руками, отказываясь. — Не стоит, не хочу, чтобы она проводила всё свободное время дома взаперти с двумя старухами. И тебя это тоже касается. Пока я тут, лучше вытяни Тэхёна куда-нибудь. Или позволь ему вытянуть тебя. Понимаю, что вы молодые и дома вам тоже очень интересно, но соседи до сих пор в общем чате обсуждают количество записок, что не долетели до балкона и валялись по всей нашей улице. Дайте им передохнуть и потренироваться перед очередным метанием самолётиков. Она смеялась, пока говорила об этом, а мои щёки густо краснели. Чтобы смущение не было таким очевидным, я стала чаще делать глотки чая и заглянула в телефон, листая сообщения от НаХва и мамы, от Юбера, от Юнхуа и в конечном итоге останавливаясь на смайлике Джина, что так и висел в нашей переписке. Так эта гадкая улыбка значила, что он нашёл платье? Или что задумал поход в «Moulin Rouge!»? А может это было всё и сразу, и вдобавок радость от дальнейшей игры на моих нервах? Сколько бы я об этом ни думала, не могла найти никакого решения. Ким Сокджин был моей головной болью, а таблеткой от этой боли могла быть только скомканная и выброшенная подальше гордость.

Я, 09:34 Сегодня я расскажу обо всём Тэхёну.

Я собиралась отложить телефон сразу после того, как написала это, но Джин очень быстро зашёл в сеть и просмотрел моё сообщение. Джин, 09:35 О нет, не делай этого! Чем я буду тебя шантажировать, если он всё узнает? Я прочитала это его насмешливым тоном и ни на мгновение не поверила, что он это серьёзно. Джин, 09:35 Ты ведь не думала, что я так напишу?) Джин, 09:36 Обязательно пожалуйся ему на меня. Обожаю, когда он бесится.