MOULIN ROUGE!

Тэхён

После обдуваемой со всех сторон холодным ветром террасы ресторан мог показаться райским местечком. Ровно до тех пор, пока не горизонте не появлялись раздражающее лицо Сокджина и лысеющая макушка отца. Я отходил всего на две минуты, чтобы поговорить с НаРой, но в моё отсутствие успели принести как бутылку вина, так и суп из артишоков и чёрных трюфелей. Из-за моей профессии родители довольно часто доверяли выбор блюд в ресторанах мне, но в этот раз я не был удостоен элементарного вопроса: «Что ты будешь?» Всё было решено задолго до того, как я сел за стол. И это касалось не только еды. — Извините, на чём мы остановились? — спросил я, присаживаясь и возвращая салфетку на свои колени. Пока отец пробовал крем-суп, слизывая его с ложки, а Сокджин смаковал белое сухое, я легонько потёр замёрзшие костяшки, и сухие корочки на них стали зудеть, так и требуя, чтобы их содрали. Я был уверен, что НаРа меня за такое не похвалит, но это здорово помогало абстрагироваться, пока меня насильно выталкивали на первый план. — На том, что ты жестокий, безответственный и отец в тебе разочарован? — Точно, — я адресовал брату испепеляющий взгляд, чтобы он не забывал, как сильно меня бесит. — Из-за того, что ударил придурка, который настолько жалок, что уже несколько месяцев не может успокоиться из-за парочки зданий, которые не его? Никогда не забуду лицо Сокджина в тот день, когда мы об этом узнали. Это было в конце августа, сразу после поездки родителей на Майорку. Мама слегла с головной болью, и отец настоял на том, чтобы мы её проведали. Это была весомая причина затащить меня домой — точно весомее всяких «соскучились» после того, как выносили мне мозг каждый праздник по поводу и без, вне зависимости от того, кого я приводил с собой в качестве пары. Я заскочил после одной из кулинарных экскурсий, замученный и сытый, но поскольку на кухне хлопотали, был вынужден сесть со всеми за стол. Тогда-то отец и огласил о своём щедром подарке: при уминающим за обе щеки ужин Сокджине сказал, что они с мамой решили, что я до чего-то дорос и мне самое время получить свои первые здания. Благодарный и любящий сын в тот момент уснул в Сокджине, а взамен проснулся бормочущий и недовольный скупец со взглядом, полным изумления. Было очевидно, что он хотел место на Сен-Луи — он хотел всё, что было у его отца, его друзей и каждого прохожего. — Ради моей недвижимости ты не против унижаться и просить, не против играть грязно и прибегать к шантажу, — добавил я, по-прежнему глядя на сводного брата, — а теперь и ябедничать. Ничем не брезгуешь, когда сильно чего-то хочешь. — Тэхён, — строго выпалил отец, стараясь усмирить мой гнев и понизить громкость моего возмущения. Ресторан был пуст в это время суток, ни один из столиков не был занят, и благодаря этому ничьи разговоры не могли заглушить наш. Вероятность, что кто-то из обслуживающего персонала знал корейский на том уровне, чтобы понимать каждое моё слово, была минимальной, но мои интонации были довольно очевидны. — Нет, я просто не понимаю, — это была чистая правда. — Ты ослеп? Не видишь, что он из кожи вон лезет, чтобы лишить меня мечты? — я хмуро уставился на отца, напоминая ему: — Ты даже сам приходил просить меня об аренде для него, хотя прекрасно знаешь, что я хочу ресторан. Давно хочу. И я справлюсь с этим лучше. Я учился этому годами. В академии, как простой посетитель и журналист. Я съел Париж для того, чтобы начать собственное дело… Как бы искренне и вдохновляюще я не говорил о себе, отец всегда мог перевести тему на родного сына. — Зачем ты поехал к Джину и устроил переполох? Ему пришлось накладывать швы, — он беззвучно пощёлкал сухими огрубевшими пальцами, требуя, чтобы вышеупомянутый поднял свою идеально уложенную чёлку и показал мне тонкую царапину над правой бровью. — Это же простое рассечение… — Ты забыл своё место, получив доступ к инвестициям и недвижимости «Kim Éden Immobilier»? Его слова были подобны удару под дых и ожидаемо выбили из моей груди весь воздух — я выдохнул его через рот вместе с разочарованным стоном. Почему это звучало так, будто я к «KÉI» не имел никакого отношения? Будто моя фамилия хоть и была Ким, но принадлежала какой-то другой семье. Я сжал руки в кулаки под столом, потупляя взгляд в суп, украшенный тонкими ломтиками трюфеля. Рассматривая нетронутое мною блюдо, я стискивал до боли челюсти, но вовремя остановить себя от демонстрации слабостей так и не смог. — Он угрожал моей любимой. Не так я хотел рассказать ему о НаРе. Совсем не так. — Той, что танцует грязные танцы? — отец удивил меня своим вопросом. — Тэхён, когда ты повзрослеешь? Так Сокджин уже всё рассказал. И он приукрасил так, как умел, — чтобы выставить меня в худшем свете, а самому оставаться единственным правильным и угодным ребёнком. — Я уже повзрослел, — я оставил суп и посмотрел на отца исподлобья, не виновато, а упрямо. — Поэтому я с той, что танцует грязные танцы. Он нервно хмыкнул, со звоном бросая ложку в тарелку. Суп брызнул, оседая густыми бледно-жёлтыми каплями на белой скатерти, на одном из бокалов с вином, на левом рукаве моего пиджака. Но даже так я не смел пошелохнуться и отвлечься от папиного лица. — Как ты можешь? — спросил он почти что в отчаянии. — Она разбила твоей матери сердце. Сокджин, как ни в чём не бывало, сунул ложку в рот, тихонько звякая ею по зубам, пока наслаждался ужином. Для него это было два в одном: вкусная еда и отличное представление. — Это недоразумение… — Недоразумение — твои попытки рассорить нашу семью, — перебил меня отец. — Думаешь, я позволю тебе оскорблять своего сына и доводить женщину, которую я люблю больше всего на свете, из-за какой-то голодранки? Ну вот, больше я действительно не был частью семьи Ким. Я был кем-то извне, не более чем раздражителем и причиной раздора. Чудом сохраняя спокойствие, я сказал с подчёркнуто неискренней благодарностью: — Спасибо за заботу о своих сыновьях, но меня не очень волнует твоё мнение и твои советы, когда речь идёт о моей личной жизни. — А меня очень волнует, — рявкнул отец, замечая насмешливое выражение лица Сокджина и на мгновение выпуская эту ниточку, за которую дёргал, играя у меня на нервах. Но одно короткое покашливание с моей стороны быстро вернуло его в строй и заставило закончить: — Если собираешься снова сделать своей матери больно, ты не заслуживаешь моей поддержки. И господина Ламара с Даниель тоже. Заканчивай ремонт и сдавай здания. Возможно, он хотел сказать «возвращай» вместо того слова, которое у него вырвалось, но суть от этого особо не менялось. Ему было настолько плевать на меня в данной ситуации, что он спустя неделю после расторжения договора всё ещё не знал о том, что я больше не работаю с фирмой Ламара. — Дело только в маме? — поинтересовался я. — Или ты просто даёшь заднюю, чтобы ненавязчиво забрать свои слова обратно и адресовать их Сокджину? Про Сен-Луи. Отец сделал глубокий вдох, а его брови сошлись на переносице в безмолвном возмущении. Он так и не смог сказать ни слова, хотя я дал ему больше десяти секунд. — Спрошу ещё раз: НаРа заботит тебя только из-за мамы? Он клацнул челюстями после разъярённого: — Я же о тебе волнуюсь! — Значит, из-за мамы. Пока не завязался новый разговор об этом и не посыпались новые угрозы, я съехал на край стула, садясь ровнее, и достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Нужный мне контакт пришлось поискать, так как мы давно не разговаривали. — Алло, мам? — Тэхён? Ты звонишь?.. Я что, сплю? — её удивление быстро сменилось беспокойством. — Или у тебя что-то случилось? В последние годы наши с ней отношения прошли все стадии отдаления. В одну из первых мы вступили после скандала с деньгами, вторая настигла нас после моего переезда, третья — когда я сказал, что не намерен заводить семью в традиционном её понимании — до тридцати, с идеальной женой и стадом детей. — Да, случилось. Мама моментально выключила звук на телевизоре, что ранее гудел на заднем фоне. — Что? — она не на шутку разволновалась. — Отец вызвал меня на серьёзный разговор, потому что я снова влюбился. Из-за этого громкого слова Сокджин рядом прыснул, едва не давясь вином: — Ох, Боже, он влюбился!.. Он был тихим большую часть ужина, но когда срывался на короткие, но меткие фразы, подрывал мою уверенность в себе и в серьёзности действий, на которые я решался, чтобы разобраться со всем сегодня же. — Ну зачем? — с этим вопросом отец зарылся лицом в ладонь, продолжая молча порицать меня за мою глупость. — Снова? — спросила мама. Она заметно смягчилась, поскольку мы говорили о делах сердечных, и у неё было слишком много вариантов моего «снова». — Милый, это из-за Софи? Её «милый» заставляло меня испытывать дискомфорт в груди. Звучало ничуть не искусственно, напротив очень по-настоящему, и потому я начинал нервничать. Мамина злость на НаРу была вполне оправдана — я ведь тоже злился. Мы оба злились, потому что наши ожидания и планы потерпели крах. Кем бы ни была НаРа с самого начала, она нравилась маме. Я мог судить об этом по тому, как мне доставались билеты на премьеры со словами: «Своди свою девушку на свидание». И по тому, как она расспрашивала о делах НаРы в агентстве и в школе. Она продолжала интересоваться ей и после нашего переезда, пока одолженные деньги не послужили своеобразным камнем преткновения и одной из первых причин, по которым я стал казаться ей жалким. — Нет, мам, — я нервно сглотнул, не в состоянии унять страх перед её реакцией. — Я встречаюсь с Чи НаРой. Ты знаешь… с той самой Чи НаРой. Я встретил её здесь, и это помогло нам решить все наши проблемы и снова влюбиться. Я всё выяснил, про деньги в том числе, и мне есть, что тебе рассказать, но не прямо сейчас. Прямо сейчас я звоню, потому что отцу важно твоё одобрение. Он боится, что мои отношения расстроят тебя, что ты их не поддержишь, но, в общем-то… Я не решался смотреть на Сокджина или отца, потому что был уверен, что они только высмеять меня и могут. — Я просто говорю, что люблю НаРу и собираюсь на ней жениться.

НаРа

— Нельзя пить кофе на голодный желудок, — госпожа Леклёрк сорвала прозрачную плёнку с коробки шоколадных конфет, после пуская её по небольшому кругу, состоящему из меня, Лилс, Эмили и Марии. Пока девочки выбирали себе конфеты с шоколадной помадкой, я делала глотки горячего кофе, после бумажного стаканчика касаясь обожжёнными пальцами кончиков своих ушей и обнаруживая, что они ещё горячее напитка. Мои уши горели весь вечер, и я думала, что это от всех комплиментов, которые мне сегодня делали клиенты. Оказывается, чтобы привлекать внимание противоположного пола, нужно было не опускать лямки платья с плеч, а подтягивать их. И убрать из списка своих услуг любые провокационные танцы, оставив только классику. — И кексы, — госпожа Леклёрк протянула коробку именно мне, требовательно покачивая ею в воздухе, чтобы я прекратила давиться кофе и взяла себе что-то. По тому, с какими аппетитом остальные обладательницы прекрасных фигур ели не просто после шести, а после полуночи, становилось очевидно, что одна я страдала от набора веса из-за одного запаха выпечки. — НаРа, угощайся, — настаивала начальница. — Нет-нет, — отказала я, — мне уже нужно возвращаться… Чтобы не пропустить Тэхёна, который должен был сегодня прийти. — Понимаю, что за твоими торчащими рёбрами и косточками бёдер тут очередь на несколько ночей вперёд, но нужно иметь совесть и оставить немного работы и для других, — с улыбкой сказала Мария, что было забавно, потому что её выпирающие косточки были куда заметнее моих. И острые скулы, и красивые плечи, и худощавые руки. — Работы много только сегодня, — смущаясь, сказала я. — Никакой очереди на будущее нет… — Но ещё точно будет, — подмигнула госпожа Леклёрк, сама вкладывая в мою руку кекс. — Так что подумай о контракте. Твои навыки здесь очень ценят. Она периодически всем, кто ещё не подписал, намекала на официальное трудоустройство и настоящую рабочую неделю в «Purple Paradise», а не внезапные смены, когда получается, но я не рассматривала этот вариант. Он казался мне слишком серьёзным шагом в подработку, которая нужна была мне, чтобы поднакопить денег перед отъездом. Может, не стоило строить воздушных замков и тешить себя радужными надеждами на будущее, но после обновления визы я не планировала возвращаться к этому. Париж был огромным, можно было найти и другую работу. Это было бы реальнее, если бы я сбросила с себя груз ответственности под названием «мама» и условилась поддерживать НаХву только в том случае, если и она начнёт заботиться о своих тратах, а не только я. Теперь каждую ночь я мысленно разыгрывала сценки такого разговора, и хотя чаще взгляд на финал оказывался пессимистичным, я чувствовала радостное предвкушение перед возможностью обсудить что-то такое с семьёй, несмотря на страх быть отвергнутой. Я планировала стать эгоисткой для них. В целом, для всех, кроме Тэхёна. Поэтому и не рассматривала работу в стриптиз-клубе как цель на следующий год или жизнь. Я хотела, чтобы эта полоса рано или поздно закончилась, и мои личные границы мог нарушать только один человек. — НаРа, — Юнхуа отворила двери комнаты, где стояли удобные мягкие диванчики, кофе-машина и кулер с прохладной водой, — к тебе там пришли. Двое. — Ну вот, опя-ять, — Лилс шуточно надула губки. — Какому Дьяволу ты продала душу, чтобы у тебя сегодня была такая смена? Я неловко рассмеялась, сперва убирая волосы за уши, а потом волнуясь, что даже в неоновом свете они будут очевидно красными, и позволяя тёмным прядям опять упасть мне на лицо. — Ты не доела, — напомнила госпожа Леклёрк. — Доешь. Мужчины, которые хотят тебя, смогут немного подождать. Юнхуа чуть сморщила нос, глядя на меня с таким странным выражением необоснованного раздражения. Она выглядела как-то так только если оставалась до утра — после бессонной ночи громкая музыка злила, грубые клиенты доставали и только количество купюр в клатче и мысль о тёплой постели могли её заставить испытывать эйфорию. — Не думаю, что эти подождут, — сказала она, качая головой и как будто намекая мне выйти поскорее. Звучало не очень хорошо, учитывая, что один из первых клиентов был очень настойчив в своём желании раздеть меня и угрожал камерой мобильного, из-за чего пришлось позвать Ксавье — охранника, который стоял на входе в коридор, — посреди приватного танца, чтобы он заставил удалить видео со мной и вытолкал озабоченного в зал, предварительно содрав с него двойную оплату. В начале вечера это меня здорово напугало, но после ещё нескольких мужчин в возрасте — довольно обходительных — я успела забыть об инциденте и расслабиться. — Я лучше пойду, — поднимаясь с диванчика, сказала я. — Спасибо за кофе и кекс. Всё очень вкусно. Как будет свободная минутка, я доем и допью. — Вряд ли у тебя будет свободная минутка, — усмехнулась Мария, откидываясь на спинку и обращаясь к госпоже Леклёрк: — Может, мне сегодня пойти домой? — Если устала, то разумеется, — ответила ей женщина. — Вызвать для тебя такси?.. Их голоса утонули в громкой музыке, когда я вышла в коридор. — Это Тэхён, — Юнхуа ухватила меня за руку, сжимая кисть пальцами. — Это Тэхён вместе с каким-то красивым мужчиной. Выглядит как испанец. Или как итальянец? Но не удивлюсь, если он француз. Эти европейцы все на одно лицо… К ней ненадолго вернулось хорошее настроение, пока она переворачивала шутки, которые мы, как азиатки, обычно слышали в свой адрес. — Ты уверена, что Тэхён не один? — допытывалась я, свободной рукой поправляя юбку, пиджак и пояс, подскочивший после посиделок на диване. — Что они пришли вместе? — Абсолютно. Можно я возьму этого парня себе, когда вы уйдёте? Оказавшись в зале, я сразу принялась сканировать взглядом бар, сцену, танцпол и диванчики в поисках Тэхёна, и когда нашла его, стоящего со стаканом чего-то за небольшим круглым столиком в компании его менеджера и двух моих коллег в коротких платьях, невольно ускорила шаг. — Это Марко, — сказала я, сразу припоминая его профиль в Instagram, который был закреплён в шапке профиля Тэхёна, а также все эти долгие разговоры по телефону, в которых он был задействован как правая рука. О ремонте, о меню, о размещении объявлений на сайтах по поиску работников. Он был не просто менеджером в сети, но ещё и HR-ом, секретарём и неплохим другом, раз Тэхён привёл его сюда. — Так можно? — Конечно, — я осторожно высвободилась из её хватки и почти побежала к столику, чувствуя, как каждый стук каблуков отдаётся ноющей болью в стопах. Я сегодня долго крутилась на пилоне и много танцевала, так что мои ноги немного болели. — Меня такое не интересует, — уловила я вкрадчивый голос Марко. — Может лэп-дэнс? — всё пыталась вклиниться одна из девушек, протягивая свои загребущие руки к широким плечам Тэхёна, обтянутым одной только тонкой рубашкой. Ненавязчиво смахивая её ладони, он отвечал Марко: — Нельзя унывать и закрываться в себе из-за того, что популярный блогер игнорирует твои сообщения. — Она не игнорирует, она… — Давай я просто спрошу у неё, — он почти что угрожающее потянулся за телефоном, и его приятель стукнул его кулаком в плечо. Не то чтобы шуточно, потому что Тэхён моментально поморщился. — Не вздумай спрашивать её обо мне. В конце концов, это была просто работа, а не свидание. Марко выдавил из себя улыбку, мотая головой и вежливо отказываясь от стриптиза, чтобы после тяжело вздохнуть и утонуть в своём стакане алкоголя. — Вы оба готовились к этому, как к свиданию. Почему ты не хочешь, чтобы я спросил у Сиси? Очень странно, что она игнорирует тебя. Она не из таких… Я подкралась к ним сзади, ещё пару секунд подслушивая их разговор и стесняясь прерывать его. — Просто забей. Что вообще мы забыли в этом месте? Тут плохое освещение, много голых ног и дорогущий алкоголь. И я уже молчу про стоимость за вход… Пока Юнхуа пыталась продырявить плитку каблуком позади меня, я дотянулась до плеча Тэхёна, заставляя его вздрогнуть и вытянуть руку, чтобы защититься от навязчивых предложений, но он передумал, когда обернулся и увидел меня. — НаРа! — его ладонь накрыла мою руку, и после он потянул меня к себе, не стесняясь заглядывать под мой пиджак, на тонкую сеточку, что никак не могла скрыть моего тела и тем более кромки бюстгальтера. — Вот и моя самая красивая девочка… Он светился от счастья, забираясь пальцами под мой пояс и нечаянно щекоча меня. — Почему ты не написал? — тихо спросила я. — Написал, но уже когда был под клубом, — он торопился ощупать меня всю, а также намотать парочку тонких прядок на свои пальцы, балуясь с моими волосами. — Ты разве не поэтому пришла за мной? Я отрицательно покачала головой, по чуть-чуть оттягивая Тэхёна от стола, чтобы на его место могла встать Юнхуа. — Что? — Марко застонал от досады. — Ну нет, чёрт, только не бросай меня! Улыбка Тэхёна стала только шире, когда он ответил: — Я тебя не бросаю. Я оставляю тебя на прекрасных дам на сцене и в зале. Конечно, не таких прекрасных, как Сиси, по которой ты теперь сохнешь… Юнхуа упоминание другой девушки не оценила. Я тоже. — Сиси? — спросила я, как только мы двинулись в сторону коридоров. — Твоя Сиси? — Моя? — опешил Тэхён, расстёгивая верхнюю пуговку на рубашке и в лиловых бликах рассматривая мой наряд. — Ты моя, а Сиси просто коллега и подруга, которая почему-то игнорирует Марко, хотя записала голосовое почти на сорок минут о том, как хорошо они провели вечер… Я активнее потянула Тэхёна вглубь узкого тёмного коридора, останавливаясь у двери одной из комнат и указывая на неё Ксавье, чтобы он не забыл засечь время. До того, как двери открылись и закрылись, я всячески сдерживалась, но внутри крохотной комнатки толкнула Тэхёна на диван и нависла над ним, упираясь ладонями в кожаную спинку. — Вау… Он запрокинул голову, в свете мерцающих огоньков рассматривая моё лицо с рассыпанными по щекам и даже подбородку блёстками из теней для глаз. Кто бы знал, как они там оказались… — Ва-ау, — протянул он снова. — Это то, как ты начинаешь каждое выступление? — он сел глубже и при этом выпрямил спину, силясь дотянуться до моих губ. — Довольно близко… Я ревную. — Я тоже. Из-за приглушённой музыки и минимального расстояния между нами я смогла расслышать его тихий смешок. — Ты-то почему, НаРа? Он попытался вновь коснуться моих волос, но я легонько шлёпнула его по руке, вводя в курс дела: — Трогать нельзя. Тебе на входе не рассказали правила? — Припоминаю, что мне что-то рассказывали, но я был весь в мыслях о тебе на своих коленях. Присядешь? Я видела, что он еле сдерживал смех, играя со мной в соблазнителя. В любой другой день в его квартире это непременно сработало бы, но в этом месте, наедине с клиентом, я чувствовала себя слишком уверенной, чтобы повестись на такое. — Не слышал? — спросила я. — Чи НаРа не танцует ни на чьих коленях. — Хм-м, — он притворился расстроенным такими новостями. — И даже для VIP-гостей никаких исключений? — Никаких. — А за двойную плату? — он предпринял ещё одну попытку коснуться меня, теперь протягивая руку к бедру, и снова нарвался на шлепок. — Видимо, нет… Ну, что ж, тогда танцуй так, как ты делаешь это всегда. Я не стану просить о большем. Поразительно, что он сдался так быстро. Я хотела, чтобы он просил, чтобы капризничал и требовал, но он послушно откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и раздвинул ноги, садясь так, как это делало большинство мужчин. — Есть предпочтения в музыке? — поинтересовалась я, отстраняясь и нащупывая пульт на столике. — Нет, всё на твоё усмотрение. На его губах играла лёгкая улыбка, в то время как я выбирала песню и взбиралась на маленькую сцену с ослепительно сияющим в свете лампочек пилоном. Я была уверена в себе до первых нот одной из песен Two Feet, чья дискография была буквально создана для стриптиза. Коснувшись пилона, я обнаружила, что мои ладони немного вспотели, и что пальцы едва ощутимо дрожат. Я всё реже нервничала из-за танцев, но присутствие Тэхёна в комнате превращало мои нервы в натянутые струны. Мне хотелось впечатлить, и при этом сделать это с присущей моим танцам отстранённостью, чтобы он нечаянно не решил, что я так стараюсь для всех, а не только для него. Приказывая себе расслабиться и не думать о том, как это всё выглядит со стороны, я обошла по кругу пилон, для пробы цепляясь за него обеими руками и ненадолго отрывая себя от земли. Это было легче, чем я себе напридумывала. Вообще-то, даже проще, чем стоять на высоченных стрипах. Поэтому на второй строке куплета я снова ухватилась за пилон, поднимая себя повыше и спускаясь в плавных оборотах. Тэхён на диване не шевелился. Цепляя его взглядом раз через раз, я видела, что он смотрел на меня безотрывно, кажется, даже не моргая, и только дёргающийся при сглатываниях кадык выдавал его возбуждение. Да, это не было похоже на кабаре. Костюмы, музыка, посыл — всё было другим. И тот факт, что на сцене была только я, играл немаловажную роль как для меня, так и для него. Мне нельзя было ошибаться; Тэхёну нельзя было отвлекаться ни на секунду, чтобы не упустить ничего интересного. А я старалась быть очень интересной. Я задирала юбку руками, позволяя видеть пояс для чулок, и умирала от жары в пиджаке, между делом расстёгивая ремешки на поясе, что его сдерживал. Медленно, очень-очень медленно, чтобы одна песня успела закончиться, а другая начаться. Тэхён долгое время держал руки скрещёнными на груди, но где-то на первом куплете второй песни немного расслабился, наблюдая за тем, как соскальзывает с моей талии пояс, а с плеч — пиджак. Его ладони опустились на бёдра, а в какой-то момент он сместил пальцы на пряжку ремня, цепляясь за неё, пока я расстёгивала молнию на юбке. Я хотела оттянуть момент, когда останусь в одном нижнем белье, и в то же время хотела поскорее избавиться от одежды, сковывающей мои движения. — Ох, Дьявол, — Тэхён погладил себя рукой вдоль ширинки. — Почему ты не танцевала для меня так раньше? Преступление, что все другие видели это до меня! Он выдохнул через рот, слушая звон массивной цепочки, свалившейся с моей шеи на пол. Все эти дополнительные элементы очень помогали тянуть время с клиентами. Юнхуа посоветовала мне это после нескольких ночей в одном платье. По её мнению, такие мелочи увеличивали шансы продлить танцы с десяти минут до двадцати и раззадоривали и без того голодных мужчин. И Тэхён тоже был голоден. Он сполз ниже по спинке, медленно водя пальцами вверх и вниз, пока продолжал поглаживать себя через одежду. Не похоже, что он пытался соблазнить меня этим, но он в любом случае соблазнял. А я соблазняла его, растягиваясь на полу в поперечном шпагате и почти дотягиваясь руками до края сцены. Музыка продолжала играть, а Тэхён то облизывал пересохшие губы, то кусал их, задерживая пальцы на очертаниях стояка в штанах. Если он так вёл себя с другими девушками, неудивительно, что у него было столько любовниц. — НаРа, — он пролепетал моё имя ласково, попрошайничая, как я и хотела. — Иди ко мне. Я мотнула головой, отказывая ему, и при этом не прекращая смотреть на то, как он дразнил себя. — Иди, — попросил он снова. — Ну пожалуйста. — Не могу, — сдвигая ноги и садясь на колени, сказала я. — Тут камеры. Я хотела его напугать этим маленьким обманом, но рука Тэхёна не замерла, и никакая робость не проявилась в его действиях. Наоборот, он стал дрочить резче и очевиднее, размашисто двигая рукой. Ну конечно. Как я могла забыть? Он любил секс в местах, не предназначенных для этого. Самый настоящий извращенец. Но такой привлекательный и горячий, что совесть не позволит отругать или остановить его. — Пожалуйста, — попросил он снова, дыша через рот. Мне очень хотелось спуститься к нему, поэтому я сделала это, подползая к краю сцены и свешивая ноги. На стрипах дотянуться до пола было проще простого без ступенек, как и преодолеть несколько шагов до диванчика. — Если меня выгонят из-за тебя… — стараясь придать важности такому «рискованному» поступку, буркнула я. Тэхён закивал как будто в бреду, опуская голову, чтобы посмотреть на мои колени, упирающиеся в диван. Его взгляд изучал чулки и подвязку, полупрозрачные трусики и почти всё просвечивающий лифчик. Ситуацию спасали только цветочки в самых необходимых местах. Правда, скрыть факт моего возбуждения из-за торчащих сосков они всё равно не могли. — А-а-а, — возразила я, не подпуская его к своему телу, но взамен кладя свои ладони ему на плечи. — Не трогай. — Какая неприступная, — посмеялся он, послушно убирая обе руки за голову. — А тебе меня касаться, значит, можно? Я коротко кивнула, легонько сжимая мочки его ушей пальцами, от чего Тэхён замычал в блаженстве. Он был похож на мужчину, который привык больше давать, чем брать в постели. Его наслаждение чаще следовало за моим или и вовсе отсутствовало, и пока я переживала головокружение, он довольствовался его наблюдением со стороны. Но сегодня я хотела, чтобы он был в центре внимания. Я расстегнула ещё несколько пуговиц на его рубашке, раздвигая края и наклоняясь к его груди, горячей, часто вздымающейся, чуть солоноватой на вкус. Я стремилась облизать каждый её миллиметр, двигаясь от родинки к родинке и между сосками. Не знаю, было ли Тэхёну хоть вполовину так же приятно, как было мне, когда его сладкие пытки обрушивались на мою грудь, но его лицо выражало чистейший восторг. Его красота даже в тусклом освещении заставляла меня засматриваться, а его невинная податливость подкупала. Настолько, что мне не терпелось расправиться с его ремнём и едва ли не оторвать пуговку на брюках, чтобы добраться до того, что скрывалось за ними. Тэхён опустил голову, чтобы проконтролировать, что и как я буду делать. Наверняка он думал, что у меня в планах продолжить начатое им, используя только руки, но мне тоже хотелось получить от этого хоть что-то. Приспуская пониже его одежду, сама я села выше, устраиваясь поудобнее на его бёдрах. Такое положение не позволяло мне сильно разойтись, поэтому я сосредоточилась на твёрдом члене в своей ладони, направляя головку в свою сторону и как можно чаще обтираясь об неё вышитыми цветочками на нижнем белье, а свободной рукой опираясь на плечо Тэхёна. Его стоны мне на ухо были в разы громче музыки. Для меня вообще существовали только они и его милое бормотание на французском. Он называл меня обольстительницей и в следующее же мгновение любимой, просил быть нежнее с ним, но жёстко толкался в меня, натягивая тонкую ткань трусиков и едва ли не трахая меня через них, пока я старалась его сдержать, прижимая к дивану. — Ты же делаешь такое только для меня? — глядя на меня отчасти строго, спрашивал он. — Конечно, Тэхён. Было волнительно заниматься этим вне дома, тем более осознание, что за дверью поджидает Ксавье, в соседних комнатах кто-то танцует, а в просторном зале куча людей, делало меня мокрой в разы быстрее. От этого мне так сильно хотелось почувствовать Тэхёна в себе. Чтобы он растягивал меня, чтобы входил максимально глубоко, чтобы тёрся об меня своим телом. Я двигала и рукой, и бёдрами, чувствуя, как член Тэхёна становится твёрже, как легонько подрагивает при каждом сжимании. — Я хочу такое от тебя каждый день, — почти что шёпотом потребовал он. Я поцеловала его в губы, заглушая парочку низких, рваных стонов, что предшествовали брызнувшей на мои пальцы и живот сперме. Но больше всего её было у меня между ног. Густые вязкие капли испачкали бельё, которое сегодня видело чёрт знает сколько мужчин, и только один очень нетерпеливый лишил меня не только работы, но и настроения на неё. Теперь мне хотелось лишь испачкаться ещё больше, желательно на этом самом диване. Пока Тэхён приходил в себя, я вытерла пальцы о пояс для чулок и завела руки за спину, быстро расстёгивая лифчик. — Уже и камер не боишься? — стараясь отдышаться, спросил Тэхён. Я не стала отвечать на его вопрос, мучаясь с подвязкой, которая отказывалась отпускать чулки, а это не позволяло мне раздеться полностью. — Сними их с меня, — попросила я, укладывая одну из рук Тэхёна себе на бедро. — Я бы с удовольствием, — он ласково погладил меня по ноге, — но я так торопился сначала на ужин, а потом сюда, что совсем не подумал о презервативах… — Купим таблетку экстренной контрацепции. С подскочившим уровнем адреналина мне в голову приходили потрясающие идеи. Тэхён задумчиво хмыкнул, а через пару секунд хмыкнул снова, дёргая за тоненький ремешок вместо того, чтобы аккуратно его отстегнуть, и пуская стрелку на чулке. — Главное не забыть, — сказал он. — Нет никакого смысла подкупать мою маму внеплановой беременностью, когда, чтобы растаять, ей оказалось достаточно простой правды. Его губы встретились с моими, втягивая меня в умопомрачительные, горько-сладкие французские поцелуи, но сосредоточиться на них не получалось. Я оттолкнула Тэхёна, стараясь отстраниться, но он не оставил мне шансов, повалив меня на диван и привалив сверху собой. — Подожди, подожди! — пришлось уворачиваться от его губ. — Что ты сказал про свою маму? Тэхён остановился на секундочку, чтобы заглянуть мне в глаза и улыбнуться лукаво. — Не лучший момент, чтобы говорить о ней, да? Он нырнул в изгиб моей шеи, вызывая табуны мурашек своим горячим дыханием. — Нет, подожди, — я легонько похлопала его по спине. — Расскажи мне, что там про маму. Сейчас же. Он мучительно застонал, намекая, что не хочет менять тему сейчас, но я смотрела на него выжидающе, так что ему пришлось сбавить обороты и понежиться в простых объятиях, пока он объяснял: — Братец и отчим хотели поставить мне ультиматум, угрожая отношениями с тобой, потому что моя мама якобы ненавидит тебя. Но она не ненавидит, НаРа. Кажется, она была… рада? Я сказал ей, что люблю тебя и кое-что ещё, и после бесконечно долгой тишины, в которую я был готов потерять что угодно, только не тебя, она сказала, что я должен был написать тебе раньше. Вдобавок она назвала меня «упрямым идиотом». Можешь поверить в это?..