MOULIN ROUGE!

Тэхён

НаРу всю трясло, пока она прижималась ко мне на палубе. Было очевидно, что она не в порядке после разговора с Сокджином, но я обязан был спросить: — Ты как? Она нервно кивнула, вдыхая холодный воздух через рот и на удивление прочно стоя на ногах, несмотря на мои попытки осторожно сдвинуть её и увести в ресторан — в шум, гам, но, куда важнее, в тепло. Я боялся, что она подхватит простуду, если продолжит стоять на палубе в одном платье, и Парацетамол после возвращения домой уже не поможет. — Нормально, — проговорила она очевидно взволнованным голосом. — Точно? Она сделала крохотный шаг в сторону, заводя дрожащую правую руку за спину, чтобы быстро коснуться поясницы. На секундочку она поморщилась, подкидывая мне дополнительную причину для нервов. — Да, нормально, — повторила она. — Пойдём скорее внутрь. Я замёрзла. Сокджин оставил нас менее минуты назад, подобрав своё пальто с пола и на входе в ресторан обменявшись взглядами с Софи, что наблюдала за всем со стороны. Не знаю, как давно она там стояла, но, будучи в ресторане, я сначала заметил её рыжую макушку, а потом уже брата и НаРу. Вероятно, она злорадствовала, видя, что у нас не всё гладко. Как и подобает ребёнку, одержимому жадностью и завистью по отношению к своим старым игрушкам. — Пойдём, — я притянул НаРу обратно к себе, осторожно приобнимая за талию, чтобы нигде нечаянно не надавить и не сделать больно. — Пока вы говорили с мамой, уже начали подавать стартеры. — Что-то вкусное? — стараясь поддержать разговор, спросила НаРа. По тому, как старательно она избегала моего взгляда и не пыталась заговорить со мной первой о том, что они обсуждали с мамой, а что с Сокджином, я догадался, что ей хочется оставить это на потом. А может и вовсе хранить в секрете от меня. К сожалению, НаРа редко пыталась скрыть от меня что-то хорошее. Чаще это было плохое. — Тимбаль с рикоттой, баклажанами и грибами. На вид очень нежный и сочный. «Цезарь» с заправкой с пармезаном. Тебе наверняка понравится — там больше зелени, чем всего остального. Тартар из лосося с авокадо… Она усмехнулась на мои слова, именно в тот момент, когда мы проходили мимо Софи, упорно игнорирующей наше существование и глядя якобы на Сену. — Ты успел всё изучить, верно? — Издержки профессии, — пожал плечами я. — Зато я уверен, что ты отсюда не уйдёшь голодной. В тот момент ещё один смешок НаРы я растолковал неверно. Думал, она притворяется весёлой, чтобы я ни о чём не спрашивал, но она явно насмехалась над моей уверенностью в чём-то таком. Потому что знала, что и кусочка в себя впихнуть не сможет. За столом с мамой и отцом сели их близкие друзья, поэтому нам с НаРой пришлось занять места рядом с дальними родственниками и незнакомцами. Но это в любом случае было лучше, чем ужинать с моей роднёй. НаРа сидела справа от меня, постоянно орудуя ножом и вилкой и нечаянно задевая меня и другого гостя локтями. В каждом её движении чувствовалось напряжение, в каждой пустой вилке, поднесённой ко рту, — нервозность. Она склонялась над тарелкой, делая вид, что пробует, но по старой привычке только насиловала еду и свой желудок. — Так вы всё ещё проводите кулинарные экскурсии? — вторая жена двоюродного брата отца, который не смог сегодня прийти, но отправил вместо себя свою семью, периодически нарушала тишину за столом, чтобы спросить у меня или у людей вокруг что-то. — Да, по возможности семь дней в неделю, но в этом месяце не так много туристов. В декабре наверняка будет больше, — ответил я, используя это как возможность немного отвлечься от переживаний о НаРе. Я не должен был контролировать каждый её укус. В последнее время ей было лучше, я был уверен в этом, и только сегодня у неё могло не быть аппетита. Это нормально, учитывая, как она нервничала перед празднованием и после встречи с Сокджином. — Моя Селестия следит за вами в Instagram, — сказал кто-то из папиных или маминых друзей, кого я никогда не видел прежде. Не знаю, шла речь о его девушке, жене, дочери или ещё ком, но я улыбнулся, говоря: — Как замечательно. Передайте ей спасибо. Я очень ценю своих подписчиков. Основное блюдо тоже можно было выбирать из трёх позиций: говядины с конфи из лука-шалота, пасты с соусом песто и овощей на гриле. Почти все за столом выбрали мясо, была ещё одна паста и одни овощи — НаРа взяла их. Она кромсала помидоры и сладкий перец на маленькие кусочки, цукини нарезала крупным кубиком, а потом делила на половинки по диагонали. Практически никто из сидящих с нами не доедал заказанное и за счёт этого никто не обращал внимание на то, что моя спутница ничего не ест. Она и бокала с вином не касалась, только изредка делала глотки из стакана с водой. — Госпожа Лим так хвасталась тем, что вы кого-то повстречали, — взгляд неродной тётушки на некоторое время упёрся в НаРу. — Все уши перед ужином гостям прожужжала о вашей женитьбе… Так чем занимается ваша невеста? Казалось, НаРа давно ушла в себя и не слушала французскую речь, но слово «невеста» заставило её поднять голову и удивлённо взглянуть на меня. Если она надеялась, что я начну говорить, будто мама торопит события или и вовсе ошиблась, то зря. — Она танцует, — продолжая спокойно отрезать по маленькому кусочку от говядины, сказал я. — Где-то в театре? — Практически, — я ограничился одним этим словом, без деталей, чтобы НаРе не было неудобно. На её месте было естественно гордиться всем, что она любила и делала, и я тоже был горд за неё, но побаивался, что реакция других может разниться. Всё-таки кабаре сложно было назвать полноценным театром, несмотря на шоу в полтора часа и огромные очереди из желающих заглянуть девушкам под юбки и рубашки. — Помнится, в прошлом году вы приводили другую девушку. Она ведь была инфлюенсером, как и вы?.. А в позапрошлом диктора телевиденья… Хорошо, что НаРа знала достаточно обо мне и моих прошлых отношениях, чтобы такие подробности не повергли её в шок. — В следующем я собираюсь снова прийти с НаРой, — натянуто улыбаясь, сказал я. — И через год. И через много-много лет тоже. Тётя смущённо захихикала, и её смех поддержало ещё несколько человек, которые впоследствии не раз поздравляли меня и НаРу за вечер, всерьёз считая, что мы праздновали здесь не только мамин день рождения, но и мою помолвку. Странно, что в первые разы мне было неловко принимать поздравления, но со временем даже понравилось? Я почти поверил в то, что уже купил кольцо и спросил НаРу как следует, а она ответила «да», и мы оба молча готовились к свадьбе. — Я могу слышать, как урчит твой живот, даже через музыку, — шепнул я НаРе между умеренно сладкими пирожными с ягодами и кремом и дыневым сорбетом с мятой. Десерты — единственное, что она не просто проткнула ложкой, а попробовала. — Хочешь, после того, как сойдём на землю, сходить в моё любимое место с бургерами? — Кушать бургеры сразу после шикарного ужина в ресторане на воде? — её шёпот в ответ заставлял меня покрываться приятными мурашками. — Да, — кивнул я, — с картошкой. НаРа весь ужин просидела в напряжении, то утыкаясь носом в тарелку, то оглядываясь в поисках моих родственников, но после моего предложения она стала выглядеть более расслабленной. И ощущаться тоже. Отложив ложку, она опустила руку мне на колено, и я поспешил переплести наши пальцы. — Там будет газировка? — спросила она. — Какая угодно, — кивнул я. — Тогда я в деле. НаРа откинулась на спинку стула, свободной рукой поправляя юбку своего платья. Теперь было ещё очевиднее, что доедать десерт она не собирается. Раз так, не было причин оставаться здесь и развлекать маминых гостей. — Пойдём, — отбросив салфетку, прежде лежащую у меня на коленях, на стол, я встал со стула и потянул НаРу за собой. — Что? Уже? Куда? — За верхней одеждой и на сушу, — ответил я. — Можешь подождать меня у выхода, а я подойду попрощаться с мамой и попросить высадить нас где-нибудь здесь. Через большие окна ресторана была видна река и набережная, и вдалеке уже виднелась светящаяся Эйфелева башня, что значило, что мы не так уж и далеко от дома. — Мне тоже стоит попрощаться, — решила НаРа. — Нет, не стоит, а то она ещё уговорит нас остаться и полночи слушать сплетни от её подружек о её подружках, или будет допытываться о всяком. Если что, я буду в поле твоего зрения вон там, — я указал ей направление, чтобы, в случае появления Сокджина или ещё кого, она смогла подойти ко мне. — Дай мне одну минутку. Она отпустила меня без дополнительных упрашиваний, только сказала и от неё передать «пока», чтобы моя мама не обиделась. Пробираясь к родителям, я периодически оглядывался, проверяя, чтобы НаРа оставалась на месте, неподалёку от дверей, ведущих на палубу, с пальто и сумкой. — Мам, — подойдя к столу, за которым сидели родители с их друзьями, я опёрся на мамин стул, наклоняясь к ней, чтобы ненавязчиво отвлечь от разговора, — ещё раз с праздником. Спасибо большое за ужин, было очень вкусно, но нам с НаРой уже пора идти… — Так скоро? — удивился отец, невольно хмурясь при малейшем взгляде в мою сторону. — Да, середина недели, — напомнил я, — нам двоим завтра на работу… Отец сжал губы в тонкую линию, воздерживаясь от едких комментариев по поводу работы НаРы или сугубо меня — кто знает? — Хотите, чтобы мы высадили вас у моста Александра III? — спросила мама, вертя головой в поисках какого-нибудь работника, которого можно было бы попросить передать это руководству. — Да, где-то там. Маме удалось привлечь внимание официанта, и она на действительно хорошем французском попросила высадить нас с НаРой перед мостом и дать нам с собой бутылку десертного вина. Я отказался, но она настояла, а пока мы прощались, потрепала меня по щеке при всех, как будто я был маленьким, и сказала: — К завтрашнему утру я буду ждать точную дату семейного ужина, потому что хочу расспросить вас двоих обо всём в более спокойной обстановке. Она рассчитывала на папину поддержку, но он сопротивлялся до последнего. — Ладно, я спрошу у НаРы, когда она сможет, — пообещал я. — Хорошо проведи этот вечер. Я был в отличном настроении, предвкушая время с НаРой, поэтому даже поцеловал маму в щёку на прощание. Я давно этого не делал. Целую вечность. В итоге для неё это оказалось лучшим подарком, чем цветы. А я понял, что наша извечная война по пустяковым и не очень причинам вряд ли закончилась, но до ближайшей ссоры была поставлена на паузу. — Что она сказала? — НаРа стала засыпать меня вопросами, как только я к ней подошёл. — Она не обиделась, что я не подошла попрощаться? И что мы уходим раньше? — Нет, она была не против, потому что уже грезит о семейном ужине, чтобы препарировать нас и наши отношения в окружении только папы, Сокджина и, может, ещё моей неродной бабушки. Она живёт в Лионе и в свои восемьдесят всё ещё водит кабриолет… Я помог НаРе одеться и застегнул все пуговки, чтобы она не мёрзла, пока мы будем стоять на палубе. От силы две минуты, потому что мы очень скоро причалили к берегу, временно занимая стоянку туристического кораблика, чтобы по небольшому трапу подняться на набережную, а оттуда по ступенькам на мост. Чтобы попасть домой, нам следовало его перейти и нырнуть в одну из улочек между домами, но поскольку мы направлялись в стейк-хаус, поймали такси там же, оба ёжась от приятного тепла печки в салоне. Всю дорогу НаРа сжимала мою руку в своей, наблюдая за ночным Парижем через окно, но едва ли любуясь им. У неё буквально на лице было написано, что она о чём-то волнуется. И она продолжала волноваться, даже когда мы заняли столик в углу за красной шторкой, подальше от людей. — Ну же, — не выдержал я, — расскажи мне. — Рассказать что? — Что такого страшного сказал мой брат. Я уже почти привык к тому, что из НаРы правду нужно было буквально вытягивать. Она рассказывала что-то сама только когда была загнана в угол и не думала, что сможет справиться самостоятельно. И то не всегда. — Не считая его слов о том, что я шлюха? — спросила НаРа. — Он жалит, когда чувствует, что на грани поражения, — объяснил я. — Он пытался запугать тебя миграционными службами и моей реакцией, а меня реакцией родителей, но, как видишь, его гнусные планы не имеют успеха, — мы вместе, ресторан почти закончен, папино ворчание на меня не действует, — поэтому Сокджин опускается до обидных и лживых высказываний… — Он тебя ненавидит. — Ага, — я закинул в рот очень горячую картошку, щедро присыпанную мелкой солью, и спросил: — Фы фолько замефила? Мне не нравилось, что она и тут не ела, когда картофель фри, свежие горячие булочки и начинка с тонной сыра, салата и говяжьими котлетами так замечательно пахли. Пока НаРа думала, что мне ответить, я поднёс к её губам несколько тонких картофелин и не убирал руку до тех пор, пока она не сдалась и не открыла рот, осторожно кусая, чтобы не обжечься. — Почему он тебя ненавидит? — дожевав, спросила она. Долго же она формулировала такой незамысловатый вопрос. — Он никогда не говорил, — начал я, разрезая оба наших бургера на половинки, и одну из них оборачивая салфеткой и протягивая НаРе, чтобы она ела, пока не остыло. — А я никогда не спрашивал. Думаю, я ему просто не понравился с первого дня знакомства. До того ужина мы друг о друге даже не знали, мама рассказала, что у отчима есть ребёнок, непосредственно перед встречей. Она хотела, чтобы это было приятным сюрпризом, потому что у нас разница всего в три года, и Сокджин должен был стать моим первым другом во Франции… — Он с первой встречи вёл себя как мудак? — Как единственный ребёнок в семье, — исправил её я. — Он уже изучал бизнес в колледже и метил на отцовское место, а тут я… Так что его можно понять. Он наверняка чувствовал угрозу с моей стороны. Ты бы видела, какие он истерики устраивал сразу после переезда. Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать, сколько всего он перевёл, а обвинил в этом меня… НаРа нахмурилась, надкусывая бургер по чуть-чуть. — Ты что-то писал об этом, — вспомнила она. — Да, про китайскую вазу за семь тысяч евро и про новый ноутбук, который мне достался на девятнадцатилетие. Всё, что покупалось мне или маме, Сокджин старался испортить, чтобы доказать, что это мы вещи ценить не умеем. — И как госпожа Лим на это реагировала? — С максимальным терпением. Родители Сокджина разводились в спешке перед новой женитьбой отца, и его мама, насколько я понял, многое потеряла при разводе, а моя из-за этого чувствовала себя неловко. Я немного слукавил, потому что знал наверняка, что мама Сокджина осталась практически ни с чем после тяжёлого расставания. Я никогда не вдавался в подробности, но было очевидно, что у отца с ней сложились не лучшие отношения, поэтому я сейчас жил в квартире, чьей владелицей считалась моя мать, а не мать Сокджина. В целом, развод и новый брак затронули многие аспекты жизни, что была у него прежде. — Но я всё равно не считаю нормальным во всём потакать ему и позволять отыгрываться на мне. Или на тебе, НаРа. Как бы там ни было, Сокджин достаточно взрослый для того, чтобы уже закончить со своими тупыми играми. Однажды ему надоест… — А если нет? НаРа скрестила ноги под столом, мучительно сглатывая, пока бросала неуверенные взгляды на бургер в своих руках. Я видел, как она теряет аппетит из-за мрачности собственных мыслей. — Он кажется вездесущим и из-за этого раздражающим, — начала она, шурша салфеткой, которая частично пропиталась фирменным соусом, — но мне становится по-настоящему не по себе, когда мы наедине. Я не столько боюсь того, что он может сделать, сколько не могу противостоять ему. Как будто у меня нет сил на это… Плечи НаРы опали на выдохе, и я сразу вспомнил о том, как она жалась к фальшборту на корабле, позволяя Сокджину нависать над ней. Это также напомнило мне о том, как она сжималась, пугаясь моей поднятой в безобидном жесте руки, хотя не должна была допускать и мысли, что я могу причинить ей вред. НаРа говорила, что не боялась, но это была ложь. Она умудрялась быть самой смелой и при этом самой пугливой девушкой, которую я знал. Я повернулся к ней, пересаживаясь на красном кожаном диванчике, чтобы быть ближе и упираться своим коленом в её бедро. — Зато у тебя есть я. Мои слова вызвали у неё улыбку, пусть и настолько лёгкую, что уголки губ едва-едва приподнялись, но внезапный поцелуй в щёку гарантировал мне не просто улыбку, а смешок. — Что ты делаешь? — НаРа потянулась в сторону, стараясь убежать от моих губ, но я не собирался останавливаться, пока другая её щека была не зацелована и она думала о Сокджине, а не обо мне. — Тэхён, со всех сторон люди ходят… Я несильно сжал подбородок НаРы пальцами, поворачивая её голову к себе и несколько секунд вглядываясь в её потрясающе красивые карие глаза. Я в них не просто тонул; я был давно похоронен в их глубине. — Со мной тебя не должны волновать какие-то там люди, — сказал я серьёзно. — Понимаешь? Я ощутил легонький толчок в пальцы — НаРа кивнула. — Так ты не против, если я тебя поцелую? Она раздумывала над этим моим вопросом чуть дольше, но в итоге ответом прослужил ещё один кивок. Она забавно зажмурилась и немного вытянула губы, готовясь заранее, но вздрогнула всем телом, когда я не только поцеловал, но и опустил свободную руку на её колено. Даже через капроновые колготки я мог чувствовать, как замёрзла НаРа за нашу короткую прогулку до такси и от него, и я очень хотел согреть её. Музыка, что играла в помещении, не могла заглушить всего, но едва ли кто-то слышал наши поцелуи и мой тихий вопрос: — Можешь снять их? — Здесь?! — изумилась НаРа. — Лучше в уборной, — сказал я, при разговорах задевая её губы своими и чувствуя, как голод возвращается. — Если ты, конечно, хочешь этого… Я давно не затаивал дыхания и не молился, но конкретно в этот момент вспомнил о существовании телепатических уговоров и взмолился, внимательно глядя на НаРу. Она отличалась от Сиси, — от всех, вообще-то, — и мои ощущения рядом с ней тоже разительно отличались. Поэтому я не требовал и не приказывал. Я осторожничал, волнуясь о её желаниях больше, чем о чьих-либо когда-либо. — Я вернусь через минуту, — сказала она, отдавая мне надкушенный бургер и на ватных ногах вставая из-за стола. Дожидаясь её, я рвал салфетку на маленькие кусочки и пару раз обхватывал губами трубочку, торчащую из лимонной газировки, смакуя кисло-сладкий вкус с лёгкой горчинкой. Словами не описать моей радости, когда минута прошла и НаРа показалась в конце узкого коридорчика, через который крайне редко кто-то проходил. Она шла ко мне увереннее, чем шла от меня, и юбка её платья немного подскакивала на каждом шагу, открывая моему взору её голые ноги. Прежде, чем сесть на диванчик, она отставила свою сумочку и плотно прижала юбку к ягодицам, чтобы минимизировать неприятные ощущения из-за холодной ненатуральной кожи диванного покрытия. Я улыбался, как дурак, подсаживаясь ближе к ней и опять укладывая руку ей на колено. Платье и прежде казалось мне достаточно коротким, но тот факт, что я за считанные секунды добрался от подола к бёдрам НаРы, доказывал, что оно было ещё короче, чем я думал. А то, что никакого нижнего белья на ней не было, доказывало, что она была не менее сумасшедшей, чем я.

НаРа

Расслабиться в такой обстановке было непросто, но возможно. За стеклом, на улице, то и дело проходили люди, а прямо за шторкой стучали столовыми приборами. И всё же Тэхён добился моего прерывистого дыхания, особо ничего не делая. Он всего-то начал подниматься ладонью по моей ноге, следя за тем, чтобы платье оставалось на месте и по возможности прикрывало мои бёдра. Он был хорош во всём, но в том, чтобы заводить и доводить — особенно. — Ох, НаРа, — пробормотал он моё имя с шуточным осуждением, — я же сказал тебе снять только колготки. — Прости, — без как такового раскаяния выпалила я, прикрывая глаза от удовольствия и для того, чтобы не дёргаться каждый раз, как кто-то проходит позади. Вообще-то мне совсем не было жаль, что я спрятала нижнее бельё в сумочку следом за колготками. Меня возбуждала сама мысль о том, что на мне оставалось только платье. Оно плотно облегало выпуклые соски и пропускало прохладный воздух под юбку, который щекотал самые чувствительные места одновременно с пальцами Тэхёна. — Нет, не извиняйся, ты умница. Я просто планировал снять их сам. Раздевать тебя с недавних пор моё новое хобби. — Учитывая, как неосторожно ты это делаешь в порыве страсти, — намекая на порванное платье, сказала я, — то, что я сама разделась, к лучшему. — Ну не зна-аю, — с сомнением протянул Тэхён. — Я бы мог сделать это куда интереснее… — Например? — Хм-м, я бы уронил салфетку на пол и под этим предлогом забрался под стол, чтобы добраться до тебя. Руки, зубы, губы — я бы позволил тебе выбрать, как именно ты хочешь, чтобы я снял их… Это даже звучало рискованно. Столики здесь были укрыты настолько короткими скатертями, что они не смогли бы скрыть Тэхёна целиком или хотя бы частично. — И что бы ты сделал потом? После того, как раздел бы меня сам. Моё богатое воображение подкидывало мне возможные варианты, но хотелось услышать от Тэхёна единственный верный. — Вылизал бы тебя. Тогда мы точно попались бы в первую же минуту. Никто не поверил бы, что Тэхён сидит так долго под столом из-за салфетки. Но его предложение-угроза было слишком заманчивым. Нервничать из-за секса в кафе было куда приятнее, чем нервничать из-за родственников Тэхёна. Страх не успеть или быть замеченными персоналом и простыми прохожими был даже сильнее страха снова оказаться прижатой к фальшборту врагом, и сильнее боли от синяков, что появились на пояснице после металлических прутьев. Всё время ловя на себе соблазнительный взгляд Тэхёна и чувствуя его пальцы у себя между ног, я обдумывала, как это лучше сделать. Позволить ему встать на колени? Затащить его в уборную и не дёргаться из-за каждого стука в зале? Пока он сам ничего не сказал и не предложил, я опустила правую руку ему на затылок и немного надавила. Он податливо наклонился ко мне, а потом ниже, ещё ниже, пока не зарылся лицом в красный бархат. Я слышала его свистящие вдохи и ощущала горячие выдохи. Из-за него меня бросало то в жар, то в холод, и Тэхён намеревался продлить это безумие, медленно задирая платье. Первым делом я почувствовала его подбородок, упирающийся мне в бедро, а потом уже первый мазок языком. Он пронёсся по моему телу молнией и увенчался громом в голове. Вдруг кто-то с улицы прямо сейчас стоял позади нас и смотрел на это? Упёршись туфлями в пол, я раздвинула ноги чуть шире, оборачиваюсь, чтобы мельком взглянуть на стекло. В данный момент с нашей стороны никого не было, но через дорогу стояла компания курящих. Кончики сигарет вспыхивали в темноте, прямо как вспыхивала я, когда Тэхён проводил языком по клитору. И тлела я так же, одной рукой комкая свисающий край скатерти, а другой плотный ворот пиджака Тэхёна. Он с жадностью прижимался всё ближе и проникал языком всё глубже. Он упирался в диван локтями, а ладони удерживал на моих коленях, при надобности раздвигая их больше, чтобы не обделить ни одного чувствительного места. Прислушиваясь, я могла слышать, как тихонько хлюпала смазка, и звуки, которые издавал Тэхён, проводя языком вдоль и толкаясь внутрь — чавканья и приглушённые стоны. Ему было неудобно, но он не останавливался ни на секунду, стараясь вывернуть голову так, чтобы зацепить языком как можно больше всего. — Тэхён, — я выпалила его имя дрожащим голосом, до боли сжимая пальцы и приказывая себе дышать, пока есть такая возможность. — Боже, Т-Тэхён!.. Он двигал головой так, словно кивал, словно знал, что я чувствую, и был очень доволен собой при этом. Его губы в долгих поцелуях прижимались ко мне и от практически беззвучного мычания легонько вибрировали. И зачем ему нужны были игрушки и особые смазки, когда он сам был не просто ходячим сексом, а ещё и ходячим секс-шопом? Я стиснула зубы, всячески сдерживая себя, чтобы больше не произносить его имени, чтобы не стонать от приятного жжения между ног и в груди, но Тэхён как назло ускорял темп и интенсивность ласк, выбивая из меня парочку рваных выдохов вперемешку со сдавленными стонами. Он мучил меня напряжённым кончиком языка, продолжая давить ладонями на мои колени, и это было правильное решение, потому что когда я оступилась и провалилась в оргазм, мне очень хотелось свести ноги, а руки Тэхёна не позволяли. И как он мог быть таким бесстыдным? Оставлять меня подрагивать в судорогах, сам отстраняясь, невинно улыбаясь и хватая со стола салфетку, чтобы вытереть губы, словно отужинал не мной, а своим заказом, как примерный посетитель кафе, а не нетерпеливый развратник. — Такого ведь у тебя никогда не было? — ухмылка на его лице предшествовала моему ответу. Я качнула головой, отрицая не просто идею куннилингуса в общественном месте, а в целом идею секса с кем-либо. Мои мысли никогда не были в большем беспорядке, но я поймала и крепко держала ту, что давно уже норовила соскользнуть с моего языка. — Никогда, — подтвердила я вслух, — и ни с кем. Тэхён стал выглядеть в разы счастливее, подсаживаясь ко мне и опуская руку мне на плечо. Его пальцы всё время были в движении, легонько поглаживая меня, пока он игриво шептал: — Хочу делать с тобой то, что ты не делала с другими. Хочу быть особенным для тебя. Он и так был особенным, — от и до, — это я превратилась из первой его девушки в n-ную, учитывая его опыт в постельных делах. — Это совсем несложно, — пробормотала я, поправляя платье, — у меня никогда не было «других», чтобы делать с ними что-то. Увлечённая платьем, я не сразу заметила, что пальцы Тэхёна перестали гладить, но когда они сжались на моём плече, мне пришлось отвлечься и поднять голову. — В каком смысле? — место улыбки на его лице заняло растерянное и хмурое выражение. Он смотрел почти что сурово, отчего-то заставляя меня нервничать. Разве он не понимал, что я пыталась до него донести? — Ты ведь не подумал, что слова Джина подкреплены чем-то кроме моих танцев и его догадок? Конечно, я могу выглядеть шлюхой… Наверняка я так и выглядела. Для всех, кто знал, что я раздеваюсь до нижнего белья, кручусь на пилоне и когда-то даже сидела на мужских коленях за деньги. Тэхёну лучше всех известно, как такие танцы могут перерасти в нечто большее. — Даже если бы он что-то знал, я бы не считал тебя кем-то таким и никогда не использовал бы этот унизительный термин, — он сглотнул с трудом, глядя на меня по-прежнему хмуро. — Так, получается , я твой?.. — Первый и последний парень, — закончила я за него. — И любовник тоже. Вместе с выдохом у него вырвалось ликующее: — Хах!.. — на дальнейших словах он понизил голос, всерьёз допытываясь: — Но почему же?.. Почему же ты так хороша, НаРа? Он мне льстил. Если я что-то и умела, то благодаря ему. — Разве я хороша? — смущаясь, спросила я. — Это ведь ты вечно вытворяешь всякое, забыл? Я просто стараюсь не разочаровывать тебя… — Чёрт, — выругался он на французском, а потом ещё раз: — Чёрт, поверить не могу… Нет, серьёзно, у меня пересыхало в горле, когда я слышала его французский. Тэхёну он подходил больше, чем корейский. — Во что ты не можешь поверить? — поинтересовалась я, искренне надеясь, что мне не придётся доказывать ему, что я не вру и не шучу. — Что хочу тебя взять прямо здесь и прямо сейчас… Он уже начал реализовывать своё внезапное желание, опять задирая моё платье. Я едва смогла отбиться от его рук, смеясь от стыда перед откровением, которым сама же хотела поделиться с ним. — Нельзя, — отказала я, — дай мне поесть, иначе всё остынет, или — ещё хуже — нас выгонят отсюда за твоё поведение, и деньги будут потрачены впустую. — Тогда ешь скорее, а потом заставим их выгнать нас отсюда. Он звонко чмокнул меня в щёку, повисая на моих плечах и глупо улыбаясь, пока я таскала с доски картофель фри и отрезала ещё четвертинку от заказанного бургера. После оргазма я была такой измотанной и голодной, что не могла остановиться. Как будто вместе с приятной истомой в теле был разблокирован и голод. — Сходим куда-нибудь в это воскресенье? — жуя с удовольствием, спросила я. Тэхён ненадолго оторвал голову от моего плеча, но его счастливая улыбка никуда не делась. — Приглашаешь меня на свидание? Да, да и ещё раз да! У меня до обеда по плану небольшое блоггерское мероприятие, на котором я планирую поймать Сиси и спросить, какого чёрта она так занята, что ей некогда писать мне и Марко, а тогда прилечу к тебе хоть на край света. Кстати, ты знаешь, куда хочешь пойти? Я пресекала любые движения в сторону ревности, потому что Сиси казалась мне хорошей. Возможно, лучшей из его бывших подружек. Хотя Адель мне тоже нравилась (и я немного завидовала её осиной талии и красивым плечам). — Госпожа Моро говорила, что её лучшие свидания всегда проходили на острове Сите. Может, поедем туда? — Остров Сите? — Тэхён задумался. — Нотр-Дам, Сент-Шапель, Консьержери и «L'Orangerie»… Я слышала обо всём, кроме последнего. — Я хочу туда не ради достопримечательностей. Давай просто погуляем, отыщем лавку с сувенирами, чтобы я купила что-то знакомым из Сеула перед возвращением, и выпьем глинтвейна с яблоками и апельсинами у Сены. Я знала, что Тэхён хотел показать мне побольше до моего отъезда, но я думала, что с этим можно повременить. Позже, когда я заново открою визу, мы сможем всё посмотреть. Вместе. Весь этот год в Париже я сомневалась в том, что хотела тут остаться по-настоящему, а не из желания сбежать из дома, но присутствие Тэхёна в моей жизни всё меняло. Многозначительные минусы Парижа терялись на фоне человека, которого любила я, и который любил меня. И даже самые холодные вечера становились тёплыми, а иногда и горячими рядом с ним. — Ну вот, — расстроенно выдохнул Тэхён, — зачем ты напомнила о своём отъезде? Я не смогу и дня без тебя протянуть… — Не выдумывай. Ты справлялся без меня гораздо дольше. — Плохо справлялся, — он преувеличивал, — и больше так не хочу… — Я уезжаю ненадолго, ты даже не успеешь соскучиться, — заверила его я. Тэхён выглядел огорчённым ещё пару секунд, пока его голову не посетила откровенно глупая идея. — А может, — возбуждённо начал он, — мне съездить с тобой? Я давно не был в Корее. Уже забыл, как выглядит башня Намсан и какой на вкус чачжанмён… — Ты ведь не любишь корейскую кухню и у тебя открытие ресторана совсем скоро. — Но я люблю тебя, и совсем скоро у меня появится парочка работников, а ещё Марко, которым можно поручить моё детище ненадолго. Ремонт так далеко продвинулся, что Тэхён уже даже работников начал нанимать? Какое облегчение, я волновалась, что отказ шеф-повара, который его интересовал, и смена фирмы, специализирующейся на ремонте интерьера, поставит планы Тэхёна на паузу, но он со всем отлично справлялся, ещё и хотел лететь со мной через полмира. — Я подумаю над этим, — уклончиво сказала я. Я едва пережила встречу с его родителями и должна была пережить ещё одну, более содержательную и волнительную до отъезда. Было бы жестоко сразу после проживать ещё и его встречу с моей семьёй. Я предпочла бы, чтобы Тэхён с моей мамой никогда не виделся. Только не после того, что она сделала. — Пока ты будешь думать, я возьму для нас билеты, — сказал он, вынимая из кармана пиджака мобильный. — Ты сюда добиралась с тремя пересадками или с двумя? Кажется, через Турцию лететь дольше, чем с остановкой в Шанхае… А вообще стоит глянуть прямые рейсы. Ведь должны же быть и прямые рейсы?.. Он был сумасшедшим. Реально сумасшедшим. Неужели он серьёзно собирался бросить всё здесь, чтобы составить мне компанию дома? Но в этом был один неочевидный плюс — хотя бы на некоторое время Джину пришлось бы оставить нас в покое. Нас двоих.