MOULIN ROUGE!

Тэхён

Всхлипывания НаРы понемногу сошли на нет, и когда часы показывали половину восьмого утра, она, наконец, заснула.   Очень стараясь не разбудить её, я прокрался на цыпочках в гостиную, прикрывая за собой двери спальни и ненадолго приваливаясь к ним, чтобы перевести дыхание после этой паршивой ночи.   В тот момент, когда я увидел её на полу, такую напуганную и беззащитную, я чуть с ума не сошёл. Весь остальной мир расплывался перед глазами, пока я шёл к ней, и в конечном итоге полностью исчез или, скорее, сузился до одного-единственного человека, страх за которого превращал меня в дрожащее нечто, что только и делало, что повторяло её имя и трясло её за плечи, стараясь привести в чувства.   Уже тогда моей первой мыслью было отвезти НаРу в больницу, но отец, поглядывая на меня, как и на всех собравшихся в просторной VIP-комнате ночного клуба, строго, исподлобья, сказал, чтобы я не делал ничего глупого. Вероятно, изначально он подразумевал проявление агрессии по отношению к Сокджину, которого мне и правда хотелось убить, но чуть позже я понял, что больницы это тоже касалось.   — Это не очень похоже на алкогольное опьянение, — озвучил он свои наблюдения в машине, — скорее всего, она что-то приняла.   Его предположения спустя получасовое заседание со своим сыном и его богатенькими дружками вызывали у меня раздражение. О чём таком они там говорили, что он ничего не смог выяснить? О чём договорились без моего ведома?   — Таблетки? — спросил я, плохо соображая из-за ярости, что кипела в моих венах.   — Может что-то и похуже, — сжимая челюсти, ответил отец. — Я не смог добиться правды, потому что Джин… Ты знаешь, он упрямый и поверхностный на первый взгляд, но в то же время тщательно оберегает свои границы.   — И что? — читая в его словах намёки на защиту своего чада, спросил я.   — Если полиции станет известно, что НаРа под кайфом из-за наркотиков… Во Франции такое не приемлют, но в Корее с этим ещё строже. Неважно, сама она их приняла или ей их подмешали, у неё могут быть проблемы с визой, а потом и по возвращении домой. Неприятно это признавать, но Джин наверняка выпутается — у него связи покруче моих, а даже при условии, что будет расследование, суд и подставное лицо, которое поймают, репутация НаРы пострадает. Ты этого для неё хочешь?   Я был не в себе, поэтому не думал ни о каких последствиях для НаРы, только для брата, и продолжал слышать только то, что меня задевало.   — Ты позволишь ему выпутаться?   Отец тихонько цокнул языком, но это не было последствием раздражения, это вышло случайно, когда он разомкнул тонкие губы, собираясь опровергать.   — Он буквально признался в том, что организовал поджог в моём ресторане, на купленной тобой земле, похитил мою девушку, чтобы угрожать мне, делал ей больно, унижал и даже состриг волосы, — мне постоянно приходилось делать паузы и мысленно успокаивать себя, чтобы обойтись без криков в машине, когда НаРа сидела в нескольких сантиметрах от меня на заднем сиденье. — Ты видел, как она выглядела? Ты видел, сколько там было мужчин?..   Я запнулся, чтобы отдышаться, и моя грудь быстро вздымалась и опускалась, пока я продолжал задыхаться от гнева и в то же время бессилия.   — Мы не знаем, — дрожащим голосом начал я, — что они успели сделать. Вдруг они?..   Мои мысли то и дело бросались к испорченному нижнему белью НаРы, и я не сомневался в том, что эти люди были способны на что угодно. На изнасилование в том числе.   — Тэхён, успокойся, — тихо и даже как-то мягко сказал папа.   — Я не могу, — замотал я головой, — я должен отвезти её в больницу…   — Тебе придётся подождать до завтра и сначала спросить у НаРы, готова ли она к этому, а сегодня, если хочешь, я могу отправить к вам своего врача. Он её осмотрит.   Я играл желваками, злясь на весь мир за такую несправедливость.   НаРа оказалась в этой ситуации из-за меня, а мне было запрещено заботиться о ней, потому что, опять же, из-за меня, всё могло ухудшиться.   — Мы подождём до завтра, — сказал я, надеясь, что принял правильное решение.   По дороге домой отец заговаривал со мной ещё несколько раз. В основном он просил меня не волноваться, держать его в курсе и обещал разобраться с Джином. Впервые в жизни он планировал сделать с моей проблемой что-то, но уже тогда я догадывался, что решительных действий не будет.   Ким Сокджин никогда не исчезнет из моей жизни, он продолжит маячить на горизонте, выбеленный и всесильный, и он продолжит выматывать нас с НаРой до тех пор, пока не добьётся своего.   С ним я всегда буду проигрывать.   Я убеждался в этом всю последующую ночь, пока НаРу тошнило и пока она лепетала что-то о людях, которых знала, и вещах, что приходили в её голову. Даже в таком состоянии она умудрялась нервничать о деньгах и НаХва, извиняться за свою маму и себя, и плакать из-за Сокджина. Она говорила, что никому нельзя верить и утыкалась лицом в мой живот, растягиваясь то на полу ванной, то в коридоре, то в спальне. Она была мокрой от жары, а в следующую минуту дрожала от холода; несколько раз она звала меня по имени, а когда я отзывался и сжимал её руку, расслаблялась и смолкала. Периодически она проваливалась в минутный сон, а при пробуждении вздрагивала всем телом и жалась ко мне поближе. Иногда её пальцы нащупывали жилку на шее или плотно прижимались к грудине, и медленные гулкие стуки собственного сердца её так пугали, что она в ужасе шептала, что умирает, но всегда верила мне, когда я говорил, что это не так.   И вот наступило утро. Она успокоилась и уснула по-настоящему, а я по-прежнему был слишком взбудоражен, чтобы позволить себе расслабиться.   Оттолкнувшись от двери, я выдвинулся в сторону кухни, тихо переворачивая ящики в поисках аспирина, а после двух шипящих таблеток сел за кухонный стол, зарываясь лицом в ладони и стараясь вывести свои мысли из хаоса.   Что я должен был делать? Какой план? Какая последовательность действий?   Я почти задремал так, прячась от яркого света лампы в своих же руках, но вынужден был отпустить дремоту из-за вибрации мобильного. Я ждал, что папа позвонит мне в любой момент, выяснив что-то полезное, но сейчас мне звонила мама.   Она знала, что никакой я не жаворонок, поэтому без веской причины не стала бы звонить в такую рань, наверное поэтому я сразу понял, что она всё узнала.   — Алло, Тэхён? Доброе утро, — пока она приветствовала меня этим взволнованным высоким голосом, я понизил громкость. — Как она?   Мы оба знали, о ком шла речь.   — Лучше.   — Боже, — мамин голос задрожал, как будто она уже плакала, — поверить не могу… Я проспала всю ночь, понятия не имея…   — Ничего страшного, — успокаивать других у меня получалось лучше, чем успокаивать себя. — Это была ужасная ночь, хорошо, что хоть ты спокойно её провела…   — Я могу приехать?   — К нам?   — Я могу привезти с собой своего женского врача. Хочешь, он её посмотрит?   Возможно, мне стоило бы согласиться, чтобы не мучить себя догадками, было или не было, но я не хотел делать что-либо без ведома и соглашения НаРы.   Пока я её переодевал, успел мельком осмотреть, но это мне ничего не дало. Из очевидных травм была лишь парочка царапин на её шее — видимо, зацепили ножницами или, может, ногтями.   — Не нужно, — сказал я. — Не хочу, чтобы ей было неудобно…   — Тогда без врача, — решила мама. — Но я ведь могу заехать?   Я не видел в этом смысла.   Что она может? Напроситься на чай и расспрашивать меня о том, о чём я и сам ничего не знаю?   — Я побуду с ней, пока ты поспишь, — предложила она, как будто могла чувствовать сомнение, что скрывалось за тишиной с моей стороны.   — Давай не сегодня? — осторожно спросил я. — Мне кажется, я должен первый с ней поговорить, когда она проснётся.   Она выдохнула с явным разочарованием, но покорно сказала «да».   Не сомневаюсь, что она прекрасно понимала мои чувства, но всё равно немного обижалась на то, что я хочу отгородить её от наших с НаРой дел.   — Но ты можешь заехать завтра или послезавтра, — предложил я. — Мне, скорее всего, придётся вернуться к встречам с полицией и страховой, потому что я так и не разобрался с рестораном…   — Бедный, бедный мой Тэхён, — проговорила она тоном, которым изредка обращалась ко мне в детстве, когда я сдирал колени после езды на велосипеде, попадал под проливной дождь без зонта или просто был сильно расстроен чем-то.   — Всё в порядке, — чувствуя комок в горле, выдавил я из себя.   Не было ничего лучше, чем знать, что мама поддерживает меня, а не спорит, настаивая на своём, но это превращало меня в слабака. А я и так висел на волоске.   — Ничего не в порядке, — возразила она. — На тебя столько всего свалилось, и этот Джин… Клянусь, что прослежу за тем, чтобы он вынес из этого урок. Или разведусь. Потому что как можно быть одной семьёй со слепым человеком, который игнорирует такое поведение ребёнка? И тебе досталось больше всех…   Столько людей пострадало из-за меня, и даже зная это, я позволял маме жалеть себя, а не их.   — Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как щипает в носу из-за назревающих слёз.   Не хватало ещё расплакаться здесь и сейчас, поддавшись искушению тоже пожалеть себя.   — Я уже должен возвращаться к НаРе, — сказал я, только сейчас замечая, что голова уже почти не болит. Аспирин подействовал.   — Конечно-конечно, — заговорила мама. — Набери меня попозже, когда проснётесь. Или если вам что-нибудь понадобится. В любое время.   — Да, точно, — пока она не сбросила, начал я, — ты не против, если я сменю замки в квартире? Ты, конечно, можешь забрать у Сокджина ключи, но у него наверняка есть дубликат, и в целом… — я вздохнул, чувствуя, что готов попросить её об услуге. — Можем мы ненадолго оставить наши споры из-за квартиры? Для нашего с НаРой спокойствия.   — Да! Разумеется! — по её реакции несложно было догадаться, что она об этом совсем не подумала. — Смени замки поскорее. И не воспринимай мои слова о таком всерьёз. Это всё страх остаться без невестки и внуков во мне говорил, а не я.   Я поблагодарил её ещё раз, а потом первым сбросил вызов. Перед тем, как вернуться в спальню, я набрал стакан воды для НаРы, а потом выключил везде свет, в темноте крадясь обратно к постели и с глухим тихим стуком ставя воду на прикроватную тумбочку. Зря я надеялся, что сон НаРы будет достаточно крепким, чтобы такая ерунда её не побеспокоила. Она спала очень чутко и сонно застонала, перекатываясь на мою половину кровати и нащупывая мою руку до того, как я успел лечь.   — Тэхён…   — Да, я здесь.   Я осторожно отодвинул одеяло и прилёг на самый край, всё рискуя свалиться на пол, но беспокойства об этом перестали быть существенными после того, как НаРа придвинулась вплотную ко мне и опустила левую руку на моё бедро. Она сжала пальцами свободный край моей футболки, держась за него так крепко, словно без этого произошло бы что-то плохое.   — Мне жаль, — сказала она.   — Ты ни в чём не виновата.   — Я была дурой…   — Нет-нет, дураком был только я…   — Ты был прав, — её голос звучал неуверенно, слишком шатко для того, чтобы я поверил, что наркотики больше не действуют на неё. — Про клуб.   Я так не думал.   Беспокоиться за неё и ревновать я, наверное, имел право, но обвинять её в том, что она выбрала этот путь, не должен был.   — Я туда больше не пойду, — она вдохнула через рот, чтобы я не расслышал шмыганья носом.   — Я понимаю, — ответил я.   После такого я бы тоже туда не пошёл. Никуда вообще. И на её месте я бы злился на себя. Я — причина, по которой ей так не везёт.   — Мои волосы… — промямлила она сдавленно, ёрзая по моей подушке.   — Отрастут, — сказал я, сомневаясь, что такая очевидность как-то поможет ситуации. — Не переживай об этом сейчас. В первую очередь мы должны позаботиться о твоём самочувствии. Если что-то болит, ты должна сказать мне. И… если что-то случилось… если эти мудаки что-то сделали…   — Ты ведь не любишь короткие стрижки, — ахнула она.   Её мысли так и зациклились на этом. Вероятно, пока её полностью отпустит и она начнёт мыслить трезво, пройдёт некоторое время.   — Ох, ты говорил, чтобы я никогда их не обрезала, ещё в школе говорил, что даже если в агентстве будут заставлять… Потому что ты не любишь каре и всё, что короче…   — Но я люблю тебя, — стараясь угомонить её, я потянулся и поцеловал её в лоб, холодный и липкий от пота. Её всё так же лихорадило время от времени. — Слышишь меня? Я люблю тебя, НаРа. С любой причёской. В любом состоянии. Поэтому прекрати терзать себя. Для меня самое важное, чтобы ты чувствовала себя хорошо.   — Мне хорошо, — закивала она.   — Точно?   — Точно.   — Не тошнит? Голова не болит? Пить не хочется? Ничто другое не беспокоит?   Сам того не осознавая, я в ужасе и в то же время с нетерпением ждал, пока она признается, что что-то не так. И это приоткроет занавес того, что с ней произошло, прежде чем мы с отцом появились.   — Немного спина ноет, — призналась она. — Меня скинули на пол.   — Чёрт, — вспыхнул я, — кто это был? Сокджин?!   — Вряд ли, — НаРа прижалась ближе, обтираясь влажным лбом о мою футболку. Она была похожа на перепуганную черепашку, что норовила спрятаться от меня в панцирь, только бы избежать неприятных разговоров.   — Принести мазь для твоей спины?   — Нет.   — А для чего-то другого?..   Она прерывисто выдохнула, наверняка понимая, к чему я веду, и что так сильно волнует меня.   — Я не знаю, — призналась она. — Я плохо помню. Всё как в тумане.   — Тогда давай запишемся к врачу после того, как отоспимся?   Глупо у неё было спрашивать сейчас. Позже она могла бы передумать.   — Моя страховка… — начала было НаРа, каждую минуту своей жизни больше всего волнуясь об отсутствии денег.   — Мы оплатим это отдельно, если что. Стоимость не имеет значения. Только ты.   Она раздумывала пару минут. Мне даже показалось, что она молча смирилась и снова начала засыпать, и вот когда я тоже немного расслабился в её объятиях, она ответила:   — Ладно.  

НаРа

Несмотря на то, что на лице врача играла дружелюбная улыбка, доверия он не вызывал. Вообще-то, он потерял почти все баллы, когда оказалось, что за именем Мишель Мартен скрывается мужчина, а не женщина.   Пока он усаживался в своё кресло и собирался выяснять причину, по которой мы сюда пришли, я ухватилась за рукав мужского свитера и настойчиво подёргала за него. Тэхён сразу догадался, что я хочу что-то сказать, и наклонился ко мне, подставляя ухо, чтобы я могла шептать.   — Он мужчина, — сказала я.   Тэхён коротко кивнул, сначала подтверждая очевидное, а потом спрашивая на корейском:   — Тебя это смущает? Хочешь, чтобы я попросил женщину? Я тоже не ожидал, что будет мужчина…   Он сделал короткий вдох, отворачиваясь к доктору Мартену и собираясь сказать ему что-то, но, прежде чем он успел, я опять дёрнула его за рукав.   — Нет, всё в порядке. Просто расскажи ему.   Тэхён перевёл на меня взгляд, несколько секунд внимательно осматривая моё лицо, чтобы убедиться, что это правда не проблема, а потом всё равно попросил девушку. Чтобы не переносить запись, он был согласен даже на ассистентку, но, к его явному облегчению, нас отправили в кабинет по соседству, и доктор Мартен ничуть не обиделся.   Госпожа Лим, что дожидалась нас в коридоре, от неожиданности подскочила, удивляясь тому, как быстро мы справились, но все её вопросы были оборваны мотанием головой, и тогда она снова села на стул, провожая нас с Тэхёном взглядом.   Она и госпожа Моро были теми, кто приглядывал за мной, пока Тэхён уезжал по рабочим вопросам. Они обе всё знали. Всё. Перед ними обеими мне было чертовски неловко. Но отказать им я не могла. Во-первых, потому что это были дорогие Тэхёну люди, и я очень боялась их обидеть, во-вторых, потому что мне было намного спокойнее оставаться в его квартире с кем-то, а не в одиночестве, с замиранием сердца вспоминая о том, как однажды Джин сидел в кресле в гостиной и смотрел на то, как я сплю.   И всё же ехать с нами к гинекологу было немного слишком. Даже моя мама никогда не ходила со мной по врачам. Но разве госпожу Лим это останавливало?   — Это деликатная тема, — предупредил Тэхён, когда пришло время рассказывать, что меня беспокоит.   Он попросился со мной в кабинет как переводчик, потому что я вряд ли смогла бы всё толково объяснить, но подозреваю, что он также не хотел оставлять меня одну.   Врач понимающе кивала на ложь Тэхёна о том, что я немного перепила в клубе и по дороге домой попала в кое-какие неприятности. Он так и назвал это — неприятности. Звучало скомкано и неправдоподобно, поэтому она всё чаще смотрела на меня, участливо, но в то же время настороженно.   Клянусь, в какой-то момент мне показалось, что она верит в то, что Тэхён — тот, кто сделал что-то со мной, и поэтому сказала ему оставаться на месте, а меня увела за ширму. Она переспрашивала у меня всё то, что он говорил, полушёпотом на английском, а я в растерянности бормотала, что была со знакомыми, и помню, что ко мне приставали, но не помню, было ли что-то. А Тэхён — мой друг (в этом тоже пришлось солгать, чтобы избежать лишних подозрений), который согласился сходить со мной.   В итоге это, конечно, всё решилось само собой, со словами о том, что внешних признаков изнасилования врач не обнаружила, и результатами анализов на следующий день, но до этого я успела потрепать себе нервы, беспокоясь, что теперь Тэхён попадёт в неприятности.   Казалось, когда все убедились, что я в порядке, заметно выдохнули. Тэхён перестал трястись за каждый мой шаг и даже разрешил мне разочек выйти в пекарню без него; госпожа Моро, наконец, перестала причитать о том, какая я бедная, несчастная и как мне не везёт; госпожа Лим выключила режим сиделки и перестала допытываться о моей маме и сестре, избегая любых других тем, как будто верила, что только разговоры о моей кровососущей семейке никак не будут меня травмировать.   Мама с НаХва, к слову, ничего не знали о происшествии, и потому их требовательности и ненасытности, связанными с деньгами на квартиру, школу и прочее, моё состояние не умаляло. Зато при разговорах с ними я имела право злиться.   — Нет, у меня нет возможности, — в который раз говорила я НаХва, после слушая её стоны.   — Даже двадцатку не можешь скинуть? Ну НаРа, это всего двадцатка…   — Я сейчас сижу без работы.   — Так устройся ещё куда-нибудь, — посоветовала мне НаХва.   Её голос отдавался эхом в ванной.   — Почему ты больше не ходишь в свой отель? А что с танцами? Тебя снова никуда не ставят? Как ты тогда собираешься ехать домой? Вообще без копейки?   Тэхён сказал, что мне стоит отдохнуть, и поэтому я написала господину Пети, что приболела. Он дал мне время до субботнего шоу. А из отеля меня особо не дёргали, и Юбер звонил всё реже, догадавшись, что моя другая подработка оказалась куда лучше и прибыльнее мытья посуды и обслуживания гостей.   — Это не твоё дело, — рявкнула я, злясь за то, что она ничего не знала и говорила мне такое.   Но в глубине души я не сомневалась, что даже если бы рассказала им, вряд ли это изменило бы их отношение.   — Если не хватает денег, попробуй сама устроиться на работу, — я сказала то, что долгое время крутилось у меня на языке.   — Я же учусь!   — Многие учатся и подрабатывают. Я так делала.   — И где оказалась? — фыркнула НаХва.   Она хотела уколоть меня безработицей в Париже, но в итоге уколола куда сильнее этим проклятым стрип-клубом, одна мысль о котором вызывала холодок по спине и поднимала цунами внутри меня, из-за чего тошнота накатывала.   Мне никогда не хотелось просто сидеть дома и ничего не делать, потому что я знала, что это невозможно, — слишком утопически, — но люди вокруг баловали меня спокойствием и заботой, из-за чего мне нравилось сидеть в горячей воде с воздушной пенкой, в мягкой постели, на коврике у камина, в кухне, где безумно приятно пахло едой, пока сразу несколько шеф-поваров — Тэхён, его мать и госпожа Моро — хлопотали над обедом или ужином, и знать, что мне некуда торопиться, что мне никуда не надо, что мне ничего больше не надо. Только это.   — Мне пора идти, — вытягивая руку из воды и наспех вытирая пальцы о лежащее на табуретке полотенце, забормотала я.   Двери ванной приоткрылись, и появление Тэхёна на входе вынудило меня несколько раз подряд нажать на красную трубочку, сбрасывая вызов.   — Ты уже дома? — спросила я, наблюдая за тем, как он ослабляет хватку галстука перед тем, как стянуть его через голову и бросить на плитку, расстёгивает пуговки на рубашке и звенит пряжкой ремня, пока скидывет брюки и топчется по ним.   — Наконец-то до-о-ома, — с блаженным стоном забираясь ко мне в воду, сказал он.   От дополнительного веса вода поднялась практически до бортиков, рискуя выплеснуться при любом неосторожном движении, а их было достаточно: Тэхён двигал ногами, стараясь лечь удобнее напротив, и тянул меня за лодыжки, позволяя мне упираться ступнями в его грудь.   — А госпожа Лим? — спросила я тише, точно зная, что его мама была здесь всё утро и весь день, хоть больше и не вела себя навязчиво, сопровождая каждый мой шаг.   — Поехала домой, — все его слова были похожи на низкие мурчащие стоны, очень соблазнительные, конечно, но в то же время волнующие в плохом смысле.   Не было ничего лучше его объятий, его нежных поцелуев в лоб и щёки, но я невольно напрягалась, когда, как мне казалось, он намекал на что-то большее.   Я оправдывала себя тем, что пока была не в настроении и без сил на секс, но внутренне постоянно побаивалась, что со мной что-то не так, что выходка его брата что-то сломала во мне, и не факт, что Тэхён сможет это починить. Точно не прямо сейчас. Не в этой ванне.   — Щекотно, — я одёрнула ногу, избегая его поглаживаний.   — Прости, — он глубоко вздохнул, замечая, что я немного хмурюсь. — С кем ты говорила до этого? С Юнхуа?   — Нет. Она игнорирует мои звонки. Думаю, она обиделась из-за того, что я пропустила её день рождения…   Больше я ничего не сказала, а Тэхён допытываться на стал. Его вполне устраивала тема с Юнхуа.   — Такая себе она подружка, — сказал он.   — Это я такая себе…   — Нет, — он мотнул головой. — Я не хотел тебе говорить, но в тот вечер она видела, как тебя уводили, и ничего с этим не сделала. Она решила, что после нашей ссоры ты хочешь мне изменить, и… В общем, я бы предпочёл, чтобы ты выбирала друзей тщательнее.   Он старался меня ни в чём не упрекать, а на мои извинения всегда говорил, что это не моя вина, но сейчас становилось очевидно, что были вещи, которые его не устраивали, и люди, которых он винил вместо меня.   — Я и не собиралась с ней дружить, — ответила я. Сама кое-что слышала от Джина, из-за чего мне не хотелось доверять даже самым наивным и безобидным. — Просто я одалживала у неё сумочку, и должна ей как-нибудь отдать её. У нас ведь перелёт прямо в Сочельник… Осталось не так уж и много времени.   Оно как-то ускорилось с начала декабря, а все дела замедлились: выздоровление Марко, обсуждение выплаты по страховой, расследование пожара в полиции, возобновление ремонта в ресторане… И всё, связанное с Джином, тоже ползло улиткой.   Госпожа Лим по секрету сказала мне, что Тэхён с отчимом отказались от идеи обращаться в полицию ради моего же блага, потому что они все очень надеются, что я, как и планировалось, стану частью их семьи и в ближайшем времени получу визу для возвращения сюда. Но они строили какие-то планы против Джина, и его исчезновение из проекта нового отеля господина Кима — только первые шаги. Мне очень хотелось верить, что Тэхён сможет чего-то добиться, и ему никогда не придётся чувствовать себя таким же запуганным, какой себя чувствовала я, но его руки тоже понемногу опускались. Эта борьба быстро выматывала, а он вёл её уже многие годы.   — Точно, ещё перелёт, — устало протянул Тэхён.   — Тебе необязательно лететь со мной, — растолковав его тон как проявление нежелания делать это, сказала я.   Тэхён встрепенулся, таки выплёскивая немного воды на пол.   — Ещё чего! Не могу дождаться, когда мы окажемся в самолёте. Отпуск в Корее — то, что мне нужно, чтобы отвлечься и поднабраться сил.   Его губы изогнула тёплая улыбка, но мне она казалась какой-то натянутой.   Он уставал не только от навалившихся на него проблем, но и от меня тоже. Это естественно.   — Иди сюда, — попросил он, не позволяя мне слишком углубиться в переживания, но его приказ послужил причиной для нервного сглатывания и ещё больших волнений.   Чувствуя себя тяжёлой и неуклюжей даже в воде, я пересела на колени и подползла по гладкому скользкому дну ближе к Тэхёну. Моё сердце выскакивало из груди из-за того, что он на меня смотрел, из-за того, что касался мокрой рукой моего затылка, заставляя меня жмуриться в страхе, а в итоге всего лишь зарывался в короткие густые волосы пальцами.   — Тебе очень идёт, — сказал он, терпеливо дожидаясь, пока я открою глаза.   — Не ври, — стараясь перевести в шутку мою дрожь и это глупое поведение, фыркнула я.   — Нет, правда. Я ещё могу полюбить короткие волосы у девушек, потому что ты просто милашка.   Он хотел сделать мне комплимент, но это «милашка» отдалось болезненным спазмом в животе, и из-за моего выражения лица Тэхён моментально расслабил пальцы и вжался в спинку ванны.   — Прости, — зачем-то извинился он.   — За что? — притворяясь, что всё в порядке, спросила я.   Он чуть покачал головой, как будто отговаривал себя рассказывать мне, но в итоге не сдержался.   — Я знаю, что ты напугана.   Боже, нет, я не хотела, чтобы он думал, что я всё ещё напугана, особенно когда речь о нём.   — Это не так… — попыталась разубедить его я.   — Так, — настоял он. — Тебе неприятно, ты переживаешь рядом со мной, и я не сержусь, если что. Из-за меня ты пострадала, и этот опыт был… Я думаю, он был достаточно травмирующим для того, чтобы теперь чувствовать себя некомфортно. Моя мама тоже так считает. И ещё она думает, что мне стоит заставить тебя пойти к психологу, но ты возвращаешься домой, да и это всё… непросто.   — Это не из-за тебя, — это единственное, что мне хотелось отрицать, потому что в остальном всё было так, как он сказал. Некоторое мне действительно было неприятно, но это временно.   — Из-за меня, — споря со мной, сказал он. — С тех пор, как мы встретились, тебя преследуют неудачи.   Это звучало так смешно, что я снова фыркнула.   — Нет, это тебя преследуют неудачи с тех пор, как мы встретились.   Тэхён улыбнулся краешком рта, вопросительно вздёргивая левую бровь:   — Хочешь посоревноваться в том, кто из нас более неудачливый?   Я не хотела. То, что нам пришлось через многое пройти, не должно было делать нас друг для друга ходячими магнитами для неудач.   Я помотала головой.   — Вот и славно, — сказал Тэхён, немного расслабляясь и подаваясь в мою сторону. В этот раз я не сжалась и не зажмурилась, даже была готова к тому, что он чмокнет меня в лоб, но он просто тянулся к бутылочке с шампунем. — Можно я тебя помою? Только голову.   Я бы позволила ему даже больше, если бы он попросил, но была благодарна за то, что он придерживался дистанции, если так можно было сказать, учитывая, что мы оба сидели в крохотной ванне голые.   — Да, пожалуйста.   Я повернулась к нему спиной, вновь волнуя воду, и заставила себя расслабиться, каждые десять секунд напоминая себе, что это Тэхён, он меня не обидит, он не сделает мне больно, потому что он любит меня.   Пена забавно шипела над ушами, даже громче моих тревожных мыслей, и в какой-то момент я отклонилась немного назад, прижимаясь спиной к груди Тэхёна. По его довольному урчанию я поняла, что он был в восторге от этого маленького жеста доверия, и наша идиллия продлилась ещё некоторое время, пока он мыл меня, а я его, а потом мы вместе сидели на кровати в махровых халатах и пижамах и сушили друг другу волосы.   — Как насчёт лёгкого, но сытного салата на ужин? — предложил он. — С соусом из прованского масла, винного уксуса и капельки горчицы…   — Звучит отлично.   У него всегда поднималось настроение, когда я соглашалась на еду. Видимо, для него это был признак того, что всё понемногу, но приходит в норму.   — Тогда я иду готовить, а ты присоединяйся, — сказал он, после уносясь на кухню в носках, а мне оставляя свои огромные тапочки.   Несколько минут я ещё просидела в постели, расчёсывая волосы и осторожными шажками возвращаясь к мысли о том, как хорошо нам было здесь вместе. Не столько из-за самого места, сколько из-за Тэхёна, и бояться и сторониться его было иррационально.   Стараясь не смотреть на себя в зеркало, чтобы больше не плакать по волосам, я обулась и, шаркая ногами, поплелась на кухню. Ещё когда я шла через гостиную, расслышала, что Тэхён говорит по телефону.   — Не думаю, что смогу до выходных, — говорил он. — Да, это из-за… НаРы. Только не вздумай цокать языком и говорить о ней гадости. Нет. Нет… Я всё ещё немного обижаюсь, Дан.   Он говорил с Даниель? С той своей подругой, которая была от меня не в восторге?   Я не стала и дальше прятаться за стеклянной перегородкой и вышла в коридор, а затем переместилась в кухню. Тэхён меня сразу заметил и адресовал мне обаятельную улыбку. Ничего от меня не скрывая, он немного отодвинул мобильный, чтобы тёмный экран вспыхнул и я смогла увидеть имя.   Да, это была Даниель.   — В субботу или в воскресенье? Хм… — он посмотрел на меня, словно ожидал подсказки.   — В субботу, — предложила я, зная, что буду занята репетицией и выступлениями, и тогда у Тэхёна, наконец, появится свободное время.   — В субботу, — повторил он за мной. — Давай увидимся в субботу.   Он попрощался очень быстро, своей спешкой невольно намекая ей, что не один, но думаю, ему и правда не терпелось избавиться от неё и занять меня выбором ингредиентов для салата. Он хотел сделать то, что я наверняка буду есть, поэтому был согласен и на сухарики из вчерашнего багета, и на рукколу, и на морковку, которую не очень любил в сыром виде.   Мы вместе готовили, вместе ели и вместе кутались в одеяло, чтобы потом полночи смотреть фильмы на его ноутбуке. И всё было хорошо. Наконец-то всё было хорошо.