MOULIN ROUGE!

Тэхён

  Не знаю, что меня задевало больше — слова НаРы о ресторане или моё решение высказать ей.   Я обещал себе, что никогда не буду осуждать её за то, что она любит, но в момент слабости, когда я не знал, как защитить себя, напал в ответ и наверняка сильно ранил. Я пожалел об этом минуты спустя, когда она ушла, тихонько прикрыв за собой двери, а я остался лежать в пустой постели, душа сам себя объятиями с подушкой. Я метался между тем, чтобы продолжать играть в обиженного, и тем, чтобы пойти и извиниться, но толика гордости, что всегда очень усложняла мне жизнь, не позволяла мне даже перекатиться на спину, не то что встать. Так я и уснул, в мыслях об извинениях и прощении. Конечно, НаРа бы меня простила, скорее всего, сразу, с первого «извини», но я бы всё равно чувствовал себя паршиво, а она всё равно не смогла бы забыть моих слов.   Как жаль, что время нельзя было отмотать назад, и ещё раз хорошенько подумать, прежде чем говорить что-то такое серьёзное.   Из-за этих болезненных мыслей мне снились соответствующие сны, в которых я тоже был весь на иголках и всё так же искренне ненавидел Сокджина и жалел себя. Поскольку я слишком много думал о пожаре, без него тоже не обошлось; стена из пламени была прямо передо мной, и пробираться через неё было сродни самоубийству, поэтому мне пришлось сдаться, как того хотела НаРа, и когда в итоге я упал, всем телом чувствуя толчок, затем дрожь и пробуждение из-за сокращений мышц, я всё ещё был зол.   Наши ситуации с НаРой были разными. Ей не было стыдно за то, что она уходила от меня в клуб, чтобы танцевать для других, и за свои жертвы получала хотя бы деньги, но что насчёт меня? Отказавшись от ресторана и позволив Сокджину и там занять моё место, я потеряю не только лицо и деньги, уважение отца и матери тоже, а также уважение всех тех, кто писал статьи о моём будущем дебюте в качестве ресторатора, шептался о моих успехах и провалах, насмехался у меня за спиной.   Понимаю, что НаРе незачем было думать об этом в таких масштабах, но слишком многое зависело от «Mon Chou». Пока она говорила мне отказаться от всего и бросить, я продумывал, с чего стоит начать третий по счёту ремонт.   Но это, конечно, не стоило того, чтобы ссориться и отворачиваться друг от друга. Я хотел идти с НаРой плечом к плечу, как в хорошие моменты, так и в плохие. Разве не ради этого люди женятся? Потому что они уверены в своём партнёре и готовы доверить ему оставшиеся годы своей жизни и даже больше, если загробная жизнь вдруг существует.   С гудящей от сожалений и страхов головой я заставил себя сесть на кровати.   В комнате было темно, и если бы при свете дня я не изучил свою спальню настолько хорошо, наверняка пару раз стукнулся бы обо что-нибудь. Осторожно ступая босиком по полу, я добрался до двери, и в гостиной тоже столкнулся с темнотой. За окном уже был вечер, если не ночь. Внутри и снаружи было сравнительно тихо, и только моё дыхание через забитый нос нарушало тишину. Я очень надеялся, что не подхватил простуду, но в глубине души знал, что дело вовсе не в болячках, я просто чувствовал себя так плохо, что приходилось сдерживать слёзы, а от этого дышать становилось трудно.   Умывая лицо в ванной и впервые за сутки чистя зубы, я мысленно молился о том, чтобы НаРа была лучше и терпеливее меня, чтобы она злилась, но не сильно, чтобы позволила мне загладить свою вину перед ней, и мы снова могли расслабиться и вести себя как всегда — глупо, но в хорошем смысле, под воздействием любви, а не обид.   Вытерев лицо полотенцем, я разочек выглянул на улицу, по черноте неба и подсветке моста и Эйфелевой башни стараясь вычислить который сейчас час, но выходило неважно, да и без подглядывания в телефон я бы ни за что не догадался, что уже одиннадцать.   Я проспал весь день? Не поговорил с НаРой, не позвонил Марко и Сиси, не донимал полицию своими подозрениями…   В спешке я написал друзьям, в то же время закрывая дверь своей квартиры на ключ и трезвоня в квартиру госпожи Моро. Я не сомневался, что откроет именно владелица, а потом я уговорю её позвать НаРу, но не ожидал, что она так сразу меня впустит, всё ещё держась за эту свою затею накормить меня.   — Наконец-то ты проголодался, — выдохнула Симон, таща меня в кухню. — Знаешь, сколько раз еда успела остыть, пока ты спал? Наверняка тебе снились кошмары, а знаешь почему?   — Потому что мой ресторан сгорел, и я и в жизни прохожу через кошмар? — предположил я.   — Потому что ты уснул голодным, — ответила она. — Скорее садись, я сейчас тебе всё подогрею.   Она надавила на мои плечи ладонями, так что мне пришлось сесть на стул.   — А где НаРа? — спросил я, внимательно наблюдая за женщиной в попытке выяснить, знает она о нашей ссоре или нет.   — Где-где, — начала она негромко, — на ночной работе.   Госпожа Моро говорила об этом не столько с осуждением, сколько с тоской, а это заставляло меня думать, что она откуда-то знала, в чём заключалась «ночная» работа НаРы. Более того, выглядело так, будто она знала, что я знаю, и вряд ли одобряла моё спокойствие.   — Вы двое повздорили? — подтверждая некоторые мои догадки, спросила она под стук ложки о кастрюльку. — Она только сказала, что ты устал и не в духе, поэтому тебя лучше не беспокоить, а потом долго-долго сидела в ванной и ушла вся такая нарядная, но очевидно расстроенная…   — Мы… — мне пришлось сделать небольшую паузу, чтобы ещё раз обдумать, что я могу говорить, а что нет. — Действительно поругались. Но не сильно. Как только я извинюсь, всё снова будет в порядке.   — Думаешь? — в её голосе было не меньше сомнения, чем в моих утверждениях.   — Надеюсь.   — Тогда как насчёт не ждать её возвращения и съездить за ней сразу после ужина?   Из-за того, что она вела себя довольно подозрительно, бросая в мою сторону странные взгляды, я спросил:   — Так вы знаете?   Этот вопрос был довольно расплывчатым и всегда позволял мне улизнуть от правды, если вдруг госпоже Моро она была неизвестна.   — А как не знать? — покачала она головой. — НаРа уходит вечером и приходит под утро с клатчем, забитым деньгами, в коротких платьях в такой холод… Не спрашивай, откуда я знаю, что в её клатче, — я выяснила это случайно… Но ты не волнуешься? Я каждый раз, как она уходит, переживаю за неё. Париж издалека очень хорош, но внутри он довольно гнилой — даже лучшие его округа. И чем сильнее отчаянье, тем он хуже и страшнее.   Благодаря её словам я и сам начал нервничать.   Клуб, в котором она работала, был безопасным только на первый взгляд: платный вход, безалкогольные коктейли для девушек, танцы при всех или в отдельных комнатах… Но даже в ту ночь, когда я приходил, и посетителей было немного, я слышал, как пьяные парни обсуждали, кого бы из всех этих девочек они бы трахнули, и видел, как они заводились от лэп-дэнса, низко постанывая с полуголой девицей на коленях. Более того, я и сам был на их месте, когда прижимал НаРу к дивану, практикуя вместе с ней незащищённый секс, которого вообще-то обычно избегал. Так каковы шансы, что в других комнатах кто-то другой не делал того же?   У меня в груди похолодело от такой логичной и очевидной мысли, и сосущее чувство голода в животе уступило ноющему страху.   Мне не нужно было играть в благородного и понимающего парня и позволять НаРе зарабатывать таким образом. Я должен был устроить её в нормальное место, если бы она не согласилась использовать мои деньги.   Что же я за придурок такой?   — Я съезжу сейчас, — перебивая попытку госпожи Моро презентовать своё блюдо до его отправки в микроволновку, сказал я.   — Сейчас? — переспросила она, но лишь раз взглянув на меня, отказалась от идеи уговаривать меня на ужин. — Правильно. Потом поедите вместе.   Мне ни к чему было её разрешение на то, что я уже твёрдо для себя решил, но по-настоящему зашевелился я только после её одобрения, мысленно прокручивая свой план действий: забрать НаРу, извиниться перед ней и сделать всё для того, чтобы у нашей многолетней истории конец был «долго и счастливо».

***

Ноябрьская ночь выдалась такой холодной, что я кутался в куртку всю дорогу от такси до клуба, весь шум которого скрывался за дверью.   Охранник, завидев меня, сразу как-то выпрямился и насупился, выглядя не то чтобы дружелюбно.   — Печатка? — спросил он, поглядывая на меня так пристально, наверняка в попытке вспомнить, видел он уже меня сегодня или нет.   — Я не в клуб, — ответил я, останавливаясь в двух шагах от двери. — Я приехал за своей девушкой. Чи НаРа. Она одна из танцовщиц. Вы не могли бы позвать её сами или попросить госпожу Леклёрк сделать это?   Я никогда не горел желанием узнать о клубе НаРы побольше, потому что не рассчитывал, что она задержится там надолго, но какое чудо, что о своей начальнице она мне сама рассказала, расхваливая её как очень милую и надёжную женщину.   — У госпожи Леклёрк сегодня выходной, — таким тоном, как будто подловил меня, сказал громила. — И я не могу покидать свой пост.   — Но у вас же есть рация или?..   — Сто пятьдесят евро и будет печатка, — прервал меня он. — Сможете повидаться со своей девушкой.   Не помню, когда в последний раз со мной разговаривали подобным образом и смотрели свысока, всем своим видом выражая насмешку над тем, что было чистой правдой.   — Не верите, что она моя девушка? — раздражённо поинтересовался я, вынимая бумажник из внутреннего кармана куртки и отсчитывая три бумажки по пятьдесят евро. Это была вся моя наличка.   — Я такого не говорил, — сказал он бесстрастно. — У всех клиентов тут есть «свои» девушки.   — Значит, не верите, — заключил я.   Он не стал развивать спор, да и я не стремился продолжить. Мне как никогда хотелось испачкать в чернилах кисть, а потом выйти из клуба с НаРой до того, как краска успеет высохнуть. Тогда этот козёл поймёт, как ошибался, но говорить нам уже будет не о чем.   Оказавшись в тёплом, скорее даже душном помещении клуба, я стал быстро спускаться по ступенькам в большой подвал, который являлся основным залом. Музыка здесь не то чтобы гремела, но вибрировала в стопах. Хотя было начало рабочей недели, народу собралось достаточно, и все пили, и тянулись друг к другу, чтобы прошептать что-нибудь на ухо, а потом непременно обменяться довольными улыбками. Несколько девочек крутились на сцене, со своеобразного пьедестала выглядывая свою будущую жертву с толстым кошельком, но в основном танцовщицы бродили по залу. Они подходили ко всем одиноким мужчинам, стараясь завести с ними разговор и уговорить на танец, и меня поджидала та же участь.   — Как настроение? — какая-то девушка, азиатка, поравнялась со мной, шагая рядом, пока я выглядывал НаРу в каждой девушке с длинными тёмными волосами.   — Знаете Чи НаРу? — игнорируя её вопрос, спросил я.   — Вы к ней? — девушка надула губы, глядя на меня с досадой. — Эх, все ходят к ней…   — Так она сейчас здесь?   Пожав плечами, девушка двинулась в другую сторону, и на моё «подождите» никак не отреагировала. Непонятно, как она так быстро успела разнести новость о том, что я ищу НаРу, — а может во мне просто проснулась паранойя, — но остальные меня тоже стали игнорировать, пока я обходил весь зал по кругу.   — Тэхён? — уже отчаявшись заполучить хоть чьё-то внимание, я резко обернулся, расслышав собственное имя. Уже в тот момент я знал, что это не был голос НаРы, но не прекращал надеяться, пока не столкнулся взглядом с высокой девушкой у бара.   Я видел её минимум дважды — раз у кабаре, раз здесь. Она была коллегой НаРы и вместе с тем её подружкой. Во всяком случае, я думал, что они были подругами.   — О, — мои глаза загорелись в надежде, — здравствуйте. Вы?..   — Юнхуа, — подсказала она мне немного уныло, словно очень устала от того, что люди вечно забывают её имя. — Но можете звать меня Хуа.   — Хуа, — повторил я, немного улыбаясь ей, чтобы она сильно не расстраивалась из-за моей забывчивости. — Мне очень неловко вас спрашивать, но вы случайно не знаете, где сейчас НаРа?   Я был готов услышать, что она с клиентом в одной из этих крошечных комнат со слишком удобными диванами и отличным видом на пилон, или что ушла домой прямо перед моим уходом, и я зря потратил время и деньги, но моя готовность практически ко всему не распространялась на насмешливое фырканье и обжигающий взгляд.   — Конечно знаю, — как будто дразнясь, сказала она.   — Так где она?   Её губы изогнулись в фальшивой улыбке, когда она предупредила меня:   — Ответ вам не понравится так же сильно, как мне.   — Так?..   — Эта коза променяла празднование моего дня рождения и меня на какого-то парня, и ушла с ним в обнимку из клуба. Минут двадцать назад.   Я замотал головой, отрицая каждое произнесённое ею слово, потому что это не могло быть правдой.   — Она ушла, — настояла Хуа, столкнувшись с моим недоверием. — Учитывая, что вы поссорились, я не удивлена. Наверняка, чтобы забыться, она воспользовалась тем, что нарасхват, и выбрала кого-то получше на этот вечер…   В этом не было никакого смысла. НаРа никогда бы так не поступила со мной. Она не стала бы изменять мне, точно не после того, сколько боли и недопонимания между нами было из-за подобных слухов.   Но она успела рассказать о нашей ссоре? Значит, она всё-таки считала, что я виноват, что я жалкий нытик и люблю свой ресторан больше неё.   — Может быть, — начал я, отказываясь верить в то, что предлагала мне Хуа, — она ушла с каким-то своим знакомым? Он мог предложить подвезти её до дома…   — Они определённо знакомы, — кивнула девушка. — Он приходил к ней миллионы раз и покупал её намного дольше, чем на десять минут.   Внутренне я уже дрожал от ярости и ревности, но снаружи старался сохранять спокойствие.   Это всё ещё могло быть недоразумение или ложь, придуманная обиженной девушкой.   Если НаРа действительно пользовалась популярностью и действительно ушла без предупреждения, Хуа запросто могла обидеться и наговорить всякого, чтобы подорвать моё доверие.   — Ладно, спасибо, — сказал я, без явных подтверждений лжи испытывая неприязнь к этой танцовщице.   — И всё? — вдогонку мне бросила Юнхуа. Её глаза практически выкатились из орбит в искреннем удивлении.   — А, да, точно, — вспомнил я, — с днём рождения.   Она бормотала что-то ещё, стараясь догнать меня и убедить в своей правоте, но я быстро продвигался к выходу, раз за разом набирая номер НаРы и закрывая второе ухо, чтобы слышать за музыкой гудки и не слышать ничего другого. Когда я оказался на улице, эти протяжные стоны оборвались, но я не планировал сдаваться и набрал снова.   Стоя неподалёку от клуба спиной к входу, я чувствовал взгляд охранника на себе, но больше не испытывал смятения из-за того, что мне не верят. Сейчас имела значение только НаРа. НаРа, которая не отвечала на мои звонки.   — Алло?   Мне следовало бы испытать облегчение из-за того, что мне ответили, но я лишь больше напрягся из-за мужского голоса в трубке.   — Алло, Тэхён, — повторил брат, стараясь перекривлять более высокий голос НаРы. — Ты так поздно… Мы уже переживали, что ты не позвонишь.   За его «мы» последовал приглушённый хохот. Не одного человека и не двух. Не знаю, сколько точно мужчин смеялись, но по шуму в трубке казалось, что целая рота.   — Почему ты?.. Нет, откуда у тебя?..   — Откуда у меня её телефон? — глумливо спросил Сокджин, заканчивая мой вопрос. — Действительно, откуда? Попробуешь угадать?   То моё волнение о танцах НаРы было ничем в сравнении с тем, что я испытывал сейчас.   — Отпусти её сейчас же, — прошипел я, в эти пару слов вкладывая максимум угрожающих ноток.   В тот момент я безумно хотел придушить Сокджина. Я точно знал, как повалить его на пол, как сжать его горло руками и с какой силой давить, чтобы его гадкая ухмылка сошла на нет, как и заоблачная самонадеянность.   — Отпустить? Так я и не держу её, — по его голосу было понятно, что он улыбается, и что этот разговор приносит ему немало удовольствия. — НаРа, эй, НаРа? Угадаешь, кто звонит?   — Тэхён...   Я неплохо держался, оставаясь сосредоточенным, пока говорил с братом, но голос НаРы на заднем фоне всё слишком круто менял, превращая меня в тряпку. Потому что она была где-то там, а я был здесь, и мой страх был размером с то расстояние, что нас разделяло, — до конца неизвестный, но непременно огромный.   — НаРа, — позвал я её, надеясь, что она меня слышит, — НаРа!   — Ух, ты так разнервничался, — заметил Сокджин. — Расслабься. Мы здесь не одни. Так, я, она и парочка моих хороших друзей. Ты же знаешь моих друзей?   Лично я никого не знал, но был наслышан о том, что дерьмо тянется к дерьму. А дерьма, пусть и высшего класса, в Париже было предостаточно.   — Мы ещё не приступили к более близкому знакомству с НаРой, но ты рискуешь опоздать, если будешь просто молчать в трубку.   Ком у меня в горле не позволял нормально говорить, но кое-как я из себя выдавил:   — Чего ты хочешь?   И сразу же получил в ответ:   — С чего ты взял, что я чего-то хочу?   — Чего, Джин?! — повысив голос, прикрикнул я на всю улицу. — Мой ресторан? Разве ты не получил достаточно, испортив всё?   Я не был уверен, что он слушает меня, потому что там звенели бокалы и по-прежнему слышался смех.   — Прости, — без намёка на сожаление извинился он, — что ты сказал? Получил достаточно? Ты на пожар в своей дыре сейчас намекаешь? Точно, папа сказал, что ты в поиске доказательств. Всерьёз думаешь, что это я сделал? Нанял человечка, чтобы он отключил пожарную систему, разбил твои драгоценные двери, пробрался внутрь, немножко сбрызнул зал бензином и уронил парочку зажжённых спичек? Вот это у тебя фантазия…   Если это не было чистосердечное признание, тогда что?   — Я так не думаю, — заставил себя сказать я. — Не думаю.   — Тогда это был несчастный случай и неисправная пожарная сигнализация?   — Да, так и было.   — А когда об этом станет известно полиции и страховой компании?   — Завтра, — пообещал я.   — Завтра, — повторил Сокджин, и в голосе его слышалось мрачное удовлетворение. — Тогда и с НаРой увидишься завтра. Пока.   — Нет! — я подавился вдохом, громко закашлявшись. — Нет… Кхм, я напишу своему страховому агенту прямо сейчас.   Мне было так стыдно и обидно, что моё лицо горело, невзирая на холодный ветер.   — Сейчас? Хм, — протянул задумчиво Сокджин. — Тогда как насчёт обмена? Ты мне скриншот переписки, а я тебе геолокацию. Только тебе лучше поторопиться, потому что мы тут немного выпили, а алкоголь обычно лишает терпения…   — Я скину через минуту.   Я ненавидел то, каким покорным звучал и выглядел, ненавидел осознание тотального поражения, но пока я цеплялся за НаРу, находящуюся где-то там, рядом с этим безумцем, я не смел опустить руки по-настоящему.   — Надеюсь, мне не нужно говорить тебе, чтобы ты приходил один? Со мной тут сын генерального директора национальной полиции…   — Не нужно, — ответил я. — Не переживай.   Полиция мне вряд ли бы сильно помогла, — не больше, чем с рестораном, — но у меня на примете был один человек, который мог бы помочь.  

НаРа

— Расслабься, милашка, — я ещё никогда не понимала французский настолько быстро и просто, даже не задумываясь над переводом. — Она и так расслаблена, разве не видишь?   Моя голова наверняка упала бы, если бы и так не была откинута на диванную спинку. Та была кожаной и холодной, от чего меня пробирал озноб. Я дрожала всем телом, и зубы от этого тихонько стучали, частично заглушая слова обо мне, а может о ком-то другом. Голосов вокруг было так много, что я не могла подсчитать точное количество присутствующих, к тому же из колонок лилась музыка, что очень напоминало мне «Purple Paradise». Несколько раз я всерьёз забывала, что больше не там, и нечаянно расслаблялась, следуя советам, которые мне давали. Но напряжение возвращалось при первом же нежелательном прикосновении, и тошнота накатывала от ощущения мокрой настойчивости на моём лице и шее. Со временем оно дошло и до моих губ, сжатых в отвращении.   — Она не хочет.   — Когда это тебя останавливало?   — И то верно.   От болезненного укуса я ахнула, а тогда влажный скользкий язык, оказавшийся у меня во рту, прошёлся по моим зубам и дёснам, а в конечном итоге столкнулся с моим языком, и от омерзения и невозможности вдохнуть я замычала, тщетно стараясь вырваться.   Я с трудом понимала, что происходит. Джин забрал меня у клуба, а из-за тряски машины я вырубилась, но по приезде ненадолго пришла в себя и даже попыталась сбежать. Правда, ноги меня не слушались, и я хорошенько приложилась коленями об асфальт, раздирая их до крови, но боли почувствовать не успела — Джин так сильно потянул меня за волосы вверх, что мне было не до крохотных кровавых царапин. Со временем они совсем переболели, потому что смертельная усталость то и дело клонила меня в сон. Даже когда меня обнимали или целовали, или когда запускали руку под платье, оттягивая тонкую резинку стрингов, чтобы побольнее шлёпнуть меня. Но больно не было. Я вообще мало что чувствовала. Только гадкое скольжение во рту.   — Ты переборщил с наркотиками, — пожаловался кто-то Джину, и тот моментально принялся защищаться, опровергая.   — Это не я, это Томас.   — Она слишком вялая.   — Намучаемся мы, однако… — Скучно играть с ней так.   Джина особо не беспокоило моё состояние, поэтому без каких-либо заинтересованности и сострадания он предложил:   — Ну так играйте по-другому, чтобы не было скучно.   — Ничего, если она будет выглядеть потрёпанной?   — Я только за, — ответил Джин.   Я хрипло взвизгнула от неожиданности, когда кто-то потянул меня за лодыжку. Я попыталась ухватиться руками за диван или за мужчин, что сидели по обе стороны от меня, но пальцы толком не сжимались, и поймала я только воздух перед тем, как удариться копчиком о пол и на секундочку разучиться дышать из-за разряда, что пробежался жгучими молниями от поясницы и до плеч.   Вспышка боли была короткой, но я ещё несколько секунд вспоминала эти ощущения, от которых у меня перехватило дыхание. Отвлечь от них меня смог только звон металлической пряжки.   Кое-как я открыла глаза, но комната сразу начинала кружиться, и от таких американских горок у меня желудок сжимался в спазмах. Напоминало тошноту после переедания, когда всё съеденное подкатывало к горлу, и я до последнего уговаривала себя терпеть, потому что знала, что, начав, не смогу остановиться до тех пор, пока ничего не останется, и я не буду корчиться на полу в фальшивых рвотных позывах и такой сильной боли в животе, как будто меня избивали ногами.   — Вот так, — кто-то потянул меня за руку, и я безвольно повалилась на бок, растягиваясь на полу, ещё более холодном, чем диван.   Юбка платья задралась сама по себе, и с этим я ничего не могла поделать, но резкий толчок сзади и шершавые руки, намеревающиеся раздвинуть мои ноги, придали мне чуточку сил. Впиваясь пальцами в пол, я подтянулась вперёд, стараясь уползти, но своими попытками вызвала всеобщий приступ смеха. Заразительный до поры до времени.   — Трахни её в задницу, — предложил один голос, и к нему вскоре присоединились два других, скандируя вместе: — Трахни в задницу! Трахни в задницу!   Я даже не знала, откуда знаю эти слова на французском, но их значение заставляло меня подтягиваться снова и снова, переползая на пару сантиметров вперёд, вдоль дивана — не слишком далеко, чтобы я могла сохранить своё нижнее бельё в целости и сохранности.   С прикосновением чего-то холодного к коже тихонькое «шурх» предшествовало лопнувшей и отскочившей от моей кожи резинки трусов. Затем было ещё одно «шурх», которое во второй раз я смогла распознать как работу ножниц. Больших металлических ножниц.   Как можно сильнее сжимая бёдра, я подтянулась ещё раз, но меня очень быстро вернули обратно, потянув назад за ноги. Барахтаясь, как рыба на суше, я стала извиваться и пинаться, но слишком медленно и слабо, чтобы нанести кому-то вред. Готова поспорить, я действительно выглядела смешно, поэтому все так хохотали, заглушая музыку и шуршание фольгового пакетика.   — Презерватив? — за этим словом последовало неодобрительное мычание.   — Не хочу подхватить какую-нибудь заразу. Сокджин так и не сказал, где её подобрал…   — В клубе, — издалека, как будто из другой части комнаты, раздался голос с акцентом. — В не очень приличном клубе, но моя подруга — Хва — сказала, что НаРа очень верна моему братцу. У неё было только с ним. Юнхуа? Юнхуа ему такое сказала? Когда? Почему?   — Но у твоего братца было со всем Парижем.   — Это да. И не только с Парижем…   Маленькая передышка, когда никто меня не касался, закончилась очень быстро, и мужское тело придавило меня к полу, наваливаясь сверху. Из-за его веса я не могла вдыхать полной грудью, и только благодаря обрушившейся на меня панике я смогла поднять руки над головой и по счастливой случайности вцепиться пальцами в жёсткие кучерявые волосы.   — Ай-ай-ай! Я поёжилась от крика мне на ухо, но пальцы не разжала. Я тянула со всей силы на протяжении нескольких секунд, пока от сильного удара по лицу не испугалась и не отпустила. Щека и нижняя челюсть так саднили, что в моей кромешной тьме цветные пятна заскакали, а может я, наконец, смогла открыть глаза, и цветные пятна были результатом диско-шара, что крутился под потолком, а не удара.   — Тварь! Я тебе покажу!   На подсознательном уровне я знала, что меня будут бить, поэтому сжалась так сильно, как могла, стараясь прикрыть лицо, и не учла, что целью может быть вовсе не оно, а мои волосы. Я взвыла, когда пальцы запутались в волосах, таща меня вверх, а затем роняя вниз, на пол. Задумывалось, что я буду биться лицом о плитку, но я утыкалась носом в свои же ладони, смягчая удары. Нападающему это не понравилось.   — Тварь! — повторил он, снова приподнимая мою голову, но в этот раз не для того, чтобы уронить.   До меня даже не сразу дошло, что повторяющийся снова и снова скрежет ножниц был причиной, по которой в один момент мне стало чертовски больно, а в другой наступило облегчение. Я снова опустила голову на свои ладони, нарочно щипая себя за щёки и приказывая себе думать. Думать о том, что со мной происходит, и как я могу это остановить.   — И секс ей бесплатно, и новая стрижка, — рассмеялся кто-то.   — Тэхён будет в восторге, — прокомментировал Джин.   Прежде я не знала, что можно столько разочаровываться в людях. Конца-края этому не было.   Мне часто казалось, что со мной что-то было не так. Мама меня не любила, потому что я недостаточно хорошая дочь; НаХва меня использовала, потому что я для неё простая мишень и старшая сестра, которая обязана ей, как младшей; Тэхён держался дольше всех, но всё равно проговорился о том, что я для него тоже не такая. И всё же, Джин… Разве я сделала ему что-то, чтобы оказаться здесь?   Может, дело всё-таки было не только во мне?.. А может как раз таки во мне, и поэтому люди вокруг сходили с ума от желания сделать мне больно? Самые плохие и самые хорошие.   — НаРа! — я всё думала о Тэхёне, и его голос, низкий, с хрипотцой, прорвался в моё затуманенное сознание. — НаРа?   Думая о нём, мне было почти всё равно, что меня снова тянули за руки и за ноги. Пускай делают, что хотят.   — Ох, чёрт, НаРа! НаРа, — чем чаще звучало моё имя, тем более чужим оно мне казалось. — НаРа, посмотри на меня. НаРа?   — Ким Сокджин, — прокатившийся по комнате рык как будто оборвал всю музыку и шепотки, что гудели в моей голове, — какого чёрта здесь происходит?   Я не сразу узнала этот голос, потому что ещё не успела к нему прислушаться и привыкнуть. Но Джин сам мне помог опознать его.   — Папа?..