Превратности судьбы

Ло Юньси никогда не придавал значения необъяснимым совпадениям в жизни. И каждая клеточка его организма отвергла веру в мистику, гороскопы и предназначения судьбы. По крайней мере он был в этом уверен. Мужчина точно никогда не слушал своих коллег в академии, постоянно болтающих о Небесных Телах и судьбоносных встречах. Он не слушал их и в этот раз, лишь недовольно закатил в очередной раз глаза, сидя у открытого окна в преподавательской, пока вокруг раздавалось женское щебетание. — Уже целую неделю все из рук валится! Никак не могу собраться. — Ох, милая, у меня такая же проблема! — Это все из-за ретроградного Меркурия! Говорю вам! — Девочки, мне написал бывший... — Судьба? — Ретроградный Меркурий! Юньси вздыхает и бросает скучающий взгляд в окно. С третьего этажа здания хорошо просматривается большая часть территории академии, включая главные ворота и пост охраны. В это время часа, основная масса студентов находилась на лекциях или же во внутреннем дворике, прячась от знойной жары в обильной тени деревьев. А на открытой солнцу парковке можно было увидеть абсолютную пустоту и лишь немногочисленный транспорт. В этот момент на территорию въезжал черный мотоцикл, с яркими фиолетовыми вставками по бокам. Водитель явно отключил инстинкт самосохранения, а слова вроде "аккуратность" и "осторожность" отсутствовали в его повседневном лексиконе. Байк с размаху, в резком повороте, заехал на одно из парковочных мест. Водитель дал по тормозам и мотоцикл остановился со звонким скрипом шин по асфальту. Его задняя часть на несколько секунд поднялась вверх и с тяжелым стуком опустилась. На серой поверхности асфальта отпечатался яркий черный след шин. Август только-только вступил на лист календаря, а дни стали значительно жарче. Сегодня с самого утра стояла жуткая духота, без единого дуновения ветерка. Юньси неторопливо обмахивался какой-то тетрадкой своего ученика, и все еще лениво наблюдал за пейзажем в окне, когда мотоциклист одним движением снял шлем и покинул своего железного коня, закинув ловким движением рюкзак на одно плечо. Ло Юньси, наблюдавший за всем этим из окон академии, тут же перестал двигаться, с первого взгляда узнав этого прибывшего лихача. Молодой человек, тем временем, небрежно поправил задравшийся низ белой безрукавки, которая выгодно открывала на всеобщее обозрение крепкие руки. Неожиданно, будто почувствовав, он поднял голову вверх, тут же встречаясь взглядом с наблюдавшим за ним мужчиной. Скучающее, обычно, выражение лица в миг сменилось нахальной ухмылкой. Ло, не разрывая зрительного контакта, прищурился и напрягся всем телом, точно ощетинившийся кот. Будь у него уши, они бы сейчас были плотно прижаты к голове, а хвост беспрерывно ходил бы туда-сюда. Молодой человек с улицы, ничуть не теряясь, приложил два пальца к губам и махнул рукой в сторону окна, отправив воздушный поцелуй. И все с той же улыбочкой, отправился к дверям здания, неспешно пересекая раскаленную солнцем парковку. — Чертов Фэйюй!— глухо бросает Юньси, в тот же момент отодвигаясь от окна. Он тяжело выдыхает и откидывается на спинку кресла, практически съезжая в самый низ, так что остается видна только темная макушка из-за спинки. Чэнь Фэйюй стал его персональной проблемой. Вот уже два месяца он беспощадно уничтожает нервные клетки мужчины, пытаясь занять абсолютно все пространство и внимание своей персоной. Юньси честно сопротивляется чересчур активному вниманию. Он старается быть холодным и отстраненным к откровенному флирту. В общем держит лицо. Хотя бы на работе... Он все еще считает их общение слишком. Во всех смыслах. Абсолютно неприемлемые отношения переходящие всякие черты. Уважаемый преподаватель и только что выпустившийся студент, без пяти минут коллега, а между ними отношения, которые строятся на основе горизонтального положения в постели. И Ло Юньси мог поклясться своей жизнью, что в тот момент, когда они увиделись в академии после их совместной ночи, Чэнь Фэйюй открыл на него охоту. Словно голодный волк, пытался поймать и растерзать его белоснежную шкурку. Чэнь Фэйюй без конца твердил, что Ло ему нравится. Вот только все эти слова пролетали мимо. Юньси не желал поддаваться чувствам и хотел бы держаться подальше, но Фэйюй беспощадно рушит все его границы. Каждый раз. Юноша пусть и позволяет себе бесстыдные поступки, но в большинстве своих действий проявляет заботу, совершенно по-детски требует внимания и часто не справляется с собственными чувствами в стремлении заполучить себе этого холодного и отстраненного мужчину. И пусть Ло сопротивляется, но вот его сердце терпит поражение в этих сражениях, реагируя теплом от вида сонного по утрам мальчишки, когда тот наглым образом остается у него на ночь. А потом днем, Юньси невольно наблюдает за ним дольше положенного в шумном кафетерии, где окруженный всеобщим вниманием Чэнь оживленно повествует об очередном забавном случае его жизни. А еще, Юньси наслаждается их редкими ночными прогулками по парку и совместным просмотром фильмов. — Хэй, уважаемый профессор, я жду Вас уже миллион лет! Планеты схлопнутся, а я состарюсь в ожидании. Чэнь Фэйюй нагло падает всем телом на идеально прямую спину сидящего за столом мужчины, и словно мешок виснет на тонких плечах. Его отросшие волосы мягко щекотят щеки и шею. Юньси слегка наклоняет голову вбок, поправляя очки на переносице, и перелистывает очередной студенческий реферат. Он был сильно загружен последние дни, так что пришлось взять кое-какую работку на дом. И в результате этого совершенно позабыл об обещанном вечернем киносеансе. — Фэйюй, не будь ребенком, — строго замечает Ло, чиркая ручкой пометки на полях листа, — я должен закончить работу, подожди. Юноша цокает и сопит прямо на ухо, укладывает острый подбородок в изгиб плеча, бурчит недовольно "твое "подожди" было пол часа назад...", а затем и вовсе замолкает, только шумно сопя на ухо. Юньси тихо вздыхает, ощущая приятную тяжесть чужого тела и тепло. Совсем рядом слышно тонкий аромат фэйюевых духов, который за последний месяц из общения будто стал его собственными. Спокойствие оказалось недолгим. Минуту спустя Ло чувствует, как по чувствительной коже шеи мягко мажут чужие губы. Фэйюй оставляет легкую цепочку поцелуев от местечка за ухом до самого плеча и уже лезет руками под тонкую белую ткань домашней футболки. Вот только на очевидную провокацию не следует абсолютно никакой реакции. Как будто Чэнь обнимал нефритовый столб, а вовсе не живого человека. — Юньси...— тяжело выдыхает Фэйюй куда-то в шею, заставляя кожу покрыться мурашками. И лишь после этого мужчина сдается, резко хлопая ладонями по столу. Парнишка за спиной моментально прекращает все провокационные штучки и с особым рвением хватает тонкое запястье, утаскивая человека за собой, прочь от работы. Ло теряется и запинаясь тащится следом, чуть ли не заваливаясь на диван, но все-таки придает телу сидячее положение. Фэйюй плюхается рядом, без стеснения использует чужие ноги как собственную подушку и запускает с ноутбука долгожданное кино. А затем довольно выдает: — Фильм, наконец-то! Из всех этих маленьких моментов складывается их повседневная жизнь. Из краденых в коридорах академии поцелуев, ночных перекусов в ресторанчике у дома; из болтовни ни о чем по телефону и доводящих до беспамятства от удовольствия ночей. Вот только Юньси убегает от этого, игнорирует сбитый пульс и стремительно потеющие ладони. Отталкивает на работе, играет в кошки-мышки, не давая четких ответов. А Чэнь Фэйюй не спрашивает, очевидно, ощущая бесполезность этих вопросов. Он наслаждается тем, что имеет и, возможно, в глубине души надеется, что сможет завоевать непокорного старшего. Все это заставляет мужчину нервничать больше обычного, пока его холодный рассудок беспрерывно ведет войну с чувствами, которые стремятся захватить все его сознание и отпустить своего хозяина в лапы черному волку. В любви как на войне и Ло Юньси на поле боя. Теперь не один его день не был спокойным. После вечернего совещания, на котором большую часть времени Юньси то и дело прокручивал увиденное в окно, бог знает сколько раз пытаясь отдернуть себя от утреннего образа Фэйюя, его открытых рук и небрежно растрепанных волос. Он честно пытался слушать ректора, даже сделал пару пометок в своем рабочем блокноте, но к концу, осознал, что не вынес ровным счетом ничего полезного из часового монолога начальства. Вздохнув, Ло собрал свои вещи, уложил стопки бумажек в аккуратный черный портфель, и направился к выходу с территории вуза. Вечер обещал быть жарким и долгим. Солнце уже минуло середину неба, но все еще нещадно выжигало августовскими лучами поверхность Земли. Юньси неторопливо шел вдоль парковки, открывая небольшую коробочку вишневого сока. Задумчиво покусывал прозрачную трубочку, время от времени потягивая рубиновую жидкость. Мужчина так глубоко задумался, что совершенно не услышал оклика своего имени, пока в какой-то момент чья-то рука не скользнула по его талии, мягко останавливая. Тонкая рубашка легко пропускала тепло прикосновения. Юньси замер, первоначально испугавшись, уставился на чужую ладонь. Взгляд карих глаз медленно поднялся по золотистой коже предплечья к лицу, на котором красовалась беззаботная шаловливая улыбка и яркие искры в темных глазах. В следующую секунду Ло звонко шлепнул по руке на талии, отчего Чэнь Фэйюй тут же отдернул конечность, отступая в капитулирующем жесте. — Лаоши Ло, я звал не один раз, мне нужно было остановить Вас! Юноша состроил виноватую мордашку, смотря из-под прядей отросшей челки на мужчину напротив. Юньси оставалось только фыркнуть в ответ, всем своим видом выражая недовольство таким грубым и бестактным поведением младшего. Он скрестил руки на груди и демонстративно задрал подбородок, бросив: — Что такое? — Ничего, просто хотел увидеться. — Мы виделись, — хмуро сообщил Ло и неосознанно протянул руку вперед, грубо дернул край чужой белой безрукавки, — Почему ты ходишь в таком виде? Это учебное заведение, а ты выглядишь так, будто сбежал с байкерской тусовки. — А что, так сильно не нравится? — в данный момент взгляд старшего был буквально приклеен к его открытым рукам. И Фэйюй прекрасно это видел, — Или все же нравится? Чэнь прищурился, словно хитрая лисица, и наклонился вперед, игриво склонив голову на бок. Их лица оказались достаточно близко друг к другу. Юньси резко отвернулся, четко ощущая как кровь приливает к щекам, и раскрытой ладонью отодвинул от себя чужое лицо. Вот только и это было весьма опрометчиво с его стороны. В следующую секунду его руку захватили в плен, оставляя на бледной коже невесомый поцелуй. Ло не выдерживает этого безобразия, резко отдергивает конечность и озирается по сторонам. Не хватало лишних глаз и ушей поблизости. Слухи, как известно, распространяются быстрее ветра. Тем более в учебном заведении, где большинство сотрудников хлебом не корми, дай повод поболтать. — Фэйюй! Сквозь зубы шипит мужчина, раздраженно глядя на юношу перед собой. А тот и не думал заботиться о мнении других, только улыбается шире, совершенно довольный своей выходкой и полученной реакцией. Ло выдыхает шумно, не желая больше видеть это наглое лицо, разворачивается и шагает в сторону выхода, продолжая пить забытый ранее сок. Юноша не теряется и торопится нагнать старшего, следуя хвостом. — Как на счет свидания? — спрашивает Чэнь. — Да, сегодня. — Да? — Фэйюй на миг ошеломленно застывает, оказываясь совершенно растерянным таким быстрым, а главное — положительным ответом. — Сегодня, в семь, в ресторане, — четко говорит каждое слово Юньси, пожевывает задумчиво трубочку и краем глаза следит за растерянным младшим, — заедешь за мной. Не опаздывай. — Хорошо-хорошо! Фэйюй энергично кивает, точно ручной щенок, и если бы мог, так и начал бы радостно крутиться вокруг, виляя хвостом. Юньси почему то уверен в этом, от чего довольно улыбается, искоса поглядывая из-за плеча. Их свидание начинается по всем канонам, в дорогом ресторане с изысканными блюдами и баснословно дорогим вином. Юньси не удивляется, откуда у без пяти минут преподавателя водятся такие деньги. За несколько месяцев совместной работы и редких встреч наедине, оба успели узнать друг друга больше, чем просто коллеги. Ло знал, что на деле работа в качестве преподавателя — это не основная занятость Чэня. На самом деле, имея такую притягательную, во всех смыслах, внешность, он уже несколько лет работал моделью и получал весьма неплохую сумму за съемки в различных каталогах модной одежды. А помимо прочего, юноша многим интересовался и участвовал даже в небольших картинах в кино. Как-то раз, Фэйюй долгое время смотрел на Юньси, пока тот увлеченно читал документ в кресле напротив. Тем вечером они оба были вынуждены задержаться на работе допоздна, занимаясь большим проектом по организации проведения конкурса и выставки между вузами города. Дел было так много, что большая часть преподавательского состава буквально ночевала в стенах академии, неотрывно сверяя и составляя планы работы. — Что? — Юньси оторвал взгляд от книги, точным движением поправив съехавшие очки на переносице, — Нужна моя помощь? — Нет, просто не могу не смотреть.— Фэйюй покачал головой и встал, подходя вплотную к мужчине. Он мягко поднял чужое лицо за подбородок и наклонился ближе,— Как такое красивое лицо до сих пор не украшает обложки всех модных журналов Китая? Из тебя вышла бы великолепная модель. Ло ничего не ответил, словно завороженный смотря на человека напротив. А Чэнь Фэйюй, пользуясь отсутствием посторонних глаз и ушей, мягко поцеловал сладкие для него губы. Через полтора часа, когда они уже прогуливались по шумной ночной улочке, немного пьяные от алкоголя, Фэйюй признается, смеясь, что лишился всей своей месячной зарплаты. Юньси только довольно хмыкнул в ответ: — Пф, я знаю, что этот ужин тебе ничего не стоил! Не заговаривай мне зубы, молодой господин Чэнь. Ло Юньси мягко толкает парня в бок и смеется, замечая растерянность на чужом лице. — Никакой я не молодой господин… — Бубнит себе под нос Фэйюй. Он поднимает растерянный взгляд на красивое лицо перед собой. Юньси смотрит в ответ прямо, в его глазах отражаются золотые блики от уличного фонаря, на белый лоб падают легкими волнами черные пряди волос, а на губах играет полуулыбка. Он невесомо проводит одними подушечками пальцев по подтянутым мышцам фэйюева предплечья, спрятанного сейчас за рукавом темно-синей ткани рубашки. А затем поднимается к неприлично расстегнутому вороту и плавно тянет на себя, заставляя склониться ниже. — Молодой господин Чэнь, ужин был неплох, спасибо за свидание. Слова сопровождаются мягким поцелуем в щеку и теплым дыханием у самого уха. Фэйюй замирает и чувствует как сильно бьется его собственное сердце, буквально заглушая все звуки вокруг. Вместе с кровью в груди разливается невероятное тепло, а в животе, кажется, летают те самые бабочки. Не смотря на их спонтанное и откровенно пошлое знакомство, в большинстве своем которые оканчиваются сексом и только, в эту минуту Чэнь Фэйюй осознавал переход на новую ступеньку их неоднозначных отношений. Никто из них не говорил вслух об этом. Никто не пытался перевести их общение с привилегиями в отношения, но оба четко ощущали, что с самого начала, с первой встречи, их как будто связали и склеили. В тот вечер они так и расстаются, на одной из безлюдных улочек. Фэйюй чувствует трепет в сердце и дурацких бабочек в животе, а Юньси непривычное за долгое время одиночества тепло в душе и смутную липкую тревогу.

***

Спустя неделю с их импровизированного свидания, оба старались делать вид, будто того вечера вовсе не существовало. Точнее сказать, так думал Юньси, изо всех сил пытаясь игнорировать чересчур активного младшего, а на работе старался заниматься исключительно рабочими вопросами. И постепенно их отношения вернулись в старое русло, до того странного вечера свидания. В кафетерии этим днем было особенно шумно. Студенты наперебой болтали, сбиваясь мелкими и крупными стайками галдящих птичек. Всюду в просторном помещении раздавался задорный смех и звонкие чистые голоса юношей и девушек, цветущих в своей прекрасной поре юности. Только к концу обеденного перерыва галдеж понемногу стих, а после звонка совсем сошел на нет. Чэнь Фэйюй сидел у окна, свободно облокотившись об оконную раму, за дальним столиком, скучающе смотря на открытую спортивную площадку. Он подпер одной рукой подбородок, другой катал металлические палочки по краю подноса с едой, к которой так и не притронулся. В это время в широкой арке входа появилась пара человек, неспешно направляющихся к стойке раздачи еды. В них Чэнь сразу узнал Тань Цзяньцы и Ло Юньси. Первый из них что-то беспрерывно рассказывал, а второй – улыбался, время от времени мягко смеясь. Но их диалог был прерван внезапным телефонным звонком. Цзяньцы достал мобильный и, бросив пару слов другу, в два шага покинул помещение. Юньси, тем временем, взял поднос с едой и сел за ближайший стол, неторопливо начиная трапезу. Всё это время пара темных глаз из дальнего угла помещения неотрывно следила за ним. Фэйюй не стал долго отсиживаться в кустах и сразу перешел в наступление. Наспех собрав тарелки на поднос, он быстро поставил всё в зону уборки и широким шагом отправился к одинокому сейчас мужчине. Чэнь останавливается перед столом и нависает громадной скалой, опираясь обеими руками о деревянную поверхность. Ло Юньси поднимает недоуменный взгляд от еды, не понимая, кому понадобился жующий себе спокойно в пустой столовой преподаватель, и в тот же миг как видит лицо нарушителя, кажется, уже рефлекторно хмурится. А молодой человек над ним щурится хитро, наклоняется ниже, почти вплотную к лицу, заставляя Ло по инерции отодвинуться всем телом. Щеки и шею обдает теплым дыханием: — Завтра, в то же время, я заеду за тобой. — Что? — Юньси моргает пару раз, медленно переваривая услышанное. — Второе свидание. Чэнь Фэйюй наклоняется еще ближе и легонько дует на нежную кожу щеки, чуть задевая носом мочку чужого покрасневшего уха. Но реакция у Ло быстрая. Юноша это знает и тут же отстраняется, а поднявшаяся от стола рука хватает лишь воздух. Юньси рассержен и смущен, а Фэйюй доволен, подмигивает и спешит ретироваться с места преступления, дабы избежать возмездия за маленькую шалость. В арке выхода он сталкивается нос к носу с Цзяньцы, за что послушно извиняется, кланяясь на все 90 градусов. Мужчина чуть наклоняется в ответ и удивленно смотрит в след быстро уходящему человеку. Затем разворачивается и видит за столиком совершенно злое и пунцовое лицо друга.

***

Ло Юньси не верит в гороскопы. Он скептик и списывает третье свое опоздание на чрезмерную загруженность в работе. Он не обращает внимание на во второй раз пролитый кофе и пересоленный завтрак. Вовсе не думает, что это какие то злые козни судьбы. Стойко переделывает пропавший с флешки квартальный отчет и даже совсем не злится на небольшие замечания начальника. — Ретроградный Меркурий, — выдает мужчина, опрокидывая в себя остатки виски и жмурясь от горечи, — определенно! — Что ты там лопочешь? Юньси ищет виноватого. А в пятницу вечером обнаруживает себя в любимом баре в компании крепкого алкоголя и лучшего друга. Он чувствует себя выжатым и уставшим настолько, будто ему пришлось бороться с самим Князем демонов, по меньшей мере сотню раз. Тань Цзяньцы подливает ему новую порцию янтарной жидкости и, подперев щеку кулаком, дуется, становясь при этом совершенно милым. Он хмурит тонкие брови, вопрошая в очередной раз: — Юньси, что, черт возьми, происходит? Ты уже несколько недель сам не свой ходишь. Я хочу услышать от тебя хоть что-то вразумительное. Живо выкладывай! Ло смотрит чересчур долго на друга, решается, очевидно, взвешивая в голове, стоит ли озвучивать вслух свои мысли. Цзяньцы не выдерживает первым и несильно хлопает по деревянной столешнице ладонью, тем самым провоцируя друга наконец открыть рот. — Я, кажется, влюбился? — почти шёпотом выдает тот, больше спрашивая кого-то, нежели утверждая. — В Чэнь Фэйюя. — Ло вздрагивает, а Цзяньцы припечатывает, — Я прав, не отрицай. Ло Юньси слышит это имя из уст друга и замирает. Смотрит слегка напугано и открывает рот силясь задать вопрос, но даже звука издать не успевает, как получает ответ: — Юньси, я знаю тебя со времен балетной школы, неужели думал, что я не замечу? — Цзяньцы улыбается хитро, делает небольшой глоток и шаг за шагом выдает все проколы своего незадачливого друга, — Этот мальчишка, я сразу заметил, что между вами какая-то странная атмосфера. Каждый раз как не встретитесь, словно в кошки мышки играете: то флиртуете, то цапаетесь. Но это не самое главное, у меня отличный нюх на отношения, а ты рассеянный стал, и расписание Фэйюя с собой всюду таскаешь, к тому же... Мужчина сделал небольшую паузу и легонько провел подушечками пальцев по своим губам, улыбаясь. А затем, чуть наклонился вперед и, словно заговорщик, продолжил: — К тому же, я видел как вы целовались под лестницей на первом этаже. — Ох, черт, заткнись! Юньси опускается на стол, закрывая голову руками. Будто страус прячет голову в песок, бормоча снизу еле понятные слова: — И давно ты знаешь? — Подозревать начал еще месяц назад. Что у вас двоих за отношения, вы встречаетесь или это "дружба с привилегиями"? — Тань Цзяньцы медленно покрутил стакан в руках, рассматривая причудливые блики золотого света в алкоголе, и вдруг обиженно добавил, — Юньси, почему я должен вытаскивать из тебя слова, как из маленького ребенка? Неужели годы нашей дружбы не дают тебе достаточного повода, чтобы довериться мне и поделиться напряженными моментами в жизни? — Я...я... прости?— Ло поднимает голову и смотрит снизу вверх до невозможности печальным и виноватым взглядом, вздыхает тяжело, — Я просто не могу ничего понять. Наши отношения начались со случайного секса по пьяни и вообще никак не должны были продолжаться. Даже в теории... — Но, по велению судьбы, он оказывается временным преподавателем в нашей академии. И, естественно, ваши отношения продолжились? — Нет, это было обоюдное использование. Ты же знаешь, я не собираюсь строить нечто вроде отношений...— Ло не успевает договорить, как оказывается грубо и бесцеремонно прерван. — Но, дай угадаю, Фэйюй — лапочка! Смог растопить ледяное сердце красавицы и заставил тебя смущаться своей заботой? — Цзяньцы лыбится довольным кошарой и укладывает подбородок на скрещенные руки, наблюдая как Ло хмурит красивое лицо и выпрямляется, отрывая наконец свою голову от стола. — Еще одно слово и мы больше не друзья! Он вовсе не лапочка. Это волк в овечьей шкуре! Нахальный, бесстыжий и своевольный мальчишка! — О. Такой развернутой оценки ты удостаиваешь двоих из двадцати пяти человек, а значит, он тебе определенно нравится. — мужчина щурится и затем выдает предложение по словам, — Он. Тебе. Нравится... Очень. — Что за бред!? Почему ты вообще на его стороне? Юньси обиженно дуется и откидывается в кресле, недовольно скрещивая руки на груди. Тань Цзяньцы пожимает плечами и залпом глотает крепкий алкоголь, чуть жмурясь от горечи. — Отношения — это не проклятье. Ло Юньси, прекращай убегать и просто попробуй поддаться чувствам. Не всегда привязанности заканчиваются предательством, а отношения расставанием. Даже если ваши пути разойдутся, то у тебя останутся эти счастливые моменты в памяти и приятные эмоции. — Гладко стелешь. Первый распутник на деревне, кутила и сердцеед разъясняет мне о прелести отношений? — Все в прошлом.— говорит Цзяньцы, отмахиваясь от грубых слов, как от назойливой мухи. Юньси скептично поднимает бровь, так что друг почти давится новым глотком алкоголя под этим взглядом, но сохраняет невозмутимость, — Ты не понимаешь. Я искал нужного человека. Не сидеть же мне у окошка словно диснеевская принцесса. Так принц не появится! — А принц то в курсе, что у тебя на него план под названием "жили они долго и счастливо, умерли в один день"? Вдруг он не понял еще, что вместо принцессы из башни ему достался дракон. — Ха-ха, очень смешно! — мужчина закатывает глаза и цокает на замечание друга, — Вот он сейчас приедет и спросишь лично. Не успевает Цзяньцы окончить фразу, как взгляд скользит куда-то в зал и раздражение на его лице тут же сменяется чистой радостью, с влюбленными искрами на дне темных зрачков. Ло Юньси подмечает эту мгновенную перемену в друге и поворачивается всем телом, замечая подходящего к ним человека. Им оказывается мужчина, по словам Цзяньцы, младше их самих. Черты лица приятные и мягкие, а линия челюсти острая и резкая. Направленный на них взгляд светлых карамельных глаз теплый, поразительно спокойный. Он подходит ближе, здоровается низким голосом в простой и неспешной манере. Представляется как Чэнь Чжэюань и задает несколько отвлеченных вопросов, поддерживая короткую беседу. Юньси невольно оценивает, наблюдает как мужчина по-джентельменски помогает его не очень то трезвому другу надеть тонкий плюшевый кардиган, мягко убирает за ухо выбившуюся прядь чужих непослушных волос и поддерживает за плечи. Цзяньцы растворяется в этой заботе и сцепляет их пальцы в крепкий замок. А затем льнет к чужому плечу всем телом и с улыбкой выдает замершему Юньси: — Вставай, подкинем тебя до дома. Жи-вень-ко-о! Ло не спорит, хоть и живет в одном квартале от бара, соглашается на короткую поездку, продолжая свое наблюдение за вдруг по уши влюбленным другом, увязшим в серьезных отношениях. Сказать по правде, сколько они были знакомы, Тань Цзяньцы никогда не утруждал себя такой вещью как "настоящие серьезные отношения", предпочитая получать эмоции, а не вкладываться в работу и думать над совместным будущим. И нынешний Цзяньцы выглядел совершенно другим в его глазах. Таким домашним, спокойным и мягким. Будто Чжэюань был его высококлассным успокоительным, тем самым настоящим домом. Они расстаются глубоко за полночь, но Юньси еще долгое время не смыкает глаз, осознавая подкравшиеся со всех сторон разительные перемены в своей привычной жизни. Следующим утром он встает разбитым и уставшим. Ровно до половины дня проводит бесцельно валяясь в кровати, понимая, что день вообще не задался с первыми признаками головной боли, и логично решая, что его вовсе и не стоит начинать. Лучше остаться в постели и не выходить в этот бренный мир. Но и таким простым желаниям не суждено было сбыться. Ближе к вечеру на пороге его маленькой квартирки оказался один бесстыжий щенок, который упрашивал прогуляться с ним. Мужчина ни за что бы не согласился на такие авантюры, стоя посреди лестничной площадки в пижаме и домашних тапочках, но Фэйюй сделал такое несчастное лицо, и к тому же так уговаривал сходить поесть чего-нибудь вкусненького в ближайшем супермаркете, что у Юньси просто не осталось аргументов против. — Хэй, дедуля, разве не чудесная погодка для ночной вылазки? — Фэйюй тихо смеется, дразня старшего глупыми шутками. — За дедулю сейчас получишь! Ло ведется на откровенную провокацию и мажет сладким клубничным мороженым по чужому носу и щеке. Чэнь застывает на месте, ошеломленный и застигнутый врасплох, ощущая легкий холодок от размазанной сладости на лице. Юньси смеется и довольный собой идет дальше по залитой светом фонарей дорожке в парке, продолжая поедать лакомство. — Так не честно!— обижается юноша, — Теперь все лицо липкое. — Ой-ой, только не надо плакать, малыш. Юньси останавливается и обеими руками притягивает чужое лицо к себе поближе. Он снова улыбается хмурому и обиженному по-детски человеку напротив, а затем осторожно стирает белые разводы с кожи рукавом своей домашней толстовки. Еще раз внимательно осматривает свою работу и, удовлетворенно хмыкнув, отпускает ошеломленного внезапной близостью мальчишку. Тот моргает пару раз, а потом, не долго думая, быстро касается губами недоеденного мороженого, пачкаясь снова. Ло цокает, очевидно понимая намек, но пытается отстраниться, намеренно разворачиваясь, что бы продолжить прогулку, а незадачливого провокатора оставить разбираться со всем самому. Вот только Фэйюй не собирался гулять больше. Он ловко обхватывает чужую талию руками, сцепляя пальцы в замок и одним движением сокращает всё возможное расстояние между ними, принуждая к поцелую. Юньси мычит недовольно, сопротивляется, но тут же сдается под упрямым натиском сладких горячих губ. Их поцелуй на улице переходит в слишком жаркие для летней ночи объятия и оканчивается глухими стонами в тишине небольшой спальни. На следующее утро Ло Юньси просыпается в одиночестве, а на соседней подушке находит небольшой клочок исписанной бумаги вместе с фотокарточкой из фотобудки, где была запечатлена их вчерашняя совместная прогулка. Взгляд быстро фокусируется на тексте, собирая отдельные буквы в слова и предложения. «Юньси, вынужден покинуть тебя, но обещаю быть дома после шести! ;)» Ло фыркает и падает обратно на подушки, пряча яркую улыбку и тихий смех в складках одеяла. Утро встречает его прохладой, но с радостным трепетом в груди. Мужчина не торопится за завтраком, а на работу отправляется в весьма хорошем расположении духа. Он даже не обращает внимания на бесконечные подколы со стороны Цзяньцы, только снисходительно улыбается. И друг быстро догадывается в чем дело, замечая за съехавшим воротом рубашки красные отметины. — Юньси-и-и, — тянет Тань Цзяньцы с лисьей ухмылкой на губах и виснет на чужих тонких плечах, — по шкале от нуля до десяти, как тебе Фэйюй в постели? Ло тут же меняется в лице: густые брови съезжаются к переносице, а губы складываются в тонкую плотную линию. Он легко скидывает чужие руки с плеч и отвечает: — А это, не твое дело! Цзяньцы складывает руки на груди и обиженно дуется. — Не уж-то так хорош? Ло наклоняется к нему, так чтобы слова слышны были только одному человеку в кабинете: — Как сам Дьявол. В этот момент тот самый дьявол входит в помещение преподавательской с весьма невинным и строгим выражением на лице. Тань Цзяньцы щурится и скрывает за папкой с бумагами хитрую улыбку, смотря на вошедшего. Юньси быстро отходит от друга и шустро скрывается за дверью преподавательской, незамеченным покидая поле зрения одного высокого юноши. Ближе к вечеру, в конце рабочего дня, Ло Юньси шел по пустому коридору рекреации, перебирая несколько листов важных документов в руках. Солнце уже медленно клонилось к закату, отчего яркие лучи затапливали мягким золотисто-оранжевым светом все пустое пространство, погружая в тепло и безмятежность. Подходя к повороту на лестницу, Юньси услышал негромкий мужской голос, принадлежащий их старому ректору. Он хотел было извиниться и быстро пройти мимо, когда до его слуха отчетливо дошли слова, заставившие его резко замереть. — ... Фэйюй, увольнение — это твое окончательное решение? — Да, к сожалению, я вынужден это сделать. Поездка не требует отлагательств и мое решение не изменится. Ло сильно сжал папку с бумажками, прижимая ее к груди, где сумасшедше колотилось его собственное сердце. «Уезжает? Как? Он и в самом деле...» — Что ж, сынок, очень жаль. Ты так понравился нашему коллективу и студенты тебя полюбили. — слышится тяжелый вздох, а затем легкий хлопок ладони по плечу, — Желаю тебе удачи! — Большое спасибо. Эхо голосов стихает и раздаются четкие шаги. Юньси тут же реагирует и ловко прячется за угол, прижимаясь всем телом к холодной плитке на стене. Он старается почти не дышать, а когда шаги стихают где то в глубине здания, бездумно покидает свое укрытие. Всю дорогу до дома в голове крутится случайно подслушанный диалог, буквально затмевая собой весь мир вокруг. Приходит в себя мужчина, только когда с хлопком закрывает дверь собственной квартиры и медленно выдыхает. Оказавшись дома, он понимает, что весьма позорно удрал с места преступления, подслушал чужой разговор, да еще и оказался во власти своих переживаний и тревог, совершенно позабыв о присущей ему рациональности мышления. Умывшись холодной водой, Юньси внимательно осмотрел свое лицо в зеркале, старательно игнорируя внутренний голос, звенящий красным сигналом тревоги в голове. — Сначала, следует поговорить, узнать все от него. Преждевременные выводы ни к чему. Произнес сам себе Ло, уговаривая и успокаивая свои чувства и разум. Взгляд обратился к настенным часам, замечая как стрелка медленно переползла отметку цифры шесть. Значит Фэйюй скоро придет, как и обещал. А пока, чтобы не разъедать себя бесполезными мыслями, мужчина приходит к единственно верному решению — приготовить что-нибудь на ужин. Позже, звонок мелодичной трелью пронизывает тишину квартиры, нарушая спокойствие ее хозяина. Быстро сполоснув руки от соуса, Юньси вышел в коридор прихожей, открывая замок двери. Не успел он сделать и пары шагов назад, как в ту же минуту был заключен в кольцо горячих от августовского зноя рук. Фэйюй тихо пробормотал что-то вроде «привет», прижимаясь теплыми сухими губами к белой коже на щеке. Юньси замирает, словно пойманный зверек и даже задерживает дыхание, будто бы находясь в иллюзии, которая может треснуть от легкого вздоха. — Фэйюй, — собственный голос хрипит и ломается от долгого молчания, — ты голоден? Молодой человек наконец отрывается от объятий и выдыхает одно слово, глядя на чужие приоткрытые губы: — Очень. Он целует мягко, небрежно. Проводит языком по раскрытым губам, осторожно пробует и проникает внутрь, совершенно не встречая какого-либо сопротивления. Их поцелуй затягивается на несколько бесконечных минут, оставаясь таким же мягким и чувственным. Без пошлости и страсти, оставляя после себя только нежность, запечатанную на тонкой коже губ. Ло отстраняется первым и несильно шлепает ладонью по чужим рукам, которые сейчас наглым образом покинули талию и спустились ниже к его ягодицам. Он хмурится и бросает в сторону улыбающегося мальчишки короткое «бесстыдник!», после чего уходит на кухню. Они ужинают практически в тишине, время от времени нарушаемой болтовней младшего: — О, мы обязательно должны сходить в ресторан одного моего друга. Там готовят обалденные тушеные свиные ребрышки. Ты обязан это попробовать! Но через какое-то время Юньси не выдерживает накопленного внутри напряжения и опускает ладони на стол с глухим хлопком. Вся эта болтовня о будущем теперь кажется пустым звуком, бесполезными обещаниями ненадежного мальчишки. — Чэнь Фэйюй, ты собирался рассказать мне об увольнении? Юноша замирает на секунду и резко поднимает голову от тарелки с едой на столе. Палочки в его руке с тихим стуком опускаются на стол. Он смотрит в ответ с прищуром и настороженностью дикого зверя. — Что? — Я ненамеренно услышал сегодня твой разговор с ректором. — небрежно бросает мужчина, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула, — Скажи, ты собирался просто исчезнуть в один день? Мы взрослые люди и вполне можем спокойно прекратить это общение с привилегиями. Я могу понять твои причины. В конце концов, мы ничем не связаны друг с другом. — Хочешь сказать, это всего лишь секс? Общение с привилегиями, да? Фэйюй ухмыляется криво, копируя позу собеседника. В его глазах мелькает боль, но в ту же секунду сгорает в пламени злости. Юньси читает эти эмоции и теряется, но сохраняет на лице холодную маску отстраненности. — Да, именно. — О, замечательно! Ло Юньси, ты... — Чэнь закрывает глаза, стараясь сдержать свои эмоции. Руки уже давно сжались в кулаки до побелевших костяшек. — Фэйюй, о каких еще отношениях может идти речь, если ты собирался уехать. К чему тогда сейчас все это? Я не буду держать тебя. Было очевидно, что рано или поздно тебе это наскучит. — Юньси...— юноша тяжело выдохнул, — Юньси, ты мне правда нравишься, очень. И я обо всем тебе расскажу. Послушай, эта поездка была запланирована еще до нашей встречи и теперь не может быть отменена. — Ну так я не задерживаю, можешь ехать. Как это вообще может быть связано со мной? Ты не обязан просить у меня разрешения. Было бы достаточно просто сказать все с самого начала. Юньси резко выпрямил спину, отворачиваясь к окну и сильно сжимая руки в кулаки, так что ногти впивались в бледную кожу до кровавых отметин. Ему было безумно горько и обидно осознавать, что все теплые чувства родившиеся в его сердце были не более чем пустынный мираж, рассеявшийся с первым ударом грома. Все когда-то заканчивается, время скоротечно. Слишком быстро все пришло к расставанию. Но длилось достаточно долго, чтобы чувства пустили корни в сердце. — Да послушай же, почему мы должны прекращать наши отношения?! — Потому что никаких отношений нет, Фэйюй! Я не собираюсь быть препятствием в твоей жизни. Поэтому можешь ехать без сожалений. Чэнь резко наклонился вперед через узкий стол, прямо к чужому лицу, смотря абсолютно темным пугающим взглядом. Каждое произнесенное им слово было пропитано сдерживаемой злостью и болью: — Если бы я мог, то запер бы эту чертову квартиру и больше никогда не выпускал бы тебя. Неужели ты правда ничего не чувствуешь? Мужчина смотрел в ответ, в эти темные как ночь глаза. Он так хотел быть глупым и эгоистичным, так хотел попросить остаться его. Да, он чувствует. Возможно, слишком много, слишком глубоко проник образ и свет этого мальчишки, заполняя все уголки его надежно сокрытого в темноте сердца. Конечно он хочет удержать, заставить остаться рядом, устроить скандал, затащить в постель и выбросить ключи от дома. Он хочет того же, но не должен идти на поводу своих желаний. Ло просто не имеет права так грубо вмешиваться в чужую жизнь, ломать планы и стремления. Он просто не сможет сказать правду. — Я не робот, Чень Фэйюй. Но ты должен уехать и поэтому я попрошу тебя уйти. Так будет правильно. — Ты правда этого хочешь? И Юньси видит как в темных глазах ломается последний барьер, окончательно выплескивая наружу горечь и обиду. Он делает последнее усилие и не дрогнув четко произносит единственное «да», после чего Фэйюй резко отстраняется и уходит. Дверь в квартиру остается открытой также как и в сердце Юньси, пропуская внутрь ночную прохладу. Он еще долго сидит неподвижно в тишине, а перед глазами стоит образ уходящего юноши, темных глаз и прозрачные слезы.

***

Следующие несколько дней они оба не виделись в стенах учебного заведения. Ло точно знал, что Фэйюй еще не уехал, так как должен был отработать еще несколько дней, да и коллеги все также болтали и сплетничали о нем, значит он точно был на рабочем месте. Намеренно или случайно, но в тот момент их пути действительно разошлись. Пока однажды Юньси не нашел в кармане своего пиджака, случайно оставленного на стуле, небольшой клочок бумаги. Быстрая надпись выдавала волнение адресата. «Юньси, прости, что вынужден уехать. Прости, за тот вечер. И прости, что я не могу отпустить тебя. Завтра меня уже не будет в стране. Командировка затянется на год, может быть чуть дольше, не могу точно сказать. Но я буду приезжать на праздники. Мы могли бы иногда прогуливаться вместе, как раньше и есть мороженое? Юньси, ты мне безумно важен и дорог. Может быть ты сможешь дать мне еще один шанс?» Последнее слово стало расплываться на листе. С ресниц сорвалась пара крупных капель, беззвучно разбившихся о лист бумаги, исписанной чернилами. Ло Юньси несколько раз моргнул, отодвигая бумагу подальше от лица, медленно осознавая происходящее. В этот самый момент он чувствовал себя сломленным, раздавленным как комок грязи. Он сам все привел к этому. Он принял это решение итак будет правильно.

Но почему же нести ответственность сейчас оказалось так тяжело?