Превратности судьбы

— Кто бы мог подумать, что Фэйюй и Чжэюань работают в одном агентстве. Тань Цзяньцы одним точным движением зубами раскрыл прозрачный упаковочный целлофан полосатой трубочки и медленно помешал кофейный напиток в бумажном стаканчике. Он оторвался от своего занятия и поднял ясный взгляд светлых глаз на стоявшего рядом лучшего друга. Юньси, откровенно говоря, был явно не здесь, в помещении крохотной уютной кофейни, а полностью утонул в своих собственных мыслях. Мужчина уже с пол минуты неотрывно смотрел в одну точку на столе, методично помешивая деревянной палочкой горячий американо. Лежавший рядом телефон издал короткий звук оповещения о новом сообщении, которое отобразилось белой полоской на темных обоях блокировки. А сразу после, глухой вибрацией раздался входящий вызов. Оба мужчины посмотрели в сторону гаджета. На экране отображалось улыбающееся лицо молодого человека. Фотография была не четкой и сильно смазанной, явно сделанная случайным образом, но при этом кадр казался особенно теплым и уютным. Ло Юньси нахмурился и заблокировал экран, проигнорировав звонок. — Почему не ответишь? Ты такой холодный с ним... — А почему я должен быть приветлив? Между нами нет ничего, а в отношения на расстоянии я не верю. Только пустая трата времени, люди ненадежны по своей природе. — Ты даже не даешь вам никакого шанса. Разве это справедливо? — Цзяньцы недовольно цокает языком, в упор смотря на друга, — Чжэюань говорит, что он каждый день о тебе спрашивает, и буквально хвостиком за ним ходит! Все пытается узнать не растаяло ли твое бесчувственное сердце. — Я не бесчувственный, — лаконично замечает мужчина и делает глоток горячего напитка, — просто не безнадежный романтик, в отличии от некоторых, и смотрю реально на вещи. И в данной ситуации нам лучше быть просто знакомыми. — Но ваши чувства не вещи! Фэйюй же не болван последний, что бы ты настолько не верил в его искренность! Да и не стал бы он оставлять пустые обещания, я же видел как он на тебя смотрит. — Тань Цзяньцы, прекрати. Мы ничего не должны друг другу и у нас нет никаких отношений. Так почему я должен верить в его непоколебимую преданность и чего то ждать, когда вокруг столько возможностей? — Юньси фыркнул, скрещивая руки на груди в защитной позе,— Почему ты вообще на его стороне? — Потому что он изменил тебя. Ты стал таким счастливым с ним. — Счастье не вечно. Ло Юньси тяжело выдыхает эту фразу и с раздражением отворачивается в сторону большого панорамного окна, не желая более говорить на эту тему и игнорируя какие-либо попытки завязать нормальный диалог. Цзяньцы обреченно выдыхает и качает головой на это. За окном уже давно наступила осень. Краски лета почти полностью смылись прохладной дождевой водой в канализацию. Прозрачные капельки непрерывными ручейками сбегали по ровной поверхности стекла, размывая силуэты прохожих и улицы по ту сторону. День медленно клонился к закату и серое небо потихоньку меняло цвет на темный, грязно-синий. — Юньси, я переживаю за тебя и вижу, как ты мне и себе врешь. Прекрати мучать вас обоих. Пожалуйста, дай шанс мальчику. Тань Цзяньцы встает, накидывая на плечи легкое кремовое пальто, мягко проводит раскрытой ладонью по чужим напряженным плечам, снова неслышно вздыхая. — Мне пора, позвоню вечером. Он забирает напиток и быстрым шагом покидает теплое помещение, выходя под беспрерывно льющий поток воды. Юньси наблюдает за его отдаляющимся силуэтом еще несколько минут, после чего устало трет переносицу, крепко зажмурившись. Телефон снова издает сигнал оповещения о новом сообщении. Чэнь Фэйюй уехал уже около двух месяцев назад. С тех пор он время от времени писал ему или звонил, когда находил свободную минутку в своем плотном графике работы. Юньси, конечно не всегда, но отвечал. Правда в его ответах сквозил холодный ветер равнодушия и легкой отстраненности. Он редко проявлял интерес, стараясь методично выстраивать между ними толстую кирпичную стену. Он понимал, что так будет лучше для них обоих. Никто из них не может быть привязан к друг другу. Это будет проблемой в будущем. Ло знал, что ведет себя чересчур холодно для всего того, что было между ними. Но также он был уверен, что за год в другой стране такой парень как Чэнь Фэйюй — бесконечно окруженный людьми, шумный и веселый, непременно найдет себе человека в разы лучше, выбросив из головы мимолетную летнюю интрижку. Сколько это будет продолжаться? И когда это закончится? Он действительно обо всем забудет? И я тоже забуду... Юньси понимал еще тогда, что их отношения были по сути свободными и совершенно ни к чему не обязывающими. Построенные на сексе и мимолетных встречах, окончившиеся логично вместе с уходящим летним теплом. Он не мог требовать внимания и преданности от Фэйюя, не мог заставить его остаться. И даже оставленное на листе бумаги предложение было не больше чем словами. Ло не имел привычки тешить себя пустыми надеждами и ждать чуда от судьбы. Да и к тому же, разве они не были изначально обречены? Когда стрелка часов перешла за отметку в восемь вечера, мужчина вышел из кофейни, раскрыл над головой большой черный зонт и не спеша отправился вниз по улице. Яркие вывески отражались мутными пятнами в лужах на дороге, редкие прохожие спешили по домам, бежали на остановку. Машины непрерывной вереницей тянулись вдоль всего тротуара, находясь в томительной вечерней пробке. По дороге Ло Юньси зашёл в круглосуточный магазинчик, купив несколько необходимых продуктов к ужину и уже через десять минут стоял у дверей собственной квартиры. Пока он возился с замком, пытаясь одной рукой открыть дверь, не уронить пакеты и зонт, в кармане плаща завибрировал телефон. Не глядя на экран мужчина принял вызов и прижал мобильник к щеке, справившись наконец с дверью. — Алло? На том конце повисло молчание, длившееся около минуты, но Юньси этого даже не заметил, полностью поглощенный разбором продуктов по местам. Затем послышался вздох и уставший хриплый голос, заставивший Ло замереть на месте и уронить на пол пакет зеленых яблок. — Я прилетаю через неделю. — Что? — полушепотом спрашивает в ответ Юньси,— Разве ты не говорил, что не сможешь вернуться, к чему это все? — Я должен увидеть тебя. Прошу, позволь мне эту встречу. Мужчина хмурится, слышит явную тревогу и сквозящую между строк мольбу. Ему знакомы эти нотки, обусловленные постоянным напряжением и тревогой от внутренних переживаний. Он медленно выдыхает воздух и тихо отвечает: — Да, хорошо. Неделя прошла чередой однообразных тянущихся дней, в течении которых ни один из них не посмел связаться друг с другом. Юньси тяжело вздохнул, устало потирая тяжелые веки, голова ужасно болела после насыщенного рабочего дня, даже несколько таблеток обезболивающего лишь притупляли симптомы. Электронные часы на столике слабо мерцали бледным голубым светом на темном экране, показывая ровно семь часов вечера. Осенние дни хоть и были еще достаточно теплыми, однако световой день неумолимо сокращался и последние лучи закатного солнца почти полностью скрылись из виду, погружая мегаполис в сумерки. Ло еще раз проверил документы на столе и неторопливо собрался, закрывая все окна в пустой аудитории. Он не спешил домой, знал, что его все равно никто не ждет, да и планов у него особо не было. Поэтому решил прогуляться пешком, надеясь проветрить голову на свежем воздухе и избавиться от накопившейся тяжести дня. К моменту, когда мужчина поднимался по лестнице на свой этаж многоквартирного здания, стрелки часов перешли отметку цифры восемь. Прогулка и правда помогла избавиться от головной боли, к тому же появилось настроение приготовить что-нибудь вкусное на ужин. Ло заскочил в магазин и сейчас шел по лестнице, ковыряясь в своей рабочей сумке, стараясь при этом не уронить пакеты с продуктами, в поисках ключей от квартиры. Когда он поднял голову, его взгляд наткнулся на сидящего на ступеньках молодого человека. — Привет. Чэнь Фэйюй хрипло подал голос и тут же закашлялся, вероятно, от долгого молчания. Он поспешно поднялся с пола и отошел чуть вглубь пространства лестничной площадки, позволяя пройти к двери квартиры. Юньси нахмурился, обводя взглядом юное лицо. Сейчас, глядя на этого молодого человека, сложно сказать, что ему всего чуть больше двадцати: слишком бледная кожа ярко выделяла темные круги под глазами, весь общий вид казался бесконечно измученным и усталым. Мужчина быстро открыл дверь и оставил ее незапертой, бросив коротко: — Давай поужинаем, ты наверняка голоден. Фэйюй ничего не ответил, только послушно прошел следом, закрыв за собой дверь. Они провели следующий час в спокойной тишине на кухне, пока Юньси был занят приготовлением пищи, Чэнь неотрывно следил за ним, сидя в углу небольшого обеденного стола, не смея издать какой-либо звук. Когда еда была готова и разложена по посуде, юноша все еще сидел понурив голову, смотря исподлобья виноватым взглядом. Перед ними стояли аккуратные белые тарелки с различными закусками и свежим рисом, а в центре был небольшой котелок с только приготовленным тушеным мясом в пряном соусе. Юньси не стал никого ждать и неторопливо принялся за трапезу. — Прости меня. — еле слышно выдыхает Фэйюй, совсем опуская голову и глаза, будто в следующую минуту его вышвырнут за дверь. Ни следа от того уверенного и нахального мальчишки. — За что? Мы же все решили, за что тебе просить прощение. — лаконично и просто замечает Ло, отправляя небольшой кусочек говядины в тарелку напротив, и небрежно подталкивает ее вперед. — Нет. Я должен извиниться, ведь просто не могу удержать себя от встречи с тобой...я, — в голосе явно слышится волнение, — ...я правда пытался. Знаю, что тебе это не нужно. — Ничего. Все привязанности рано или поздно проходят, а привычки забываются. Время лучше всего справится с этим. — Юньси отложил палочки, наконец посмотрел прямо на человека напротив. Весь его вид был холодным и строгим. — Разве ты не нашел себе друзей за границей? — Меня это мало интересует. Это совсем не то, чего я хочу. Молодой человек поднимает голову, пристально глядя на красивое лицо напротив. Тщетно стараясь выцепить хоть каплю эмоций за этой холодной маской. — А чего же ты хочешь? — Юньси чуть наклонил голову в бок, смотря прямо и все также холодно, — Всего можно добиться, если быть достаточно старательным. — Кажется, я слишком долгое время был не таким усердным. — Чэнь полностью меняется в поведении и поднимается с места, нависает над замершим мужчиной, наклоняясь к самому лицу, так что можно почувствовать чужое дыхание, — Стоило постараться больше, так ведь? — Фэйюй... От былого волнения и покорности не остается и следа. Юньси наконец теряет фальшивое спокойствие, хмурится. В глазах мелькает явное удивление такой резкой перемене. Он кладет ладонь на фэйюево плечо, стараясь отодвинуть человека напротив. Будто предчувствуя угрозу. Но его руку тут же перехватывают. Фэйюй прижимается щекой к руке, закрывает глаза и с болью выдыхает: — Ну почему же ты не понимаешь, что нужен мне? Такой жестокий. Ло Юньси замирает, но старается взять эмоции под контроль. Нет, не стоит поддаваться. Он отдергивает руку, возможно, слишком резко. Прижимает ее к груди и стараясь сдержать рвущееся наружу чувство горечи и смущения, говорит негромко: — Нет, это не приведет ни к чему хорошему. Давай закончим на этом. Ты должен продолжить работу за границей. — Погоди, что ты сказал? Фэйюй замер, снова заметно переменившись в лице и настроении. Казалось, эта пара предложений оказалась для него сильным ударом и одновременно красной меткой. Он больше всего не хотел услышать именно эти слова. Но Ло Юньси поднял голову и прямо встретил чужой взгляд, четко произнося следующие слова: — Забудь об этом и возвращайся к работе. — Но я ничего не хочу забывать! Почему ты решаешь все за нас двоих? — Чэнь резко хлопнул обеими руками о стол. Теперь, он как раненый зверь скалился и рычал из последних сил защищаясь от окутавшей его боли и опасности. Он нависал над мужчиной рядом и темными глазами смотрел в чужое лицо, — А о моих чувствах ты подумал? Не говори, что делаешь так лучше для нас. Это, ни черта, не работает, Ло Юньси. Юноша тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы, закрывая глаза рукой. — Знаешь, я вполне в состоянии решить сам, что для меня будет лучше. Юньси опускает голову, пряча лицо в ладонях, не в силах больше выносить этот горящий болью и злостью взгляд почти черных глаз. Он, действительно, не сможет противостоять этому. И отстроенная им за долгие дни стена между ними уже вся покрылась сеткой крупных трещин, грозясь вот-вот рухнуть. — Фэйюй, ты думаешь, что это так просто? Сейчас ты уверен в своем решении и чувствах, но что будет через год. Я не хочу обрекать тебя и себя на бессмысленные обязательства. Я просто... — Юньси, — Чэнь мягко поднимает чужое лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. Он отмечает застывшие в уголках глаз прозрачные капли и осторожно оставляет мягкий поцелуй в ворох шелковых прядей, — я влюбился в тебя уже так давно и все еще люблю. Поверь мне, ладно? Прошу, просто поверь моему сердцу. Он осторожно берет тонкую ладонь, прижимая к груди. Там где за ребрами в костяной клетке трепещет и бьется, словно запертая птица, чужое сердце. Так тревожно и отчаянно. Юньси сжимает в ладони мягкую ткань футболки и низко опускает голову, роняя беззвучные слезы: — Прости меня, прости. Чэнь обходит стол и встает перед мужчиной, мягко пряча хрупкую фигуру в своих объятьях. Нежно проводит рукой по волосам и спине, успокаивая. Дает возможность справиться с эмоциями. — Сколько бы ни потребовалось времени, я подожду. Обещаю.

***

— Чэнь Фэйюй, поцелуй Чжэюаня за меня, ладно? Обещай мне это, мелкий! В международном аэропорту очень шумно, многолюдно. Туда сюда проходят бесконечные толпы народу, а звонкий голос объявлений проносится по залам буквально каждые пять минут, заглушая вообще все вокруг. Чэнь Фэйюй тушуется и чешет затылок, неловко кося взглядом в сторону стоящего рядом спокойного Ло. Цзяньцы навязался вместе с Юньси проводить Фэйюя в аэропорт и теперь бессовестно клянчил у молодого человека исполнения его желаний (отказы не принимались ни в какой форме) и помимо этого отдал еще целую сумку каких то "очень нужных и непременно важных" вещей для Чжэюаня, его коллеги по работе и по совместительству парня Цзяньцы. Чэнь был весьма смущен и расстроен наличием третьего лишнего, но виду старался не подавать, а потому только стойко терпел чужие приставания, косо поглядывая на Юньси, который головой лишь качал, мол, с ним никто не справится, терпи и поддакивай. — Цзяньцы, он все понял, — вмешался наконец Ло, вызвав вздох облегчения у младшего, — Чжэюань приедет через пару месяцев, подождешь. В тебе имеется хоть капелька терпения? — Таких качеств во мне не заложено.— пожав плечами, отвечает Тань Цзяньцы и отвлекается на телефон, — Что ж, ребятки, я отойду вы поворкуйте. Юньси, жду тебя. Малой, хорошего полета и чтоб все передал Юаню. Проверю! Мужчина делает жест рукой, мол "я слежу за тобой", и быстрым шагом отходит чуть дальше, отвечая на телефонный звонок. Фэйюй наконец расслабляется, в ту же секунду тянет к себе все также стоявшего рядом мужчину и целует в розовое ушко. Ло фыркает в ответ, вытягивает руки, упираясь в крепкую грудь, и отклоняется назад в кольце рук на своей талии. Тот вечер на кухне маленькой квартирки закончился намного лучше, чем их последний ужин. В этот раз эмоционально и физически вымотанный Юньси позволил Фэйюю остаться рядом, помочь с уборкой еды и даже не нашел сил прогнать этого потерявшегося щенка, разрешая остаться в своей кровати. Он так устал, что наплевал на все внутренние запреты и позволил себе быть эгоистом. Позволил своим чувствам взять верх над рациональностью. В конце концов, он тоже всего лишь человек и ему не чужды все эти переживания, боль страх и искренняя любовь. Может быть, совсем скоро его сердце будет разбито, а может все сложится иначе и этот непоседливый мальчишка станет его опорой на долгое-долгое время. Исход в любом случае не известен. Юньси сопротивлялся достаточно. И теперь вполне может вывесить белый флаг, сдаваясь на милость злодейке судьбе. Два дня до отъезда Чэнь Фэйюя они провели вместе. Так, словно заново знакомились и учились понимать друг друга. Будто бы не существовало больше тех долгих летних ночей между ними. Им нужно было время привыкнуть друг к другу. На этот раз медленно, шаг за шагом. Сейчас, стоя посреди шумного зала аэропорта, в кольце теплых рук, Юньси почувствовал себя спокойно и расслабленно. Впервые за долгие осенние месяцы. Он так старательно пытался убежать, так сильно отталкивал, но в результате без боя сдался чужой милости. Сдался и совершенно не чувствовал вины за собой. — Фэйюй, уже пора.— мужчина мягко провел рукой по чужому плечу, вынуждая юношу поднять голову и обратить на себя внимание. — Объявили посадку на твой рейс. — Не хочу никуда...пусть самолет летит без меня, — Чэнь расстроенно вздыхает и упирается лбом в тонкое плечо, продолжая неразборчиво бурчать себе под нос, — не хочу без тебя. — Что ты там бормочешь? — Не могу уйти, не могу без тебя. Юньси вздыхает, чувствуя горечь и сожаление в произнесенных словах. Так по-детски, наивно и упрямо. Он нежно проводит рукой по мягким волосам, успокаивая, а на губах расцветает легкая улыбка. Его Фэйюй такой взрослый, но совсем ребенок. — Но это необходимо. В этот момент по огромному залу ожидания прокатывается мелодичный женский голос, звонко и четко объявляющий о скором завершении посадки на рейс. Люди вокруг стали активнее, подскакивая с мест и отправляясь к нужному выходу. Чэнь, слышит объявление, но никуда не торопится, укладывает подбородок на чужом плече и рассеянно следит за окружающими, все еще крепко обнимая человека в своих руках. Он слышит недовольное бурчание Юньси над ухом, просьбы поторопиться. Только вопреки собственным словам, сам Юньси не предпринимает никаких попыток, чтобы действительно отстраниться. Когда голос в третий раз объявляет об окончании посадки, озвучивая фамилии опаздывающих, Фэйюй разрывает объятия. Заглядывает в ореховые глаза напротив и коротко целует в поджатые губы. А затем убегает, бросив напоследок: — Подожди меня, ладно? Я вернусь к тебе.

***

Мелкие снежинки плавно опускались на серый городской асфальт, постепенно покрывая все вокруг тонким слоем белого покрывала. Морозных воздух окутывал спешащих по домам людей этим вечером, срывая с губ легкие облачка пара. Все улицы уже давно засияли разноцветными огнями гирлянд и резных фонарей, украшающих город в преддверии Рождества и Нового года. Не смотря на то, что Рождество является исключительно западным праздником, в столице Китая было очень шумно и ярко. Улицы заполняли туристы и местные жители, не прочь поддаться общей атмосфере. Юньси быстро шел по одной из оживленных улиц, держа в руках большую увесистую коробку. Он старался нести ее как можно аккуратнее, что бы ненароком не столкнуться с прохожими и не повредить красивый праздничный торт внутри. Ни так давно, его лучший друг настойчиво звал провести ночь 25 декабря у него в гостях за бокалом шампанского и просмотром какой-нибудь американской комедии. Юньси сначала отказывался, но поразмыслив, решил все-таки пойти и в кой-то веки провести свой одинокий вечер в компании. Шумно, весело и приятно. По крайней мере на это он рассчитывал. — А-Юань, помоги мне с тарелками! Не успел Ло переступить порог квартиры друга, как его тут же окутала шумная атмосфера чужой квартиры. Чжэюань, открывающий ему двери, виновато кивнул и тут же ушел из прихожей в сторону кухни, на крики помощи. С гостиной доносилась музыка из телевизора, а у ног мужчины беспокойно сновали туда сюда, лая и виляя хвостами, два непоседливых щенка. Они подпрыгивали и крутились на месте, выпрашивая ласку, не позволяя мужчине толком снять обувь и верхнюю одежду. К счастью, вскоре ему на помощь пришел Тань Цзяньцы, и подхватил двух лающих пушистых непосед на руки. — Хэй, малыши, дайте ка проход гостю! Привет, Юньси. — Привет. Ло разделся и прошел в просторную гостиную, все также неся большую коробку с тортом. Цзяньцы ходил из комнаты в кухню, с собаками на руках, и не переставал раздавать указания, используя своего гостя и парня как личных подчиненных для обустройства праздничного стола. Когда же все было готово, Чжэюань открыл бутылку шампанского, осторожно разливая золотистый напиток по высоким бокалам. — О, секундочку! Цзяньцы подскочил из-за стола, закинув в рот по пути круглую ягодку зеленого винограда, и убежал в спальню, вернувшись оттуда с планшетом в руках. Он установил его по центру стола и провернул несколько манипуляций, так что в скором времени раздался характерный звук исходящего звонка. Ло Юньси проследил удивленно за другом, сделав небольшой глоток из бокала, предварительно чокнувшись с Чжэюанем. Он посмотрел на экран планшета, где горела надпись имени абонента "Чэнь Фэйюй" и тут же подорвался вперед: — Что ты творишь! Он же работает. Юньси потянулся через стол, что бы сбросить вызов, но его руки тут же перехватил Цзяньцы, невозмутимо сказав: — Найдет минутку показаться нам, не переломится! В этот момент гудки прервались и на экране отразилось красивое юношеское лицо в профиль. Ло замер, цепляясь взглядом за изображение, сразу отмечая аккуратную укладку, несколько серег на ушах и тонкие цепочки на шее, не скрытой широкой белой блузой. Вероятно у Фэйюя была съемка ювелирного бренда украшений. Юноша извинился, сказав несколько фраз на английском, прежде чем повернуться к камере, говоря на ходу: — Да, Чэнь Чжэюань, что-то слу…— он не закончил фразу, когда заметил на экране смартфона три пары глаз, смотрящих на него, — …вау. Эм, привет, всем! О, в Китае уже Рождество? Он все еще торопливо куда-то шел, сильно тряся камерой и то и дело с кем то по пути здороваясь. Когда же Фэйюй добрался до относительно тихого и безлюдного помещения, он осторожно поставил телефон на подставку и сел в мягкое кресло. Взгляд темных глаз скользнул по экрану куда-то в бок, затем сразу возвращаясь. — Точно, в Китае почти двенадцать ночи. Вы решили отметить вместе? — Да! И даже не забыли поздравить тебя. — Цзяньцы довольно улыбается, — Сам же ты не додумаешься позвонить! А мы скучаем, вообще-то. Особенно некоторые. Ло Юньси шикает на друга и несильно задевает его ногой под столом, что б тот не нес всякую чушь. А затем сразу же возвращает свое внимание к такому знакомому лицу по ту сторону экрана. — Фэйюй, планируешь праздновать? Там должно быть очень шумно.— Чжэюань осторожно выглядывает из-за плеча Тань Цзяньцы, который сидел перед ним, и укладывает на него острый подбородок. — Да, намечается вечеринка от бренда, планирую потусоваться там, — парень откинулся в кресле и потянулся, разминая затекшие руки и шею. На лице играла озорная улыбка, — но вообще, Рождество семейный праздник. Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент кто-то громко позвал Фэйюя и тот мгновенно выпрямился быстро отвечая. В результате разговор закончился очень быстро. Молодой человек поспешно еще раз поздравил с праздником друзей и попрощался, сбросив вызов. После этого разговора Юньси ощутил как же он соскучился. Легкая грусть закралась в его сознание и в итоге он собирался напиться, чтобы перекрыть все ненужные сейчас чувства. Мужчина никогда не признается в этом в слух, но надежда на их счастливое воссоединение постепенно тает с того самого дня в аэропорту. Он видит его время от времени в новостной ленте. Каждый раз в компании кого-то еще. Даже не смотря на их краткие разговоры по телефону, Ло не был уверен, что Чэнь не нашел кого-то еще. И Юньси не будет винить его ни в чем, даже если будет больно, он простит и отпустит. Все же отношения на расстоянии это очень тяжелое испытание на прочность и доверие. Рождество проходило шумно и весело за столом с друзьями, а зима неумолимо набирала ход, окутывая город небывалым ранее морозом и снегопадом. Все это поддерживало праздничную атмосферу и настроение до самого Нового года. К началу февраля, люди понемногу стали готовиться к долгим новогодним праздникам. Все старались поскорее закончить рабочие проекты и закрыть долги, избавляясь от ненужного груза. Из-за этого не редко задерживались на работе. Юньси отвлекся от книги из-за шумных разговоров и хлопков конфетти в помещении преподавательской. Сегодня был последний рабочий день перед праздниками и его уважаемые коллеги решили устроить шумные посиделки. Он, конечно, не должен был отрываться от коллектива и поэтому, со вздохом отложив чтиво, присоединился к общему веселью, принимая заботливо предложенный Цзяньцы пластиковый стакан с шампанским. Вечер обещал быть долгим и наполненным шумной атмосферой праздника.

***

Когда Ло Юньси добрался до своей квартиры, на узких улочках его района уже давно не было ни души, только ветер гонял белые снежинки в воздухе, да пробирался холодом под толстое пальто. Мужчина расплатился с таксистом и неспеша побрел по улице через небольшую детскую площадку к своей теплой квартирке. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, легкое головокружение от алкоголя и усталость. Корпоратив в академии прошел довольно весело. Мир немного покачивался вокруг и, когда Ло столкнулся с кем то на лестнице у своей квартиры, то принялся извиняться за грубость, пока не оказался вдруг небрежно прижат к холодной стене. Перед растерянным взглядом возникло знакомое лицо, освещенное тусклым желтым фонарем на лестничной площадке. Юньси нахмурился. Неужели он настолько перепил в этот вечер, что стал видеть галлюцинации? — Фэйюй?... Голос был хриплым и сорванным. Разговор обрывается, не успев начаться и все последующие слова тонут в мягком по началу поцелуе. Юньси не замечает, как из его рук исчезают ключи, а дверь в квартиру уже захлопывается с другой стороны, запирая двоих человек в маленькой прихожей. Он вновь оказывается прижат к стене, зажат и пойман в ловушку крепких рук. Мужчина едва успевает перевести дыхание между поцелуями, когда наконец осознает происходящее сейчас с ним неработающим мозгом и требовательно отстраняет от себя юношу. — Фэйюй, что ты здесь делаешь? — Сбежал. — темный взгляд поднимается от оголенной шеи к глазам, — Я сбежал. К тебе. Мозг Юньси медленно обрабатывает смысл услышанных слов. Он недоверчиво выдает: — Врешь. — Не вру. И моему менеджеру придется сейчас поработать больше обычного. — Ты...— Юньси хмурится сильнее и несильно бьет раскрытой ладонью по чужому плечу,— ты, действительно, сбежал? Да как можно так безответственно подходить к работе и подводить к-м-м-м...! Фэйюй требовательно прижимается к чужим губам, запечатывая все невысказанные слова, и легко подхватывает под бедра ошарашенного мужчину, направляясь точно в спальню. — Прости, детка, но я не собираюсь сегодня выслушивать твои нотации. Слишком соскучился. Все остальное может подождать. — Чэнь Фэйюй, ты малолетний засранец! Что творишь! Ох! Все попытки Юньси разобраться во внезапном полуночном появлении у его квартиры гостей, оказываются разбиты о его собственную кровать и запутаны в белых простынях. Он даже не успевает толком дышать под упрямым напором младшего и в итоге сразу же бросает все попытки начать разговор, оставляя все разборки на более подходящее время. Они бесконтрольно и жарко целуются. Путаются в рукавах мягких теплых свитеров, избавляются от, ненужной сейчас, одежды быстро и беспощадно. Фэйюй сразу понимает, Юньси сдался, поддается ласкам и не сопротивляется, а потому, останавливает свой бесконтрольный и хаотичный напор, сводя все к мягким поцелуям по коже. Он осторожно фиксирует над головой чужие запястья рукой, не давая возможности касаться, и прочно связывает их мягкой тканью шарфа. Чэнь поднимается и одним движением подтягивает напряженное под ним тело выше по кровати. Юньси молчит, смотрит затуманенным алкоголем и возбуждением взглядом. Он уже долгое время скучал по этому телу и сильным рукам, что сейчас сжимали его бедра до красных отметин. Это заводило не на шутку. В глазах Фэйюя же плескалось такое сильное желание обладать, что совершенно не связывалось с его обычно милым и озорным поведением в жизни. И черт возьми, Ло обожал такого Чэнь Фэйюя до дрожи в коленях. Этот взгляд блуждал по его телу, обнаженному сейчас и открытому. — Так и будешь смотреть? Юньси выгибает бровь, дразнит, и хитро улыбается, пересекаясь с почти черными зрачками напротив. Фэйюй облизывается на откровенную позу старшего: полностью обнаженный на белых простынях со связанными руками. Кожа мерцала в тусклом свете фонарей из окна, отросшие темные волосы растрепались, а губы такие красные, зацелованные и влажные. Чэнь сглатывает вязкую слюну и легко поднимает одну стройную ногу, закидывая себе на плечо. Ведет мокрую дорожку от коленной чашечки к внутренней части бедра, несильно покусывает и облизывает. Юньси ерзает, ощущая мурашки и покалывание по всему телу. Он давит пяткой на оголенную кожу спины, заставляя Фэйюя опуститься ниже, еще ближе. Вот только его провокация оказывается совершенно проигнорирована. Юноша твердо упирается обеими руками в мягкий матрас не поддается, но затем резко тянется к чужим губам, вероятно, проверяя растяжку бывшего танцора. Поцелуй выходит рваным, слишком мокрым, горячим. Фэйюй целует жадно и голодно, отстраняется и спускается влажной дорожкой от губ к шее, оставляя ощутимые горящие отметины. Прикусывает и лижет кожу. Добирается до сосков и не упускает возможность вылизать каждый сантиметр этого тела. Когда же он наконец опускается до твердого члена, то в первую очередь смотрит исподлобья в глаза мужчины, целует влажную головку, а затем размашисто лижет, не отрывая взгляда. Дразнит. Юньси рвано выдыхает, втягивая воздух сквозь зубы и непроизвольно поддается вперед всем телом, из-за чего получает ощутимый шлепок по бедру. Ему нестерпимо хочется избавиться от шарфа, связывающего руки, и вцепиться в фэйюевы волосы, плечи. Оставить свои отметины, опустить дразнящий язык и губы ниже к возбужденному члену. Заставить работать активнее, а не только дразниться. А еще лучше подмять под себя и преподать парочку уроков, как правильно встречать любимых. Фэйюй все же отдает должное внимание и наконец берется за минет, медленно ведя головой вверх-вниз. Юньси снова дергает бедрами, запрокидывает голову и глухо стонет. Хочется больше, глубже, сильнее. Он сжимает ноги на чужих плечах и шипит сквозь зубы: — Черт, Фэйюй, прекращай тянуть... Младший хмыкает, как будто только этой фразы и ждал, после чего прекращая свое жалкое подобие минета. Приподнимается, оставляет мягкий поцелуй внизу живота напоследок и резко переворачивает расслабленное тело на живот, заставляя согнуть ноги в коленях и выставить задницу. Юньси неразборчиво материться в простыни, и пытается, в который раз, стянуть с запястий дурацкий шарф. Мягкая ткань скользит по коже, но узел держится крепко, совершенно не поддаваясь. Фэйюй больше не тормозит и не тратит время на прелюдии. Без предупреждений льет холодную прозрачную жидкость смазки на горячую кожу ягодиц и сразу начинает растягивать, вырывая грубыми действиями сдержанные стоны боли. — Детка, расслабься. — Чэнь опаляет горячим дыханием покрасневшее ухо и прикусывает хрящик. — Что? Какая еще "детка"!— тяжело дыша, шипит Ло, но тут же срывается на стон, когда помимо двух пальцев Фэйюй добавляет третий, ощутимо неприятно растягивая его. — Моя детка. — Еще...еще раз назовешь меня так...убью и закопаю во дворе. Чэнь не спорит, видит мрачную ауру и злость на раскрасневшемся лице, настолько внушительную, что сразу же послушно кивает и невинно целует напряженную спину. Растяжка занимает достаточно времени, так что когда они доходят до проникновения, оба уже на пределе. Фэйюй снова переворачивает Юньиси и одним плавным движением входит на всю длинну, совершенно не встречая сопротивления, довольно замечая: — Тренер говорил, что хорошая растяжка, залог успеха. Так вот оно как на деле. Он смеется негромко низким голосом. Юньси фыркает и предпочитает проигнорировать данное замечание, тянется вверх, затыкая болтливый рот. Юньси целовал достаточно властно, даже с каплей жестокости, с силой укусив чужие мягкие губы, оставляя яркий красный след, но младший даже не дернулся в ответ на боль. Ло оторвался, провел аккуратно языком по покусанной коже, проговорив твердо: — Будешь выделываться, сменим позиции. — Я не против, но позже, — с хитрой улыбкой ответил Фэйюй, — сейчас, я хочу слышать твои стоны подо мной. Он резко начал движение, совершая разом ряд размашистых толчков туда-сюда. Мужчина под ним зашипел и из его рта вырвался приглушенный болезненный стон. Слишком резко, еще не привычно. Юньси чуть давит на сильные плечи партнера, заставляя сбавить темп. оставляет ногтями красные полосы на коже. Фэйюй сразу же откликается на этот жест, ловит взглядом чужое лицо и тут же замедляет движение, давая привыкнуть к процессу и ощущениям. Оба останавливаются, замирая в моменте. Томные, ленивые поцелуи рассыпаются по голой коже, словно жемчуг, оставаясь розоватыми блестящими пятнышками. Затем Чэнь Фэйюй на пробу пару раз толкается, мужчина под ним спокойно кивает, позволяет быть резче. Ло Юньси сводит в удовольствии брови и закидывает голову назад, открывая вид на уже порядком истерзанную шею. Фэйюй улыбается замечая это, ускоряет темп, ощущая как член легко проходит в растянутую дырочку. Яркие блики салюта из окон отражаются на бледной коже Юньси. Шум за окном доходит до мозга словно сквозь вату и все звуки смазываются одним бесконечным белым шумом. Мужчина даже не слышит собственных стонов, скользя по белым простыням от сильных движений партнера. От удовольствия и грубых чувствительных толчков сводит и немеет каждая мышца в теле. Фэйюй окончательно теряет голову, срываясь на дикий хаотичный темп. Животный рык вырывается из горла. Юньси тянется связанными руками к чужой сильной шее, обращает на себя внимание затуманенных черных глаз, чуть приоткрывает губы складывая их в просьбу-мольбу, которая вырывается почти беззвучно из горла. Фэйюй тут же наклоняется, впиваясь таким же диким поцелуем, срывая тонкий слой кожи с губ, смешивая их слюну с металлическим привкусом крови. Мужчина стонет в поцелуй, когда меняется угол и головка члена проходится по чувствительной точке простаты. Перед закрытыми глазами взрываются фейерверки удовольствия, а из горла вырывается протяжный крик, тонущий в очередном залпе салютов. Юньси чувствовал себя так хорошо, совершенно потерявшись в ощущениях. В какой-то момент он обнаружил себя вжатым в мокрые простыни лицом, задыхающимся в мольбах и стонах удовольствия, пока Фэйюй резко входил в него, трахая. Он потянулся связанными руками к своему собственному возбуждению, одним движением снимая напряжение и кончая одновременно с очередным толчком. Кажется в тот самый момент он был готов лишиться чувств и позорно отключиться, оставляя все дальнейшие разборки на Фэйюя. Но в это время к разрядке подошел и сам Фэйюй, с силой впиваясь зубами в нежную кожу на плече мужчины под ним, отчего отрезвляющая боль сразу привила мысли в относительный порядок, заставляя мозг работать. Ло Юньси приходит в себя, ощущая как Чэнь падает на кровати рядом, тяжело дыша. Он тянет свои большие руки сгребая мужчину в объятия, словно маленького котенка, без особых усилий помещая того в своих руках. С удовольствием утыкается носом в макушку и глубоко дышит. — С Новым годом, — шепчет он на ухо, — спасибо, что дал шанс. Ло Юньси фыркает, проигнорировав слова, но уголки губ непроизвольно тянутся вверх, выдавая нежную улыбку. Уже после ночного душа, когда стрелка часов стояла ровно на три ночи, двое расположились на небольшой кухне однокомнатной квартирки. Вода тихо шумела в чайнике, телевизор показывал новости, мелькая яркими новогодними пейзажами, а за окном, уже значительно реже, рассыпались искры ярких салютов. Юньси неохотно мешал вчерашний ужин в сковороде, ощущая ломоту и тянущую усталость во всем теле. Мягкий пушистый халат на его плече чуть сполз, показывая яркую отметину чужих зубов. Фэйюй, тихо наблюдающий за старшим, замечает последствия своих несдержанных действий и вздыхает, мысленно ругая себя. Он осторожно приближается к мужчине и мягко целует плечо, следом поправляя съехавшую ткань. Ло Юньси замирает в чужих руках и слышит неразборчивые бормотания-извинения, на что тут же хмурится: — Чэнь Фэйюй, хватит бормотать себе под нос чушь, лучше достань тарелки и сядь за стол. Он послушно выполняет указания и они вместе принимаются за очень поздний ужин. Встречая уже наступивший новый год вдвоем. — Ты...когда ты уезжаешь? Юньси сидит на кровати и сосредоточенно трет кожу рук, размазывая вязкий крем. Он не смотрит в сторону лежащего на соседней половине постели юношу, стараясь избегать чужого взгляда. Он не хотел показывать, что расстроен, ведь очевидно, что Фэйюй не сможет остаться надолго, возможно даже не пройдет и суток, как он снова улетит, оставив Юньси в одиночестве, как и в прошлый раз. Чэнь Фэйюй промычал что-то неразборчивое в ответ и обхватил руками тонкую талию сидящего мужчины: — Я больше никуда не поеду, постараюсь все уладить в ближайшее время. — смотрит снизу прямо в чужие глаза, а голос твердый и решительный, — Ло Юньси, я люблю тебя и больше никогда не отпущу. Мужчина тяжело выдыхает, рассеянно проводя рукой по отросшей фэйюевой челке, аккуратно убирая торчащие пряди. На его губах появляется легкая полуулыбка, а в душе и сердце наконец-то устанавливается стойкое ощущение тепла. В этот раз он безоговорочно верит словам и сдается на милость чувствам и судьбе, тихо отвечая: — Я тоже люблю тебя, Чэнь Фэйюй. Не отпускай меня, никогда.