Мелодия любви звучит на струнах каягыма

— Он не отходит от Тэёна ни на шаг. Во дворце столько всего произошло за день отсутствия его высочества, а он ни на минуту не покидает покоев Ли, — евнух Дун покачал головой и отошёл от двери. — Точно, точно! Его величество едва не пострадал от покушения, но благо обошлось и благодаря интуиции и уму его величества и помощи левого советника Со, заговор удалось вовремя раскрыть и изгнать советника Чхве взашей! Ишь чего удумал, против его величества пойти! — взволнованно ответила служанка Бэ, что вот уже много лет верой и правдой служила во дворце. — Но и его высочество понять можно, всё-таки стражник Ли самый близкий человек в его окружении, его личный защитник и друг детства, понятно, что он переживает, — негромко подал голос другой евнух, совсем юный. Евнух Дун собирался что-то ответить посмевшему возразить юнцу, но внезапно в коридоре появилась высокая фигура. — Отправляйтесь спать, уже за полночь, хватит сплетничать, — произнёс прибывший, степенной походкой приближаясь к в миг опустившим головы слугам и тихо шурша длинным алым одеянием. — Разумеется, советник Со, мы всего лишь переживаем за его высочество и здоровье стражника Ли… — Я расскажу ему обо всём случившемся за сегодня позже, когда лекарь Ким убедится, что здоровье стражника вне опасности. Принцу непросто пришлось, долгая дорога, нападение разбойников, тревоги… сейчас всё хорошо, его величество почивает, мы усилили охрану, а гнусный предатель Чхве покинул территорию дворца. Пусть он побудет пока с Ли, вы же знаете его высочество, если ему что-то пришло в голову по-настоящему, спорить с ним бесполезно. — Советник Со! Мужчина обернулся к торопящемуся к нему, непривычно бледному и взволнованному учителю Мун Тэилю, кивнул и выразительно посмотрел на столпившихся слуг, что тут же покинули коридор, громко шушукаясь по дороге. — Почему же вы не спите, учитель Мун? Время позднее. Все тревоги уже позади, Чхве наказан, его величество отдыхает в своих покоях под усиленной охраной. — И вы… вы… предлагаете мне спать?! В такой критический момент?! Когда его высочество наследный принц не смыкает глаз возле постели своего личного и, не побоюсь этого слова, самого верного стражника?.. Когда весь дворец переполошился из-за новостей о попытке убийства его величества… ах, этот изменщик Чхве… и вы говорите мне идти спать как ни в чём ни бывало?! — Прошу вас, успокойтесь, дорогой учитель Мун, — левый советник Со Ёнхо дружески взял встревоженного наставника Муна под руку и вздохнул, глядя на дверь. — Мы сейчас ничем не можем помочь ни его высочеству, ни стражнику Ли… остаётся уповать на искусность врачевания лекаря Кима и волю всевышних сил. Они хранят его величество, они сохранят и того, кто дорог наследному принцу, я верю в это. — Да, вы правы, советник… но моё сердце болит и ноет от мысли, что стражник Ли Тэён сейчас борется за жизнь… Гвардеец Ким Чону рассказал мне, что он пострадал, защищая его высочество… принц жив только благодаря ему… — он шмыгнул носом, изо всех сил стараясь взять себя в руки и не потерять привычное самообладание. — Ах, этот мальчишка Ли, всегда крутился возле его высочества, всегда ждал его после наших с ним занятий, сколько раз счастливая улыбка освещала прекрасное лицо принца, стоило ему оказаться рядом со своим другом… я же всё видел и замечал, между этими двоими всегда была особенная связь… Помните, как подавлен принц был после смерти её величества, он ничего не хотел, практически ничего не ел, не вертелся по привычке во время наших уроков, лишь безмолвно водил кистью по пергаменту или безучастно играл на флейте, но Тэён всегда был подле него, не позволяя замкнуться в себе окончательно, играл для него на музыкальных инструментах и затевал какие-то игры, и тогда наконец улыбка озаряла печальное личико принца… Советник Со Ёнхо кивнул, задумчиво скользя взглядом по залитому лунным светом коридору, перевёл его за окно, где виднелся чёрный краешек неба, сплошь усыпанного звёздами. — Хвала предкам, его высочество остался жив. Заговор раскрыт и будем надеяться, всё и дальше будет хорошо, — произнёс он, медленно ведя учителя Муна по коридору. — Чхве признался, что нарочно отослал принца подальше, чтобы тот не вздумал вмешиваться и надеялся, что по дороге его убьют разбойники, что обитают в том лесу… он не хотел, чтобы его заподозрили в сговоре с ними и потому предоставил всё случаю, так сказать, пустил на самотёк, а коли принц всё же вернётся живым, устранить его не составит труда, ведь король, по его плану, будет уже мёртв и некому больше будет его защитить. — Изменщик Чхве всегда недооценивал его высочество, считая его лишь зелёным несмышлёным юнцом, — возмущённо воскликнул учитель Мун Тэиль. — Принц Джэхён искусно управляется с луком и стрелами, талантлив во владении мечом, умён и отважен, и хоть я не часто хвалю его, это истинная правда и все во дворце любят и почитают его. Да, принц ещё юн и ему предстоит ещё многому научиться и возмужать, однако… да как посмел этот негодяй задумать недоброе против правящей власти и наследника?! — Но тем не менее план Чхве почти удался… принц едва не погиб от руки какого-то низкородного разбойника… — Не окажись рядом с ним Ли Тэён… — учитель Мун прикрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и сильнее цепляясь в руку советника. Они замолчали и слегка вздрогнули, стоило двери с тихим стуком распахнуться. Лекарь Ким Доён устало взглянул на мужчин: — Самое худшее миновало, лихорадка понемногу спадает. Он потерял достаточно много крови, но его жизнь в данный момент вне опасности. Его высочество ни в какую не соглашается отправиться в свои покои. — Пусть останется, — выдохнув, произнёс учитель Мун. — Спасибо за ваш самоотверженный труд, лекарь Ким, вы же знаете, как дорог его высочеству этот человек. Идите отдыхать, да и нам пора, завтра с рассветом всё встанет на свои места. Джэхён проводил взглядом скрывшегося за дверью врачевателя и перевёл взгляд обратно на бледное, взмокшее лицо Тэёна, что лежал неподвижно, укрытый тонким покрывалом, лишь его веки слегка подрагивали, а крепкая грудь поднималась и опадала в такт прерывистому дыханию. Жар только-только спал, лекарь Ким Доён заверил, что жизни ничто больше не угрожает, но принц будто не слышал и всё ещё с тревогой вглядывался в напряжённое лицо Ли. Он взял лоскут, намочил его, как это делал Ким Доён, и аккуратно обтёр шею и челюсть своего стражника, бережно стирая остатки пота. — Не уходи от меня, моя жизнь без тебя не стоит ничего, будь я хоть трижды наследным принцем и надеждой для всей страны. Ты спас меня и я перед тобой в неоплатном долгу, Тэён… мой хранитель и защитник, душа моя. Он не сразу осознал, что две крупные прозрачные как вода в пруду слезы скатились по его бледно-персиковым щекам и упали с подбородка ему на колени. Он наклонился ближе и провёл лоскутом по лбу и скулам впавшего в забытье Тэёна, взглядом медленно перебираясь от острого кадыка и линии челюсти до тёмных бровей и проступающей между ними складки в обрамлении разметавшихся вокруг тёмно-ореховых волос. Сердце принца трепетало бабочкой, сжималось в груди, сухие губы шептали молитвы духам предков, а изящная прохладная рука накрыла лежащую поверх покрывала горячую ладонь. Джэхён не мог сомкнуть глаз, прислушиваясь к тишине комнаты. Внезапно его взор упал на каягым у стены напротив. Он поднялся на ноги, взял его, сел обратно возле Тэёна и устроив инструмент на коленях, выдохнул и коснулся струн почти воздушным касанием, взгляда не отрывая от покрытого тенями лица Ли. Мелодия заполнила тишину пространства, как вино заполняет сосуд до краёв. Джэхён не знал точно, как долго он играл, но он продолжал перебирать струны, пусть пальцы его и саднило, а усталость давила на плечи. Лицо Тэёна постепенно расслаблялось, складка меж бровей выровнялась, дыхание стало ровнее, словно звучащая музыка обладала целительным эффектом. — Ваше высочество… Ваше высочество. Джэхён пошевелился, медленно раскрывая веки и пытаясь понять, где находится и что вообще произошло накануне. Но он не успел осмыслить это, как почувствовал как тёплые пальцы слабо коснулись его запястья. — Идите в свои покои и отдохните, я в порядке, скоро придёт лекарь Ким. Джэхён приподнял голову, в шее отдалось болью от скованных мышц — оказывается, он уснул прямо на полу возле Тэёна, почти утыкаясь макушкой в прикрытое одеялом бедро стражника. Он резко сел, покрываясь румянцем смущения и радости — Тэён смотрел на него своим глубоким взглядом, ясным, хоть и ещё немного сонным, цвет его лица заметно улучшился и уже не отливал болезненной желтизной, почти вернув себе привычный смуглый оттенок. Губы были сухи и чуть потрескались, но они слабо улыбались, и сердце забилось в груди принца чаще в сто крат. — Ты… ты напугал меня, Тэён. Я думал… что… — Главное, что вы в порядке, Ваше высочество. А я уже иду на поправку. Мне снилось, что… что вы играли для меня на каягыме, и эта мелодия была самой прекрасной из всех мною когда-либо слышанных. Принц порозовел чуть сильнее, кидая взгляд на лежащий в стороне инструмент — должно быть, он заснул за игрой и не успел положить на место. — Это… — Значит это был не сон? — Тэён взмахнул ресницами и уголки губ растянулись чуть шире. В груди Джэхёна разливалось облегчение и ликование от того, что Тэёну уже лучше и опасность миновала, однако и смущение, что сбивало принца с толку — он никогда прежде не испытывал такой робости в присутствии своего друга детства, что же изменилось? — Я… я дам тебе воды и не уйду, пока не дождусь лекаря! — Вы нормально не спали всю ночь, должно быть, лишь на рассвете задремали прямо на полу в неудобной позе, прошу вас, идите в свои покои и отдохните как следует, весь дворец, без сомнений, волнуется за вас. — Ты прогоняешь меня, Ли Тэён? Как ты смеешь! — Вы столь очаровательны и милы, когда вот так притворно сердитесь, Ваше высочество. Что же это, его друг детства и по совместительству личный стражник назвал его очаровательным? Должно быть жар ещё не спал полностью. — Ты наверное еще не отошёл от вчерашнего, потребуется время, чтобы рана затянулась целиком, — пробормотал принц, наполняя чашу водой из кувшина, и поднёс к потрескавшимся губам Тэёна, чуть приподняв его голову. Тот заёрзал, приподнимаясь на локте, опустил длинные ресницы и начал жадно пить, от чего вода потекла вниз по заострённому подбородку, кадыку и пролилась на часть обнажённой груди, с которой сползло покрывало. Жар прилил к щекам Джэхёна, и он разозлился на самого себя: «Почему я краснею как девица, ведь это же Тэён, я вырос вместе с ним, мы вместе купались в пруду когда были ещё совсем зелёными юнцами, почему же сейчас трепет охватывает меня? Может, я заболел от переживаний? Да, должно быть так, видимо, это причина…» — Вы в порядке, Ваше высочество?.. Принц резко закивал головой, не в силах оторваться от лица стражника, что облизал губы, закончив пить, и опустился обратно на подушку, вздыхая, должно быть, это небольшое усилие отозвалось болью в правой части груди. Джэхён поставил опустевшую чашу и поправил подушку, а затем одеяло, осторожно касаясь пальцами краёв туго забинтованной раны. — Должно быть, следует сменить повязку… — Уж не собираетесь ли вы, Ваше высочество…? — Я неплох в стрельбе и владении мечом, однако я ничего не знаю о врачевании… с минуты на минуты придёт лекарь, — покачал головой принц, и мрачное облако легло на его прекрасное лицо. — Сейчас я сомневаюсь в своём умении владеть оружием, ведь будь я сноровистее, ты бы не лежал сейчас здесь с этой раной, едва оставшись в живых… — Негодяй напал неожиданно, вы мало что могли сделать, не вините себя, вы ведь ни разу не были в настоящих переделках за пределами учебной площадки, Ваше высочество, — возразил Тэён, прикрывая тяжёлые веки, должно быть, разговор утомил его, силы ещё не вернулись в его ослабевшее тело. Джэхён вздохнул, не в силах отвести взгляда от лица юноши, и убедившись, что веки того плотно сомкнуты, невесомо коснулся рукой мягких чёрных волос, что веером раскинулись по подушке. — Ты спас мне жизнь, до конца своих дней я буду благодарен тебе, — прошептал Джэхён, удивляясь, как его голос вдруг задрожал, как поверхность озера дрожит от порыва осеннего ветра. Он снова неуловимо прикоснулся к прядке волос цвета ореха, небрежной волной упавшей на лоб, и откинул её назад. Он едва успел отнять руку, потому что дверь открылась и лекарь Ким Доён тихо вошёл в комнату. — Ваше высочество, вы плохо выглядите, совсем извелись от переживаний… немедленно возвращайтесь в свои покои, слуги уже приготовили ванну и завтрак, а потом вас ждёт ваш отец и советник Со, они обо всём расскажут вам, когда вы немного придёте в себя. Господин Ли выглядит уже намного лучше, — лекарь опустился возле задремавшего Тэёна и деловито положил руку на лоб, осмотрел повязку и строго взглянул на принца: — Я позабочусь о нём. — Благодарю вас, лекарь Ким, я уже ухожу… надеюсь, его величество в порядке?.. — Джэхён понемногу воскрешал в памяти стёртые тревогами о ранении Тэёна воспоминания о вчерашней вылазке в деревню и упомянутых догадках. — С отцом всё хорошо?! — Не волнуйтесь, всё уже… позади. Его величество всё объяснит вам. Идите отдыхать, — лекарь низко поклонился и начал доставать из мешочка на поясе разные целебные травы. Джэхён кивнул и покинул комнату Тэёна, перед этим бросив на него долгий взгляд. — Я рад, что ты сейчас здесь. Это время, что ты восстанавливался, тянулось для меня так долго, — внезапно произнёс принц, нарушив кратковременную тишину, что наступила, когда все беззаботные разговоры во время их прогулки были исчерпаны. Солнечные летние лучи вечернего солнца заливали закатными красками крытую галерею дворца, по которой неспешным шагом шли Джэхён и его верный страж. Тэён произнёс спокойно: — Я всегда с вами. Потребовалось немного времени, чтобы набраться сил, но не стоит вспоминать об этом более. Все тревоги позади, предателя и его сообщников изгнали в дальние края, всё снова идёт своим чередом. — А ты ведь оказался прав в своих догадках, Тэён… насчёт Чхве. Я восхищаюсь твоей интуицией и смекалкой. — Благодарю за комплимент, Ваше высочество. Всё уже в прошлом. В первую очередь я защищал вас. Вы это знаете. Я не боюсь сложить голову в бою, если таким образом вы останетесь живы. Ваша жизнь бесценна, вы надежда всего народа нашей страны. — Не надо громких слов, Тэён, — Джэхён попытался скрыть смущение, подняв веер повыше, и остановился, глядя под ноги. — Ты не должен жертвовать собой ради меня, я просто хочу, чтобы ты был цел и невредим и находился возле меня и впредь. — Всегда, Ваше высочество. Но… позвольте заметить… — юноша слегка замялся, неуверенный, что может говорить, но принц закивал, прислоняясь к перилам, и он продолжил: — Ваше высочество… мне кажется или… возможно я ошибаюсь… но что-то изменилось между нами. Джэхён почувствовал, как к ушам приливает тепло, а сердце коконом охватывает трепет. Он огляделся, нет ли кого поблизости, но все были очевидно заняты своими делами и западная часть дворца пустовала. Он обмахнулся веером и сложив его, передёрнул плечами, улыбнулся: — О чём это ты? — Должно быть, на этот раз я ошибся, — склонил голову Тэён и бросил взор на верхушки гор, виднеющиеся вдали. «Ты прав, но как мне сказать тебе об этом? Как мне сказать, что во мне появились, будто цветы по весне, чувства, которые заставляют мою кровь резвее бежать по жилам, стесняют и пугают меня и одновременно заставляют чувствовать себя живым?» — Нет, ты прав, — Джэхён замер, не веря, что эти слова слетели с его собственных уст, румянец залил щёки, но он больше не мог остановиться, замолчать, эти зародившиеся внутри чувства просили выхода, поднимаясь прямо из глубины сердца: — Я очень испугался за тебя тогда. Я долго думал об этом. Ты всегда рядом, конечно я привязался к тебе, ты стал мне самым близким человеком во дворце, я доверяю тебе полностью и после того как ты спас меня… я не знаю, что произошло, но… об этом чувстве слагают стихи и сказания, я много читал о нём… — Ваше высочество… — глаза Тэёна заблестели, будто стали ещё чернее, глубже, больше, а невозмутимая маска спала с лица. — Нет, сейчас я не наследный принц, я — Джэхён, которого ты знаешь с тех пор как мне исполнилось восемь лет, тот, с кем ты вместе рос, поверяя мне свои думы и заботы, а я в свою очередь доверял тебе свои, самые сокровенные. Я знаю, что это неправильное чувство, но… — голос Джэхёна от волнения стал немного ниже. — Но это чувство появилось и я не могу сбежать от него, не могу спрятаться, не могу выжечь из собственного сердца, я просто не осознавал всё это время, но уже тогда… и сейчас… сейчас мы оба выросли, и чувства окрепли, и… я полюбил тебя. Тэён, я полюбил тебя намного больше чем брата, чем друга. Прости меня. — Ваше высо… Джэхён, — выдохнул Тэён еле слышно. — Не просите прощения, это мне стоит, потому что вы принц, будущий король, а я простой стражник, но я люблю вас всю свою жизнь, сначала то была братская любовь, когда мы были детьми, но когда мне исполнилось семнадцать, я… я понял, что я люблю вас так, как мужчина любит свою возлюбленную избранницу. Он побледнел, и золото закатных лучей играло в его ореховых, затянутых в тугой высокий узел волосах. — Я пытался подавить в себе это чувство, но не смог, сколько бы усилий ни прикладывал. Я знаю, что нам не суждено быть вместе как влюблённым, но я больше не могу молчать и прятать это переполняющее чувство, что вот уже три года цветёт в моей душе подобно самому пышному саду. — Тэён… — принц сморгнул выступившую влагу, ухватился изящными пальцами о перила галереи, сжимая до побеления костяшек. — Я не знал прежде, что это за чувство, но моё сердце переполнено до краёв им сейчас, в это мгновение, мой милый друг, мой верный хранитель, я хочу сказать, что… я люблю тебя. — Я люблю тебя, Джэхён. — Прошу взгляни на меня, от чего же ты опускаешь взор?.. — Потому что ты слишком прекрасен, потому что ты наследный принц и… — Это всё неважно, важно то, что это взаимно, моё сердце готово выпрыгнуть из груди, оно так бьётся, что вот-вот проломит грудную клетку… Тэён… — он протянул руку и едва заметно дрожащими пальцами приподнял стражника за подбородок и, покрасневший и трепещущий, встретился с ним взглядом. — Я был так слеп, что не заметил всей твоей любви здесь, в твоём взгляде… думал, это обычная преданность, почему же я был слепцом, почему же не видел раньше?.. — Неважно, зато вы увидели сейчас, Ваше высочество, моё сердце переполнено счастьем, потому что вы здесь со мной… — Тэён осторожно, будто не веря, что это дозволено, взял руки принца в свои, прижался к ним губами, медленно, тягуче, и касание его чуть потрескавшихся губ опалило нежную кожу принца, он прерывисто вздохнул, сжал пальцы Ли в ответ: сердце неслось как бешеное, жаром алели персиковые щёки, во рту пересохло. — Я не могу жить без тебя, Тэён, тогда я подумал, что ты оставишь меня, мне было так страшно… — И я не могу без тебя, я выжил ради того, чтобы и дальше оберегать тебя, ты придаёшь смысл существованию простого стражника. Ты спас меня когда-то от нищеты и участи вора и благословением вошёл в мою жизнь, и с тех пор наши дороги неразлучны. До своего последнего вздоха я буду с тобой… — Хватит разговоров, — Джэхён расцепил их пальцы, мягко обхватил лицо Тэёна и робко припал розовыми губами к губам напротив, отстранился, весь пунцовый до кончиков ушей и прошептал: — Люблю, люблю… — Джэхён… — железная выдержка изменила юноше, и он потянулся вперёд к губам, только что мазнувшим по его своим неумелым прикосновением, обхватил ладонями гибкий стан принца и жадно поцеловал, сминая бархатистые губы страстным, но бесконечно нежным поцелуем, будто в этот поцелуй он пытался вложить всего себя, свою верность и любовь горячего сердца, все те чувства, что за эти годы лишь крепли. Джэхён почувствовал, как трепет пламенем охватывает его тело, как желанен был этот поцелуй, как приятны обнимающие его руки. — Прости, Джэхён… Ваше высочество… — Тэён разорвал поцелуй, часто дыша и безуспешно пытаясь вернуть себе самообладание, выпустил принца и отстранился. — Нам нужно остановиться… идите к себе, уже почти стемнело… увидимся утром. Джэхён кивнул, кусая губы, на которых только что отпечатался его первый поцелуй и выдохнул: — Ты придёшь ко мне во снах. Я буду ждать наступления утра. Принц едва мог сосредоточиться на том, что рассказывал ему Мун Тэиль о поэтах эпохи Корё, за что предсказуемо получил выговор, почти не слушал доклады во время совещания, на которое король впервые взял его, ведь в его сердце вдруг пышным цветом сакуры зацвели его юношеские чувства, все мысли его были о Тэёне, его строгом, но нежном взгляде, волнующих губах, закрадывающемся глубоко в сердце голосе, неизведанное доселе чувство пьянило и окрыляло, прогоняло прочь все сомнения и страхи, которые нет-нет, да и появлялись в его голове: «Мы оба мужчины, это неправильно… он страж, а я наследный принц, чья судьба стать правителем страны…» Но стоило ему увидеть Тэёна или воскресить в памяти его образ, как всё это вдруг становилось неважным, значение имело лишь то, что их сердца связаны друг с другом крепким чувством, что воспевают во все времена. — Как прошло сегодняшнее собрание, Ваше высочество? Постепенно привыкаете к занудным речам вельмож? — с лёгкой улыбкой спросил Тэён, ныряя вслед за Джэхёном под склонившую низко упругие ветви сливу. — Понемногу вникаю в дела государства, с одной стороны это интересно, а с другой откровенно скучно, порой чиновники спорят о сущих пустяках… — принц поднял с земли мелкий желтый цветок и поднёс поближе к лицу, рассматривая в лучах заходящего солнца. — Тэён… Я не могу не думать о тебе, казалось бы, мы и так всё время вместе, однако я… я скучаю даже если разлука составляет лишь несколько часов. — Но вы должны прилежно заниматься, чтобы сдать экзамены, и в присутствии его величества должны показать свою собранность и заинтересованность, вам не следует думать обо мне слишком много, — Тэён устремил взгляд на цветок в руках принца. — Эта неделя стала особенной для меня, ведь теперь, в моменты, когда мы встречаемся, мы знаем об истинных чувствах друг друга. Подумать только, целых семь дней минуло с момента признания… Я знаю, что у нас в разница в статусе, однако… я хочу просто любить тебя, Тэён, и принимать твою любовь. Не будем загадывать о будущем. Ты по-прежнему мой друг, но теперь ты стал намного большим, чем просто друг… Ты по привычке зовешь меня «ваше высочество», даже когда мы наедине… ты боишься, что нас подслушают? — Прости, Джэхён, ты ведь принц… я не могу забыть об этом. Пусть ты и отвечаешь мне взаимностью, но эта разница между нами… — Забудь хотя бы на мгновение, — Джэхён взял его за руку, раскрыл ладонь и положил цветок, накрыл своей и потянулся к губам стражника, что тут же приоткрыл их и ответил на поцелуй, сминая и слегка посасывая. Принц покраснел, но скорее не от смущения, а от удовольствия, и обнял старшего за шею. Тэён уложил руки ему на талию и углубил поцелуй, но потом вдруг резко отстранился. — Мы не можем… заходить дальше. — Я хочу. Хочу зайти дальше. Потому что это ты… Тэён. С тобой всё теряет смысл и вновь обретает его. — Ваше высочество… нам лучше остановиться на этом и продолжить прогулку, а затем вы пойдете к себе отдохнуть и выспаться, у вас на рассвете урок каллиграфии. — Я… я не хочу уходить. Ты остановился тогда, когда мы признались друг другу в западной галерее, но почему сейчас?.. Нас тянет друг к другу, и это выше нас, ты знаешь это. Мне всё равно, что всё это неправильно, я не могу противиться более… и ты тоже, я знаю, ты ждал долго, и вот наконец мы признались и оказались в объятиях друг друга. Не уходи. Останься со мной этой ночью. — Ваше высочество, мы… не должны торопиться, вы не понимаете… мы не должны переступать черту… я… ваш страж и я не могу… касаться вас… — Во-первых, ты уже касаешься меня, твои поцелуи так сладки, что я пьянею от счастья. Во-вторых, я же принц, я могу делать всё, что пожелаю, я ещё даже не король, и на мне не лежит его бремя. Я хочу сейчас, чтобы ты исполнил мою прихоть. Я вижу, нет, я знаю, что и ты этого хочешь, так давай просто сделаем шаги навстречу друг другу. По-прежнему уже всё равно больше не будет. Наши судьбы навеки связаны, наши сердца стучат в унисон. — А что если вы пожалеете об этом… — О мужеложестве? Я не пожалею о том, что провёл ночь с тем, кого люблю больше собственной жизни. Тэён несколько мгновений смотрел на него, прежде чем наклониться и отпечатать горячий поцелуй на щеке принца. — Идём ко мне, в моих покоях тихо и под дверьми не вьётся куча евнухов и служанок, — прошептал он, шагая вперёд прочь из сада. Принц взял его за руку, сжимая крепче и отпустил только, когда вдали у стены дворца показалась придворная дама в окружении молоденьких учениц. В маленькой комнате Тэёна приятно пахло, должно быть, ранее он зажигал благовония. Догорающий закат струился через небольшие окна. Тэён опустил бамбуковую штору и зажёг несколько свечей. — Вы можете передумать, Ваше высочество… Джэхён. Пока не поздно. — Я не передумаю. Я хочу стать к тебе ещё ближе. Они смотрели друг другу в глаза, и впервые принц видел Тэёна настолько взволнованным, его чёрные глаза, казалось, совсем почернели. Он встал ближе к принцу, почти вплотную, взял его руку и положил на свою грудь. — Я твой, Джэхён. Навсегда. Пока моё сердце бьётся… и даже в загробной жизни. — Моё сердце принадлежит тебе, друг мой, Тэён. Навсегда. Все говорят, что я принадлежу своей стране, ведь я будущий король, однако по-настоящему я хочу быть только твоим. Не будем думать о завтрашнем дне. Поцелуй меня. Юношу не стоило просить дважды. Он сжал ладонь принца на своей груди и завладел его губами. — Тебе страшно, Джэхёни? — тихо прошептал Тэён, разрывая наконец долгий мокрый поцелуй. В комнате танцевали отблески свечей и кровавого захода солнца, что проникало сквозь щель от штор. Джэхён не отрываясь смотрел в любящие глаза. — Как мне может быть страшно, когда ты со мной? Ты всё, о чём я могу мечтать. Я бы отказался от своего титула и короны ради тебя. Тэён прикрыл глаза и коснулся кончиком носа щеки принца. — Иди сюда. Джэхён прижался всем телом к своему стражнику, утыкаясь ему в плечо, затянутое пеньковой тканью костюма, робко вдыхая этот запах — приятный, свежий, но чуть терпковатый, напоминающей о лесах и далёких горных хребтах. Такой родной, желанный, что принц едва устоял на ногах. Губы Тэёна защекотали его шею, и юноша затрепетал от прошибших его мурашек, которые проползлись по коже и вызвали волну возбуждения. — Ты, наверное, делал… это раньше, — прошептал Джэхён, когда пальцы старшего коснулись пояса его одеяния. Тэён помотал головой: — Нет, ты же знаешь, что мне никто не нравился, всё своё время я посвящаю тебе, Джэхёни. Брови принца взметнулись вверх, и он доверчиво положил руки на плечи Ли. — Значит мы первые друг у друга, — выдохнул Джэхён и шумно сглотнул, когда пальцы Тэёна наконец справились с поясом. — Позволь мне… Принц потянулся к широкому поясу старшего и начал медленно развязывать. От Тэёна исходило волнение и волны жара. — Ты волнуешься, — зачем-то произнёс вслух Чон, завороженно глядя на то, как пояс с шелестом падает на пол, костюм распахивается и мягко оседает следом, обнажая крепкую грудь с свежим шрамом справа и подтянутый сухой живот. — Конечно… и ты тоже, Ваше высочество, — Тэён слегка усмехнулся, что делал нечасто, облизнул губу и положил руку на челюсть принца, поглаживая большим пальцем ещё покрытую нежным юношеским пушком щёку. Джэхён повёл плечами, сбрасывая своё воздушное одеяние и как и Тэён оставаясь лишь в одних нижних штанах. — Ты прекрасен, Джэхёни, — тихо сказал старший, медленно опуская руку на шею принца, затем ведя по выпирающим сквозь алебастровую кожу ключицам, очерчивая мышцы, и потянул его на постель. — Может, ты бы хотел у себя… твоя великолепная кровать под навесом намного лучше этого скромного ложа, — опустил ресницы, но Джэхён тут же возразил: — Мне здесь нравится. Здесь я ощущаю себя в безопасности. Тэён взглянул на него и припал к губам, обнимая за лопатки и привлекая ближе к себе. Принц устроил обе руки на его груди, осторожно коснулся шрама, провёл по грудине, очертил ключицы. От возбуждения у него тянуло в низу живота, кожа горела, а дыхание участилось. Тэён не отрывался от его губ, словно они были самым вкусным на свете нектаром и он никак не мог напиться, безостановочно водил руками вдоль позвоночника принца, по его талии и животу, вдоль рёбер, и Джэхён тонул в наслаждении от этих касаний, от этих грубоватых от необходимости натягивать тетиву лука и сжимать рукоять меча и лошадиные поводья пальцев, которые рисовали на его коже немыслимые узоры так нежно и чутко, будто тело принца было самым изысканным в мире инструментом. Джэхён таял и томился от этих касаний, задыхался и смущался своего возбуждения, что упиралось в ткань свободных штанов, но жаждал большего. Они избавились от ненужного предмета одежды и предстали перед друг другом полностью обнажённые. Джэхён прерывисто выдохнул и прошептал: — Коснись меня… там. Я доверяю тебе и я хочу этого. Тэён протянул руку, начиная ласкать, и спрятал лицо в изгибе шеи принца. — Могу… я…? Получив кивок куда-то в собственную шею, младший протянул руку и коснулся твёрдой плоти своего стража. Тот сдавленно простонал, сжимая в ответ, и настала очередь принца не сдержать сладострастный стон. Он уткнулся в плечо стражнику, закусив смугловатую кожу с привкусом пота, и пик удовольствия накрыл его с головой. Тэён излился следом, простонав едва слышно: — Ваше высочество… Оба чувствовали себя смущённо, но приятно. Джэхён притянул колени к груди и прильнул щекой к ладони стражника: — Я люблю тебя. — И я тебя. Всем своим существом. — Мне нравится твоё тело, оно такое… безупречное. Пусть со шрамом, но оно правда совершенно. Я хочу, чтобы мы всю ночь ласкали друг друга. Не хочу уходить. Не сейчас. — Разве я могу отказать наследному принцу? И они ласкали горячие гибкие тела друг друга всю ночь до рассвета, изучая, раскрываясь друг перед другом, доставляя наслаждение, оставляя поцелуи везде, где оказывались их губы, наполняя комнату шумным дыханием и бесстыдными стонами, слетающими с уст именами друг друга, умирали и возрождались вновь. Когда заря пробилась сквозь маленькую щель на зашторенном оконце, они устроились в объятиях друг друга под тонким покрывалом. Джэхён обхватил стражника поперёк торса и устало зевнул. В руках Тэёна он чувствовал себя таким счастливым, как никогда в жизни. — Поспим немного, пока совсем не рассвело, — промолвил Тэён, прижимаясь губами к виску принца. — Я готов держать тебя вот так до скончания дней, мне больше ничего и не нужно. Джэхён запустил руку в его распущенные ореховые волосы, что водопадом стекали на подушку и плечи и с улыбкой на розовых устах провалился в безмятежный сон. Из ноздрей лошадей, что взбирались на запорошенный снегом холм бок о бок, валил пар. Принц глубоко вдохнул морозный воздух и слегка сощурил глаза — белизна вокруг застилала взор, солнце искрилось в выпавшем вчера снегу. — За ночь весь мир кругом стал таким белым, — сказал тихо, натягивая поводья, когда они взобрались на вершину. Тэён улыбнулся уголками губ в своей сдержанной манере и потрепал гнедого иноходца по гриве. — Посмотри, как прекрасна наша страна, все эти равнины, леса, горы, — Джэхён обвёл медленным взглядом открывающийся с вершины холма вид. — Однажды вы будете править всем этим, Ваше высочество, — мягко сказал старший, касаясь бедром сидящего в седле вплотную к нему принца. — Думаю, пора возвращаться во дворец. — Да, ты прав, поворачиваем обратно. — Ты не замёрз, Джэхёни? — Нет, ни капли, — улыбнулся принц и протянул затянутую в бархатную перчатку руку, касаясь запястья своего стража. Затем задумчиво перевёл взгляд на расстилающуюся внизу равнину. — Да, однажды этот день настанет. И я приму свою судьбу с готовностью, гордо вскинув голову и постараюсь стать королём, которым мои подданные будут гордиться и который станет достойным преемником своего отца. Ну а пока… давай наперегонки до дома? Если я выиграю… то… то ты будешь играть для меня ту самую мелодию, пока мне не надоест, идёт? — Ваше высочество, ты же знаешь для меня это не наказание, я сыграю для тебя, даже если первым прискачу я, только попроси, — усмехнулся Тэён, поправляя на поясе меч и пришпоривая коня. — Ах вот как, ну тогда… тогда… я придумаю такое наказание, что ты рад не будешь, так что постарайся прийти первым! — засмеялся Джэхён, устремляясь следом за старшим, полы его обитого мехом плаща развевались в воздухе, снег громко хрустел под копытами коней. Две фигуры поравнялись друг с другом, лошади замедлили бег, и юноши встретились взглядами, в которых ясно читалось чувство, о котором испокон веков слагают песни и стихи. Джэхён протянул ладонь в перчатке, Тэён тут же протянул свою в ответ, крепко сжимая руку принца. — Попробуй обогнать меня, — лукаво блеснув глазами, произнёс принц, выпуская руку возлюбленного и устремляясь вперёд под звуки весёлого ржания своего вороного жеребца. — Ну держись, Ваше высочество! — крикнул Тэён, и два всадника поскакали галопом по заснеженной тропе к уже виднеющемуся за деревьями королевскому дворцу.