Возвращение домой.

за пять минут до часа «Ч» Была уже почти полночь, когда Регина заметила, что в комнате дочери всё ещё горит свет. Регина постучала, потом осторожно приоткрыла дверь и заглянула в спальню дочери: — Ты почему ещё не спишь? Эмма сидела на кровати с часами в руках и пристально смотрела на циферблат: — Жду. Через три минуты мне исполнится двадцать восемь и… Регина зажала себе рот рукой, сдерживая рвущийся наружу хохот: — Какая ты смешная! Думаешь, что ровно в полночь… Эмма кивает: — Ага. Мистер Голд превратится в крысу, а мой «жук» в тыкву. Регина улыбается и ласково целует дочь в макушку: — Скорее в лимон — тыква таки оранжевая, а твой «жук» цветом похож скорее на лимон. Эмма вздыхает и ставит часы на тумбочку: — Ну вот мне и двадцать восемь… Регина целует дочь в щёку: — Поздравляю, милая! А сейчас спать. Завтра у тебя будет хлопотный день. … Человек предполагает… Эмма не собиралась устраивать из-за своего дня рождения много суеты и шума — но её ученики на перемене устроили для любимой учительницы маленький праздник, немногочисленные коллеги тоже ничего не забыли, Лилит специально заглянула к подруге на работу и передала поздравления и скромный подарок от Ученика Чародея — ручку и блокнот с логотипом издательства на которое теперь работала сама Лилит. Вечером небольшой праздник был устроен в кафе Бабули и Эмме пришлось таки задувать свечи на именинном торте. Даже мистер Голд присоединился и преподнёс имениннице маленький презент. Регина с лёгким подозрением и заметной тревогой покосилась на старого пройдоху, но тот тихо шепнул бывшей ученице на ухо: — Ты не забыла, Регина, кто такая наша мисс Свон? Я не стану своими руками разрушать то, что так долго выстраивал и готовил, собственные планы и вредить тому, кто является ключом к решению задачи. Было весело, «так уютно, по домашнему», как сказала Мэри Маргарет после третьего стакана. Генри вручил матери собственноручно нарисованную открытку. Лерой с Весельчаком и Чихуном спели для именинницы под гитару. Поэтому тем же вечером Эмма уснула с улыбкой на губах и забыла на время про Проклятия-заклятия. «К сожаленью, День Рожденья только раз в году!» — Эмма впервые в жизни спела весёлую песенку утром, стоя под душем и постукивая пяткой по полу в такт. … — Нам надо поговорить, — Руби непривычно угрюмая, а Бабуля смотрит на Эмму… с сочувствием, как на человека, которому сейчас придётся услышать нечто крайне неприятное, что может навсегда разрушить все розовые иллюзии по поводу человечества, — сегодня вечером. — Ладно, — легко соглашается Эмма, — буду в восемь. Здесь. Блинчики будут? — Будут, — твёрдо обещает Руби, — и виски. — Я предпочту какао, — улыбается Эмма. — А ещё мясной пирог. … — Ты можешь нам не поверить и решить, что мы все сошли с ума, — осторожно начинает Бабуля, — но присутствующий здесь с нами доктор Арчи Хоппер подтвердит, что всё, что ты сейчас услышишь — чистая правда и мы все были свидетелями этих событий, что Регина Миллс, твоя мачеха, на самом деле, она… — Она моя мама. — Эмма сердито и твёрдо чеканит слова, смотрит на вдову Лукас исподлобья. — Она… — снова начинает Бабуля, собравшись с духом. — Злая Королева? — заканчивает Эмма за Бабулю. — Я в курсе. Представьте себе. И что дальше? Вы уже всё вспомнили? Отлично. Тогда сразу предупреждаю — если с головы моей матери упадёт хоть волос… Вы все сейчас начнёте парить мне мозги на тему, что я Спаситель и ДОЛЖНА победить Злую Королеву, но победить не значит уничтожить. И повторяю — если что — спасать будет нечего. И некого. — Ты не ведаешь, что она творила… — тяжело вздыхает Руби. — Представь себе — прекрасно знаю, — зло фыркает Эмма, — но также мне хорошо известно, что творили ВЫ! Среди присутствующих нет святых и безгрешных — включая меня саму. Я могу о многом вам напомнить, господа. Даже у нашего доктора Арчи на совести хватает грехов. И ты, Руби, не забыла почему Бабуля держит твою накидку всегда под рукой и не только в канун Полнолуния? Скажешь, что не запачкал своих рук в крови, Лерой, или гном Ворчун? Так что никто не имеет права бросить в мою мать камень. Даже Белоснежка со своим Преквасным Прынцем порядком успели накосячить. И для пущей объективности — возьмите в библиотеке книги по истории и ознакомьтесь на досуге, что творили правители этого мира — Регина просто младенец рядом с ними. Медичи, Борджиа, Иоанн Грозный, Сталин, Пол Пот… И когда вы вспомнили обо всём? — Ещё до твоего Дня Рождения, — вздыхает Руби, — просто проснулись утром и вспомнили, что мы все такое и кто… Словно кто-то нажал на кнопку включения. Раз и готово. Эмма припоминает, что, когда она открыла книгу, по комнате словно прошёл сквозняк — даже шторы качнуло и стало зябко, показалось, что тихо прозвенели колокольчики. «Вот оно как… Стоило только открыть эту чёртову книгу…» — Подводим итог, — Эмма поднимается со стула. — Регина Миллс — моя мама. Мы живём в этом мире, по законам этой страны и согласно им — я дочь Регины Миллс, а мой сын Генри её внук. Если кто против — похороны такого наглеца за мой счёт. Я вам ничем не обязана, господа, а вот вы… Из-за вашего «полководца» Белоснежки Регина и стала злой. Но все эти годы она помнила ВСЁ. И эта, так называемая «злая» Королева, ничего с вами не сделала, хотя имела все возможности для этого. … — Они все всё вспомнили, — говорит Эмма Регине за завтраком, — в том числе и о том, что я Спаситель, но не о том, как я и Мэри Маргарет связаны. То есть они вспомнили, что неведомо откуда к ним явится Спаситель и всех спасёт. Знать бы отчего… Мэри Маргарет, наверняка, тоже всё вспомнила, но не о том, что когда-то родила дочь. — Как такое может быть? — Регина заметно удивлена. — Как можно забыть о собственном ребёнке? — Также, как отправить свою новорожденную дочь в неизвестность, хотя было ясно сказано — БЕРЕЧЬ младенца любой ценой, — презрительно кривится Эмма, — они нарушили основное условие и потому ни дочь, ни троны к ним не вернулись. Как я и думала. Таких печальных сказочных историй хватает — не послушал мудрых людей, добрых советов, о чём неоднократно предупреждали и потерял всё и навсегда. Без вариантов. Слишком жестоко? Ну так за всё приходится платить. … — Она ничего не помнит, — сообщает Эмма Регине, — ничегошеньки! — Кто и о чём? — Мэри Маргарет. О Проклятии, Зачарованном Королевстве, даже о Дэвиде, который тоже теперь не Прекрасный Принц — он вышел из комы, но, по словам Арчи, вернулся к своей Кэтрин, которая хочет, к большому удивлению Чарминга, развод. Мол, только и ждала, когда Дэвид очнётся. Прости, дорогой, так получилось. — Интересные новости, — хмыкает Регина. — Плата с этих двоих взыскана, — подытоживает Эмма. … — Но, если ты и Мэри Маргарет не… — Мы практически ровесники, — ехидно улыбается Эмма, — ей по официальным бумагам двадцать семь. Я слышала о ранних родах, но не в полгода же! — Тогда кто твои настоящие, то есть биологические родители… Эмма демонстрирует толстый и большой конверт, пачка документов, фотографии, ксерокопии, газетные вырезки: — Они погибли, я спаслась буквально чудом. Печально, но факт. … Молодой парень надвинул кепку на глаза и вжался в стену — высокая блондинка в строгом костюме с пачкой тетрадей подмышкой что-то выговаривала маленькому мальчику. Парень удивлённо поднял брови: — Мама? Сколько тебе лет, пацан? … Эмма сердито фыркнула: — Не прошло и десяти с лишним лет… Нил широко улыбнулся: — Кстати, с прошедшим! — Спасибо… Генри, который до этого о чём то болтал с Бабулей, уселся за столик и уставился на незнакомца: — Кто это, мама? Нил широко улыбнулся: — Нил Кэссиди, я… Генри поморщился: — Так это ты бросил мою маму? Даже не объяснился с ней, как она откинулась. Привет, папочка. Нил только открыл рот, чтобы спросить бывшую подругу и сообщницу кое о чём, но его прервали — сам Великий и Ужасный мистер Голд, он же Тёмный маг или просто Тёмный, Румпельштильцхен, который вышел к микрофону с незнакомой брюнеткой под ручку. Голд был непривычно смущён, взъерошен, а брюнетка держала Тёмного под руку уверенно, можно сказать по хозяйски. «С такой не сильно забалуешь» подумала Эмма. Голд откашлялся: — Минутку внимания, господа. Маленькое объявление. Много времени я у тебя не займу, Ворчун. Даже твои блинчики не успеют остыть. — Голд поправил галстук. Снова откашлялся, прочистил горло. — Разрешите представить — мисс Белль Френч. Моя невеста. О нашей помолвке и бракосочетании будет объявлено в газете мистера Гласса. Спасибо за внимание, господа. Ворчун, можешь продолжать жевать. — Какого?! — Нил подскочил с места и возмущённо поинтересовался у Голда, который вопросительно изогнул правую бровь: — Ты так быстро забыл мою мать, папочка?! — Бэйл?! — Голд в шоке уставился Нилу в лицо, а Лерой не успел проглотить свой блинчик и он свешивался у Ворчуна изо рта, как слюнявый язык старого бульдога. … — Двести лет прошло, сынок, — Голд высосал два стакана виски, чтобы прийти в себя, Белль с любопытством разглядывала Нила, — не всё же мне бобылем ходить. — Тем более, что ты скоро станешь старшим братом, дорогуша, — едко улыбается бывшая принцесса. — А у Генри появится дядя или тётя, — флегматично констатирует Эмма. … — Теперь мы родня с самим Тёмным, — Регина лежит на диване с мокрым полотенцем на лбу, — умеешь ты преподносить сюрпризы, дочь… — Ничего страшного, — улыбается Эмма, — бывает и хуже. Лучше Тёмный в родне, чем серийный убийца… Или запойный алкоголик. … — Теперь Генри проводит всё свободное время у любимого Тёмного Дедули в лавке, а Нил плачется мне на то, что родной сын не хочет с ним, отцом, знаться, — рассказывает Эмма Лилит. Малефисент самостоятельно освободилась от драконьей шкурки и заявилась в особняк к Регине, познакомилась с Эммой, которая связалась с Лилит и та, вернувшись из Бостона, оказалась в сильно пахнущих крепким виски (Малефисент и Лерой устроили алкогольный марафон — боевая ничья) объятиях матери, Ученик Чародея тоже побеседовал с ведьмой и рассказал о судьбе Автора — Перо было уничтожено, а Айзек отправлен в заплыв по Хумгату — коридору между Мирами. Эмма сидит с Лилит в её и Мэл новом доме — буквально в сотне метров от особняка Ученика. Эмма делает большой глоток пива из бутылки: — Генри больше по душе общество Голда, которого он помнит и знает буквально с младенчества. — Бабушка — Злая Королева, дедушка — Тёмный маг, — качает Лилит головой, — пацан попал. — Хорош ярлыки навешивать, — ворчит Эмма, — Тёмный не так тёмен на самом деле, а я не такой светлый человек… Да и ты сама. — Это да, — вздыхает Лилит, — прозит, дорогая. — Лехаим.