Последний.

Мысли в голове едва ли не заглушали будильник. Денис не мог понять, спал ли он вообще, или всю ночь проворочался, не в силах закрыть глаза из-за всего произошедшего. Безумство Дани, ужасно прошедшая викторина… Жизнь в последнее время кидала его из огня в воду и обратно: то все хорошо, у него появляются новые друзья и дни проходят без избиений, то его снова окунают лицом в лужу и напоминают, где его место. И после осознания, что жизнь может быть другой, получать по-старому было особенно больно и обидно. Денис порой думал, что лучше бы ничего не менялось, лучше бы он продолжал оставаться в неведении, что всё может быть настолько иначе. Тогда падение лицом в грязь снова и снова ощущалось бы как обыденность, а не неудача. Как бы не хотелось умереть, только вот в школу вместо него никто не явится. Коломиец неохотно встал с кровати, и, еле переставляя ноги, дошел до ванной комнаты, встав у зеркала минут на пятнадцать. Он очень долго рассматривал в отражении свое кислое, болезненное лицо. Рана, нанесенная ножом Дани, вокруг которой щека была розовой, стала слегка желтеть. Денис провел по ней пальцами, слегка цепляя еле застывшую корочку на коже и морщась от болезненных ощущений, но рук от раны не убрал, продолжая давить на неё. Стоило её, пожалуй, обработать. Кто знает, в чем до этого было лезвие, резал ли Кашин им других людей или еду, или вообще забрал из рук бомжа на помойке? Денис не знал и знать не хотел. Сил на какие-либо лишние действия не было совершенно, будто всю энергию вытянули насосом. Он не хотел вообще разбираться с этим: ни с начавшей гноиться раной, ни со своей жизнью. Само пройдет. Всегда проходило, пройдет и сейчас. *** Учитель монотонно диктовал какой-то наверняка очень важный материал, пока Денис раскрашивал клеточки на полях. У него болела голова: возможно из-за беспокойного сна, возможно из-за того, что в медицинской маске сидеть было слишком душно. В любом случае, он считал эту причину достаточной для игнорирования преподавателя. Если ему вообще нужна была причина. На смятом тетрадном листе красовались бессмысленные линии и причудливые формы, которые блондин не мог охарактеризовать как что-то конкретное. Состояние его тетради уже мало что испортит: он и сам не был особо бережливым по отношению к своим вещам, и вечные нападки со стороны компашки, которые нередко заканчивались вытряхиванием содержания рюкзака на землю, не делали ситуацию лучше. Благо, сейчас всё, вроде как, улеглось. Формы, закрашенные настолько старательно, что даже пахли пастой из синей шариковой ручки, постепенно преображались во что-то более осмысленное. В конце концов на Дениса смотрела темная фигура с незакрашенными глазами, при виде которой парня невольно пробила дрожь. Он не понял, как этот силуэт появился в его тетради, но он нагнал непроизвольную жуть, и от долгого взгляда картина будто даже начинала двигаться. Коломиец зажмурился и захлопнул тетрадку, поёжившись от страха. Галлюцинация не была опасной, но почему-то все равно вызывала бурю неприятных ощущений. Со звонком по ушам ударил гул, создаваемый множеством голосов. Одноклассники, услышав, что урок окончен, бесцеремонно рванулись кто куда. В какой-то степени этот шум отрезвил Дениса, заставив отвлечься от наваждения. Он потер уставшие глаза, пытаясь побороть желание спать, и почти почувствовал, как к его парте кто-то приближается. — Утречка, Денис, — Лёша сел на парту, из-за чего блондину пришлось сесть прямо, а не валяться на столе. Рядом стоял Вова, который тоже поздоровался, но в основном он залипал в телефоне, старательно с кем-то переписываясь. Денис моргнул, пытаясь не начать зевать. — У меня есть для вас кое-какое предложение, — начал Вова, и даже Лёша, выглядел заинтересованным. Кажется, даже он не слышал это предложение ранее, — что насчет того, чтобы сходить в кафе за углом после занятий? Ну там… часа в четыре. Чтобы все успели домой сгонять, а то сидеть там с рюкзаком лично мне не очень хочется, — Володя осмотрел приглашенных, и, чтобы придать своему предложению больший потенциал, добавил: — я угощаю. Губанов хихикнул, неопределенно поведя плечами. — Ну, даже не знаю. Денис, как думаешь, придём? — казалось, Лёша будто бы заигрывал с и без того неуверенным в своем предложении Вовой. Денис хмыкнул, потирая глаза рукой. — Почему бы и нет? Давайте, — если честно, предложение покушать за чужой счет его никак не мотивировало, он бы согласился в любом случае, потому что он не против посидеть с друзьями. Кто он такой, чтобы вообще отказываться? — Отлично, договорились. Я, кстати, еще ни разу не был в этой кафешке, но попытаюсь не заблудиться по дороге. Возле моей старой школы вообще не было нормальных кафе, одни шаурмечные и какие-то пекарни, где пирожками можно было дом построить — ничем от кирпичей не отличались. Я, к слову, не против шаурмы, конечно, но там обычно негде посидеть, взял еду в руки и проваливай! Хотя, голодных школьников это не смущало. Так вот, однажды, когда я пошел туда… — Лёша залился громкой болтовней, которую даже прерывать было страшно. Он тараторил так много и быстро, что Денис даже не пытался растормошить свой сонный мозг, чтобы начать всерьёз вслушиваться в чужую речь, и просто использовал разные эмоции, которые казались подходящими, в нужных моментах. Вова вел себя немного неуютно, постоянно хмурясь в диалог на своем экране. Коломиец не знал, с кем он вел беседы, но человек по ту сторону телефона его чем-то явно раздражал. В конце концов Володя вздохнул, закатив глаза, и положил руку Лёше на плечо, останавливая его нескончаемую речь. — Сорри, мне надо идти. Лёш, не опоздай на урок, — Вова поспешно покинул класс Дениса, предварительно предупредив Губанова, потому что знал, что тот мог заболтаться и не уследить за временем. Коломиец проводил его взглядом, предполагая, что причиной ухода скорее всего был загадочный контакт, с которым он вел переписку. Интересно, кто это был? — Блин, ну ладно. Пусть идет, раз надо, — Лёша повернулся к Денису, рассматривая его, и через некоторое время все же решился спросить, — как рана? Денис мгновенно стушевался, неуютно поерзав на стуле. Он невольно вспомнил причину появления раны, и на лице отозвалась фантомная боль. — Все нормально, не беспокойся об этом, — Денис стянул маску вниз, показывая порез на щеке. Лёша приблизился, рассматривая рану. Он долго пялился на нее, что Коломийцу уже было неуютно так показывать что-то Лёше при других одноклассниках. Казалось, будто все наблюдают за ними. Губанов цокнул языком и отстранился, и, пока блондин натягивал маску обратно, начал причитать: — Да она уже гноиться начала! Как можно относиться к этому так безответственно, ты что? — Лёша прикрыл глаза руками, бесясь с глупости Дениса, — Почему тебе так… Все равно на себя? После уроков мы идем ко мне и я все обработаю, понятно? Если ты не можешь следить за своим здоровьем, то, очевидно, придется мне. В голове мелькнула мысль, что этот вопрос можно было уладить и в медпункте, однако никто не отменял того варианта, что Лёше просто хотелось пригласить кого-нибудь в гости. Денис издал сдавленный вздох. Он опять заставляет других волноваться за свою тупую тушу. Скоро им надоест возиться с ним, как с маленьким ребенком… Почему он не может перестать доставлять неудобства? — А как же кафе? — предпринял блондин последнюю попытку отделаться от заботы Губанова. Тот лишь махнул рукой. — Значит после кафе пойдем, не суть. Ты от меня так просто не избавишься, — хмыкнул парень, скрестив руки на груди. Денис вздохнул, понимая, что он прав. *** Приятная, тихая музыка разбавляла ропот множества голосов в уютном кафе. Плетеная мебель, к счастью, была на открытом воздухе, а Вова успел занять столик внутри заведения, поэтому Денис с удовольствием утопал в мягчайшем диване и тихо радовался, что не придется мерзнуть снаружи — на дворе, как-никак, осень, а это не самое теплое время года. К тому же, не приходилось лишний раз отсиживать синяки. Вова снова залипал в телефоне. Он каждую минуту откладывал его, а потом брал снова с таким видом, будто его говно жевать заставляют. Лёша каждый раз смеялся, пытаясь подколоть его за это, однако Семенюк был слишком озабочен виртуальным собеседником, чтобы слушать реального. В меню Лёша копался очень долго, рассматривая абсолютно все, что есть, и успевал залезть с советами даже к Денису. В итоге развел его своими сладкими речами на карбонару, крабовый салатик и даже кусочек медовика с коктейлем на десерт. Денис так редко ел что-то необычное для своего полуфабрикатного рациона, что без труда повелся на все вкусняшки. Сам Лёша тоже не стал мелочиться, но венцом его заказа были блинчики с начинками нескольких видов. Вова остановился на куриных крылышках и картошке фри, и взял две порции, отказавшись комментировать свой выбор. Пока ребята ждали заказ, Лёша разбалтывал Вову и Дениса. Он, казалось, не прилагал особых усилий и ему нравилось этим заниматься, однако Денис мучался угрызениями совести за то, что его приходится выводить на разговор, будто он не хочет с ними общаться. Он хотел, честно, просто не знал, о чем можно было бы поговорить. Он мало чем увлекался, и это делало поиск общих тем еще более трудным, от чего Коломиец чувствовал себя тем еще посмешищем. Когда друзья начинали говорить о чем-то, что не касалось школы, он терялся. — Ребят, к нам гость, — известил Вова, откладывая телефон. Денис поднял голову, осматриваясь вокруг, и его глаза расширились от удивления. Время будто остановилось, и Коломиец наблюдал, как в кафе, словно в замедленной съемке, заходит Илья и направляется к их столику. В его руках два пакета с каким-то наименованием бренда, настолько недоступного для обычных людей, что Денис даже не знал этого названия. Он садится рядом с Вовой, занимая последнее свободное место за их столиком. Внезапно стало очень тесно. За прошедшие несколько секунд у Дениса даже пересохло в горле. В голове невольно всплыли события дня: странное поведение Вовы, усиленные попытки завлечь в кафе, постоянные переписки с кем-то, двойная порция. Всё это внезапно стало иметь смысл. Илья осмотрел присутствующих. Денис спрятал глаза, Лёша пыхтел от негодования. — Вова, как это понимать? — виновник пожал плечами, разминая в руках шнурки от капюшона. — Илья хочет вам кое-что сказать, — пояснил он, многозначительно зыркнув на Корякова. Тот закатил глаза, — он хочет извиниться. Казалось, большего удивления Денис уже не мог испытать, но это ушло за все грани фантастики. Если бы пару недель назад кто-то сказал ему, что Илья будет за что-то перед ним извиняться, он бы посмеялся — это наверняка был бы розыгрыш. Сейчас же ему было не до смеха. — Да… Есть такое, — Илья почесал затылок. Он смотрел куда угодно, но только не на Дениса, и в груди закралось неприятное ощущение. Илья прокашлялся, подбирая слова. Коломиец почувствовал, как под столом его руку сжала рука Губанова, и он понимал, что друг пытается его подбодрить, но от всей серьезности ситуации ему стало еще тревожнее. — Мне… — Илья выдохнул, недовольно рыча, — мне жаль. За то, что я так поступал, и всё такое. Я думаю, я был не прав. Я понимаю, что слова мало что изменят, было бы глупо так думать, — парень старался как можно аккуратнее подбирать выражения, хотя они все равно звучали нереалистично и даже надменно. Казалось, он не считал себя обязанным извиняться за то, что делал. Даже сейчас, когда он «извинялся», заветное «прости меня» он избегал всеми силами, — своими действиями я преследовал собственные цели, стараясь сделать как лучше, но у меня не получилось. Вот. И я… — Как лучше? — Лёша бесцеремонно перебил Илью, на что тот не смог сдержать возмущения. Его, казалось, раздражало, что Губанов вообще открыл рот. — Каким образом ты пытался сделать лучше, издеваясь? Кому ты хотел сделать лучше? Каким образом ты решил, что если будешь травить Дениса пол жизни, ты сделаешь ему лучше? Это тупо! — Ты нихуя не знаешь! — Илья резко встал из-за стола, оперевшись об него руками, склонившись ближе к Лёше. Его речь так резко перешла на крик, что у Дениса невольно, казалось бы, без причины, выступили слезы. Агрессия пугала его больше всего, как бы не дошло до рукоприкладства… Коломиец не знал, за кого он боялся больше: за Лёшу, за себя или за них обоих. Возможно, его пугала сама ситуация. Илья так резко снова стал таким, каким блондин видел его постоянно, что в нем не могли не отозваться воспоминания о происходящем в школе несколько лет подряд, которые, разумеется, не делали лучше. Вова рывком дёрнул друга назад, и тот, неохотно повинуясь, сел на место и продолжил чуть спокойнее, но все еще слишком громко для Дениса. — Я правда хотел, ясно? Ты ничего не знаешь, закрой свой- — Илья блять! — Вова перебил его, негромко ударив кулаком по столу. — Ты забыл, зачем пришел? — он посмотрел на Лёшу, теперь обращаясь к нему. — Пожалуйста, не надо. Я знаю, это звучит глупо, но эта херня правда имеет смысл, ладно? Просто дай ему закончить. Губанов откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди, но больше ничего не сказал. Илья с видом вселенского мученика снова хотел продолжить, но не решился, когда посмотрел на Дениса. Он, еле сдерживая слезы, вжался в диван, словно пытался с ним срастись. Лёша теперь тоже обратил внимание на панику Дениса и придвинулся к нему, обнимая и прижимая к себе. Было видно, что он очень хочет продолжить корить Илью за всё, но раз Вова попросил, нужно было молчать. Илья уперся руками в стол и закрыл ими лицо, издавая тяжкий вздох. — Ладно, я не вижу смысла продолжать распинаться, сделаю, судя по всему, только хуже. У меня есть кое-что другое. Он наконец вернулся к своим пакетам, но вдруг к их столу подошел официант с подносом. Он поставил на стол некоторую часть заказа, обещая принести вторую. — Может, продолжим позже? Давайте перекусим, — предложил Вова, уже забирая свою порцию с подноса. Никто не стал спорить — было бы глупо отрицать то, что им нужен перерыв. Володя подвинул в сторону Ильи его порцию, которую заказал сам, и парень принял это, как само собой разумеющееся. Кажется, покупать что-то друг за друга было у них обычным событием, которое происходило даже без обсуждения. Лёша подтянул к себе свою еду, и Денис аккуратно забрал то, что осталось ему. Заказ был в своем изначальном составе: карбонара, салат, медовик и коктейль. И все бы ничего, пока на состав заказа не решил обратить внимание Илья. — Не много на тебя одного? — спросил он через некоторое время, будто до этого убеждался, что это все точно ему одному, без дележки с Лёшей. Денис остановился с вилкой карбонары у рта, не зная, как реагировать. Он опустил ее обратно в контейнер, в горле образовался ком. Он осмотрел свой заказ, грустно помечая, что и правда взял больше положенного. Может, десерт брать не стоило? Да и салат явно не был обязательным… Все взяли меньше еды, чем он. И зачем ему это… — Нечего ему тебе в рот заглядывать, — тихо прошипел Губанов, придвигаясь ближе к Денису, — ешь дальше. Коломиец заметил, как Вова пребольно пихнул Илью в бок, что тот аж скривился, и у них началась перепалка шёпотом. «Ну вот тебя ебёт?» — особенно громко сказал Семенюк, но больше Денис не пытался расслышать. Он вяло поковырял свою порцию, почти доев, к салату и торту в итоге даже не притронулся. Аппетит как ветром сдуло. Они ещё потрапезничали минут десять, и, когда все, кроме Дениса, уже расправились со своей едой, Илья снова привлек общее внимание. — Так вот, у меня для вас кое-что есть, — начал он, снова беря в руки принесенные с собой пакеты, — я хотел бы сделать вам подарки в знак своих хороших намерений. Илья достал из одного из пакетов красиво сложенную розовую кофту. Он протянул её Лёше, и тот принял его молча, хотя на лице было написано больше, чем можно было выразить словами, даже всеми матами мира. Однако когда тот наконец развернул его в руках, немилость сменилась на заинтересованность. Мягкий материал буквально растаял в руках, и вещь оказалась совсем невесомой, приятно поглаживающей. Недолго думая, Лёша снял с себя школьную худи, под которой была футболка, и надел вместо нее подаренную вещь. Пусть Лёша и не был слишком маленьким, но в этой кофте он утонул, хотя параметры подходили по размерам. — Отлично смотришься, — попытался улучшить обстановку Вова, умилённо улыбаясь, — тебе определенно идет. Лёша хмуро угукнул. Ему действительно нравилась кофта, однако не хотелось так быстро менять гнев на милость, будто его купили за шмотку. Интересно, сколько она стоит? Что-то на уровне пяти зарплат среднестатистического офисного планктона, не меньше. Мешало лишь одно: висящие рукава. Прикольно, конечно, но мешало во время еды. Лёша принялся их закатывать, как вдруг встретил сопротивление со стороны дарителя. — Нет-нет-нет, не закатывай, это так задумано, специальная линейка, — начал возражать Илья, в ответ на что Лёша хмыкнул и демонстративно продолжил делать задуманное. Удрученно промычав что-то нечленораздельное, Илья переключил свое внимание на Дениса. — А вот это для тебя, — Илья залез рукой в другой пакет и достал оттуда среднего размера рюкзак. Тряпичный, а потому мягкий, простой и не особо чем-то выделяющийся. На лямках белым по черному было написано название бренда, так что было сразу ясно, что его внешняя обычность была явно не от дешевости. Однако, не задумываясь о цене вещи, Денис мысленно оценил ее по достоинству: его старый рюкзак, пусть и был больше и внешне выглядел вместительнее, был в очень плачевном состоянии. Он не раз рвался, поэтому сейчас весь покрыт швами, если прислониться к нему вплотную — можно учуять запах туалетной воды и помойной гнили, в которой компания Корякова не раз купала рюкзак Дениса. Не стоило быть гением, чтобы понять, что Коломийцу такой подарок был нужнее некуда. Интересно, считал ли Илья себя виноватым в том, что старому рюкзаку блондина была нужна замена? Все-таки он был к этому непосредственно причастен, пусть и занимался такой мерзостью в основном Даня. Денис взял рюкзак в руки, сразу ощущая его слишком внушительный вес для пустой сумки. Он заглянул внутрь и обнаружил широкий шарф, просто мягчайший на ощупь. — Спасибо. А почему… — Денис заикнулся, снова задумавшись, стоит ли спрашивать, — а почему чёрно-белый? Ничего против не имею, просто… «…Просто это твой цвет.» — закончил он у себя в голове, а вслух не решился. Вдруг Илья посчитает это личным оскорблением или подумает, что Денис напридумывал себе чего-то. — Просто красивый цвет, а твоих предпочтений я не знаю. Денис мгновенно стушевался, вжав голову в плечи, но на его лице заиграла легкая натянутая улыбка. Илья же закатил глаза. Через несколько минут молчания, во время которого каждый размышлял о своем, Илья вдруг оживился. — Пойдем завтра на фильм? В кино новинка, — он развернул ко всем экран своего телефона, показывая афишу новой части в одной популярной среди молодежи трилогии. Однако реакция остальных оставляла желать лучшего. Лёша переглянулся сначала с Денисом, потом посмотрел на Вову, который удрученно покачал головой: «я пытался сказать, что идея херня». В итоге высказываться за всех пришлось опять Губанову. — Ты думаешь, что можешь купить пару недешевых шмоток и все сразу забудут все обиды? — Лёша скрестил руки на груди, и Илья немного растерялся. — А почему нет? Я же извинился, — возразил Илья с действительно непонимающим лицом. Потом, слегка поразмыслив, нахмурился. — Мне кажется, ты один тут на все обижен, хотя лично тебе я ничего не сделал. Денис, а ты что скажешь? Денис как-то упустил момент, когда фокус разговора сместился на него. Он удивленно поднял глаза, встречаясь со взглядами всех присутствующих. Даже Лёша сейчас ожидал ответа от него. — Ну… Я не знаю, вы сами решайте, — пробубнил он, и с каждым словом его голос становился все тише. — Не нам решать, простил ли ты его, — снова вставил свое слово Лёша, за что Коряков уже очень недобро на него косился. Денис опустил взгляд. Простил ли он Илью? Нет, совершенно нет, этот ответ был очевиден. И дело было вовсе не в обиде, потому что он совсем на него не обижался. Чувство, которое Коломиец испытывал к тому, кто кошмарил его последние несколько лет, нельзя было назвать обидой. Это был жгучий страх, бьющий по нему каждый раз, когда Илья совершал резкие движения, проявлял агрессию, кричал или делал еще что-нибудь, не сулящее ничего хорошего. Все, что было у Дениса в голове, было одной простой мольбой: «прошу, оставь меня в покое». И он сам не знал, что Илья должен был сделать, чтобы это прошло. Казалось, каким бы хорошим он не старался бы выглядеть, блондин постоянно будет его бояться. Для того, чтобы Денис перестал видеть его агрессивную, представляющую постоянную опасность натуру, Илья мог купить не рюкзак или шарф, а, разве что, повязку на глаза. — Я… я не думаю, наверное… — Денис тихо начал рассуждать, и, к своему несчастью, поднял глаза на Илью. Тот выглядел, словно бык перед конкистадором, готовый рвануть с места и проткнуть его рогами. Было не понятно, старался ли Коряков специально угрожать ему взглядом, или просто так вышло, однако Коломиец от его выражения лица потерял способность связывать слова в предложения. — Я. Я просто, ну… Я… — Хватит над ним издеваться, — резко прервал эту жалкую картину Вова. Больше всех удивился Илья, с возмущением смотря на друга. Володя махнул рукой, затыкая его заранее. — Ему нужно время подумать. Предлагаю разойтись. Лёша резко подхватил эту идею, быстро вставая из-за стола. Он взял то, что Денис не доел, с собой, зачем-то унеся к стойке выдачи заказов. Коломиец не смотрел, что он там делает, и, в общем, совсем не возражал: после всего этого он точно не стал бы доедать заказанное. Блондин не помнил, как оказался на улице, ведомый Лёшей за руку. Вова быстро утянул Илью с собой, не слушая возмущений, а Лёша, как и обещал, повел Дениса к себе. Коломиец, что в кафе, что до сих пор, прижимал к груди новый рюкзак. Он выглядел, как ребенок, который все же выпросил у мамы желаемую игрушку и никак не хотел отпускать, и мать в лице Лёши, недовольно пыхтя, тащила сорванца домой. Губанов обернулся на Дениса, слегка сбавляя темп, потому что устал тащить его за собой. — Так понравился? — спрашивает он, взглядом указывая на новую школьную сумку. Денис неуверенно кивнул. — Правда хороший. Тебе старый не жалко будет выбрасывать? — Нет, — немного поразмыслив, ответил Коломиец, — не знаю, чем именно Илья руководствовался, но он, видимо, припомнил, какая из пострадавших вещей больше всего нуждается в ремонте. Лёша задумчиво кивнул, поняв, о чем идет речь. До его дома они дошли молча. *** На этот раз дома никого не было. Будний день, как-никак. Лёша оставил Дениса сидеть в его комнате, пока сам пошел за аптечкой. Коломиец сел на пол, проходясь рукой по мягкому ковру. Он с самого кафе был погружен в свои мысли. Что в его жизни пошло не так именно в этом учебном году? Все довольно резко изменилось. С ним никогда и никто не поддерживал дружескую связь надолго, уже бывшая компания Ильи издевалась над ним, он завис во всей этой ежедневной, ежегодной рутине, как в болоте, которое не тянуло на дно и никак не мешало всплыть, но Денис сам не желал оказываться на поверхности. Принял все как данность, потому что на берегу его никто не ждал, так зачем выбираться? Зачем биться с водой, барахтаться, если можно спокойно и мирно утонуть, никому не мешая? А может, даже пользу оказать своей смертью. А что сейчас? Сейчас Денис уже долгое — по сравнению с предыдущими годами — время не получал по морде, не подвергался избиениям, даже насмешек поубавилось. У него появился друг Лёша, и даже, кажется, Вова. Компания, которая издевалась над ним все эти годы и была сплоченнее некуда — распалась, и каждый был теперь сам по себе. А ее основатель, Илья Коряков, сейчас пытался извиниться за содеянное и подружиться с Коломийцем. Порой казалось, что это сон. Однако обычно сны блондина были только кошмарами, а это было какой-то искаженной альтернативной реальностью. — Что думаешь по поводу этого всего? Ну, Ильи. Какой-то он мутный тип, не думаешь? — Лёша появляется в дверном проеме, держа в руках вату и перекись. Денис зажмурился, отгоняя странное наваждение. Нет, все вполне реально, в этом можно было быть уверенным. Пусть и было все слишком странно… Губанов сел напротив Дениса, наливая перекись на вату. Он аккуратно, чисто на пробу, приложил мокрую вату к ране, но блондин не дёрнулся. Щипало, конечно, но было и больнее. Лёша, получив знание о том, что криков и воплей не будет, продолжил обработку уже увереннее. — Просто как-то так он резко свое мнение поменял, а ведет себя… не лучше. Он даже не извинился толком, — продолжил рассуждать Алексей. Денис вздохнул, опуская взгляд. Илья признал свою вину, но делал это очень неохотно, явно пытаясь перебороть себя. Учитывая поведение Вовы, он хотел помочь Илье влиться в их компанию. Но, как и выразился Лёша, он ведет себя ничуть не лучше прежнего. Кричит, ругается, конфликтует с Губановым. И его взгляд, когда Денис отвечал… — Эй-эй, тебе что, больно? Если больно — говори! — засуетился Лёша, увидев выступившие на глазах Дениса слёзы. Коломиец отрицательно помотал головой, издав полноценный всхлип, и Лёша, отложив медикаменты, подвинулся ближе, легко кладя свои руки Денису на плечи, — Что случилось? — Я не хочу, — блондин снова всхлипнул, перебивая этим сам себя. Он слегка опустился, упираясь головой Лёше в грудь, и всхлипы участились. Губанов приобнял Дениса, слегка прижимая к себе — Я не хочу общаться с ним, я не хочу никуда ходить, я устал слушать ваши ссоры, я не хочу, я не могу перестать… — Денис срывался на всхлипы и трясся, все больше погружаясь в истерику. Он вцепился в одежду друга, будто тот был единственным, что могло его удержать. — Я не могу перестать бояться его, я не могу с ним разговаривать… Я не хочу с ним дружить, я не хочу общаться… Коломиец скрывал лицо в кофте Лёши, даже сейчас не желая, чтобы тот видел его таким: заплаканным, красным и сопливым. У него болела голова от происходящего, он не хотел плакать, но не смог сдерживаться. А Лёша сидел, обняв блондина и боясь сделать лишнее движение, чтобы не сделать тому больно физически. Он негромко пытался его утешить, болтал всякое: "Все будет хорошо". Денис, видимо, не так часто плакал, что его так прорвало, и Губанов не смел прерывать это откровение. Илья немало зла причинил Коломийцу. Даже к Вове он привыкал довольно долго, хотя тот просто был его другом. Лёша даже представить не мог, что чувствовал Денис, когда Илья «извинялся». Спустя время Денис притих: голова совсем разболелась, отдавая выстрелами боли при каждом лишнем всхлипе, а слез больше не осталось. Он не хотел уходить из квартиры друга, не хотел снова видеть попытки Ильи показать свою «хорошую сторону». Он не хотел жить завтрашний день. Он просто хотел остаться там, где спокойно.