Совсем (не) детская игра

Горячее дыхание в шею, крепкое тело сзади, что прижимается к совсем хрупкому, руки на талии, которые изредка сжимают её. Утренние солнечные лучи пробиваются сквозь шторы, озаряя комнату своим светом, прыгая зайчиками по кровати, они светят прямо в лица спящих парней. Чонин негромко мычит, обвивает руками руку Хëнджина и прячет лицо от назойливых лучей. Первый выходной, а из-за этих лучей Ян почти проснулся рано-рано. Он готов поспорить, что на часах время еле-еле перевалило за семь утра. Сейчас лето и светает очень рано и даже с закрытыми шторами спать подольше ну никак не получается. Чонин обязательно вскочит рано. Желание ещё поваляться в постели превышает все дозволенные показатели. Поэтому Чонин натягивает одеяло до шеи, чуть спускается, чтобы не находиться в неудобном положении, и прикрывает глаза. Он лежит так долго, долго слушает ровное дыхание Хëнджина, который упирается куда-то в его плечо носом, и надеется, что вскоре уснёт. Неизвестно сколько проходит времени, но сон так и не забирает его в царство Морфея, зато из этого царства медленно, но верно возвращается Хëнджин. Старший, наверное думая, что Чонин всё ещё спит, как обычно целует его в светлую макушку и вскакивает с кровати. Чонин знает, что сейчас он пойдёт в душ, оденется и пойдёт на кухню готовить завтрак. Всё как обычно. Да, точно. Чонин потягивается, зевает и вздыхает. На самом деле между его ног пульсирует болезненное возбуждение, которое хотелось бы уже унять. Но своими руками этого делать совсем не хочется. Хочется, чтобы Хëнджин помог. И Чонин знает как это устроить. Он вспоминает о том, чего ещё не показывал любимому, а потому коварно улыбается и хмыкает. Ян вскакивает с кровати, насколько это вообще возможно, натягивает шорты и спешит в ванную комнату, которая уже не занята Хëнджином. Он умывается, чистит зубы, приводит волосы в порядок, всё как всегда, и спешит на первый этаж, на кухню. На губах его красуется наглая ухмылка, в голове уже появляются картинки совсем скорого действа, которому Ян будет рад даже на кухне, но не сегодня. Сегодня игра по его правилам и менять он их позволит только Хëнджину, если тот захочет. А тот захочет. Чонин, дойдя до кухни, остаётся стоять в дверях на какое-то время, ведь никак не может налюбоваться на широкую спину своего любимого парня, которая скрыта за такой ненавистной и ненужной сейчас футболкой. Снова о себе даёт знать возбуждение, сильнее упираясь в ткань белья и штанов. Чонин закусывает губу, втягивает воздух носом бесшумно и наконец-то делает первые шаги в сторону Хëнджина. Тот совсем этого не замечает, не слышит, погруженный в готовку. Да, Хëнджин обожает готовить, и когда делает это, то погружается с головой. — Чаги-я, давай сыграем в прятки! — Чонин крепко обнимает старшего, скрестив руки на его животе. Он кладёт подбородок на его плечо, потирается и совсем немного отводит бёдра назад, чтобы Хëнджин не раскрыл его маленькую шалость. Хван удивленно оглядывается, но тут же кивает. Он целует Яна в висок, свободной рукой хлопает его бедру и отворачивается, вновь принявшись что-то резать и перемешивать. — Раз, два… — Чонин срывается с места, бежит в коридор, после на второй этаж, чуть ли не спотыкаясь о ступеньки лестницы. — Пять, шесть, — сворачивает влево, бежит по коридору и забегает в спальню, закрывает за собой дверь. — Девять, десять! — услышав такие заветные цифры, Чонин принимается снимать с себя одежду. Он делает это быстро, буквально за несколько секунд, а после спешно открывает шкаф, сразу же находит глазами то, что ему нужно, и вытаскивает. Кожаные ремешки портупеи хорошо ощущаются в руке, поэтому Ян слегка улыбается. Даже если Хëнджин сейчас найдёт его полностью обнажённого с портупеей в руках хуже не будет. Стараясь сделать все быстрее он уже пару раз пожалел, что выбрал именно такой способ. От возбуждения руки дрожат и совсем не слушаются, а Хëнджин вот-вот и найдёт его. Несколько минут и Чонин уже сидит на постели, поправляя ремешки и покорно ожидая своего любимого, что с минуты на минуту должен был зайти уже в спальню и найти его. На самом деле, дом большой и не поймёшь сразу, куда можно и возможно убежать и спрятаться. Но, наверное, у Хëнджина нюх на Чонина, раз он так быстро его нашёл. Хван окидывает взглядом тело Чонина оценивающе, хмыкает довольно и клонит голову слегка вбок, делая неспешные шаги в комнату. Хлопает дверь, и Чонин уже сгорает от желания и нетерпения. Он закусывает губу, сжимает ноги и теребит один из ремешков, что так удачно попал в плен его пальцев. Член призывно стоит, истекая предэякулятом и демонстрируя алую головку. Но Хëнджин будто бы специально не замечает этого. Он подходит к младшему, тут же валит его на кровать и прижимает руками к её поверхности, смотрит жадным взглядом, в котором черти уже играют. — Кто-то любит поиграть, — Хëнджин проводит носом по тонкой светлой шее, втягивая её природный аромат, и ухмыляется. Он целует кожу, втягивает её, оставляя засосы, и целует вновь. Чонин улыбается, довольный всем этим, и слегка ëрзает, не в силах справиться с возбуждением, которое всё нарастает. — Или кому-то просто лень сходить подрочить в ванной, — продолжает мурлыкать куда-то в шею младшего Хван, раскрашивая её узорами засосов и укусов. Слух его ласкают негромкие стоны и мычания Чонина, который совсем не может сдерживать себя и свои звуки. — Вот, я тебя нашёл, малыш. Но прятаться я от тебя не буду, если у тебя есть интересные предложения, — Хëнджин ведёт рукой по телу младшего, усмехается, наблюдая за тем, как тот задерживает дыхание. Издевается. Он и так видит, какое преинтереснейшее предложение есть у Чонина. Но и оттянуть долгожданный момент тоже нужно. — Давай же, предложи мне занятие интереснее готовки, и я весь твой, — Хëнджин смотрит своими медового цвета глазами прямо в чёрные омуты, в которых черти пляшут, выдавая сплошную похоть и жгучее желание младшего. Он пробирается пальцами под ремешок портупеи, чуть оттягивает и отпускает, довольствуется негромким писком и кивает. — Предлагаю разложить меня на этой кровати, Хëн-и, — Чонин приподнимает ногу, нагло ухмыляясь, и проводит пальцами по груди Хëнджина до его паха и слегка нажимает, слыша довольное мычание сверху. Хван несильно шлёпает его по бедру, сжимает до красных отметин и хищником склоняется над ним. Он отмечает, что похоть только сильнее застилает глаза парня и улыбается этому. Прекрасно. — Как тебе идея, мм? — младший ухмылялся, вытягивает губы трубочкой и хлопает глазами. Он призывно выгибается в спине, проводит рукой по телу, задерживаясь на сосках, и негромко стонет. — Прекрасная идея, чертёнок, — шипит Хëнджин и впивается в чужие губы поцелуем. Целует грубо, мокро и развязно. Зубами оттягивает и прикусывает губы, посасывает их поочерёдно, облизывает. Чонин мычит в ответ на эти действия, цепляется руками за плечи, сжимает ткань футболки и тянет на себя, прижимаясь ещё сильнее к желанному телу. Он негромко вздыхает и мажет губами по нежной щеке, спускается ниже и останавливается прямо рядом с кадыком. Поддавшись соблазну, он прикусывает «Адамово яблоко» и с довольным видом отстраняется. — И когда же ты успел прикупить такую красоту? Кажется, Феликс очень плохо на тебя влияет, — Хван ухмыляется и чуть сжимает чужой член рукой. Под негромкие нервные вздохи начинает водить рукой вверх-вниз, изредка позволяя себе сжимать его. — Да.. Феликс очень плохо влияет на меня.. — нервно дыша и постанывая, проговаривает Чонин. Он извивается и даже тоненько скулит, видя звезды от редкого давления пальцев на член. Какое-то время он ещё молчит, отдаваясь во власть приятным действиям. Изредка призывно раздвигает ноги, а иногда сжимает их, когда возбуждение вот-вот доходит до пика. С губ его срываются нескончаемые стоны, мычания и скулёж, перед глазами в темноте прыгают и сверкают звёздочки, а скорое удовольствие накрывает всё новыми и новыми волнами, лишая возможности трезво и разумно мыслить. — Но тебе же это нравится, — Ян подмигивает Хвану и усмехается. Он чуть приподнимается на локтях и тянется рукой к его груди и игриво пробегает пальцами. — Очень нравится, малыш. Я готов смотреть на тебя такого вечно, — Хëнджин обхватывает талию Чонина руками, приподнимает его. Тот для своей сохранности обхватывает его талию ногами, руками обвивает шею и прижимается лицом к плечу, нервно вздохнув. Он поджимает губы и негромко мычит, чувствуя как головка члена и без того чувствительная трётся о ткань футболки Хëнджина, пачкая её предэякулятом. Хриплый смех раздаётся прямо над ухом, отчего мурашки бегут по коже, а с губ срываются тихие стоны и звуки мольбы. — Мм.. Ты так возбуждён, Йен-и. Такой нуждающийся лисёнок — мурлычет Хëнджин и прикусывает участки кожи на шее младшего, пуская приятные мурашки и возбуждая ещё больше. Место под ухом он активно выцеловывает, лижет и кусает, наслаждаясь такими чудесными звуками, как стоны Чонина, которые нескончаемо льются и срываются с его уст. Хван подхватывает Яна под ягодицы и ощутимо сжимает их, даря младшему уйму наслаждения, ведь тот любит это. Любит, когда его задницу безжалостно шлепают или сжимают, любит, когда на ней остаются красные отметины от ногтей и пальцев Хëнджина. Можно ли считать его мазохистом? Наверное, можно. Как же иначе. Хëнджин, всё ещё придерживая Чонина, разворачивается. Он делает несколько шагов в нужную ему сторону и усаживает младшего на холодную поверхность небольшого комода. Чонин от контраста температур нервно выдыхает и даже шипит. Соприкосновение разгоряченного тела и холодной поверхности ощущается не очень хорошо и не очень приятно. Но это неважно, ведь совсем скоро поверхность комода нагреется и всё будет хорошо. На несколько секунд Чонин прикрывает глаза, вздыхает и пытается унять дрожь в теле. Он вздрагивает только сильнее, когда горячее дыхание касается его уха, а бархатистый голос заставляет открыть глаза и посмотреть вперёд. Там, в отражении зеркала Чонин видит их. Видит себя раскрасневшегося и возбуждённого, видит широкую спину Хëнджина, его волосы и остальные участки тела, которые всё ещё скрыты под одеждой. Это возбуждает. Где-то внизу живота печёт от томящего ожидания, а член дёргается, с головки падает капля предэякулята прямо на живот Яна, отчего тот нервно выдыхает и отрывается от разглядывания прекрасной картины. Хëнджин облизывает свои пухлые губы, хищником разглядывая тело под собой, заостряет внимание на ремешках портупеи и даже оттягивает один из них, чтобы тут же отпустить. Ничего кроме слабого удара, который в общем-то и не несёт боли и неприятных ощущений, Чонин не почувствовал, но отметил про себя, что если бы удар был чуточку сильнее и больнее, то ему несомненно понравилось бы. Чонин со вздохом откидывает голову назад, когда Хëнджин ведёт дорожку поцелуев по его шее и ниже. Хван обходит ремешки портупеи словно препятствия, видя перед собой одну цель: соски Чонина, которые он готов истерзать словно дикий зверь. Старший, добравшись до своей цели, без колебаний обхватывает губами один сосок, начинает активно посасывать его и играться языком, а другой ласкает пальцами, иногда сжимая и прокручивая. Слух его ласкают громкие стоны наслаждения, и, о боже, спасибо, что здесь нет соседей, ведь дом частный. Вообще, ему плевать на то, кто что скажет, просто такие прекрасные звуки, которые издаёт Чонин, дозволено слышать и слушать только ему. — О, Хëн-и, ты решил нарушить правила моей игры? — усмехается Чонин и с явно довольным видом откидывает голову назад, вздыхает. Надо признать, ему это нравится. К тому же Хëнджин волен делать всё, что ему заблагорассудится. — Именно. Знаешь, кровать меня уже не так сильно привлекает — улыбается Хëнджин, несильно пошлëпав Чонина по бедру, и без предупреждений опускает голову, вбирая его член чуть больше, чем наполовину. Младший громко выдыхает и откидывается назад, прижимаясь затылком к стене и чуть выгибаясь в спине. — Можешь трахнуть мой рот, Йен-и — старший отстраняется ненадолго от пульсирующей плоти, хватает парня за бёдра и опускает его на пол, тут же поднимается на ноги, впивается в красные губы поцелуем, сминает их и смакует вкус. Он кусает, лижет и посасывает начинающие саднить губки Чонина, отчего тот откровенно скулит, но не отстраняется. Ян мычит и слегка качает бёдрами, толкаясь в кулак Хвана, который тугим кольцом сковал его член. Он опускает голову, прикрыв глаза, и сильно сжимает чужое плечо пальцами, дабы удержаться и не упасть. Хëнджин вновь целует его в губы, но коротко, ведёт дорожку по телу ниже, заостряет внимание на чуть выпирающих рёбрах и ведёт дальше. Он не сопротивляется соблазну покусать тазовые косточки младшего, оставить на них пока что красноватые пятнышки, которые потом обязательно расцветут фиолетовыми и бордовыми цветами. Чонин уже сгорает от желания. От этого неудержимого возбуждения, от которого слезятся глаза, а в паху печёт до боли. С головки члена падает капля предэякулята, Хëнджин с лёгкой насмешкой отмечает, что Чонин уже безбожно течёт, на что в ответ получает лишь резкий толчок бёдер, отчего член слегка касается носа, оставляя каплю предэякулята. Старший решает больше не испытывать судьбу и Чонина и опускается ртом на член, обхватывает его губами и тут же начинает двигать головой вверх-вниз, обводя языком выступающие пульсирующие венки. Плоть пульсирует чуть сильнее, стоны Чонина становятся громче и протяжнее, а движения его резче. Ян двигает бёдрами небыстро, но довольно резко, гонясь за скорой разрядкой, отчего головка члена бьётся по стенкам горла Хëнджина. На глаза старшего наворачиваются слезы из-за рвотного рефлекса, который он никак не может подавить, но активно сдерживает. Но так же Хван этим пользуется: сглатывает, подгоняя Яна к краю, продолжает активно двигать головой и орудовать языком. Чонин же от его действий жмурится, видит золотые звезды перед глазами и толкается ещё глубже, сжимает пальцы на таких же светлых волосах как и у него самого, и громко стонет, лепеча что-то о том, что скоро кончит. Хëнджин принимает его член в свой рот, слегка двигая головой и активно сглатывая, зажимает головку стенками горла и протяжно мычит, когда горячая струя спермы выстреливает в него. Он сглатывает, чтобы не упустить ни одной капли, заставляя Чонина негромко мычать от малоприятных ощущений на слишком чувствительной головке. Когда Ян отстраняется, от губ Хëнджина к его члену тянется тоненькая ниточка слюны, которая тут же обрывается, стоит члену упасть. Хëнджин с довольным видом смотрит на удовлетворенное личико Чонина и усмехается. На своё возбуждение он забил ещё когда погрузил член младшего в свой рот. Но сейчас стоящий колом член вновь даёт о себе знать, дергаясь в штанах и упираясь в ткань одежды. Чонин, заметив выпирающий бугорок из чужих штанов, усмехается. Он подходит к Хëнджину ближе, чуть подталкивает его к кровати и когда тот усаживается на неё, присаживается на его колени. Рукой младший блуждает в опасной близости к паху старшего, цепляет завязки штанов, дёргает, развязывая их, и юркает внутрь. Он сжимает эрегированный член через ткань трусов и в предвкушении ëрзает, заводя Хвана ещё больше и сильнее. — Мм… Йен-и, если ты так продолжишь, то точно не получишь мой член в свою прекрасную задницу, — мычит Хван и кладёт руки на чужие бёдра, чтобы приостановить активные действия, сжимает до красных пятен и даже шлёпает, борясь с желанием насадить этого чертёнка на свой член и заставить его скакать на нем как на пони. Чонин негромко усмехается и подаётся назад, слезает с чужих бёдер и опускается на колени на пол. Он с довольным видом хватается за пояс домашних штанов Хвана и тянет их вниз, захватывая бельё. Старший, опираясь на свои руки, приподнимается, помогая, и громко выдыхает, когда член получает желанную свободу. По телу его бегут мурашки, когда проворные пальцы пробегают по стволу, слегка сжимают и играются с мошонкой. Чонин негромко мычит и облизывает свои губы. Он слегка наклоняется вперёд и дует прохладным воздухом на головку члена, но не более. Младший вскакивает с пола, отходит к комоду, на котором совсем недавно сидел, и выуживает из ящика смазку и презерватив. Хëнджин разглядывает его хищником, облизывает губы и уже рисует картинки далеко не детского содержания в голове. Когда Чонин возвращается к кровати и подходит к нему, Хван без промедления кладёт руки на тонкую талию и притягивает к себе, усаживая на колени. Ян нервно вздыхает, прикрывает глаза на несколько секунд и, открыв их, вручает Хëнджину презерватив и смазку. Тот принимает всё это добро, с довольным видом утыкается в чужую шею и слегка покусывает, наслаждаясь тихими вздохами. — Хм.. Может ты ещё и растянуть себя успел, пока я тебя искал? — ухмыляется Хëнджин и касается совершенно сухого и сжатого колечка мышц пальцами. Он слегка толкается самыми подушечками и обводит по окружности, заставляя Чонина нервно вздыхать и ëрзать. С губ его срывается смешок, когда младший начинает ëрзать активнее, а его колечко мышц конвульсивно сжимается. — Нет? Хорошо, мне больше достанется, — Хван прижимается губами к чужим, целует горячо, влажно и напористо, крепко сжимает разгоряченное тело руками, не забывая гладить его и игриво кружить пальцами вокруг колечка мышц, отчего Ян нетерпеливо мычит и кусает его губы. Оторвавшись от сладких и таких манящих губ, Хëнджин открывает тюбик с лубрикантом, выдавливает холодную субстанцию на пальцы и слегка растирает, разогревая. Он слегка двигается назад, крепко прижимая Чонина к себе, и, удобно устроившись, сразу же пробирается пальцами к колечку мышц, смазывает его по окружности и чуть надавливает, наблюдая за реакцией младшего. Не хотелось бы сделать ему больно. — Хëн… давай скорее. Мне не терпится оседлать твои бёдра, — шепчет Чонин и слегка выгибается в спине, прижимается к пальцам, желая всего побольше и побыстрее. Хëнджин негромко хихикает и дёргает головой, фыркает. Надо же, какой Чонин сегодня ненасытный. Или же просто он уже не может терпеть это томящее ощущение внизу живота. А Хван издевается, продолжая кружить пальцами вокруг сфинктера и лишь изредка слегка надавливает, упиваясь и наслаждаясь тем, как Чонин тоненько скулит ему на ухо. — Хëнджи-ин… — тянет Чонин и прикусывает чужое ухо, лишь бы заглушить свой несвязный скулёж. Старший целует его горячо в шею, а пальцами слегка надавливает на колечко мышц, немного входя внутрь. Он на пробу двигает пальцем и целует Чонина, чтобы немного отвлечь от неприятных ощущений. Губы Хëнджина везде: не шее, плечах, спине, лице. В общем везде, куда они могут дотянуться и оставить свой след. — Почему же ты именно сегодня решил показаться мне в этой прелести, лисёнок? — Хëнджин уже медленно, но верно сходит с ума от мычаний и стонов парня прямо на ухо, поэтому позволяет данному вопросу появиться в голове и слететь с губ. Он толкается уже двумя пальцами и раздвигает их на манер ножниц, чтобы хорошенько растянуть довольно податливые стеночки и в последствии не сделать Чонину больно. — О, Боже, твои стоны прекрасны, милый — выдыхает старший и добавляет ещё немного смазки на пальцы. Он вновь толкается, на этот раз глубже, но не на столько, чтобы дотянуться до простаты. — Мм… Хëн, я всего лишь решил ещё сильнее подогреть твой интерес к своей игре, — Чонин даже сквозь стоны умудряется ухмыляться. Он оторывается от чужого плеча, выпрямляется, лишая себя таких приятных ощущений и действий, и впивается в губы напротив с жарким поцелуем, который окончательно сносит крышу обоим. Хëнджин мычит в поцелуй, сжимает руками чужие ягодицы и даже шлёпает их. Чонин обхватывает ладонью его член, сжимает у основания несильно, ведёт до головки и массажирует её большим пальцем, заставляя Хëнджина сдавленно мычать и постанывать. Так вот как ощущает себя Хван, когда слушает его стоны… думает Чонин и концентрирует слух и внимание только на этих бесподобных звуках, которые издаёт его парень от сильной стимуляции члена. — Ты так прекрасно стонешь, чаги-я. Приятно тебе наверное, — шепчет в самые губы Хëнджина Чонин. Оторвавшись от чужой плоти, он хватает презерватив и старательно раскатывает его по стволу парня, который уже практически не держит себя в руках. Ян размазывает смазку по члену Хвана, пальцами другой руки он касается своего колечка мышц, которое слегка пульсирует и сжимается под натиском инородных предметов, проверяя, примет ли оно член старшего с минимальным количеством неприятных ощущений. — Я готов кончить, лишь наблюдая за тем, как ты трахаешь свою дырочку пальцами, — усмехается старший и осторожно убирает чужую руку от заветного места. Он тянет Чонина на себя, сам двигается ближе к изголовью кровати и падает спиной на подушки, подмигивает парню и облизывает пухлые губы, ожидая его действий. Чонин вздыхает и чуть подтягивается выше, забирается на живот Хëнджина и сразу же заводит руку за спину, обхватывает его налитый кровью член и немного надрачивает, заставляя Хëнджина мычать и закусывать губы. Хван дёргает бёдрами, толкаясь в кулак Яна, и негромко выдыхает, мысленно обещая себе избавиться от презервативов, ведь с ними ощущения не такие острые как хотелось бы, даже если они супертонкие. — Давай же, малыш, не томи — Хëнджин чуть дёргает бёдрами, отчего Чонин подскакивает слегка, но улыбается довольным котом. Возбуждение бьёт в голову, но Чонин отодвигает его на задний план, концентрируясь на том, что надо бы слегка помучить Хëнджина и себя. Ян с наглой улыбкой двигает бёдрами назад, направляя головку члена старшего в себя. Тот уже в предвкушении закусывает губу и втягивает воздух через нос, желая скорее почувствовать жар гладких стеночек на плоти. Но Чонин лишь усмехается, глядя на это, и мучительно медленно погружает головку члена в себя, а после дёргается вперёд, чтобы та выскользнула наружу. Хëнджин недовольно рычит, шлёпает Чонина по бёдрам, отчего тот вскрикивает, и сжимает их. — Будешь издеваться, выебу так, что имя своё забудешь — недовольно шипит Хван сквозь стиснутые зубы и фыркает. Он убирает пряди волос от глаз, смотрит волком на Чонина и поджимает губы, ожидая его действий. — Как быстро ты меняешь своё настроение, Хëн-и, — мурлычет довольно Чонин в самые губы Хëнджина и затягивает его в поцелуй, тянет на себя, вынуждая подняться, и мычит, ощущая прохладные пальцы на своей спине, которые медленно ведут по телу ниже, чуть нажимая на поясницу, пока не добираются до колечка мышц. Вторая рука старшего тоже перемещается на это место, сжимает упругую ягодицу, а после оттягивает. Он обхватывает свой колом стоящий член рукой, подставляет головку к сжимающемуся колечку мышц Чонина и опускает парня на него, заставляя того мычать куда-то в его шею и сжимать пальцы рук на плечах. Ян протяжно стонет, когда полностью опускается на член, и выгибается в спине, запрокинув голову и прикрыв глаза. Под напором члена стенки ануса раздвигаются, подстраиваясь под размеры, заполняют до краёв, даря море приятных ощущений. Чонин сильно жмурит глаза, когда головка члена упирается прямо в его простату, начиная стимулировать её. Он громко стонет, двигаясь резче и насаживаясь сильнее. Звуки хлюпающей смазки, шлепки бёдер о ягодицы, стоны и вскрики сливаются в один сплошной шум, но это не тот шум, при котором хочется закрыть уши. Наоборот, этот шум будоражит, кровь в жилах закипает, а возбуждение застилает разум. — Хëн… пожалуйста, помоги — Чонин замедляет свои движения, клонит голову вперёд и нервно вздыхает. Он мычит, когда крепкие руки сжимают его бёдра, которые уже дрожать от возбуждения и напряжения, помогая двигаться и даже слегка ускоряют движения. Чонин кричит от сильной стимуляции простаты, впивается ногтями в чужие плечи, откидывает голову и надрывно стонет, опуская одну из рук к требующему внимания члену. Хëнджин упирается лбом в его плечо, издаёт гортанные звуки похожие на рычание и сильнее впивается в чужие бёдра, насаживает до упора и звёзд перед глазами. Прелестный голосок Чонина срывается, из горла парня вырываются лишь хрипы и мычания, которые становятся громче и протяжнее с ощущением скорой разрядки. Хëнджин обхватывает его член рукой, надрачивает в такт движениям и сам протяжно стонет от того, как стенки ануса Чонина сжимают его член, давая дополнительную стимуляцию. Ян сжимается сильнее, прижимается лбом к плечу старшего и замирает, кончая себе в кулак, и стонет от того, как Хван всё ещё толкается в него, долбя простату, гонясь за скорой разрядкой. Хëнджин тяжело дышит куда-то в его шею, дёргает бёдрами и наконец-то прекращает движения, кончая в презерватив. Он издаёт звуки похожий на рычание зверя и сильнее вжимается носом в шею Чонина. — Ты доволен, лисёнок? — шепчет Хëнджин и осторожно отстегивает ремешки портупей, освобождая Чонина от неё. Он смотрит на милое лицо парня, улыбается, наблюдая как тот судорожно кивает много раз, и целует в губы. Мягко, без излишнего напора, просто прижимается к ним, пока окончательно расправляется с портупей. — Конечно, хëн. Вечером я обязательно устрою другую игру, — улыбается Чонин и оставляет мягкий поцелуй на носу любимого..