Раковарня

      Следующая неделя длилась вечность. В предвкушении 3 января Томас не мог спать, что-либо делать и вообще существовать, как нормальный человек. Он не виделся с Ньютом с той самой ночи, когда они узнали...       Томас замер в подъезде, боясь пошевелиться. Вот только все было так хорошо, а уже опять сложно. Он не знал, как на это отреагирует Ньют и самое важное — согласится ли он. Ведь решение Томаса зависит лишь от того, что решит сам Ньют. Томас не лелеял надежд на то, что у них что-то может получиться, но все-таки перспективы и маленький шанс были. Но эта игра может всё просто испортить. А он слишком сильно влюбился в этого заносчивого парня.       От мыслей его отвлекли щелчок замка и звук открывающейся двери. Ньют стоял в дверном проёме, взгляд у него был помутненный и странный, будто глаза потеряли свой блеск. Он лишь кивнул и тихо сказал: «мы пойдём».       А теперь Томас сомневался даже в том, говорил ли это Ньют или ему померещилось. Но время неумолимо летело, и он даже не знал чего больше хочет: снова трахнуть его или продолжить их медленное знакомство друг с другом.       Он знал, что Ньюту тяжело и что лишь за этим он и ходил туда. Он не хотел пользоваться состоянием парня. Но если блондин уже все решил, то Эдисон препятствовать не будет.       Вот настал день Х. Томас почти не спал и к пяти утра уже был на ногах. Умывшись и одевшись, он сидел на кухне с кружкой чая в руках.       Он так сильно хотел пойти к Ньюту и поговорить, но не мог. Потому что был трусом и даже не хотел отрицать это. Он предоставил ему выбор и ждал, пока он точно его сделает.       За этим ожиданием прошло ещё десять часов, и время подходило к назначенному. Он не стал долго выбирать, что надеть, остановился на спортивных чёрных джоггерах и чёрной водолазке. Перед этим он, конечно, сходил в душ, но это не заняло ожидаемого времени, и теперь он скитался из комнаты в комнату, думая, чем ему себя занять.       Так прошёл ещё час, и вот ему уже пора выходить. Он не знал: ему зайти за Ньютом самому или тот сам придёт. Поэтому он простоял в прихожей пару десятков минут, прежде чем услышал тихий стук в дверь, неуверенный и такой, будто он и вовсе не хотел, чтобы Томас его услышал.       Но Эдисон услышал и тут же открыл.       Он выдохнул. Перед ним стоял Ньют, нет, Исаак. Это была фамилия Ньюта, и именно она ему сейчас вспомнилась, она звучала серьёзно и бескомпромиссно. Именно так и выглядел Ньют.       На нём была кожаная байкерская куртка на размера три больше. Белая рубашка была короткой, почти до оверсайз джинс в рванном стиле, и на ногах красовались армейские тяжёлые ботинки.       Тут Томас понял, что уже долгое время молчит, осматривая Ньюта с ног до головы. Но тот ему не мешает и молча ждёт. — Ого, ты выглядишь... — наконец, начал он, но Исаак его прервал. — Заткнись и пошли, я не девчонка, чтобы ты мой вид оценивал.       Это было грубо, но Томас смолчал. Было видно, что Ньют волнуется.       Они шли молча, а на середине пути Ньют вдруг поймал такси и, садясь, позвал Томаса за собой. Доехали они быстро и, выходя, оба замялись. Снова повисла тишина, и ни один из них не знал, что сказать. — То, что случится, повлияет на наши отношения? — тихо спросил Томас, осмелившись. — Нет, пошли, — снова отрезал партнер.       Снова тот же коридор с ароматом дорогих духов в воздухе. Красные, цвета крови, стены давили, но вызывали некий трепет. Воспоминания с большей силой накатили на него, и он почувствовал, как уже возбуждается. Он посмотрел на Ньюта, но тот никак не высказывал своих чувств.       Зайдя в ту самую круглую комнату, они замерли. Пара слева, обычные девушка с парнем лет 30, стояли, о чём-то перешептываясь. А справа... справа стояли Минхо и Тереза. — Охуеть, — громко выругался никогда не сдержанный Минхо.       Да, Томас с Ньютом никому об этом не сказали, но — вот же сюрприз! — Минхо и Тереза тоже словом не обмолвились.       Томас решил сделать вид, что всё нормально, и подошёл к ним поздороваться, пока Ньют остался на месте. — Привет, — просто сказал Эдисон, подходя ближе. — Чувак, не ожидал тебя тут увидеть. — Как и я тебя, — парировал колкость Томас. — Ну, что могу сказать. Удачи. — И тебе.       Он мягко улыбнулся и пошёл обратно. Тереза тоже вела себя тихо, и было видно, что ей не удобно, что знакомые будут видеть, как она занимается с Минхо сексом. Но так они познакомились, так что Томас не видел в этом ничего постыдного.       Он подошёл обратно к Ньюту и спросил: — Ты в порядке? — В полном, — скованно ответил тот. — Можем уйти, если хочешь, — он положил руку ему на плечо, но он лишь фыркнул и остался стоять.       И всё произошло заново. В комнату внесли столики, а свет стал приглушенным. Голос из динамиков заявил: «Правила решающей игры просты: участники, как и в прошлый раз, решают тесты на логику, а их партнёры отвлекают их сексом. Однако кое-что мы добавили, что должно усложнить вашу задачу: активы должны надеть на своих напарников предмет, что лежит на столе. У вас на это пять минут, после чего начнётся игра».       Томас посмотрел на стол, но Ньют уже протягивал ему небольшую вещь размером с ладонь. Вибратор. Времени на то, чтобы жаловаться, у них не было, и как только свет выключили окончательно, кроме светильников у тестов, он начал раздевать Ньюта.       Его руки слегка дрожали, но с джинсами он справился быстро и тут понял, что белья на Ньюте нет. Хотелось уже стонать в голос от возбуждения, что выбивало его из колеи. Но он принялся за дело, аккуратно приобнял его за талию со спины и прижал к груди.       Ньют опрокинул голову на его плечо и прикрыл глаза, полностью расслабляясь. Томас положил руку на уже вставший и истекающий смазкой член Ньюта и надел вибратор, который кольцом обвивался вокруг достоинства парня. Он на секунду дал и себе расслабиться. Зарывшись носом в волосы Ньюта, Том вдыхал его приторный запах и мягко обнимал его.       Время кончилось буквально тут же, и вновь прозвучал голос: «Растяжки нет, активы сразу входят в пассивов и начинают двигаться в быстром темпе. Снимать вибратор не разрешается. Время на решение теста час. Отсчёт пошёл.»       В этот раз было дано всего пять секунд на то, чтобы взять смазку и войти. И Томас замешкался, ведь это будет очень больно для Ньюта. — Всё нормально, давай.

4

Схватив со стола баночку со смазкой, он одной рукой стянул штаны, а другой уже растирал её по руке.

3

Он распределил её по члену, беря как можно больше, чтобы Ньюту было не так больно.

2

Приставив его к анусу парня, он выдохнул и мимолетно поцеловал его в шею над пульсирующей венкой.

1

Он резко вошёл с томным вздохом, который перешёл в стон.

***

      Из глаз покатились слезы. Ньют старался не обращать внимания на дикую боль ниже пояса, но это было сложно. И как только прозвучал старт, он взялся за решение.       Он не знал, что его подтолкнуло прийти сюда, ведь Томас был явно не против остаться дома ради него, и он это знал. И сейчас он, наверное, жалел, что не сделал так.       Сквозь пульсирующую невыносимую боль он прошипел: — Не останавливайся... чтобы я потом не сказал, что жалею... Пообещай мне, Томми. — Хорошо, – ответил Томас, даже не пытаясь скрыть стон.

***

      Это было потрясающе. Жар, который обхватил его член, как только он вошёл в это тело, свёл его с ума. Он задвигался в бешеном темпе, наверняка делая Ньюту очень больно. Но всю его сдержанность как с петель снесло, после того как он услышал, что Ньют, плача от боли, просит его не останавливаться.       Спустя секунду он услышал жужание вибратора. Ньют затрясся и завыл в его руках, но ручку из рук не выпустил и продолжил писать.       Томас пытался отвлечь его от болевых ощущений. Он протянул свои руки вдоль его торса, продолжая вдалбливаться в него, под рубашку и сжал его соски в пальцах, нежно массируя. Ньют застонал, и Томас понял, что уже близок к разрядке.       Он ничего не говорил, чтобы не отвлекать, но то и дело слышал, как Минхо или парень слева что-то говорят по типу: «да, детка, ты так хороша», и ему чертовски хотелось сказать Ньюту тоже.       А тот выгибал спину, извиваясь от боли в анусе и потрясающих ощущениях от вибратора. Ньют хныкал и плакал, а как только вибратор с новой силой начинал работать, его вопли сливались с его же стонами.       Томас положил руку на спину и чуть надавил, чтобы хорошенько рассмотреть его задницу, наблюдая с полным похотью благоговением, как его член исчезает в партнере. Схватил Ньюта за ягодицы и развел в стороны, чтобы рассмотреть ещё лучше. И чуть не кончил от одного только вида. — Господи, ты чертовски горяч.       Томас толкался в него со всей силой, пока Ньюта швыряло вперёд-назад, и ни о каком конкурсе он и думать уже не мог, хоть и понимал, что ведёт себя как эгоист.       Он кончил три раза, когда понял, что Ньют уже не пишет, а просто хрипло дышит. — Томми, пожалуйста, давай остановимся, я больше не смогу. — Ньют, я пообещал тебе... — начал он, но тот его перебил. — Да-да, продолжаем.       Он снова взял ручку в руки и продолжил. Томас и сам уже устал, его тело возбуждалось каждый раз от одного только взгляда на Ньюта, голого, с мокрыми и взъерошенными волосами. Он почти лежит на столе с красными от ладоней Томаса бедрами и мокрыми от слез щеками.       И тут снова из колонок раздаётся голос: «У вас осталось 5 минут, активы в это время должны включить режим садиста. Трахайте как можно жёстче. За выполнение наших пожеланий в ваших действиях идут дополнительные баллы, ну а пассивы... Просто приготовьтесь.»       На вибраторах включился самый мощный режим. Вокруг было жарко как в бане, слышались крики других участников, кажется, Тереза тоже плакала. Звуки шлепков об кожу, такие отвратительно возбуждающие, слышались со всех сторон.       Томас одной рукой схватил Ньюта за шею, а другой держал за волосы, яростно врываясь в его тело из последних сил. Ньют дрожал и стонал так громко, что звенело в ушах, и сейчас Томас то и дело слышал от него: — Пожа...луйста, Томми, — он прерывисто дышал и делал передышку после каждого слова, — хватит... — Потерпи, Ньют, господи, еще немного, — Томасу было отвратительно, что эти крики и мольбы его возбуждали, но это было так, и, толкаясь последние три раза, он с силой вбивался до конца. Прозвучало окончание игры, и он вышел из Ньюта, по ягодицам и ногам которого полилась белая сперма.       В эту же секунду Ньют рухнул на него и, кажется, потерял сознание.