Мясо, которое я полюбил

Вечер сегодня тёмный, ветреный и холодный. Мрачная середина осени. Я в очередной раз вышел на охоту. Охота — это не просто моё хобби, это все, из чего состоит моя жизнь. Особенно если учесть, что ничего у меня нет — только я сам и охота. Охота… Охота… Охота… Порой я так часто повторяю это слово, что начинаю терять не только его значение, но и самого себя в нем. Впрочем, я не простой охотник, точнее может и простой, но не совсем. Понимаете, я на другом уровне, я не охочусь на зверей. Я не использую ружье, точнее использую, но крайне редко… Прошу прощения, в последнее время я стал часто уточнять. Возможно я старею, возможно у меня просыпается совесть и становится тяжело называть вещи своими именами. Впрочем, ближе к делу. Я очень люблю есть, я люблю мясо. Я разделяю мясо на определённые уровни: Уровень 1 — плохое мясо Уровень 2 — стандартный стейк Уровень 3 — мясо высшего качества Уровень 4 — гастрономический оргазм Уровень 5 — божественный фарш Рамзи Последний уровень я назвал в честь моего любимого шеф-повара. Так вот, людей я тоже делю на эти категории, то есть уровни. Кто-то плохое мясо, кто-то мясо высшего качества, ну вы поняли. Вообще, людей удобно так делить. Вот как думаете, кто вы? Скорее всего, ваш выбор уровня будет зависеть от вашего самомнения. Но как оно на самом деле? Кто знает-то? Так вот, именно я тот человек, который знает. Я надеюсь вы поняли о чем я. Хотя кто вы? И кто что понял? Впрочем неважно, я часто общаюсь сам с собой как бы в формате телешоу. Я уже давно сижу на одном сайте знакомств, так сказать для женщин и мужчин, которых вместо любви будут связывать деньги. Это как проституция, только в более красивой обертке. Ну вообщем, спонсорство. Сейчас у молодых девчонок это довольно популярно, заводить такие отношения. Обычно мне попадаются девушки 1 и 2 уровней, хотя впрочем если быть честным, не только девушки. Я человек свободных нравов, понимаете? Так вот в этот раз мне написала как раз-таки не девушка. И не мясо 1 и 2 уровня, а самый настоящий гастрономический оргазм, ну, по моим предположениям. И поэтому я очень рад. Я хоть человек и не особо богатый, но пыль в глаза пускать умею, так сказать заманиваю дичь в капкан умело. Человек я может и не особо привлекательной наружности, но при этом очень харизматичный, мне мама всегда говорила, что харизма у меня как у актёра. Кстати о матери, я её съел. Это было году в 94-м, мне тогда было 14 лет. Мы жили бедно, очень бедно и небольшую зарплату мать обычно тратила на алкоголь. Любила она выпивать, очень любила. В какой-то раз во время очередного запоя, она захлебнулась. Так сказать то, что было у неё в желудке стало выливаться через рот, а она лежала на спине. Ну вообщем, захлебнулась она. Я нашёл её утром, посмотрел, поплакал, вид у неё был конечно просто ужасный. А потом почему-то мне захотелось её попробовать, понимаете, на вкус. Сам не знаю откуда у меня тогда появилась эта мысль, как она, эта мысль зародилась у меня в голове, я совершенно не помню. Но вот уже этим же утром я жарил её брюхо. Я знаете ли, был очень голодный, не ел ничего где-то неделю. Я просто помню, решил тогда, что раз уж она мертва уже, то какая ей разница-то, а я есть хочу. К тому же, она мне ведь родной человек была. Помню, что вкус мяса мне не особо понравился, но было весело, что я опьянел после нескольких кусочков. Я тогда ещё посмеялся, типо не знал, что так можно вообще. Ну вообщем где-то с день я ел её, а потом уже и менты приехали. Меня тогда товарищ-начальник спрашивал, что с пузом у неё, а я сказал, что собака съела, хоть собаки то и не было никакой в помине. Ну он особо не стал меня расспрашивать и просто увезли ее, похорон вроде как даже и не было. Не знаю, что с ней стало, точнее с телом ее, может сожгли, может закопали где, впрочем неважно. А важно то, что именно тогда я и придумал все эти уровни. Из уважения к маме я присудил мясу 2 уровень — стандартный стейк, хотя если быть честным, оно даже до 1-го уровня не дотягивало. Так о чем это я? А, точно, ну вообщем, я шагал вприпрыжку. Мне нравилось ощущение предстоящей встречи. Я поправил штанину, натянул улыбку, которую я всегда натягивал, и стал поглаживать капот моего шикарного кроваво-красного Mercedes-Benz S-Класса, ну то есть как моего, машина была взята в аренду, на подставные документы. По паспорту меня звали Константином Александровичем Рябининым. Ну это по первому паспорту меня так звали, я обычно именно этот и использую, а так имен, как и документов у меня много. Я ввалился в салон и завёл мое корыто премиального класса, ключ кстати у мерседеса очень симпатичный, такой брутальный, черно-серого цвета, с эмблемой марки посередине. Вообще мерседес это моя любимая марка. Мама говорила, отец на такой ездил. Видимо вкус на машины передался мне именно от него. Было приятно, что отец мой был богачем. Вроде как бизнесменом, правда его я ни разу в жизни не видел. Да и вообще не факт, что именно он был моим отцом. Кандидатов на отцовство у мамы было много. Она как-то показывала мне фотографии своих ухажеров, и рассказывала про них всякие гадости, а потом неожиданно спросила: «Сынок, как думаешь, а кто твой папа?» Я посмотрел на фотографии и решил, что мой папа симпатичный кудрявый грузин с чёрными волосами и голубыми глазами. Нос у него был очень похож на мой, грузинский нос ни с чем не спутаешь, поэтому я и решил, что именно его кровь течёт во мне. Мама тоже так думала. Тогда она и рассказала про мерседес, про деньги и про все остальное. Именно его, Амирана, она больше всех ненавидела. Он дал ей надежду, а это самое страшное. А вот я так и не понял, что испытываю к нему, к моему предпологаемому отцу. Пожалуй, ничего, ну а как я могу чувствовать что-то к человеку, которого не знаю? Так вот, завёл я мерседесик, включил радио и поехал к моему пацаненку. Охотиться буду. Ехал я в самый центр, мы договорились встретиться на театральной, я поджидал его у гостиницы класса 5 звёзд «Метрополь». Пафосное место. Гостиница была шикарная, в стиле модерн, освещенная огнями, с небольшими башенками. А наверху у крыши была мозаика с какими-то ангелами. Вообщем, было понятно, что гостиница для тех, кто разбрасывается деньгами, которые будто никогда не кончатся. Может, мой папа Амиран именно здесь когда-то отдыхал с моей мамой, ну или какой-нибудь очередной любовницей. Пацаненок мой опаздывал. Я ждал его вот уже двадцать пять минут, и в какой-то момент даже подумал, что он не придёт. Вдруг он как-то понял, что я не тот, за кого себя выдаю. Я честно говоря, всегда удивлялся тому, как люди быстро мне верили. Мне казалось, что будь я на их месте, я бы ни за что не сел к себе в кровавый мерседес, не поверил бы не единому моему слову. А взгляд у меня жуткий, я даже сам пугаюсь порой до чертиков, больше двух минут если смотрю в отражение. Я думал ещё, что от меня веет обманом и нищетой, но как оказалось нет. Ничего подобного. Совершенно. Одна девчонка даже сказала, что у меня, видите ли богатое лицо, то есть лицо богача. Я спросил у нее, от чего ж она так подумала, и как можно делить лица людей на «богатые» и «бедные». Она, как оказалось, увлекалась физиогномикой, ну это когда по чертам лица судишь о человеке. Особенно она акцентировала внимание на моих губах. Она говорила, что идеальный вариант рта богача — в меру тонкие губы, большой рот и ровные зубы, обеспечивающие хорошую дикцию на переговорах. Еще она говорила, что длинные, изящные брови обычно указывают на человека с заметными способностями к долголетию, хорошей репутации и финансовому процветанию. К тому же, говорила, что глаза у меня грустные, скорбные, но с блеском, а значит добрые. Ну, что сказать. Подвела её тогда эта физиогномика. Я вслух посмеялся. Вдруг раздался стук по окну машины со стороны пассажирского переднего сиденья. Кто-то стучал аккуратно, но напористо. Я потянулся к ручке, толкнул дверь и ко мне в салон плюхнулся тощенький паренек, точно такой же, как на фотографии в профиле. Голубоглазый блондин с правильными чертами лица и наглым выражением глаз. Он был не очень похож на содержанца, скорее на беспризорника в паленых брендах, выходца из глубинки, такого же, как и я. У него не было каких-то ужимок или женственных жестов руками. Он был обычный паренек, очень похожий на моего давнюшнего знакомого. Я снова начинал погружаться в мысли, однако паренек резко выбил меня из раздумий: — Привет, Я Филипп, можешь Филом меня звать, папочка! — Я немного опешил, то ли от слова «папочка», то ли оттого, что он сходу впился мне в щеку поцелуем. — Задумался. Извини. Мог и не представляться, — я дернул ручник, — мы ведь уже познакомились онлайн, — я погладил его по плечу, он немного дернулся. — Да пофиг, поехали, Костик, я пиздец какой голодный! Да и выпить хочу, день тяжёлый у меня сегодня! — он никак не мог нормально усесться в кресле, ерзал. — Ну поехали, Фил, выпьем. Меня улыбнуло то, как он старался выглядеть беспечным и самоуверенным, даже бесстрашным. Хотя я буквально чувствовал его нервозность. Я сразу понял, что наглость и хабалистость это нечто им приобретенное, а не то, с чем он родился. Я включил радио погромче и приоткрыл окошко. Хотелось проехаться с ветерком. Так вот, напомнил он мне моего давнюшнего знакомого, мою, так сказать, первую любовь. Мне было тогда где-то 16 лет. За хорошие оценки руководство школы отправило меня за бесплатно в лагерь на все лето. Лагерь старый был, ещё с середины советских времен. Там я и встретил его, голубоглазого блондина, настоящего красавца всего отряда. Он на год был старше меня, а звали его как раз-таки Константином Рябининым. Мы с ним сразу подружились. Оба были приколистами. Подкалывали весь отряд — то зубной пастой соседей по комнате спящих обмажем, то стул вожатой клеем моментом. Любили мы вообщем поприкалываться. Я не сразу понял, что влюбился, мне просто казалось, что дружба у нас такая. То по заднице друг друга шлепнем, то ночью он в кровать ко мне залезет и как начнет щекотать. Ну вообщем, для него то это действительно просто дружба была, а вот для меня нечто большее. Тогда то я и понял, что мне не только девочки нравятся. А вот Костя только на девочек и смотрел. Я ревновал, хоть и не признавался в этом никому, даже себе. Как-то связался он с одной девахой, Полиной, первой красавицей, мечтой всех мальчишек, а про меня забыл. Только с ней и ходил гулять. Ох, как же меня эта Полина раздражала! Она была во всем лучше меня — и внешне, и шутила смешнее, да ещё и в русских рок группах разбиралась, на гитаре играла! А как Костя смотрел на неё, точно завороженный! Как я с Костей не пытался поговорить, не слушал он меня, а чего я только про нее не придумывал. Столько слухов распустил, ни одному Костя не поверил. Ну вообщем, решил я Полину подкараулить и кирпичем по голове ей стукнуть, чтобы знала, тварь, что нельзя просто так у меня друга отбивать. Я все спланировал, я знал все ее расписание дня, когда встаёт, в какой кружок ходит, когда спать ложиться и даже когда в душ ходит. А в душ она ходила раньше всех. Вставала часов в 6 и шла мыться, чтобы в очереди не стоять и с другими девочками в душе не пересекаться. Важно ей было её личное пространство. Вообщем сидел я в тот день в кустах у её домика деревянного, ещё даже пяти не было. Вообщем, просидел час где-то с лишним, а её все не было. Просидел ещё минут тридцать, да и надоело мне. Пошёл спать. Да так и проспал до обеда, даже на завтрак не сходил. Голова трещала дико от пересыпа, вышел я на улицу, умылся родниковой водой, как вдруг вижу у речки Костя сидит, плачет. Мы у речки у этой впервые с ним и познакомились, он стоял курил, от вожатых здесь прятался. Подошёл я к нему, спросил, что случилось. Оказалось, что Полину сегодня утром родители забрали на машине, а она с ним даже не попрощалась и номер свой не оставила. Вообщем, сердце Косте походу разбила. Я сел с ним рядом, стал успокаивать, говорил, что ну их этих девок, что Полина шлюха и у неё этих парней дохрена, она их как перчатки меняет. Он сначала разозлился от моих слов, но потом все же согласился. Не знаю что нашло на меня тогда, возможно речка мне показалась очень романтичной, да и место было красивое, уединенное… Ну вообщем, взял я его за коленку, поцеловал в щеку и сказал: «Костя, у тебя есть я. Я заменю тебе Полину, я намного лучш…» — последнее слово я не договорил. Он со всей дури ударил меня в нос. Стал драться и орать что я педик вонючий, что пошёл бы я нахуй. Ну вообщем, не заметил я, как забил его досмерти. Только помню, лежал он весь красный, в странной позе, но все равно он мне нравился даже таким. Я так сказать, почувствовал кое-что тогда, что многие мальчики чувствуют по утрам или когда смотрят на что-то очень привлекательное и соблазнительное. Ну, вы меня понимаете. Я немного приспустил штаны и засунул Косте в рот. Зубов там уже почти не было, так что мне, понимаете, было очень удобно и приятно. Мне нравилось, как выглядела его кровь на моем… Ну вы поняли. Всё это время я смотрел в его глаза, уже совсем не такие, от которых я приходил в восторг, не живые и не веселые. Больше он ничего не скажет никогда смешного, не заползет ко мне ночью в кровать, не прикольнется, не даст в лобешник из-за угла и не убежит потом. И в какой-то момент мне стало очень грустно, досадно. Я заплакал, у меня не получилось кончить. Я подумал ещё, что его мама расстроится и он сам, наверное, тоже расстроился, что умер, а ведь он хотел через год на права сдавать, купить машину и катать меня на ней. Хотел себе кроваво-красный седан. Вообщем, не мог я больше так рядом с ним сидеть с неживым. Взял его на руки как невесту и пошёл в речку вместе с ним топиться. Только не получилось у меня, выплыл в последний момент, на прощание обнял его. Он утонул, утянуло его на дно. А потом и смена закончилась. Сначала решили все, что сбежал он из-за Полины из лагеря, в город уехал, вещей ведь его не было, я их в эту же речку и выкинул, хорошо что в домике тогда никого не было, все на обед ушли. Потом искали его долго менты, так и не нашли. Вышел я вообщем сухим из воды, как обычно. Даже странно, что на меня никто тогда не подумал. У меня вообще видимо талант, быть незаметным для закона, верят мне все, дураки. А мы тем временем с Филиппом уже и до ресторана доехали, он что-то рассказывал про свой отпуск на Бали, хотел видимо богатым тоже показаться. Ресторан был на охотном ряду, с видом на Кремль. Название какое-то смешное у него, на «П». Там рыбу в основном подавали и всякие морепродукты. Фил именно туда захотел, писал мне, что очень он хороший этот ресторан и что часто тут бывает. Ну я столик то сразу и зарезервировал, у окошка. — Ну, что заказывать будешь? Хочу, чтобы ты был сыт и доволен, так что бери, что хочешь, не стесняйся, — сказал я ему. Сразу глаза у того заблестели, и он соблазнительно прищурился. — Ну раз так, возьму самое дорогое! — Фил засмеялся, скорее от неловкости из-за моей щедрости. Все-таки не был он видимо часто в таких отношениях. Я даже подумал, что возможно в первый раз он с «богатым дядькой» встречается. Фил заказал буйабес «империал» — блюдо от шефа. Я же сразу перешёл к винной карте и заказал южно-африканское сухое вино «Anwilka», от африканских вин быстро напиваешься, на это и был расчет, ну и не только на это. Из горячего ничего не заказал, горячее меня ждёт уж точно не в этом ресторане, а Филу сказал, что не ем поздно вечером — берегу фигуру. Я снова задумался, думал о том, где тут расположены камеры видеонаблюдения. Я специально всегда надевал очки с толстой оправой, если надо было заходить в такие места. Очки на камерах бликуют и не видно глаз, к тому же они немного меняют черты лица. Моей задачей как охотника было то, чтобы этот паренек согласился поехать после ко мне домой. Ну, вы понимаете. — Ну, папочка, как там на работе дела идут? — Филипп снова выбил меня из раздумий. — Неплохо, только вот новые лица нужны, нашу лучшую модель переманили конкуренты, представляешь? Ты вообще не думал податься в шоубиз? — я посмотрел ему в глаза чуть дольше приемлимого и улыбнулся. Я врал, что у меня модельное агентство почти всем. У меня была выработанная схема. — Не думал никогда об этом, — сказал Фил, и при этом по его щекам расползлась предательская улыбка. О, конечно он об этом думал! Я писал ему про свое агентство, что у нас модели работают и в Милане и в Париже. Даже сайт создал, где контактным лицом был я — Константин Александрович Рябинин. Сказать, что он заинтересовался, не сказать ничего. — Жаль, а внешность то подходит, — я ответил равнодушно, специально не стал уговаривать, чтобы собеседник понимал, что за этот шанс он должен хвататься сам, и сменил тему: — А вот и наше вино! — паренек немного испугался, испугался того, что потеряет шанс. — Нет, ну я не имею ничего против, думаю я мог бы попробовать, я конечно почти ничего не знаю про модельный бизнес, но почему бы и нет, особенно если ты говоришь, что у меня внешность подходит! — Фил выложил все как на духу. Я улыбнулся и спросил: — А где тут туалет? Руки хочу помыть. — Туалет? — он задумался, — это надо у официантки спросить, — он стал глазами выискивать нашу официантку. Тут я не сдержался и залился хохотом. — Ты же тут часто бываешь, разве нет? И не знаешь где туалет? Странно! Видели бы вы его лицо, он посмотрел на меня испуганными глазами, как пристыженный щенок. — Хорошо, что я знаю! — сказал я игриво. Конечно я не знал, но решил и дальше гнуть свою линию, встал и пошёл к официантке, сказал поставить нам свечки на стол, а заодно и про туалет узнал. Я помыл руки, подтянул галстук, немного пригладил свои темные с небольшой сединой волосы и улыбнулся во все 32 зуба, похлопывая себя мокрыми ладонями по щекам. Почему-то я понял, что теперь все пойдёт хорошо, по плану. Он угодил в капкан. Я осмелел. Вернулся и приказным тоном сказал: — Ну, а теперь ты иди мой ручки, а то отравишься, заболеешь, а мне знаешь, больные модели не нужны! — сказал я весело, садясь за столик и поправляя манжеты, — туалет в конце зала, справа. Филипп без раздумий встал и немного виновато улыбнулся. Я проводил его взглядом, достал из кармана кое-какие таблетки и кинул в бутылку, встряхнул ее, чтобы не осталось осадка и поставил на место, через какое-то время принесли свечи и лобстера. А потом пришёл и сам Фил, мне показалось он плакал в туалете, глаза были слегка красными и мокрыми. — Ты прости, что я наврал, я никогда в этом ресторане не был, я вообще в первый раз на такого рода свиданиях со взрослым мужчиной. Да и ты симпатичнее, чем я ожидал, фотки-то у тебя не было в профиле. Вот и решил показаться немного лучше, чем я есть… Он опять все выложил, что было у него на душе, любой другой бы соврал, надумал легенду, что он что-то там забыл, перепутал. Думаю Филипп человек излишне откровенный, эмоциональный, ну или я ему действительно понравился. — А кого ты ожидал? Старого сального хрыча? — я посмеялся, — Филипп, рядом со мной не нужно казаться тем, кем ты не являешься, к тому же ты мне уже итак понравился, — я нежно погладил его по руке, он слегка встрепенулся. Думаю Филипп не часто давал себя кому-то трогать. — БФР, — прошептал я, опустив взгляд на стол, я стал поглаживать столик пальцем. — Чего? — Да ничего. Вина? Давай ешь, твой буйабес тебя ждет, — я налил ему винца. — А ты? — он спросил, указывая на бокал. — Я за рулем, — я махнул руками, изображая досаду, — ну ладно, время сказать тост! — Я приподнял пустой бокал. Мы чокнулись, и я сказал тост: — За первую встречу, и надеюсь, не за последнюю! — Я смотрел как он пьёт с какими-то маниакальным нетерпением. Он выпил чуть ли не весь бокал разом, я же едва пригубил и подлил ему ещё. — Раз уж ты заинтересован, спрошу, что бы ты больше хотел, быть фотомоделью или по подиуму ходить? — Ну, я даже не знаю, меня все устраивает! — он приободрился. — Давай мы для начала попробуем тебя в качестве фотомодели, этот вариант больше подходит для новичков, посмотрим как ты держишься перед камерой. У тебя есть подходящая одежда для пробной съёмки? Филипп замешкался. Меня улыбнуло ещё то, что он никак не мог разделать рака. Думаю он их никогда раньше не ел. Я заметил, что паренек уже начинал хмелеть. Я придвинул его тарелку себе и стал разделывать рака. — Я могу подобрать тебе что-то из своего гардероба, — я аккуратно продолжил разговор, — понимаешь, у нас пробные съёмки всегда проходят в официальном стиле, то есть костюм, туфли и все такое. Съёмка будет уже завтра днем, так что надо поехать подобрать тебе что-нибудь после ужина. Ты какой цвет предпочитаешь в одежде? — Любой, каккой тебье понравится, но я ввобьще люблю темно-синий. Похоже у него начинал заплетаться язык, видимо таблетки хорошо подействовали. — Держи, закуси раком, — я придвинул ему тарелку. — Чьто-та вино какоито крепкое! — он взял вино, стал крутить в руках и пытался прочитать название, — анви…анвилика…анвилка… — Правда? Мне казалось южно-африканские вина довольно слабые. — Ну, чьето оно мьеня таво, вдаарило! — он стал есть рака, при этом держа бутылку в другой руке. — Ну что, поедешь сегодня ко мне костюм выбирать? — я спросил напрямую, думаю он уже был достаточно пьян. — Дъа, поьеду, а чиое ни поехать-та? — он спросил с изумленным взглядом и глотнул вино прямо из горлышка, подавился, выронил его себе на колени, попытался привстать и бутылка разбилась вдребезги. Он был весь мокрый, красный, в вине, — Ой-ей-ой! Бльин, ты этаа прассти менья! Я понял, что пора действовать. — Эх, Фил, так не пойдёт! Ты весь облился, иди в машину, домой поедем, переоденем тебя, — я положил купюры на стол, подозвал официантку, извинился и стал поднимать его со стула. Мы вышли из ресторана. Он не сопротивлялся и пошёл со мной в машину, я усадил его на переднее сиденье и пристегнул. Мы поехали ко мне домой. Капкан захлопнулся.