Время года терять

Стид чувствовал, как дерет горло и болят глаза. Может, это потому, что он прорыдал всю ночь. Эд укоризненно посмотрел на него. — Это ты зря, — вздохнул он. — Стоит себя поберечь. — Зачем? — недовольно дернул плечом Стид, ощущая прострел в виске. Ах да, он же выпил чертовски много рома. — Хотя бы ради команды, — рассудительно заметил Эд. — Ты все еще их капитан и отвечаешь за них. — Плевать, — едва слышно выдавил Стид. Проклятый ком снова подкатил к горлу. Возможно, это приступ дурноты и его сейчас просто вырвет. Но, похоже, он ошибся: щеки снова обожгло слезами. Черт! Стид сел на кровати, спустив босые ноги на пол, крепко зажмурился и постарался не всхлипывать. — Эй, ну ты чего? — всполошился Эдвард. Раздался шорох, и мозолистые пальцы коснулись мокрой щеки. Стид поднял голову. Эд сидел перед ним на корточках, одной рукой опираясь на кровать около его колена, а другую держа буквально в дюйме от щеки. Он заглянул Боннету в глаза. — Не нужно плакать, Стид. Все же в порядке. — Ничего не в порядке, Эд. И уже не будет, — хрипло ответил Стид и отвернулся, чтобы не видеть беспокойства в любимых карих глазах. — Ты драматизируешь. Стид ощутил, как Эд оттолкнулся от кровати и встал на ноги. — Все не настолько плохо, — прибавил он. — Не настолько? — взвился Стид и бросил гневный взгляд на Эдварда. — Ты мертв, Эд! Мы похоронили тебя на сраном острове посреди океана! Я лично копал могилу! — последняя фраза превратилась в крик. — Обычные похороны пирата, — невозмутимо возразил Тич. — Ты больше не пират, — прошептал Стид и как-то сразу сник. — Мы больше не пираты. — Формально ты прав, — пожал плечами Эд, проходясь по каюте взад-вперед. — Но в душе всегда ими были и будем. Так что все закономерно. Ты же не думал, что я умру спокойно в окружении внуков где-то в маленькой деревеньке? — Я хотел состариться вместе с тобой… — едва слышно проскрипел Стид и с силой прижал пальцы к переносице. Откуда в нем столько слез? В организме уже не должно было остаться воды. — Прости, Стид, — с искренним сожалением произнес Эд. — Я не думал, что так получится. Я не хотел тебя расстраивать. — Расстраивать — это неподходящее слово, Эдвард. Я хотел остаться на том острове с тобой. — Ты бы умер там от жажды и голода. Но скорее от жажды, — разумно заметил Эд. — Я хочу к тебе, — Стид сам не узнал свой голос, настолько он дрожал и срывался. — Я не хочу без тебя… — Эй, не смей так говорить! — серьезно посмотрел на него Эд. — Твоя жизнь — важна. Может быть, это вообще самое важное, что есть в мире! — он снова подошел ближе к кровати, на которой сидел Боннет. — Когда ты ушел, — ласково продолжил Эд, — мне было так больно и плохо. Я хотел вырезать сердце из груди, хотел умереть, — Стид открыл было рот, чтобы взмолиться о прощении в очередной раз, но Эдвард прервал его жестом. — Но я продолжил жить дальше, Стид. И снова встретил тебя! Снова стал счастливым! — Но я больше никогда не встречу тебя, — Стид чувствовал, как в груди давит и дышать с каждым словом становится все труднее. — Я не хочу жить без тебя, Эд! — Ты справишь, Стид. Ты же знаменитый джентльмен-пират, а для него нет невыполнимых задач. Проверни очередное наебалово и живи дальше, — Эд опустился на кровать рядом с Боннетом, но матрас не прогнулся под его весом. — Я так люблю тебя… — пересохшими губами прошептал Стид. — И я люблю тебя. Больше всего на свете. Больше жизни, — проникновенно сказал Эдвард. В его взгляде было столько нежности. — Помнишь, что я сказал тебе тогда? — Не помню. Нет, — замотал головой Стид, пытаясь навсегда стереть из памяти бледное лицо, надрывный кашель, перепачканные в крови губы, бинты, пропитывающиеся пугающе быстро, и дрожащие холодные пальцы, сжимающие его ладонь. — Ты помнишь, — невесомо дотронулся до его руки Эд. — Ты сказал: «оно того стоило», — сдавленно выговорил Стид, неотрывно наблюдая, как смуглые пальцы гладят его разбитые в кровь костяшки. — И это чистая правда. — Вернись ко мне… Умоляю, — на грани слышимости выдохнул Стид, понимая, что в предрассветных сумерках рука Эда становится прозрачной и начинает медленно таять. — Прости, Стид, я не могу… — любимый голос превращался в слабое эхо, смешиваясь с шумом волн. — Я так виноват. Но я пытался, правда. Боролся до конца. — Я знаю, Эд… Знаю… Солнце взошло над океаном, окончательно разгоняя темноту в каюте, пропахшей ромом и кровью. На подушке и простыне все еще виднелись засохшие красные пятна, Стид не давал никому менять белье. — Эд, — тихо позвал он, но в комнате уже было пусто. Только пылинки кружились в лучах, проникающих сквозь неплотные шторы, а на спинке стула так и осталась висеть кожаная куртка. Стид поклялся у могилы, что настанет время, и он лично вернет ее владельцу. А пока ему придется ждать встречи и жить дальше.