Грех

***

      Кью подходил к своим историям очень аккуратно. Иногда он был похож на бездомного кота, который с опаской осматривает миску молока, но всё никак не может довериться и отведать желаемое лакомство. Точно так же было и с его рассказами; брюнет неохотно доверял другим, особенно свои истории из прошлого. Он всегда мялся, когда разговор затрагивал что-то подобное, но сегодня Квакити пересилил себя, кажется, для него это было не просто большой шаг, но и собственное достижение, подвиг. Всегда обходя эту тему, Кью не мог отпустить тяготы прошлых дней, пусть и сейчас время подлатало его раны и жизнь стала немного налаживаться. Он понимал, что молчание не всегда приводит к удачному исходу, тем более, я стал ему действительно близким человеком; старший относился ко мне как к родному сыну, так что таить тёмное прошлое и свою печальную сторону становилось всё тяжелее с каждым годом. Переосмыслив пару моментов, наш диалог приглянулся ему как хороший повод поговорить на тревожную тему, наконец решиться доверить сокровенное, уже подросшему дитя.       Ему хотелось, чтобы я вывел из всего сказанного некий совет, своими словами он на живом примере показал мне насколько важно дорожить людьми и делать всё вовремя.       К сожалению, все события скоротечны, за ними необходимо успеть.       Переодевшись в домашнюю одежду, мы отправились на кухню, где в скором времени был приготовлен чай. Это помещение слегка отталкивало, и кардинально отличалось от того, что в квартире Томми. Стены светло серые, над головой нагнетает не менее холодный свет от светодиодной люстры, преобладают монохромные оттенки, почти всё лежит на своём месте и малейшие отголоски яркого заката, который встречал свой зачин, натыкались на преграду в виде жёстких жалюзи, так что ни капли естественного света не падало на эту столешницу. Но даже с таким пустым, но в тоже время идеализированным интерьером, рядом с Кью за кружкой горячего чая квартира заливалась невероятным объёмом уюта. Я замечаю лёгкую улыбку на знакомом лице, он неряшливо отряхивает свою растянутую футболку и поправляет волосы, будто бы желая завязать их в хвостик, но вспоминает о своей короткой стрижке и отдергивает руку от затылка, как от огня. внимательно наблюдая за каждым его шагом, подобный жест не обнадёживал мои беспокойства, я видел как волнуется Кью, его тело выдавало эту тревогу незначительными реакциями на тяжёлые воспоминания, которые неожиданно всплывали время от времени, предвкушая рассказ. Я совсем не настаивал на вышеупомянутом «мероприятии», но не могу сказать, что мой интерес возможно было так просто унять, пусть и за содеянное мне было стыдно; не хотелось вынуждать своего друга рассказывать больную тему против его воли. Квакити знал это, но для нас обоих считал правильным решением озвучить все его мысли. Пусть я и знал кое что о жизни брюнета за стенами нашего дома, формат известной мне информации ужасно скудный и поверхностный: у него было пару друзей - Карл и Сапнап, как раз в их небольшом салоне он работает первую половину дня тату-мастером, пока я прибываю в школе. Интересная разница между профессиями, забавно, правда? Но это был максимум известный мне, так что сейчас нам предстоит узнать всё подробнее.       Вот уже он переводит дыхание, будто бы готовится бежать марафон, а я всё сижу и щенячьими глазками с невообразимым трепетом ожидаю истории от своего наставника. — ох, малыш, прости что расскажу это, но кажется, мне действительно необходимо было высказаться кому то.. В жизни многое изменилось, и кажется я совсем забыл о всех болячках с того времени.. Но кое-что я не властен забыть, и как раз об этом ты напомнил мне своими словами. Я всегда стараюсь быть с тобой очень честным, Табс. И мне даётся это просто, потому что я понимаю тебя как никого другого. Подобная ситуация случалась и со мной. История с родителями вышла слишком запутанной.. Пришлось познавать взрослую жизнь намного раньше, чем это было уготовлено по возрасту. Отец очень часто пил и в итоге ушёл, я всегда рос с мамой, но после развода её будто бы подменили.

***

      Впрочем, это не так важно, даже учитывая то, что потребность в общении появилась как раз из за моего дефицита внимания и поддержки со стороны взрослых. Спустя время, я нашёл то, что мне нужно было. Прелестный человек, в котором я сыскал всё необходимое, научившись взаимопомощи и преданности людям. С этого все началось..       Я познакомился с хорошим парнем в свои, быть может, пятнадцать. Длинные волосы, рваные джинсы, бутылка палёного..в общем - классические подростки. Мы с ним постоянно зависали вместе, могли шастать днями по летним улицам и ночевать черти где. Нас не волновало ничего кроме того, что мы есть друг у друга и перед нами невообразимо свободный мир.       Лузу.. Так звали его. Он был моей опорой, лучшим другом, тот - кто заставлял проживать каждый день и стремиться к будущему, идти вперёд. Он был убежден, что я дотянусь до звёзд, и каждую ночь лёжа на лужайке тыкал в небо, показывая каковы масштабы моих будущих владений. Я всегда смеялся над этим, и считал глупым подобные метафоры.. Но после его ухода, именно эти слова.. Нет, воспоминание о словах, которые он произносил в те звёздные ночи, помогали мне подниматься.       Мы росли, и ответственность с проблемами возрастали также активно. Не каждый справлялся с суровым временем, и не каждый был способен выдержать напор родителей, рожденных в век жестоких устоев и закостенелого общества. Он был одним из них. Тех, кто не справился.       Ближе к совершеннолетию я стал замечать за ним странные вещи.. В тех янтарных глазах пропал блеск. Он всегда был стимулом жить для меня, но в тот момент всё переменилось с точностью наоборот. Я пытался его ободрить, но он всё меньше появлялся на прогулках, не отвечал мне.. Его внешность тоже изменилось, каштановые волосы закрывали до ужаса бледное лицо и тёмные круги под глазами, будто бы уже тогда смерть стояла над ним. Я не знал куда себя деть; мысли о его тёплых руках и воспоминания о тех искренних объятий, в которых я изливал всевозможные слезы, перекрылись холодными запястьями, на которых иногда показывались алые линии, того же цвета пропитанные бинты и неаккуратно наложенные пластыри. Я был в ужасе каждый раз, когда мой взгляд цеплялся за его измученные руки. Пусть и в своё время я практиковал это дело, оно долго не продолжилось. Но Лузу.. Это длилось больше двух месяцев, я ни разу не видел шрамов и заживших царапин. Чувство, будто он зверски покрывает порезами и без того свежие раны.. Я не мог уложить в голове то, что мой близкий человек творит с собой. Но самое страшное было - это осознания своей беспомощности. Без возможности что либо предпринять, все попытки оказывались четны.       Я видел, как с годами мы начали сближаться в очень странной прогрессии.. И сказал бы, что это зашло куда дальше, чем планировалось. До всех бед с его состоянием, не было ни одного момента, когда в моей голове не всплывало личико этого придурка.. Я был взбудоражен новым чувством, руки всегда тянулись к его туловищу, и я подолгу утопал в его объятьях при встрече. Все это было очень по-особенному.. И иногда, по-особенному странно. Моя голова будто бы противоречила действиям, заставляла задумываться о своих движениях подробнее, поэтому перед сном вечно вспоминал все эти моменты, сгорая от стыда; как я буквально прыгал к нему на руки, чтобы обнять, утыкался в спину, поправлял волосы, прятался под его же толстовку и всячески баловался, не давая себе отчета. Всё это немного смущало, но выразить чувства словами мне не удавалось. Возможно, тогда ещё самим не получалось всё осознать, и особенно, признаться. В тот период было множество преград нашему счастью: моё стеснение и принципы общества, не принимающие однополых отношений, возраст, который тогда казалось, был ещё совсем незрелым, проблемы с обеспечением, учёбой и семьёй.. Жизнь давила на всё что можно, не давая малейшей возможности вздохнуть полной грудью. Но сейчас я понимаю очень горькую правду, что ничего не могло мешать нам тогда, кроме нас самих. Я всегда находил кучу отговорок и причин, чтобы отложить разговор по душам, что стало роковой ошибкой.       Мы стали взаимодействовать меньше после начала его фрустрации, как минимум я боялся сделать больно, случайно задев и без того раненые руки.. Да и найти его на улице становилось всё труднее. В скором времени, вычислять его местоположение стало проще по всем известному дыму и неприятному запаху. Я терпеть не мог противные отдушки табака, но всё равно садился рядом с ним каждый раз, когда тот пытался зарыть в себе всю печаль очередной сигаретой. Невзирая на свою нелюбовь к ритуалу по убийству лёгких, даже после череды подобных манипуляции его губы казались мне безумно привлекательными. Я не мог унять свой интерес, но и по состоянию «друга» понимал, что это совсем не кстати.. Потому мне оставалось только молча прижаться к его спине, в надежде не задеть порезы, и пытаться удержать его на земле, хотя бы своим присутствием.       Я не смог.. Я не смог и ужасно виню себя за это по сей день. Головой всё предельно ясно, я знал, что не нельзя было избежать того разговора. Но до последнего оттягивал это, сводил всё на накручивание и молился, чтобы «непоправимое» не произошло. Но молитвы не помогли, и раздался рингтон.       Это был обычный день. Обычный, мать его, осенний день, когда глубоким вечером я услышал его хриплый голос. Боже, если бы я знал..знал, что это последний раз, когда я услышу его, я бы записывал каждый слог на бумагу, диктофон - да куда угодно! Я бы вкрадчиво вслушивался в каждую букву, в каждый дрожащий звук, произнесенный его голосом. Но тогда было поздно, я понёсся со всех ног, когда услышал то, чего так боялся : « Кью. Прости меня. Я не смог. Я очень люблю тебя »       Дверь была открыта, квартира пуста, а ванна полна до краёв жидкостью цвета разбавленного вина. Я упал к краю, скорую было вызывать бессмысленно; к моменту, когда я пробежал он уже был на последнем вздохе. Я даже не смог в последний раз посмотреть в его живые глаза. Тот крик соседи запомнят надолго. Моё сердце разрывалось.. Не только от потери друга, но и от потери своей единственной любви. Я держал его остывающее тело и не мог остановить слезы, они лились бесконтрольно, я даже не сразу осознал, что они текут. так же и крик был на какое-то время оглушителен и для меня.       Я многое изменил тогда, похоронив своего друга, но не было ни дня, когда я часами не сидел рядом с могилой, будто бы мы как обычное гуляем по заброшенным домам. Потом взялся за продолжение его дела - страсть к татуировкам единственное, что осталось мне в «наследство», держался за него как мог.. за его последний шаг, который оставался на вещах и в местах, к которым он прикасался и где беззаботно гулял в моей скромной компании. Прошел почти год, я не выдержал и уехал из города, мысли были только о нем, я плыл по течению и никак не мог остановить свое самобичевание. Это губило меня, каждая вещь напоминала лишь о нём и я просто физически не смог отпустить и пережить потерю. Для своего же блага, отрекся от всего, что могло напоминать о нём, лишь дело с татуировками я не смог бросить: все таки моей целью было уменьшить страдания от воспоминаний, а не забыть Лузу с концами. вскоре перестал общаться со всеми знакомыми из той области, коротко подстригся, и поступил в училище где с моими баллами смогли взять. За потерю кормильца в столице мне выписали некоторые льготы, таким образом я отучился на педагога и смог работать с детьми.       Я смотрел на растерянного Кью и замечал, как с каждым словом его голос дрожал всё сильнее. К тем карие глазам поступили крупные капли, и кристаллами полились по горящим щекам. Он был потерян, а я ненароком повторял его реакцию и пустил слезы от своей сентиментальности. Я почувствовал его эмоции, ощутил на себе и в голове случайно проявлялись образы Томми, который мог быть на месте Лузу. Вдруг мне стало страшно повторить судьбу Кью, по телу пробежал холод, я понимал, что точно так же не могу признать чувства как для самого себя, так и для Томми. Я встал из-за стола и, отодвинув кружку, подошёл к плачущему напротив. Мои руки аккуратно и заботливо обвили шею Кью, прижимая его голову к своему туловищу. Он тоже обнял меня, позволяя легонько поглаживать его волосы. Тихо посапывая, но до ужасно горько ранняя слезы, брюнет явно показывал, что так и не смог смириться с потерей. Спустя минут пять, он начал успокаиваться. Слабо отодвинув меня от своего заплаканного лица, он неловко шмыгнул носом, и взял меня за ладони. — милый Таббо, прости меня за такую эмоциональность.. Но пожалуйста, прошу тебя, будь осторожен с близкими людьми. Никогда не знаешь, какой разговор станет последним, и лучше действительно жалеть о том, что сказал, чем о несказанном.. Подумай над моими словами, и может тебе стоит поговорить с этим человеком.       Я был потерян не меньше Кью. Его рассказ опустошил меня - будто бы проделал огромную дыру в сердце. Мои попытки ободрить его, скорее всего, не увенчались особым успехом, но он пытался показывать радость на своём лице, даже с мокрыми глазами. — Кью.. Мне жаль, я не знал что всё настолько.. настолько.. — не беспокойся об этом, дитенок, всё уже прошло и.. Я надеюсь, что унял твоё любопытство? Меня легко поразила эта фраза, ведь голова была забита совершенно другими мыслями, но никак не моими хотелками и интересом. Не прекращая держать его за руки, я не мог забыть ту исповедь, что произносил Квакити. Передо мной всплывали те кровавые сцены, а ком в горле заставлял литься слезам из за тяжёлой мысли о той безнадёжной любви, что пришлось пережить Кью. — нет-нет.. То есть, да.. Но я совсем не хотел заставлять тебя рассказывать лишь из за моего любопытства.. Я думаю, что Лузу.. Он очень огорчён таким концом, но я также уверен, что ты найдёшь своё счастье вновь.. — что ж, раз мой барашек уверен в этом, значит я обязан исправить своё положение в личной жизни, да? брюнет улыбнулся, и вновь шмыгнув носом, легонько потрепав меня за челку. кажется в его сердце снова появилось место для тепла, после появление новых знакомств; но что на счёт любви?       Наш диалог резко прерывается стуком ключа в входной двери. Вернулся отец, помотанный и ужасно уставший. Он не появлялся дома пару суток из-за загруженности на рабочем месте оставался ночевать там. Кью ловко протёр глаза, и слегка привёл себя в порядок, я же так же проворно отстранился к месту за столом, старательно делая вид, что ничего не произошло и мы просто пьем чай. К счастью, ужин был уже готов, так что были возможности помочь Шлатту слегка расслабиться. — здравствуйте, Шлатт! Как вы? Отец поднял голову, будто та весила тонну, и неохотно пустил взгляд на меня, а после более оживлённо на Кью, который что-то спросил про его самочувствие. — вечер добрый, ребята. Всё как обычно. Таббо, как в школе? Ты сдал то эссе, про которое говорил? И почему не написал мне, когда вернулся домой? На его лице выступал не сильное недовольство, сил не было, чтобы ругаться. — всё хорошо, я сдал работу, мне поставили зачёт.. Извини, я написал Кью и мы дошли до дома вместе..       У меня перехватило дыхание, стало страшно, что поступит новое наказание. Но на мое удивление он лишь недовольно выдохнул и перевёл внимание на другие бытовые вещи; снятие верхней одежды и медленный шаг в нашу сторону. Кью быстро оживил разговор, помогая Шлатту убрать его рабочую сумку и всячески проявляя ухаживание. — вы,верно, голодны? Я приготовил ужин, как на счет чтобы отведать его вместе? Может, хотите чай или кофе..       Кью всегда был вежлив со всеми, особенно со своим работодателем, моим отцом. И меня всегда преследовала мысль, что такое отношение имеет место быть только из-за оплаты услуг Кью и разность их социальных статусов. Какое-то время, мне казалось, что и на меня распространяется это правило, но после разговора касаемо этой темы, пару лет назад, Квакити убедил меня, что любит искренне и заботиться обо мне не только потому что ему за это платят. В голову стрельнула мысль, может ли это относится и к моему отцу? Эмоции, которые сейчас испытывает Кью: наигранно-вежливое поведение, чтобы скрыть свои недавние слезы и печаль, или же этот блеск в его глазах имеет естественное происхождение и значит что-то большее? Он всегда с таким вниманием относился к папе после его возвращения домой, пусть и в услуги «няни» не входит уход за родителями; брюнета трогало его усталость, он искренне сопереживал и из глубокого желания старался заботиться о нём: иногда убирал его вещи, складывал всё неимоверно аккуратно, заваривал кофе в дорогу и желал хорошего дня каждое утро. Даже позволял себе писать в личный чат только ради того, чтобы спросить о самочувствии и пожеланий на ужин. — спасибо, Кью, но наверное я пойду в душ и спать. Замотался сегодня, поем утром. А вам приятного аппетита.. Таббо, в 11 чтобы спал глубоким сном.       Таким образом отец попрощался с нами самым спокойным голосом, и направился в ванную комнату. Я выдохнул с облегчением, когда он ушёл из кухни, а Кью кажется даже приподнялся в настроении. Возможно эта была его очередная защитная реакция и способ подавить грусть после неприятных воспоминаний, а может, он действительно ощущает как начал жизнь с чистого листа в окружении новых людей и перспектив. Кто же знает, что творится в его голове?       Но я надеялся, что когда-нибудь пойму всё это. Вечер прошёл быстро и к десяти каждый разбежался по комнатам. Я всё мусолил в голове слова Кью, и не мог нормально уснуть, мысли о ужасных событиях в прошлой жизни своего воспитателя и предстоящей истории с Томми, которая после моих зародившихся чувств, точно должна изменится, очень тревожили сердце и разум; я то пылал от смущения, представляя разные сцены с Томми: будь то первое свидание или поцелуй, крепкие объятья и его взаимное признание, то впадал в недолгий транс, представляя и ,кажется, ощущая на себе то, что бедный Кью испытывал в тот момент.       Мои размышления закончились лишь под утро, когда сил не оставалось ни на что. Я беспамятно упал в бездонный сон, ощущая тяжесть всего тела как никогда раньше. Спать осталось недолго, но завтра настанет новый день и я вновь смогу увидеть его..