Божественное вмешательство

Рамрик Асселли был очарован спутницей. Воздушная девичья красота сочеталась с чем-то озорным, мальчишеским в движениях. Ему было немного жаль, что юная госпожа Хальсон не поехала с ними, но та с самого начала держалась несколько напряжённо и сама не пожелала составить компанию, тогда как госпожа Луми, радостно щебеча о своём культе, первая предложила обсудить подробности у неё на квартире. Немногие из его спутниц зазывали к себе. Пожалуй, за пару десятков лет никто и не звал. Он уже опасался, что красавица живёт где-то неподалёку от Нижнего города, но сам же отмел свои подозрения. Госпожа Луми, при всем её кокетстве, имела манеры настоящей динны. Съемная квартирка оказалась крошечной, но на удивление приличной. В юности господин Асселли сам снимал что-то похожее, чтобы не попадаться на глаза матушке в компании простолюдинок. Тогда он был молод, красив и мог не впечатлять широтой размаха. С тех пор всё изменилось, но, может быть, он был ещё неплох, раз госпожа Луми позвала его к себе. Он боялся только, что она окажется журналисткой и нескромные фототипы утекут в прессу, но боялся не слишком. Их можно выкупить. *** - Я сейчас всё принесу, - пообещал Лери гостю, выдавая самую трогательную из улыбок Миссе. В квартире, которую препараторша не должна была видеть, и которую он сам посетил от силы два раза, он смутно помнил, где что лежит. Незаполненная чековая книжка, запасной револьвер (после случая со Сциллой Лери решил, не помешает запасной), две бутылки вина, браслет и кулон (не матушкины, но слишком дорогие для дубликатов)... Что-то из всего этого сегодня пригодится, а что зависит от Миссе и от Рамрика. - Ты снял нам квартиру! - ахнула Миссе, пользуясь тем, что господин Асселли остался дожидаться в гостиной. - Конечно, снял. Ты сомневалась? - он надел браслет и кулон, чтобы она вспомнила их. - Нет, что ты, - щеки Миссе покраснели, он это чувствовал. Соврала. Умнее, чем самой хочется быть. - Я думаю, мы кое-что должны обсудить, чтобы не провести вечность в очень нервной обстановке. - Что, Лери? - Мы могли бы... Скажем так, воспользоваться присутствием этого... Кхм. Господина Асселли. - Я всё поняла, так нужно для дела, - Миссе говорила с такой безысходностью, что Лери почувствовал, что начинает злиться. Да, его возможности ограничены, придумывала бы всё сама, - После того, что сделал для нас Воргнон, мы обязаны оправдать его доверие. - Причем тут свин? Раз я вселился в тебя, я могу вселиться в Асселли. Мы снова были бы вместе. Он, конечно, выглядит как подгнившая бочка с прокисшим вином... Но ты любишь меня не за внешность, я надеюсь? Кто знает, каким бы я стал, проживи дольше... - Я не представляла тебя старым. Но я не разлюбила, когда увидела!.. Ну... Ты понимаешь. - Трупом? Это немного другое. Но я тебе верю, - поспешил добавить Лери, опасаясь несвоевременной ссоры, - Кстати, ты, наверное, могла бы вселиться в него, а я остаться здесь... - Но я ни разу не пробовала! - Как раз поэтому было бы забавно. - Я про вселение, - уточнила Миссе, пожалуй, немного нервно, - И потом, я тебя пригласила, пустит ли он тебя к себе в голову? - Пустит, она у него пустая, к тому же, пьяная. Но, наверно, ты права, не лучшее время для экспериментов. Я тоже про твоё вселение, конечно же. А вот я попробую. Если не возражаешь, разумеется. Сама понимаешь, лучше быть в его голове, когда он будет решать, спонсировать ли новый культ. - Я не против, но как-то странно у нас получается. Это на что же мы обмениваем помощь культу? - На оправдание лучших ожиданий. *** Рамрик Асселли чувствовал, что снова влюблён, и уж в этот-то раз наверняка дело не в вине. Миссе надела для него украшения и принесла ещё вина. Он хотел приобнять её, произнося тост, но она ловко вывернулась и напомнила о цели встречи, как самый настоящий делец. Хотела поиграть с ним! Вот только ещё никогда потомственный драфтодобытчик не оплачивал покупку не осмотрев её. Про культ он уже слушал в ресторане, так и не понял, как для него окупится такая крупная трата. "Утром, прекрасная Миссе, утром обсудим, я слишком пьян. И не только от вина... Вы позволите?". На его новую попытку обнять её, Миссе не возражала, лишь погнала его в душ. Он испугался, что она покинет его, как многие её предшественницы, которым он отказал в слишком обильных тратах. Это было бы привычно, но очень горько. Однако, они были не в гостинице, а в квартире самой госпожи Луми. Маленькая кокетка, видя, что он колеблется, предложила составить ему компанию, но он не хотел полностью раздеваться при ней: вся одежда шилась так, чтобы хоть немного скрывать многочисленные складки жира. Он и сам стеснялся рассматривать результат собственной невоздержанности в еде и выпивке, так что с годами стал мыться реже, чем следовало бы. К счастью, проблема разрешилась сама собой: они не помещались в душ вдвоём. Вопреки ожиданиям, дама не только не стала смеяться, но и не улыбнулась, трогательно согласилась подождать. В тот вечер он действительно перебрал, хотя и не сразу понял это. Ему казалось, он довольно устойчив к вину и сниссу. Всегда пил для храбрости на свиданиях, но контролировал себя. Должно быть, что-то было не в вине, а в неуловимой магии юной спутницы. Он всегда по нескольку раз спрашивал девушек, правда ли они согласны, и приятно ли им, когда он прижимается к ним. Теперь он сам не понял, как решился подбросить её в воздух и поймать. Крохотная! Лёгкая как пушинка! - Моя маленькая жена! - пьяный старый дурак, как только угораздило такое ляпнуть, хоть бы она не спросила про Аделу! Но Миссе не спросила. Она вся засияла и прильнула к нему. Она оказалась более робкой, чем он представлял себе, но, может быть, именно поэтому он осмелел, будто неведомая сила управляла им в тот вечер. Рамрик знал, что очень силён, поэтому боялся причинить боль. Впервые он не побоялся бравировать своей силой и встретил удивленное восхищение. Он и думать забыл о недавно мелькавшей чековой книжке, делах на заводах, презирающей его Аделе, упреках, которыми могла бы его осыпать покойная матушка, даже о бедном шурине, хотя его тень будто захватила весь дом и навсегда разрушила семейную жизнь. Прекрасно было ни о чем не думать, наслаждаясь ночью с юной красавицей. Рамрик чувствовал себя молодым и любимым.