Shower For Two

... Чёрт. Сердце до сих пор готово выпрыгнуть из груди после того, что мы делали на диване. Руки трясутся, а в висках пульсирует, пока я настраиваю оптимальную температуру воды. — Аякс, ты идёшь? — нетерпеливо поворачиваюсь в его сторону, где-то бродящему по квартире по своим делам. — Бегу, милая! — тут же откликается. Вскоре — заходит в ванную с чистыми «боксёрами» в руках. Ну да, с чем же ещё. — Подумал, стоит взять новое бельё. Кстати... А ведь в первый раз он вышел ко мне... — Вот оно что... — многозначительно хмыкаю, молча предлагая подошедшему Аяксу оценить температуру напора. — То есть полотенце на пояс ты повязал для того, чтобы меня «подразнить»? Знал, что это не последний поход в душ за утро? Действительно: если у тебя в планах досуг с любимой девушкой, не выгоднее ли выйти к ней, прикрывшись махровой тканью чуть выше паха? Оголяя верх гладковыбритого лобка — чем в классических мужских трусах, после которых ты сама вернёшь внимание ленте на своём телефоне? — Прости, что слишком хорошо тебя знаю, Люм, — Аякс кивает, проверив воду в кабинке; дышит мне возле уха — невесомо целует в мочку. — Прошу, проходи и повернись спиной... Я всё сделаю сам. Ах-х, что может быть приятнее слышать от любимого мужчины? Только если «я люблю тебя» — во всех возможных вариациях. Водные струи бьются о макушку, стоит мне переступить через кабинку. Стекающие по тёплой коже, дорожки смывают с меня семя Аякса — его недавний, яркий оргазм. «Внешний» повод принять душ для меня, а для него — логично поспособствовать этому. — Помнишь, что руки распускать нельзя? — обращаюсь к нему через плечо, боковым зрением замечая потянувшуюся к фиалковому гелю руку. Я отошла ближе к стене — прекрасно понимая неизбежность момента, к которому мы придём. Что я — та, кому опора понадобится в первую очередь. — Как я пойму, что я их распускаю? — с налётом остринки интересуется Аякс; звонко хлопает намыленными ладонями, разрывая монополию душевых струй на громкие звуки. — Когда я взвизгну и закричу «извращенец!» на всю ванную, — свожу суть своего ответа к шутке. Хотя, может, и не шутке: как бы мой любимый ни хотел пройтись руками по моему телу, пускай выработает капельку терпения — ему не повредит. К тому же, я ведь планировала немного поиграться с его... влечением. — Сурово, — удручённо резюмирует, приникая ладонями к моим лопаткам. — Можно хотя бы предупредительное «ой»? За «ой» вполне могла бы сойти реакция на теперешнее прикосновение. Мы уже давно в отношениях, и всё равно: первые касания Аякса — моменты по-настоящему сокровенные, желанные. Будто укус свежего, запретного плода. — Предупреждения для тебя — полумера, милый, — перехожу к долгожданным поддразниваниям, иронично ухмыляясь. — Я пну тебя в грудь, если зайдёшь дальше дозволенного. Аяксу не терпится. Не терпится под ширмой «намыливания» коснуться любимых участков моего тела, до которых не дала ему коснуться ранее. Мы оба хотели принять душ — но главная цель для нас была совсем не в водной процедуре. — И как долго мне позволено касаться твоих ягодиц, зай? Аякс кладёт ладони на мои плечи. Проговаривает горячо, у самого уха — хочет вынудить меня озвучить большую продолжительность пребывания его рук на моих бёдрах. Прости, милый, но так легко я тебе не дамся. — По паре секунд на каждую, — произношу твёрдо, хотя внутри — будто плавлюсь от крепко сжатых, до покраснений на плечах, рук Аякса. Понимаю, что не хочу торопить события, но... Хочу больше. Больше его «меток» на моей коже! — Без намёка на желание задержаться. Он не должен успеть вцепиться. Потому что если вцепиться один раз — не остановиться. Продолжит обжимать мою задницу, сводя на ней длинные пальцы ладоней, пока меня не начнут покидать силы, а ноги не начнут дрожать, пока сознание будет уходить на второй план. — Ты так жестока, Люм... — удручённо вздыхает, но мои правила игры принимает. Проходит круговыми движениями по моим (желанным) ягодицам — и на исходе второй секунды идёт по спине вверх. Чтобы тут же вернуться к ласкам моего слуха. — В чём проблема, если я разотру по ним больше геля? Учитывая их... объём? О да, весьма «мужская» аргументация с его стороны. Не то чтобы я этим задета — наоборот, приятный комплимент моему телу не лишний. Но что мне мешает просто взять и легонько пнуть его в грудь, поумерив разыгравшееся либидо? Парням не повредит периодически спускаться с небес, усеянных «женской наготой», на землю, требующих определённых приличий. — Хорошо, ещё четыре секунды на каждую, — иду, тем не менее, вместо запланированных упрёков на компромисс. Что ж, Люмин, кажется, начинаешь сдавать позиции. Клюёшь на мужской крючок. Не стыдно?.. Ну ла-адно, соглашусь: какая разница, когда тебе самой так приятнее? — Но после — вернёшься к спине. Четыре секунды — одна для Аякса, чтобы примериться к ягодицам ладонями; вторая, чтобы облюбовать их взглядом. И последние две, чтобы впиться в них до упомянутых «бледно-красных» меток. М-м-м... Получилось довольно грубо, на мой взгляд. Упрекнуть его за «пересечение рамок дозволенного»?.. Нет, глупо: прошло достаточно времени, чтобы начать пропускать вкрапления низменного в наш парный душ. Скоро наступит момент окончательного развязывания рук. К которому, к счастью, меня подводил сам мой любимый. — Хм-м... — в показательной задумчивости опускаю взгляд, едва почувствовав источник тепла у нижнего позвонка. — Аякс, твои руки ведь здесь, на плечах? — Верно, — отвечает неуверенно, сам, вероятно, опустив взгляд и заметив возникшую точку взаимодействия наших тел. Не нужно быть знатоком мужской физиологии, чтобы понять: когда две его руки в твоей видимости, третий контакт, с высокой вероятностью — только если ниже пояса. — Тогда почему я чувствую «тебя» ниже спины? — обращаюсь к нему с наигранной претензией, не упуская шанса на поддразнивание благодаря его «младшему другу». — Всё-таки рискнул задержаться на ягодицах? По правде, его головка упиралась мне чуть выше — не касаясь даже границ моих бёдер. Врунишка Люмин, да. Но, думаю, он и не обратит на это внимание: будет в замешательстве от возникшего промаха с лишним касанием. — Ты знаешь, это происходит не по моей воле, — проговаривает стандартное мужское оправдание. Весьма уверенно, без дрожи в голосе — тут же переводя стрелки на меня. — Всё — благодаря твоему прекрасному телу. Его руки огибают мою шею — и крепко обнимают. Вода стекает с его подбородка на мою макушку, тёплое дыхание щекочет мои волосы, эрегированный пенис прижимается животом к моей влажной спине — слишком много поводов сорваться и дать волю его влечению. Угодить в бурю, что снесёт меня с головой — добросит до поднебесных верхов блаженства. Я отдамся им без остатка — позволю управлять моим движением ввысь. Но сперва... — Держи свой вставший член при себе, Аякс, — отталкиваю, расщедриваясь в сторону милого на жёсткую прямоту, будто в угоду собственному возбуждению; называю следующий участок для «нанесения геля». — И переходи к моей груди. Никаких временных рамок и дополнительных условий — просто прикоснись к моей груди, Аякс, прошу тебя. Гладь, бери в свои ладони, сожми соски между пальцев — что угодно, только разожги возникшее во мне пламя лишь больше! — Ай-ай, милая, противоречишь сама себе — чувствует, как инициатива переходит к нему. Широко улыбается — могу сказать, даже не поворачиваясь в его сторону — огибает мою спину и кладёт руки на «столь желанные» половины. — Как ты хочешь, чтобы я по ней прошёлся? Сегодня он примерялся к моей груди через майку — не успел как следует ей насладиться, потому что я попросила его о куни. Теперь он увидел свой шанс — и всё равно, отвечая мне моим же методом, поинтересовался о «дозволенных секундах». Хватит, Люмин, сбрасывай все козыри на стол. Он даже не взял с полки гель, чтобы создать впечатление, будто вам друг от друга нужно было мытьё. — Как тебе будет угодно, — отвечаю, будто условия всё ещё могла ставить я. Когда его широкие ладони в секунде от того, чтобы вместить в себе мои груди. — Главное — оставь меня удовлетворённой своими стараниями. Аякс едва слышно смеётся — приглушается громким потоком, до которого нам, пожалуй, не осталось дела. «Вода омоет нас, когда мы согрешим друг перед другом» — неплохой переход для двух актов «принятия душа». — Я знал, что ты не планировала только мыться, — радуется, будто открыл новый закон тяготения. Тот, что был задействован между нами, действовал ещё с первобытных времён. — А я знала, что ты упрёшься членом мне в задницу, — саркастично парирую, наблюдая, как руки Аякса постепенно набирали темп сжатия на моей груди. — Хорошо, когда мы понимаем друг друга. — И знаем, что и когда нам друг от друга нужно, — договаривает за меня, не оставляя поводов и смысла возразить. Томные выдохи и мелкие стоны, возможно, растворяться в водном шуме. За исключением тех, к которым станет прислушиваться Аякс — например, к тому, что неожиданно выбивает из меня, сведя пальцы на сосках. В общем плане — практически ко всем, и я ничего не смогу с этим поделать. Я возбуждена и хочу, чтобы он продолжал задуманное — ничего не давая ему в ответ, кроме тела и своих стонов. Упираюсь ладонями в стену, пока Аякс трётся о мои соски. Зажимает и отпускает, оттягивает и надавливает к ареоле, коротко и продолжительно — инстинктивно хочу сдержать, приглушить слетавшие губы звуки, но сознанием — оставляю всё как есть, благодаря милого за ощущения. Влажные руки спускаются к моему животу, методично оглаживают, вынуждая меня неосознанно податься назад — навстречу жару члена Аякса. Он огибает меня по талии — к лобку, чтобы приникнуть пальцем к набухшему клитору; пропустить несколько движений по головке — и соскользнуть к мокрым складкам, неглубоко введя палец между. Он хочет оказаться во мне — слышу это, чувствую спиной тепло его твёрдого возбуждения. Мы не взяли с собой ничего вопреки «нежелательным последствиям», но Аякс, я уверена, захочет рискнуть. Ровно для этого — разворачивает меня к себе. Впервые за эти минуты — позволяя взглянуть в его голубые глаза, вмещавшие пламя влечения. — Не против, если я возьму тебя... так? — неловко уточняет, намекая на отсутствие предохранения. Безусловно, беременность мне ни к чему — как и упущенный, сбитый просьбой взять контрацептивы, момент близости. А вот ответственность за свои деяния — уже другой разговор. И я верю, что она сопоставима с желанием Аякса войти в меня «без резинки». — Хорошо, — соглашаюсь, всё ещё переживая за риски, и позволяю Аяксу отвести мою ногу для удобного проникновения; то ли в шутку, то ли всерьёз — оговариваю условие: — Только с тебя — противозачаточные. Нет, я не сомневаюсь в его реакции. Но лишняя подстраховка не помешает. — Договорились, — отвечает, и на секунду мне кажется, будто я успешно провела важные переговоры. Заметно волнуюсь, наблюдая, как головка члена пристраивается у моих половых губ — без защиты, чёрт побери, вообще! — но подавляю подкативший страх, аккурат в момент входа Аякса в стенки. Заключаю его плечи в замок, чтобы не поскользнуться на скользкой поверхности кабинки — и встречаю его поддерживающую руку выше своего бедра. Ф-фух, хорошо, что никому из нас не нужна больно приземлившаяся на попу Люмин. Моё нутро жадно принимает Аякса в себе. Крепкий ствол неспешно проходит между стенок, хотя мужские инстинкты, вероятно, подстёгивают к более решительным фрикциям немедля — но Аякс понимает, что так нельзя. Это не дешёвый хентай и не фанфик, написанный девственником — это наши отношения и наш настоящий секс. Поэтому — увеличивает частоту движений постепенно, с каждым новым крепче сводя пальцы рук для лучшего удержания меня. Вода падает и стекает по его плечам к моим; жаркое, учащённое дыхание опаляет моё лицо — но от этих ощущений я отвлекаюсь всё больше. Всё моё внимание, вся я сейчас — между собственных ног; в тягучем огне, что захватило моё нутро — что так активно распаляет во мне Аякс. Мы действительно знаем, что и когда хотим друг от друга. «Сексуальная гармония» — а может и просто удивительное совпадение личностей. Соулмейты, Инь и ян — называйте как хотите. Только не сейчас... Не сейчас... Как-нибудь потом... — А-ах... Аякс!.. Я впиваюсь в кожу его плеч ногтями, выкрикивая в стоне его имя. Сжимаюсь стенками вокруг него, будто он внутри — источник моего смысла и существования. Пропускаю по телу резкий всплеск — и опадаю на плечах Аякса. Его последовавший оргазм — «безымянный», с надрывным стоном, на мою грудь и талию. Практически то, с чего мы начали до душа — однако путь к достижению блаженства друг для друга мы проложили иной. Аякс опускает меня — ставит мои ослабевшие ноги на эмаль кабинки, убеждаясь, что я могу стоять без его помощи. Отойдя на шаг — отдаётся в объятия водных струй, чтобы наконец помыться. — Столько воды утекло... — очевидно каламбурит с неловкой улыбкой; довольно скоро — подводит всё ещё подрагивавшую меня к струям душа, чтобы смыть своё семя собственноручно. — Ну, ты понимаешь. Вроде того. Сперва постоять под струями душа, потратив гель, потом — заняться сексом и снова встать под струи душа, потратив гель. Эталон человеческой экономии, н-да... Впрочем, её в университете из нас двоих изучала не я. — Что поделать, — отвечаю, оставаясь под струями воды сама, и принимая, наконец, «нормальный» душ после Аякса. — С тебя, милый, плата за коммуналку. Шучу, конечно: мы всегда, при любых обстоятельствах, делили её сумму поровну, чтобы никто никому не был должен. Но убедительно соврать, чтобы спустя несколько секунд сомнений в моей «искренности» увидеть ошарашенное лицо любимого — сорри, но это того стоило. — Ты ведь сказала только за противозачаточные? — выйдя из кабинки, поворачивается ко мне он и удивлённо смотрит, ища возле себя полотенце. — Одно другому не мешает, — пожимаю плечами и выхожу из кабинки следом; беру полотенце с полки и тут же вытираюсь. — Ты ведь перспективный студент-экономист, а я — всего-навсего скромная фрилансерша. Прибедняющаяся арлекинша Люмин, да? Где же твой цирковой грим и костюмчик? Наигранно вздыхаю и летящей походкой — удаляюсь из ванной.