Место, которое зовется домом

—Тебе не хотелось бы иметь дом? Сигма медленно поднимает замученный взгляд. Возле стены, напротив него, стоит темная фигура. Её лица практически невидно. Он прищуривается, пытаясь разглядеть незнакомца. Шестое чувство молит его как можно скорее бежать отсюда — тело помнит боль недавних, не самых приятных событий. Сигма сглатывает. Он не видел воды уже несколько дней, а про еду и вовсе вспоминать не стоит. Даже если он сейчас побежит, то шанс скрыться ничтожно низок. Слишком низок. В отличии от шанса словить пулю. Тело, от осознания своей беспомощности, слабеет ещё больше. Силуэт, вдруг качнувшись, неспешно шагнул вперед, выходя на бьющий из окон свет. Высокий парень с холодным, пронзительным взглядом, от которого становится не по себе. Инстинкт самосохранения на мгновение возвращает власть над телом — Сигма отшагивает назад. —Не подходи.—хрипло произносит он, безрезультатно пытаясь придать голосу более приказной, грозный тон. Незнакомец послушно останавливается. Поднимает обе руки вверх, словно сдаваясь, дабы показать, что он не опасен. Сигма с подозрением щурится, вглядываясь даже в самое малейшее движение со стороны парня, и отшагивает ещё. Со стороны незнакомца слышится смешок. Он, опустив руки, склоняет голову набок, открыто рассматривая Сигму с некоторым интересом, чем вызывает волну негодования и возмущения с его стороны. —Что тебе нужно?—практически рявкает парень, чувствуя, как ноги начинают дрожать ещё сильнее. Незнакомец мягко усмехается и начинает медленно приближаться. —Не подходи!—Сигма заметно повышает голос: свою роль просто отлично сыграл нарастающий страх. Он, не сводя взгляда с неизвестного, продолжает быстро, насколько мог, пятиться. Сердце бешено колотится, угрожая, кажется, разбить грудную клетку в пух и прах. Дыхание спирает, из-за чего ноги становятся тяжелее, словно к ним привязали камень. Шаг. Ещё. И... Сигма испуганно распахивает глаза — спина с глухим ударом встречается с холодной стеной, преграждая все пути для отхода. Незнакомец, в очередной раз ухмыльнувшись, подходит ближе, параллельно запустив руку в карман. Сигма с ужасом зажмуривает глаза, практически вплотную прижимаясь к стене. Сейчас этот чертов парень достанет пистолет и просто-напросто пристрелит его. Он тяжело и часто дышит — как бы ему не хотелось выглядеть грознее перед своим врагом — желание жить становится намного сильнее. Он приоткрывает глаза и тут же жалеет об этом — в чужой руке блеснуло лезвие ножа, а сам парень делает очередной и, похоже, последний шаг. —Не трогай.—Сигма, насколько позволила стена, отшатывается.—Не трогай меня, не трогай... —Не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы приказывать.—тихим, практически бархатным голосом тянет неизвестный и аккуратно подцепляет чужие, израненные руки, скованные наручниками: прощальный подарок от бывших «коллег», который он так и не смог снять. —Не убивай, прошу...—шепотом, почти срывающимся на истерику, жалостливо просит Сигма, окончательно растеряв всю свою гордость, и чувствует, как ноги теряют привычную твердость, практически не удерживая вес собственного тела. —Я не сделаю тебе ничего плохого.—также тихо произносит парень и бережно обхватывает закованное в браслеты запястье. Подносит кинжал ближе к руке, поддевая замок наручников кончиком лезвия. Несколько размашистых, но умелых махинаций сначала на одной кисти, потом на другой, и железо с лязгом падает на каменный пол. Сигма широко распахивает глаза и поднимает ошарашенный взгляд на незнакомца. Тот лишь поднимает уголок губ, слабо улыбаясь. Сигма, не сводя глаз со странного, на его взгляд, парня, прижимает освобожденные, но ещё трясущиеся от страха руки к себе, потирая запястья — он и забыл, что они скованы. Видимо, сказался пережитый стресс. Да и, если подумать, то его пленители редко снимали эти проклятые наручники, так что всё можно списать на привычку. —Что ты от меня хочешь?—смиренным голосом спрашивает Сигма, приобнимая себя за плечи.—Тоже прослышал о моем даре и хочешь воспользоваться им?—устало усмехается он и старается отстранится от стены, холод которой пробирал и так продрогшее тело. —Я бы на твоём месте не рассказывал о том, что ты одаренный, каждому встречному. Парень стыдливо жмется от чужого упрека, однако для себя отмечает, что незнакомец прав. Здесь он и правда сглупил. —Так всё-таки... Ты ведь не просто так пришел в эту глушь и нашёл меня, верно?—немного помолчав, предавшись раздумьям, Сигма пытается ещё раз узнать ответ на свой вопрос. —Разве для помощи человеку, которого обидела жизнь, нужна причина? Сигма опускает взгляд на каменный пол. На мгновение кажется, что из-за слов незнакомца в голове что щелкает, однако он эту мысль отбрасывает. Прикрывает глаза и невольно хмурится — если он опять поддастся чужому влиянию, то им снова воспользуются. Мысли, неожиданно для него, плавно перетекают в то, что ему сейчас помогли... просто так. По крайней мере, ему так сказали. Сигма стискивает челюсть. Незнакомец пугает, чем-то отталкивает, но он помог ему, освободил от наручников и слова не сказал о его даре, хотя, судя по всему знал о нём. Противоречия разрывают. —Тебе не хотелось бы иметь дом?—вновь спрашивает неизвестный, сбивая своего собеседника с мыслей, и тянется к своей шее. —Дом?—словно завороженный переспрашивает Сигма и понимает, что это слово слишком незнакомое для него.—Дом...—он повторяет его, словно смакуя, пробуя на вкус. Незнакомец терпеливо ждёт. Дом? Семья? То, чего у меня никогда не было. Неужели этот пугающий парень может подарить ему такую... ценность? Да, именно ценность. Сигма не знает, откуда ему известно об этом, но от этого слова где-то в груди тягуче растекается тепло, согревая, кажется, уже заледеневшее от жестокости жизни сердце. Противоречия начинают медленно, но верно рассеиваться, склоняя его на одну-единственную сторону. Его опять перебивают. Он удивленно распахивает глаза. На его плечи аккуратно опускается чужой плащ, ограждая от холода вокруг. Сигма, опешив, неуверенно цепляется пальцами за края чужой одежды, с растерянным видом кутаясь в неё сильнее, и медленно поднимает взгляд на незнакомца. Страх, кажется, окончательно пропадает. —Я постараюсь дать тебе это. Не обещаю, что это будет быстро, но место, куда ты сможешь без страха возвращаться.—спокойным, тихим голосом произносит незнакомец.—Но ты должен будешь пойти со мной. Он протягивает ему руку. Сигма, тяжело вздохнув, смотрит на неё, не отводя взгляда. Ему, впервые за всю его короткую, новую жизнь, еще ни разу не предлагали банальную помощь. Только сделки, жертвой которых он становился, иногда рискуя собственной жизнью. —Ты... правда мне поможешь?—переспрашивает он и с ужасом понимает: он боится отрицательного ответа, он окончательно поверил чужим словам и этому человеку. —Разумеется. Сигма мысленно с облегчением выдыхает. Неуверенно поднимает собственную руку и тянет её навстречу. Мгновение, и израненная кисть опускается на чужую ладонь. Невольно дергается, когда её аккуратно сжимают, оглаживая царапины на тыльной стороне большим пальцем. Незнакомец вдруг усмехается — его руки постоянно холодные, несмотря на температуру, что его окружает, а вот новый знакомый явно сильно замерз. —Идём. Тебе надо отдохнуть. Парень отводит свободную руку в сторону, учтиво пропуская Сигму перед собой. Сигма слабо усмехается, чувствуя какую-то странную, раннее незнакомую тяжесть во всём теле. Делает шаг и... в глазах вдруг резко темнеет, а ноги сами по себе подгибаются. Мозг буквально отключается. Единственное, что Сигма помнит с того момента, это как его поймали, не дав свалится на каменный пол, и быстро тускнеющий свет. Достоевский удивленно распахивает глаза и ловит обмякшее тело парня, невольно прижимая к себе, чтобы тот окончательно не свалился на пол и не разбил голову. Этого в планах не было. Он аккуратно перехватывает нового знакомого, поворачивая к себе лицом, и, освободив руку, аккуратно похлопывает его по щеке, однако тот никак не отреагировал. Лишь слабо выдыхает, выбитый из легких воздух. Этого тоже в планах не было.

***

—Ты не видел Сигму? Достоевский входит в полупустую комнату и обводит её внимательным взглядом, выискивая парня. Это было старое, заброшенное здание с довольно большим офисом, чем и воспользовалась организация. —Того парнишку, которого ты привёл пару дней назад?—лениво уточняет сидящий спиной к нему Гоголь и, переставив фигурку на шахматной доске, медленно запрокидывает голову назад, дабы лицезреть лицо друга. —Не делай вид, что ты его не знаешь.—хмуро отзывается Фёдор и недовольно смотрит на Николая, наконец заметив лишнюю фигуру в помещении.—Фукучи приказал приглядывать за ним, а не вытаскивать его из гроба. —С А1 на А5.—задумчивым тоном отзывается Брэм, и появившаяся из портала рука Гоголя, послушно переставляет фигуру на нужную клетку. —Надо же как-то развлекаться в такую погоду.—Коля кивает на окно, по стеклу которого быстро стекала дождевая вода внезапно опустившегося на город ливня. Словно в подтверждение на улице слышится раскат грома, и чуть затемненную комнату осветило молнией. —Я не виноват, что он меня избегает.—продолжает Гоголь, делая ответный ход, и передергивает плечами.—Только и делает, что возле тебя крутится. Ты его прям очаровал.—усмехнувшись, добавляет он.—Напомни, для чего он нам и что мы должны с ним делать.—он вдруг досадливо цыкает, когда понимает, что предыдущий ход был не самым удачным. —Пока только втереться ему в доверие. А там сгодится для чего-нибудь. Он... не такой слабый, каким кажется.—задумчиво отвечает Достоевский и оборачивается, проверяя не стоит ли его пропажа за спиной.—Лучше он будет здесь, а не где-нибудь. За окном опять раздается раскат грома. Фёдор, подойдя ближе, кидает взгляд на улицу. Несмотря на нелетную погоду, там было всё также много людей, как и в ясный день. Он тяжело вздыхает и возвращается к напарникам. —Я, похоже, знаю, где он.—хмуро бормочет Достоевский и, проходя мимо играющих, делает ход за Гоголя под возмущенные вопли обоих, после чего спешно покидает помещение. —Кстати, шах и мат...—довольно усмехается Николай и откидывается на спинку стула, победно смотря на Графа. —Верни меня в гроб, я спать хочу.