Гром, греми!

— Винни, мальчик, подойди-ка сюда. Ну же! Куда ты запропастился? Отец опять копошился на заднем дворе. Голос его долетел до крытой деревянной террасы и приземлился прямо Винсенту на уши. Тот отложил «Ветер над Диким Западом» — книжку про ковбоев с картинками. Принюхался. Ни запаха поджаристого стейка, ни аромата копчёных сосисок он не уловил — значит не в барбекю дело. А в чём же тогда? Мальчик побежал отцу навстречу — широко расставляя ноги, подпрыгивая над землёй, будто под теннисными туфлями его были батуты. — Вот ты где, фокусник! Отец заулыбался, широко приоткрыв рот. Глаза — два карамельных яблока — засветились. Он укрылся в тени молодого деревца и всё пытался избавиться от разросшихся сорняков. Подозвав к себе Винсента, отец стянул с рук садовые перчатки. Вытер лоб рукавом рубашки и указал на тот самый саженец: — Что это за дерево, сынок? — Это дуб. — Верно. Но какой это дуб? Винсент наклонил голову набок, потёр одну ногу о другую, но так и не сумел обнаружить ничего впечатляющего. — Не знаю, — пожал плечами. — Самый обыкновенный маленький дуб. — Ох, ну уж нет! Это особенное дерево! По крайней мере, для меня. Я хочу, чтобы и для тебя оно стало таким же. Отец потрепал сына по волосам. Усадил рядом. Пусть он давно снял форму, смыл с себя густо-чёрные разводы сажи, Винсент всё ещё чувствовал исходящий от него запах дыма и гари. Запах этот был едким, однако же сильно нравился мальчику. Он напоминал Винсенту о декабрьских вечерах, когда сын лежал на коленях матери, а отец сидел напротив — в большом скрипучем кресле, попыхивая трубкой, подожжённой угольком из камина. В тот миг Винсенту было удобнее, чем когда-либо. Настолько, что он мог бы вечно слушать треск дров, тихий смех отца и шорох шёлкового подола платья — вплоть до самой смерти. — Знаешь ли ты, приятель, что я сам посадил это дерево незадолго до того, как мама забеременела тобой? Винсент в недоумении покачал головой. Даже если раньше ему уже доводилось слышать об этом, мальчик не придал словам особого значения. — Видишь ли, Винни, доктор сказал, что мы не можем иметь детей. Пришлось перепробовать всё, но, как назло, — без толку! Тогда совсем отчаявшаяся Мари потребовала отвести её к гадалке. Отец улыбнулся сконфуженно, отчего по его розоватой щетине забегали солнечные блики. — О, Винни, ты и представить себе не можешь, каково это — перечить женщине, которую так бесчеловечно лишают возможности быть матерью! Разумеется, я не сумел отказать ей. Но отпустить твою маму одну я тоже не мог, поэтому тем же вечером мы отправились на ярмарку в соседний городок. Он достал из кармана трубку, и Винни придвинулся ближе, чтобы его лёгкие тоже наполнились дымом. — Я не суевер. Не склонен интересоваться гадальными картами и скрытой символикой цифр. Хотя, надо признать, хрустальный магический шар с этим его фиолетовым свечением приводит меня в восторг! Но сейчас не об этом. Мама твоя тоже никогда не шла на поводу у предрассудков, но в периоды отчаяния люди способны на разные глупости. И иногда эти глупости оказываются лучшими нашими решениями. — Неужели, это гадалка посоветовала тебе посадить дерево? — догадался Винсент. — Да, можно и так сказать. Ты очень смышлёный мальчик. Весь в меня! — Разве не в маму? Отец глухо рассмеялся и продолжил: — Гадалка наказала нам породить новую жизнь, дабы вернуть миру утерянный баланс. Если сделаем это, то небо подарит нам ребёнка. Чаши весов выровняются — тем самым баланс будет восстановлен. Тогда я и посадил дуб — крохотный жёлудь. Мари каждый день ходила к нему молиться. «Господи, подари мне и Лоренсу сына. Пусть от отца достанется ему богатство фантазии, а от меня — гибкость ума. Пусть глаза его будут чуткими и смелыми, а руки — способными на чудо. Имя же его пусть знаменует победу», — так повторяла она каждый день, до тех пор, пока однажды не показался из-под земли первый побег. Случилось это в ночь, когда прогремел гром. Гроза на улице разбушевалась. «Лори, я обязана пойти посмотреть, ведь от судьбы этого дерева зависит жизнь моего ребёнка! Разве отвернуться от него всего лишь из-за парочки тучек в небе — не то же самое, что бросить собственное дитя наедине с его несчастьями? К тому же, я так давно не видела грозы — у нас её совсем не бывает! Я чувствую, что это хороший знак». Я отговаривал Мари, но она ничего не хотела слушать. Так или иначе, твоя мать оказалась права. На следующий день мы узнали, что она беременна, а затем появился ты, приятель. — Поэтому ты так любишь грозы, па? — Винсент зажмурился, когда шершавая отцовская ладонь потрепала его по щеке. — Верно. Нет ничего лучше сияния в небе и закладывающих уши раскатов! — Но смогу ли я… Стать как ты? — Что ты имеешь в виду, сынок? — Лоренс нахмурился и лицо его сделалось серьёзным. — Тоже хочу быть трубочистом! — О, нет-нет, эта скучная работёнка не для тебя! Почему бы нам не найти что-нибудь поинтереснее? — Поинтереснее? — растерялся мальчик. — Да, не хочешь ли ты… Скажем, быть пожарником? Или дрессировщиком в цирке? А может… Охотником? Винсент знал все эти слова, но никогда не задумывался о том, что именно они означают. Почему же тогда последнее предложение отца так сильно заинтересовало его? — И как же мне стать охотником? — О, для этого необходимо выбрать то, за чем ты будешь охотиться! Дай подумать… Охотник за приключениями? Хорошо звучит, правда, приятель? — Но если стану охотником, смогу ли я… Своими руками создать чудо, как того желает мама? Отец легонько встряхнул мальчика за плечи. Взгляд его потеплел: — Винсент Гэбриел Бейли, наш маленький фокусник — твоё появление на свет и есть главное чудо! Какой путь ты бы не выбрал, мы с мамой обязательно будем гордиться тобой. Никому и никогда не позволяй усомниться в этом. Усвоил, охотник-фокусник? — Да, папа-трубочист! Отец погиб 12 лет спустя. Во время очередного рабочего вызова он оступился. Рухнул с крыши четырёхэтажного дома. Крыша эта была мокрой и скользкой после ливня. Все дожди — с тех пор Винсент возненавидел их. По желанию отца, его похоронили под тем самым дубом, который он посадил. Не раз Винсент заносил над головой топор. Грозился срубить треклятый дуб. Но каждый раз останавливался. Без сил падал к его корням. Ведь в голове непрерывно звучало: «Это особенное дерево! По крайней мере, для меня. Я хочу, чтобы и для тебя оно стало таким же». Дуб рос вместе с Винсентом. Каждый день его тело мужало и крепло, а сердце — покрывалось толстой деревянной коркой. Под это описание прекрасно подходили оба. — Стоило ли того ваше чудо, отец? Смирившись с утратой, Винсент понемногу начал ходить на задний двор, чтобы разделить своё одиночество с молодым дубом. Он вслушивался в шорох листьев, ощупывал ладонями ствол, вздрагивал, когда ветви касались его щёк или плеч. Ему всё чаще казалось, что это отец, чья душа теперь была заключена под слоем шершавой коры, разговаривает с ним. И когда Винсент думал так, страдания его отступали. Но, как известно, беда не приходит одна. За молнией следует свора сестёр — ещё яростней и колючей. — Мама, ответь же мне наконец, что случилось?! — Винсент пытался достучаться до женщины, но она продолжала истерично захлёбываться в слезах, даже взглянуть на сына не в силах. Он накрыл её шалью. Оставил отдыхать у камина. Сам же вновь направился на задний двор — там ему дышалось и думалось свободнее, чем в доме. — Не х-ходи! — заикаясь, прошептала мать. Но Винсент уже успел увидеть то, что не должен был. Небесные вспышки. Бархатное зарево на их заднем дворе. Треск дерева — точь-в-точь такой же, как в камине. И запах гари, что впервые вызвал у него отвращение. Он бросился к дождевой бочке. Не заметил стоящую под ней лейку и стал набирать воду в ладони. Капли стекали по его рукам. Винсент метался из стороны в сторону, успевал донести лишь крупицы — от моросящего дождя пользы и то было больше. Тогда он кинулся к дубу. Упал на колени без сил и... И зарыдал — заревел так, как не делал даже в детстве. Особенное дерево, его дерево крючилось и погибало прямо у Винсента на глазах. Безумная молния расколола его надвое. Обуглила молодой ствол. Прежде Винсент ещё никогда не видел грозу такой. Нет, отец умер не 12 лет назад. Он умер сейчас — вместе с этим дубом. «Жизнь за жизнь», — вдруг вспомнил Винсент. Гадалка ошибалась — цена чуда оказалась слишком высока. Дар небес в обмен на рождение новой жизни? Не смешите! В день первой грозы баланс вовсе не был восстановлен. Она позволила счастью поселиться рядом исключительно для того, чтобы в следующую встречу ударить посильней. Получи, полюби и потеряй — лишь тогда круг замкнётся. Гармония, обретённая через страх и боль от утрат — да к чёрту! Винсент поднялся, вытер лицо запачканным рукавом. Теперь он знал, что ему следовало делать. Чердак. Среди коробок и пыльных покрышек, он всё же откопал его. Забытый, отброшенный за ненадобностью из-за слепой веры в беспросветное счастье — теперь старенький отцовский громоотвод оказался очень кстати. Винсент поднял его, и по телу промчались мурашки — предвестники будущих бед. Он чувствовал, как громоотвод откликается на его касания, как вбирает в себя всю его боль, готовясь дать отпор прожорливой стихии. «О, для того, чтобы стать охотником необходимо выбрать то, за чем ты будешь охотиться!» — Я наконец выбрал, па.