Милость энтропии

Блэйд больше не встречает Келуса. Сам уже сбился со счëта в попытках понять, сколько именно времени прошло. Остаëтся сверяться с календарём. Бесполезно надеяться на собственные искажëнные часы. Келус… Имя по-прежнему всë никак не оставляет мысли. Келус давно покинул корабль охотников и присоединился к звëздному экспрессу, но до этого его заставили избавиться практически от всего, что он помнил. Надо бы давно забыть его, будто никогда его и не существовало. Кафка предлагала забрать воспоминания и Блэйду. Ведь так будет легче всем. Но Блэйд отказался. Отказывается. И не собирается соглашаться. Ведь если исчезнут эти тëплые воспоминания, то на их месте будет очередная холодная дыра… Память итак похожа на решето. Блэйд цепляется за крупные цветные осколки, что пробуждают в нëм эмоции и закрывают собой гнилые навязчивые мысли о невозможном самоубийстве. Келус в его воспоминаниях улыбается по-прежнему живо. Блэйд хочет встретить его снова. Увидеть его искристые глаза. Эта встреча… Имеет удачу произойти, но совсем не так, как Блэйд ожидал. Там, где является звëздный экспресс, теперь остаются руины. И Белобог тоже не избежал этой участи. Часть стен рухнула, итак мëртвая земля треснута, автоматоны разворочены, смяты, а монстры коррозии расчленены на куски. Аналогичная картина повторяется и в других местах. Но в этот раз не после визита звëздного экспресса. В один день… с Келусом теряют связь. Его никто не может найти. А на пару миров в этой вселенной становится меньше. От глаз Блэйда истина не скрыта. Он знает, что происходит. Видит перед собой знакомый силуэт, что однажды является ему вживую, а не в мутных снах. Келус стоит на одинокой улице. Ярко пестрят разноцветные фонари, мигают светящиеся вывески, отражаясь в золотистых глазах. Рядом растут деревья, тянут свои ветви ввысь. На небе загораются звëзды. Ни единой живой души. Людей не видно. Только разбитые куклы. И бордовые грязные пятна на лице выдают того, чьих рук это дело. Келус оборачивается. Суëт руки в карманы. Уголки губ едва дëргаются. Но… … Он не улыбается. Взгляд у него тяжëлый, как чëрная дыра. Блэйд чувствует себя так, будто очнулся от глубокого сна и теперь стоит по другую сторону обрыва, имя которому — время. — Вы реально думали, что меня можно просто заставить забыть обо всëм? — Келус смотрит на него осознанно, глаза вопреки холодящему голосу пылают огнëм. — Как же… Глупо вышло. Келус делает несколько шагов к своему наставнику. И теперь Блэйд чувствует, как в груди бывшего ученика пульсирует что-то. Нечто бьëтся в теле, как в клетке. Рвёт, мечет, рычит и воет. То, что было создано самым молодым божеством энтропии, повелителем хаоса, проникло в саму суть сознания. — Келус, как это понимать? Блэйд спрашивает сурово, как если бы отец отчитывал провинившегося сына, что пропал в ночи на тусовке и не позвонил. Эта ассоциация забавна. Именно она мелькает у Келуса в голове. Но улыбаться по-прежнему нет сил. — Сад воспоминаний отозвался на моë предложение, согласился на сделку, а позже Стелларон дополнил утраченные фрагменты. Кафка зря старалась, — Келус хмурится, сжимая руку в кулак. — Нельзя просто так щёлкнуть пальцами, что-то нашептать и заставить бесследно исчезнуть годы жизни и чувства к любимому человеку. Ооох, если бы ты знал, как я разозлился, едва узнал о том, что она хочет сделать, — он подходит к Блэйду совсем близко и несдержанно выдаëт: -- Пускай во имя каких-то великих планов. Но я не позволю трогать свои воспоминания. Ни ей. Ни кому-либо ещё. — Так вот значит почему ты исчез из поля зрения... Так что ты здесь делаешь? — ещё тяжелее спрашивает Блэйд, оглядываясь по сторонам и игнорируя выпад Келуса. Кругом обломки, разрушенные здания. На бетоне, коре, листьях кровь. Вывески и фонари ещё мигают, но и они скоро перестанут. В брусчатке глубокие трещины. И стоит посередине парень, как свободолюбивый своенравный зверь, что, кажется, может уничтожить одним лишь взглядом. — Всего-то следую своему пути, — также отвечает Келус. — Я помню, как улыбался. Вокруг меня умирали люди. Рушились здания. Кровь была повсюду. И я улыбался. Я нахожу разрушение умиротворяющим. Будто это и есть я. Будто так и должно быть, — он говорит обрывисто, часто повторяет слова, пытаясь донести свои хаотичные мысли. — Я видел конец звезды. Нескольких миров. И да, я приложил к этому руку. Я помню всë это. — Вот значит как… — Блэйд пытается понять свои эмоции. Он не может определиться, что думает по поводу всего произошедшего. Ловит себя на мысли, что ему скорее… Просто плевать. В частности и на то, сколько культурных ценностей, народов, миров погибло, было невозвратно уничтожено. Всë, что для Блэйда существует, теряет всякий смысл. Похожие картины, разорванные и испачканные кровью, он видел слишком много раз, чтобы как-то задумываться об этом. Всë, на что он обращает сейчас внимание, — сам виновник произошедшего. Келус не сталкивается с осуждением — лишь с безразличием. И это вопреки ожиданиям задевает. — Ладно. Раз уж ты так решил, значит, ты знаешь, что делаешь, — Блэйд пожимает плечами. — … И это всë? — недоумëнно спрашивает Келус. — И ты даже не попытаешься меня остановить? — А что я могу сделать? Оттрепать тебя за уши и потащить домой? — с усталостью тянет Блэйд и отводит взгляд. — Хм. В целом, иного ожидать от тебя не следовало. Ну, кроме вопросов, касаемых личных долгов. Мне в тебе это и нравилось. Ты не возлагал надежд и не требовал оправдать каких-либо ожиданий, — Келус подлетает к нему и касается его пальцами. — Но я всë же надеюсь, что хоть какие-то эмоции сохранились после нашего расставания. Или мара забрала у тебя и их? Едва Блэйд чувствует знакомое тепло на коже ладони, как он хмыкает и прикрывает глаза. Молчит. Вместо ответа берëт Келуса за запястье, тянет к себе за талию, на секунды оживая. А сам Келус… Наконец-то улыбается. Он поддаëтся и целует так сильно, будто они не виделись уже долгие годы. Хотя Блэйд и не уверен, сколько времени прошло на деле. Келус смыкает пальцы на плечах и выдыхает в губы. — Блэйд, у меня… Есть предложение к тебе. — И что же ты хочешь? — Ты ведь тоже следуешь пути разрушения. Так присоединись к Опустошителям вместе со мной… — Прости, но я не хочу. Блэйд отвечает коротко, едва дослушав. Келус вскидывает брови, на эмоциях ещё крепче вцепляясь в его руки. — Здесь наши пути расходятся. Не прими на свой счëт. Мои чувства к тебе не угасли. Но мне не нужно никакого вознесения, — глухо произносит Блэйд. — Мне нужен лишь… конец. Келус осознаëт в секунды, что наставник имеет ввиду. Горло непривычно что-то сдавливает. Воспоминания пробуждаются снова. Эхом звучат в ушах слова, сказанные когда-то давно в больничной палате. Келус впервые надеется, что память обманывает его, но взгляд Блэйда будто лишëн всякой надежды. На это больно смотреть. Келус рвано вздыхает. Он любит Блэйда. Так сильно, как никого другого. Но если его счастье в том, чтобы исчезнуть навсегда… — Ладно. Я в любом случае приму твой выбор. Но перед тем, как уйду и продолжу свой путь, — шепчет Келус, поджимая губы, — я выполню одну твою просьбу. Любую. Проси, что хочешь. Но чëтко формулируй своë желание. Блэйд почти слышит, как бьëт источник огромной силы. Она тяжела, заставляет прогибаться под себя, трескаться, ломаться, рассыпаться в пыль. И эта сила на стороне Келуса. Она метается, искрится, но готова слушать в ответ. Блэйд в чëрт знает какой раз ловит себя на одной и той же навязчивой мысли. И наконец-то просит: — Убей меня. Прямо здесь и сейчас. А ведь действительно… Коротко и чëтко. Келус не удивляется. Именно этого он и ожидал. Но боли от этого желания, как от удара в слабое место, избежать не удаëтся. Он медлит. Блэйд замечает это. И смиренно произносит: — Если тебе так не хочется этого делать, не надо. Элио всë равно обещал мне смерть. Рано или поздно я достигну еë. Ведь… Ничто не вечно? Воцаряется тишина. Блэйд не упоминает, но смерть от руки дорогого ему человека была бы для него самой желанной. Келус осознаëт это. Он достаточно долго знает охотника, который когда-то поделился своими переживаниями. И если уж он так хочет... Значит, так тому и быть. Рывком, не давая себе и шанса на сомнения, Келус прикладывает дрожащие ладони к скулам Блэйда. Стелларон болезненно пульсирует внутри, так и грозится вырваться сила вместе с эмоциями. — Я пообещал. Значит, сделаю... Последнее слово? — Келус неосознанно надеется, что Блэйд в последний момент отступит, но мысли об этом кажутся такими наивными, когда наставник опускает плечи. Тот пристально смотрит в глаза своему будущему убийце. И вдруг… Улыбается. Блэйд считает, что слова излишни. Молчит и качает головой. Опасается, что его палач передумает. — Скажи хоть что-то. Не молчи. Ты же знаешь, я терпеть это не могу! — рычит Келус, сам не замечая, как скалится сквозь слëзы. Блэйд протягивает ладонь. — Я уже достаточно сказал этому миру за тысячу лет. Теперь твоя очередь найти то, что принесло бы тебе счастье, — он мягко стирает пальцем слëзы с уголков глаз. — Неважно, будь то путь освоения или путь разрушения. Ты молод и у тебя всë впереди. Для меня же всë давно должно было закончиться. А ты восстановишь порядок вещей, — Блэйд устало прикрывает глаза, ожидая удара, что поставит точку в его жизни. Шелест едва ли тише его слов. Келус не смотрит в глаза, так жаждущие смерти. Отчаянно жмурится и поддаëтся вперёд, оставляя на треснутых губах последний поцелуй. Он уже вознëсся, давно не смертный. Но от него веет диким жаром, как от живого из плоти и крови. Блэйд тянется на этот огонь мотыльком. В этот раз он не просто обожжëтся. А сгорит дотла. Спалит себе то, что осталось от крыльев. Для Блэйда весь холодный мир замирает. И только Келус кажется ему по-настоящему живым. Тёплым. На щеках остаётся след. У Келуса всë ещë текут слëзы, а по губам -- жидкое греющее золото. На мгновение кажется, что оно попадает на язык, в глотку, стекает по горлу в лëгкие. Застывает, оседает драгоценными кристаллами. Но Блэйд не чувствует боли, ни следа смертельных ожогов. Только лишь… Непривычное спокойствие. Стелларон шепчется с самим Нануком, просит милости для его последователей. В секунды связь с Яоши рвëтся. И Блэйд… Наконец-то чувствует, как останавливается его сердце. Но его тело не гниëт, не прорастает цветами, что пускают корни во внутренние органы, в мышцы и глотку. Оно просто… Трескается, сыпется в руках. На губах застывает улыбка. И та тоже исчезает на глазах. Хочется по привычке ухватиться за порыв ветра, что уносит с собой слабый вздох. Келус стоит на улице в одиночестве, задрав голову к небу. На руках уже не кровь, а пепел. Такого же цвета, что и его волосы. Глаза блестят золотом. Так же, как искрится Стелларон. Нанук, слывший беспощадным и жестоким, оказался милосерднее доброй матери живого. Келус хочет продолжить его путь. Принести его волю в этот мир. Блэйд этого не увидит. Его не будет рядом. Но может быть в следующей жизни… Всë будет иначе.