Семь дней вдали от мира

С момента падения мостов нехватка солнца стала ощущаться гораздо острее. Весь город словно пробрало холодом. Не морозной стужей, от которой можно было легко скрыться в толстых слоях одежды – холодом безысходности, от которого никакие пиджаки не спасали и подавно. Доехать до особняка проблем не составило – Освальд знал туда дорогу как свои пять пальцев, но вести машину одному было не совсем привычно. Такое простое действие навевало небольшую ностальгию о временах, когда хромота была лишь словом, от которого его жизнь была безмерно далека. Иногда Освальду кажется, что это было в совершенно другой вселенной, где он остался счастливым. Выйдя из потрёпанного жизнью авто, Кобблпот прислонился к холодному железу, глядя на высовывающийся среди высоких сосен особняк Далей. За время его отсутствия хаотично разрослись корни величественных деревьев, да и само здание снаружи напоминало заброшенное. Хорошо сохранившееся, но всё же заброшенное. В какой-то степени Освальд был рад этому факту – возможно, если дом выглядел так снаружи, то вещей напоминающих о самых счастливых и одновременно болезненных годах его жизни внутри будет гораздо меньше. Он вздохнул, заставляя себя наконец зайти внутрь. Вспоминать о том, что он так глупо упустил совершенно не хотелось, незваные мысли и так посещали Освальдскую голову достаточно часто. Лестницы поросли лишайником – Кобблпот бросил на него хмурый взгляд и осторожно открыл дверь, давая ей захлопнуться с негромким стуком. - Э-э-э-эдвард! – воскликнул он. Шариться по всем этажам категорически не хотелось, думать особо тоже, пускай та самая клятва, занимающая главенствующую позицию в их с Эдом последнем разговоре, всё ещё бесконтрольно вертелась у Освальда в голове. Если он убьёт меня, то не станет стрелять в спину. - грустно усмехнулся он в своих мыслях, продолжая расхаживать по первому этажу особняка. На столах валялись бумажки и раскрытые книги, давно покрытые пылью. Договора и контракты, реже – письма с угрозами которые они вместе корректировали. Освальд старался больше смотреть под ноги, хоть и понимал, что спотыкаться здесь не обо что. Он дошел до лестничного пролёта и снова протяжно крикнул – Э-э-э-эдвард! Я пришёл поговорить! Из подвала послышался шорох. Сердце застучало где-то в горле и Освальд нервно сглотнул, осторожно спускаясь по скрипучей деревянной лестнице. Чем ниже он шёл, тем ярче свет полз по стенам, пока Коблпотт наконец не оказался в старой семейной библиотеке, на первый взгляд казавшейся пустой. - Эд, я знаю что ты здесь. – крик сошёл на нет, оставляя место лишь спокойной, негромкой речи. Шороха не послышалось. – Я хочу сбежать из Готэма. Мне нужна помощь. Ноги нервно задрожали. Он медленно шагал вглубь помещения, вертя головой в попытке вычленить образ Эда среди многочисленных книжных полок. Подойдя к столу, заваленному ещё большим количеством книг, Освальд остановился, услышав щелчок револьвера. - Спустя столько времени, ты действительно пришёл за помощью ко мне? Кобблпот метнул взгляд навстречу источнику звука. Поворачиваться к нему в полной мере категорически не хотелось. - После того, как ты позволил Стрэнджу меня чипировать? – риторические вопросы и экспрессивная жестикуляция, Эдовская визитная карточка без которой его образ представить просто невозможно, которую Освальд прекрасно слышит, по тому как щелкает в руке чужое оружие. - После того, как ты попытался сдать меня Гордону? – С каждым вопросом Нигма подходил всё ближе и ближе. - И после того, как назвал своего... пса в мою честь? Освальд махнул головой, будто бы произнося очередной укор в его сторону. Нечто вроде «Ещё что скажешь?», вложенное в один простой жест. Его взгляд наконец-то встретился с чужим, тёмным и до боли знакомым. Эдвард выглядел лучше, с того момента как Освальд видел его в последний раз. Нигма больше не выглядел как сумасшедший, только что сбежавший из Аркхема, а от синяков под глазами и следа не осталось. В его голосе сквозила злость, но за все те месяцы, проведенные в защите от попыток чужой мести, Освальд успел привыкнуть к её звучанию. Чужие глаза больше не были пропитаны безумным отчаянием от незнания, что вообще происходит, и Кобблпот позволил себе наконец выдохнуть. - Во-первых! – начал Освальд, разворачиваясь к Эду на триста шестьдесят, натягивая свою маску раздражения и насмешливости. – Этот пёс мне очень дорог. Шаг ближе. - Во вторых! – воскликнул он снова, выставив указательный палец. – Благодаря мне, Хьюго Стрэндж спас тебе жизнь. Два шага ближе. - В-третьих! – и Освальдовское хмурое лицо пересекает улыбка. – Ты действительно думал что не в моих интересах спасти тебя от Джима Гордона? На имени чересчур знакомого офицера невольно образуется гримаса отвращения, со стороны явно выглядящая довольно комично. Освальд смотрит на Эда, снизу вверх, по безбожно привычному шаблону, и Нигма смеётся. Впервые за долгое время, Освальд не видит этой напускной язвительности, сквозящей в выставленных на показ белых зубах. По лицу Кобблпота пробегает секундное удивление – он тупит взгляд, задерживаясь на чужой улыбке, но выходит из своего небольшого ступора. - У тебя всегда на всё найдётся ответ, да, Освальд? И вся злость пропадает. Летит вон из Эдовского голоса, сменяясь чем-то совершенно неизвестным и наоборот, даже слишком знакомым. Освальд решает сосредоточиться на лениво направленном на себя пистолете, нежели на подобной мелкой детали. - Мы с тобой через всё это уже проходили. – говорит он, нервно метаясь взглядом меж интерьером комнаты и чужим лицом, пока Нигма неотрывно следит за чужими жестами и мимикой, по ощущениям даже не моргая, пока Коблпотт, осознанно или нет, сокращает расстояние между ними все сильнее и сильнее. – Я пытался убить тебя, ты пытался убить меня... - Тёмные глаза всё же вбирают его в свой плен, запрещая отрываться, отворачиваться, хотя бы на секунду смотреть в другую из возможных точек. – Но вот мы здесь. Они друг от друга – на расстоянии вытянутой руки. Возможно, не будь у Нигмы в руках оружия, Освальд бы позволил себе подойти вплотную. - В этой комнате. – продолжает он после короткой паузы. – Это значит, что у судьбы на нас другие планы. Во взгляде Эда что-то меняется. Он секунду смотрит на направленный на Освальда пистолет и наконец-то его опускает. У Кобблпота слишком много глупых, невозможных по его мнению мыслей по поводу всей этой ситуации в целом, и этот тон, совершенно неприкрытый никакими масками и стенами голос Эда ситуации абсолютно не помогает. Всё будто бы снова встаёт на свои места. Оттенки жизни вновь сочетаются друг с другом, а не предстают перед взором хаотичным маревом раздражающих мазков. Нигма окончательно убирает пистолет из виду, толкая тот в кобуру и смотрит. - Какой у тебя план? – бросает тот совсем тихо и спокойно. - Ты разве ещё не понял, во что Готэм превратился? Это больше не город. – утверждает Освальд. – Это тюрьма. И мне кажется, нам самое время сбежать. Эдвард склоняет голову в бок, в слишком, слишком родном жесте заинтересованности, заставляя Коблпотта поджать губы и опустить голову в попытке успокоиться. Находится рядом и не испытывать желанное ничего всё ещё невозможно. Каждый жест, каждое слово, каждая чертова мысль напоминает о чем-либо, что осталось далеко в прошлом. Даже сейчас – Освальд слишком хорошо помнит, как Эд делал подобное ещё в самом начале. Стоит чему-то его заинтересовать, его тело словно на автомате непременно это покажет. "А вы знали что мужские особи императорских пингвинов сохраняют яйца в тепле балансируя их на собственных ногах?" "Вы верите в судьбу, мистер Пингвин?" "Мистер Леонард? А почему вы спрашиваете?" Иногда, даже самое простое и логичное решение даётся неимоверно тяжело.

***

После нескольких часов обсуждения примерной идеи, Освальд впервые почувствовал себя на своем месте. Не просто после взрыва мостов, нет. После того самого момента, когда всё пошло наперекосяк. С захламленного стола пропали книги, испещрённые хаотичными заметками – на их место пришел найденный в закромах библиотеки чертёжный лист с парой подобных ему линеек. Честно говоря, в этой части плана Кобблпот понимал столько же, сколько рыба в полёте, так что услужливо заткнулся, усевшись в кресле неподалёку. Но стоит ли говорить, что после первых двух часов безделья стало совсем скучно? Эд был безотрывно погружён в поток информации, так что, Освальд ретировался из подвального помещения и направился в когда-то принадлежащую ему комнату. Шариться по иным особнячьим просторам все ещё не хотелось, а подсобить новоиспеченному напарнику – очень даже. В комнате Коблпотта всё успело покрыться пылью. Лишайник, тут и там сыплющий своей зелёной россыпью, здесь будто бы ещё не прижился, аккуратно вися под самым потолком, в далёких углах. По старой привычке подойдя к небольшому столику, хранившему в себе довольно разнообразный перечень вещей, Освальд открыл один из верхних ящиков и вытянул оттуда баночку геля для волос. К старому макияжному материалу не притронулся – не до того, да и те, скорее всего, давно просочились. Гели, в свою же очередь, выживали в любых условиях достаточно долго. Уже направляясь на выход, мужчина интереса ради заглянул в старый, резной шкаф, оглядывая всю вариативность ныне коротких ему костюмов. Классика, классика и ещё раз классика – излюбленные воротники-стойки, ныне сменившиеся традиционным воротом, узорчатые галстуки, выглядывающие на него из-под слоев висящих одежд. Рассматривая свою скромную (по его мнению) коллекцию, Освальд зацепился взглядом за тот, который никогда в своей жизни ещё не носил. Элегантный, черный галстук с полупрозрачными вставками, из под которых витиеватым узором выглядывала ярко-фиолетовая ткань. Коблпотт склонил голову в бок, рассматривая аксессуар с пристальным прищуром в силу недостатка освещения, и осторожно провёл пальцами по мягкой ткани. Случайно задев в процессе висящую над коробкой вешалку, он нечаянно потревожил спящую в недрах гардероба моль и поморщился, стоило ей пролететь прямиком над его головой. Галстук в итоге переместился в более надёжный ящичек под столом, а Освальд, с гелем для волос в руках, вернулся в дымящуюся от работы библиотеку. Хотя, честно говоря, дым струился только из-за Эдовских ушей. Без слов, Освальд положил на стол принесённый предмет. - Откуда ты его вытянул? - Из своей комнаты. – бросил Кобблпот. – Удивлён, что ты сам туда не заглядывал. Освальд осторожно ткнул в баночку, тем самым подвигая её ближе к Эду. Нигма ничего не ответил, но от чертежей оторвался, выпрямляясь с негромким хрустом. Кобблпот так же не проронил ни слова, молча наблюдая за тем, как напарник старается привести себя в порядок. Честно признать, это отросшее недо-каре выглядело на нём нелепо, по крайней мере, в выпрямленном состоянии. - Водоснабжение не работает. – вдруг отозвался Нигма, молча смотря на Освальда в ответ. - Что? – отзывается тот, сам не сразу понимая что умудрился залипнуть на чужой фигуре, прибывая в тумане собственных мыслей. - Я так и не нашёл как его починить. – заметив вернувшееся чужое внимание, Эд отвернулся обратно к зеркалу. - Пошли. Сквозь практически весь особняк к совершенно другой лестнице, ведущей, казалось бы, ещё ниже чем первая – к комнатам ранее существующего персонала и более технической части здания. Вода была отключена как только Освальд пропал. Не то чтобы у его команды была проблема с оплатой счетов, просто Кобблпот бы себе не простил, прорви что-либо в его отсутствие. Вид затопленного особняка разорвал бы его на кусочки, подкосил бы надежду на вообще хоть что-либо, только в этот раз, вытаскивать было бы некому. И снова мысли где-то в прошлом, будто бы всё что случается в Освальдской жизни это искажённая призма уже произошедшего и укоренившегося в памяти. Судьба словно издеваясь заставляет его видеть все эти схожести и с насмешкой глядит на чужую тоску и усталость после столь бесчеловечной шутки. Или, вернее сказать, слишком человечной для простого поверья. Повернув пару клапанов и рычажков, вода еле слышно забурлила в трубах. Эд выдохнул. - Почему ты не написал это в записке? – спросил он, когда оба уже вернулись, с целью зажечь камин. - Я не был уверен, что ты действительно примешь приглашение. – бросил Освальд не оборачиваясь, сдувая с увесистой кочерги слой пыли. Эдвард снова замолчал. Возможно единственная вещь, к которой они привыкли за все эти годы – это молчание.