Семь дней вдали от мира

Сквозь чуткий сон Нигма слышит скрип старых полов. Секундно его тело напрягается, не издаёт и звука дабы попытаться распознать причину, а рука машинально тянется к кобуре под пиджаком. Вновь скрип, уже ближе, а за ним неимоверно странный звук – будто бы что-то волочат по земле. Брови хмурятся сами по себе и Эдвард приоткрывает глаза, уже не вытягиваясь по струнке вдоль кровати, но источник звука удаляется из его комнаты. Освальд. Интересно, сможет ли он привыкнуть к тому, что тот теперь здесь? Эдвард не уверен. Честно говоря, не уверен уже абсолютно во всём, и эта неисправность мучает его с самого начала чертового хаоса. Порочный круг: Попытки понять, что такого вытворяет его вторая личность – Освальд. Уравнение с двумя мозговзрывательными переменными, отрезок с двумя неизвестными конечными точками закольцованный в отвратительный круг. От одного к другому, как белка в колесе и постоянном стрессе. Теперь, конечно, в его руках была задачка попроще, ибо в ней хотя бы было понятно, где, что и как. Чертеж, сварка и прочий технический процесс. Со всем остальным позже разберётся. Так что не желая продолжать валяться без дела, Нигма откинул плотное одеяло и уселся в кровати. Кудрявое гнездо моментально спало на глаза, заставляя Эда комично поморщится и убрать копну непослушных волос. Спал тот, соответственно, прямо в костюме. За исключением очков, поскольку это было попросту обалдеть как неудобно и вредно для самого предмета. Потянувшись к оправе, под руку попался аккуратно сложенный кусочек бумаги. И снова хмурится. Всегда хмурится если ему что-то не понятно и склоняет голову в бок если интересно. Эдвард привычным движением надевает очки и секундно тупит взгляд на стоящем домиком листке. Обычное: «В город. Скоро вернусь.» - Подпись, Освальд, теоретически не должно вызывать бурю эмоций, слишком хорошо понятную и подвергаемую базовому анализу с неимоверно простым и логичным выводом. Но это в теории. В пределах мыслей всегда безопаснее – по крайней мере, Эд привык к подобному безмолвию гораздо больше активных действий. Да и что здесь можно предпринять? Все логично и резонно. Анализируемо и закономерно. Только вот в данной ситуации это ни-чер-та не упрощает. Коридоры особняка всё такие же тусклые, даже освещённая фамильная библиотека не кажется уютной. За то, это одна из самых продуктивных комнат в доме, а по совместительству и самая отапливаемая. На повестке дня вновь изучение, черчение и планирование. С полок библиотеки книги уходят пачками – Эдвард, конечно, не глуп, но кто вообще сможет построить чёртову субмарину с поверхностными о них знаниями? Не то чтобы его исследовательская натура пылала интересом к подводным лодкам. Он бы даже сказал, что наоборот – наземный транспорт нравился ему гораздо больше такого. Интересно, насколько быстро Освальду в голову пришла эта идея? И Нигма даже не знает, о какой конкретно идее думает. О выборе средства или о «Пора валить» в целом. - Освальд, Освальд... - бормочет он себе под нос ища очередной сборник времён СССР о всё тех же чертовых подлодках. И вроде бы ещё вчера всё примерно наметил, а техническую составляющую даже на полях не оставил. Как так? Да донельзя просто. Почувствовал себя гением судостроения, видимо, как бы иронично не получалось. «За то я примерно рассчитал размеры...» - Эд мысленно дал себе щелбан за собственную саркастичную подколку. – «Имей терпение. Не обесценивай начало не положив конец, придурок.» Среди художественной литературы о войне и море наконец мелькнуло «Исследование качеств подводной лодки» и Эдвард моментально вытянул её с дальних рядов, пролистывая страницы на предмет нужной информации, коей там было сполна, так что Нигма вновь оккупировал захламлённый всем чем можно библиотечный стол.

***

Честно говоря, сколько часов прошло ему было совершенно неведомо. Эд в принципе перестал особо следить за временем, как и в старые добрые ограничиваясь простыми: утро, день, вечер или ночь, стоило очередному чему-нибудь его увлечь. Раньше это были особо сложные дела. Он мог просидеть в департаменте аж до полуночи и не заметить, изучая и пытаясь сопоставить ворох возникающих мотивов в его голове с реальными обстоятельствами. Ещё были книги. Но та или иная литература всегда была его верной спутницей, эдакий дом из бумаг и чернил. А потом Освальд, из его очередного марафона по файлам преступников перенесся в реальность. Вот тогда книг с подшитыми папками хватать и перестало. Всего, на самом-то деле, перестало хватать. С рокового момента встречи в лесу, сквозь всё, что их объединяло и объединяет до сих пор, Эдвард осознает, что другого ему попросту недостаточно. Всегда, любые планы где Освальда нет и в помине оставляют после своего завершения странное чувство неполноценности. Близко, но не то. Сложнее или легче, но без меня цельной картины из миллиарда моих копий тебе не собрать. Что я? Кобблпот и вправду был как кусочек чертового пазла в картине жизни Эдварда Нигмы, который тот благополучно запнул под диван. «Забавная аллегория получается» - подумал он, чертя очередную линию. С верхнего этажа послышались шаги. – Освальд? – на пробу крикнул тот, хмуро глядя на потолок и ожидая ответа. - Я! – донеслось с потолка и Эдвард выдохнул, вновь опуская глаза в работу. На полях раскрытой книги хаотичными тучками располагались знаки вопросов. Привычка угробившая ему львиную долю оценок в школе. Кобблпот прихрамывает в комнату и осторожно кладет яблоко на край стола, после чего, занимает своё насиженное место в потрёпанном жизнью кресле. - Я привез еды из города – это всё, что он произносит и тишина снова опускается на Нигму. Казалось бы, им определённо есть о чём поговорить и что пообсуждать, но возможно, именно факт столь огромного количества тем для разговоров и не позволяет вычленить из головы хоть одну относительно непринуждённую. - А ты знал что многие писатели ели яблоки, так как считалось что они стимулируют мозговую активность? – так что Эд вновь выбирает путь, где ему не придётся выливать наружу то, в чём он не силён. Никаких тебе чувств, только сухие факты, информация без особого предназначения. - Например? – буднично спрашивает Освальд и со стороны его кресла слышится характерный яблочный хруст. - Например Гарднер... а ещё Агата Кристи и Достоевский. Кобблпот замолчал. Задумался, а Эд не заметил как наконец отлип от чертежей и теперь его бурная деятельность имела лишь фальшивую оболочку. - А ещё яблоки помогают от никотиновой зависимости. Освальд насмешливо фыркнул. – Спасибо, обязательно запомню если вдруг начну курить «После стресса тобой пережитого я очень удивлён, что ты ещё не начал» - хочет сказать Эдвард, но оставляет свои мысли при себе. Иногда ему кажется, что любой диалог это минное поле. Только вот обычно, мины подкладывает он сам, наблюдая за тем как люди вальсируют среди них и пытаются не подорваться, ибо наизусть помнит расположение абсолютно всех опасных точек. Он привык лидировать в неравенстве и всех остальных неравными себе считать. Но Освальд над ним не возвышался и не смотрел из бескрайней пропасти. Освальд всегда стоял на противоположной стороне поля, завлекал своей дивергентностью и они осторожно вальсировали навстречу друг другу. Хруст. Яблоко, как оказалось, и вправду вкусное. Интересно, откуда вообще Кобблпот нарыл яблоки? Молчание преследует Нигму весь оставшийся вечер. Снаружи, конечно. В его голове тихо практически не бывает – всё забито всевозможными мыслями, сотни идей и предложений в секунду. Эд анализирует каждый жест своего союзника и в конечном итоге получает приподнятую в непонятках бровь. И только мысли его выдают лаконичное «Я не смогу тебе этого объяснить», пока ответом на немой освальдский вопрос служит отрицательный мах головы из одной стороны в другую. Когда вдруг мысли Эдварда стали постоянно утекать в сторону Кобблпота? И переставали ли они вовсе к нему стремиться? Стадию «отвечать на это не хочется совсем» Нигма давно перерос. В чём смысл отрицать очевидное отсутствие ненависти? Всё равно это чувство, как и большинство остальных, заставляет чувствовать себя неуютно. Если любой хаос так или иначе стремиться к спокойствию, то Эд летит навстречу его достижению с неимоверной скоростью, по причине банального нежелания собственной неуравновешенной чувственности. «От эмоций голова болит, а от сильных зудит кожа на кончиках пальцев» - лаконично и просто. И никакого упоминания нелюбви к последствиям собственного импульсивного поведения. Так или иначе задумавшись о своём, взгляд вновь невольно падает на Освальдскую переносицу, заставляя случайно уставиться не моргающим взглядом. - Эд, я практически вижу как у тебя дым из ушей валит – саркастично комментирует Коблпотт привалившись к кухонной стойке и попивая чай. – Отнекивайся сколько влезет, дружище, но твой вопрос буквально во лбу горит. Если у Эдварда страсть к загадкам, то у Освальда – к чертовым подколкам. Иначе объяснить это фешенебельное умение складывать безобидные слова так, чтоб захотелось одновременно и рассмеяться и чем-то шандарахнуть Нигма банально не может. - Откуда ты яблоки-то взял? – всё-таки ломается тот, сидя за столом и сложив голову на согнутые ладони. – Вокруг кризис. Поставок нет. В Готэме яблоки не выращивают, у нас климат не тот. Откуда? Брови Освальда секундно подлетели вверх. – Эд, на заднем дворе растёт нормальная яблоня. Она там уже чёрт знает сколько лет. – И нарочито шумно сюрпает уже остывающий чай. Как оказывается много всего Нигма пропустил. Например, возможность сбежать пойти спать и продолжать взаимное игнорирование. Но так было неинтересно, ни ему, ни заткнувшемуся ему No2. - Ты как истинный заучка любишь яблоки я так понимаю? – 2:0 в пользу Пингвиньих подъебок. Какой кошмар. - А ты как истинный лидер наслаждаешься тем, что у меня всю кровь высасываешь? – «Слабовато как-то», подумалось ему. Ну и он не мастер. Хотя вариаций имелось неимоверное количество. - Пот, кровь и слёзы. Как у истинного работяги, ты что. – Кобблпот невинно прикрыл ухмылку уже опустевшей чашкой. Как же ему давно не хватало кого-то равного. Эдвард шумно выдохнул, сдерживая смешок. Особняковую кухню (одну из, если быть откровенным), не освещало ничего кроме восходящей на небо луны. В какой-то момент Освальду совсем надоело стоять, и, налив ещё одну порцию завалявшегося чая, сел напротив своего... давнего товарища. Определить кем они друг для друга являлись было всё ещё сложно. И если Нигма и мог предложить хотя бы парочку забавных комбинаций, ему казалось неуместным их озвучивать. Уж больно хрупкое было это сотрудничество, с невидимыми рамками и двойным количеством мин на поле, разбросанных совершенно хаотично и невозможно для полного зазубривания. И действительно, не вырасти он, не научись наконец быть кем хочет, великим Загадочником, он бы отступил. Отступил бы ещё на этапе, когда Освальд заявился в особняк с изначальным планом. А возможно, застрелил бы ещё до той чёртовой клятвы. Но с любой загадкой рождаются всевозможные риски. Если постоянно их избегать и бояться, так и останешься чудаковатым занудным трусом. Кто не рискует, тот не задаёт вопросов. Кто не рискует, никогда не взберется на вершину. Так что, пускай и с тяжёлым вздохом, он принял размытые правила. Прыгнул с головой в очередное минное поле, некогда бывшее самым цветущим и безопасным. То, которое он знал и знает наизусть. Их двоих рук дело.

***

«Кухню освещает луна. Ощущение, словно тяжесть спадает с плеч; С каждым словом, загадкой и шуткой. Мы смотрим друг другу в глаза, И я отвлекаю себя, От мыслей способных убить нас обоих Твоя маска слетает с петель, И понемногу, Я вновь узнаю черты твоего лица. Моя наверняка уже сорвана. В конце концов, Лишь ты всегда видел живого меня. Друг друга понять способны лишь мы с тобою.»