Пранк за пранк

Несмотря на скучную теорию по зельеварению, Римусу нравился сам процесс приготовления зелий: добавление ингредиентов, помешивание странной массы в котле и, наконец, финальное, дегустация. В этот раз Слизнорт поручил ученикам приготовить огнезащитное зелье, также известное как ледяное. Вся его суть изложена в названии — оно используется для безопасного перемещения в огне. Разделившись по парам, студенты стояли над дымящимися котлами и старались как можно быстрее справиться с заданием, поскольку профессор пообещал за это дополнительные баллы. Римус работал вместе с Джеймсом в то время, как Сириус и Питер спорили позади из-за того, кто в этот раз будет отмерять бородавочный порошок. Лили и Мэри, занявшие стол у окна и уже закончившие добавление ингредиентов, ждали, пока зелье закипит, и были готовы получить на бонусные очки для своего факультета. Марлин и Доркас, пристроившиеся у двери, не отставали от них. — Теперь кровь саламандры, — сказал Джеймс, заглядывая в учебник и беря в руку ложку для помешивания. Римус нашёл нужный бутылек среди стоящих на столе, открыл крышку и вылил его содержимое в котёл. — Пс, Лунатик, Сохатый. Парни обернулись на голос Сириуса. — Скажите Хвосту, что не имеет разницы, в какую сторону помешивать, хоть по часовой стрелке, хоть против. — В учебнике ясно написано, что для лучшего эффекта следует помешивать против часов стрелки, — пробурчал Питер. — Какого лучшего эффекта ты хочешь достичь? Хочешь превратиться в настоящую ледышку после того, как выпьешь эту жижу? — А почему это я буду её пить? — Потому что в нашей паре я мозг, Хвост. Если я превращусь в ледышку, мир лишится такого гениального ума и такого прекрасного лица. Этого никак нельзя допустить! — Несомненно, — Питер вздохнул, закатывая глаза. Римус и Джеймс обменялись взглядами и без лишних слов вернулись к приготовлению зелья. Поттер принялся энергично помешивать бурлящую чернеющую жидкость, как через несколько секунд раздался взрыв. Части котла разлетелись в разные стороны, а горячее зелье брызнуло на руки и лица парней, обжигая их. Остаток смеси растекся по столу и стал капать на пол. Все глаза класса устремились на пострадавших, кто-то вскрикнул от неожиданности. Гораций Слизнорт, до этого тихо сидевшей на своём стуле и почитывающий газету, охая, проковылял к паре друзей, чтобы убедиться в несерьёзности повреждений. Однако, такую формулировку точно нельзя было назвать корректной. Первым от шока очнулся Джеймс. Он поднял голову: левая часть его лица была обожжена и содрана, около брови и на щеке виднелись кровоподтёки. Парень тяжело дышал, но от накатившего шока ещё не успел прочувствовать всей боли. Он мгновенно повернулся к Римусу: у того были опалены брови, сильно обожжена кожа вокруг губ и носа, а по правой щеке текла кровь из царапины у виска. — Лунатик, ты как? Слышишь меня? — Джеймс хотел взять друга под локоть, но резко отпрянул, почувствовав неприятное жжение: кожа на его ладонях тоже была содрана. — Святой Мерлин! — воскликнул Слизнорт. — Как это произошло? К друзьям поспешно подошли Сириус и Питер, осторожно обходя осколки котла на полу. — Мальчики, вы уверены, что добавляли всё в соответствии с рецептом? — Да, профессор, — наконец заговорил Римус. Ему было тяжело дышать: нос неприятно жгло при каждом вдохе и выдохе, а когда он пытался заглотнуть воздух ртом, такая участь ожидала его губы. Люпин повернулся к подошедшему Сириусу, но гневный взгляд того был устремлён в угол класса. — Видимо, кто-то добавил слишком много взрывающихся грибов. Голос раздался из угла, куда смотрел Блэк. Римус повернул голову и наткнулся на Снейпа, Мальсибера и Эйвери. Первый открыто ухмылялся, а двое других делали вид, что продолжают готовить зелье, вместе с тем пытаясь заглушить смешки и скрыть злорадство в своих глазах. Римус посмотрел на Джеймса: кровь немного струилась из раны над бровью, а леденяще обжигающий взгляд его карих глаз был был направлен на Снейпа. Даже дурак мог понять, кто стоял за произошедшим. — Это уже не важно, вам нужно немедленно к мадам Помфри. Мистер Блэк, мистер Петтигрю, будьте добры… — Мы сами сможем добраться до больничного крыла, профессор, — отрезал Джеймс. — Вы… вы уверены, мой мальчик? — Да, сэр, — с этими словами Поттер слабо кивнул Римусу в сторону двери и двинулся к ней. — Но, Сохатый!.. — хотел было возразить Сириус. — Останься, Бродяга, — велел Джеймс. Римус заметил, что Блэку стоило больших усилий ничего не сказать в ответ и вернуться к своему столу. Пока Люпин шёл к двери, он посмотрел на растерянных и даже напуганных девочек. Одна Лили не взглянула на него в ответ, её тяжёлый и расстроенный взгляд устремлялся куда-то в пол. Парень попытался улыбнуться, мол, всё не так уж и плохо, но выйдя в коридор, он понял, как сильно ошибался. Шоковое состояние прошло, и Римус почувствовал всю скрывающуюся за ним боль. Кожа вокруг носа и губ горела, виски болезненно пульсировали, однако его руки, на которые был натянут свитер, не пострадали. — Твою мать, — протянул Люпин, прижимая извечно холодные ладони к лицу. Они также не пострадали, поскольку во время взрыва находились в карманах штанов. — Лучше не трогай, Лунатик, — Джеймс, шедший чуть впереди, обернулся. Его лицо исказила неприятная гримаса, и Римус мог поклясться, что в тот момент прочувствовал боль друга. — А то заразу какую-нибудь занесёшь туда. — Снейпа туда точно не занесёт, а остальное неважно, — Люпину было больно разговаривать, поэтому оставшийся путь до больничного крыла они прошли молча. Поттер тоже не изъявил желания в это время о чём-то поболтать. Мадам Помфри встретила их громким охом и тут же уложила на койки. Затем она принесла специальную мазь и аккуратно обработала ей раны на лицах парней и руках Джеймса. После она наложила охлаждающий компресс, принесла крепкую настойку и, наказав отдых, удалилась в свой кабинет, чтобы сделать необходимые записи. Поначалу мазь неприятно щипала, а раны всё также горели от боли, что даже компресс никак не помогал. Тут бы точно пригодилось ледяное зелье, подумал Римус, морщась. Однако уже спустя несколько минут боль и жжение стали утихать, и парень не заметил, как заснул под воздействием волшебной настойки. Где-то через полтора часа он проснулся и в первые секунды даже забыл, что сильно обжёг лицо. Боль прошла, дыхание выровнялось и больше не приносило дискомфорта. Римус повернул голову — слева на соседней кровати лежал Джеймс. Могло показаться, что он дремал, поскольку его очки покоились на тумбочке, а глаза были прикрыты, но нервное постукивание пальцами одной руки по костяшке другой выдавало его бодрствование. Такой жест зачастую означал, что Поттер над чем-то усиленно размышляет. Стук пальцев можно было сравнить с работой шестерёнок в голове. — Почему ты не дал Сириусу и Питеру пойти с нами? — спросил Римус. Джеймс открыл глаза в ту же секунду, как вопрос повис в воздухе, однако с минуту молчал и только потом ответил: — Потому что я подумал, что мы должны устроить ответный пранк для Нюниуса и его друзей. — Но Сириус всегда придумывает классные идеи для розыгрышей. — Знаю, но я решил, что ты бы не захотел с ним это обсуждать. — Но он же хорош в пранках! — не переставал настаивать Римус. — Иногда даже слишком, — грустно хмыкнул Джеймс, надевая очки и переводя взгляд на друга. Тот, казалось, не до конца понимал либо же не хотел понимать суть сказанного, но через секунду Поттер заметил, как тень осознания скользнуло по лицу Люпина и из него вырвалось тихое «Оу». Пранк. — Но твое участие необходимо, Лунатик. Нюниус и его дружки перешли черту, нужно преподать им урок, который они не скоро забудут, и я уже набросал несколько идей. Ты со мной? Теперь настала очередь Римуса молчать. Он смотрел в пол, но взгляд его был расплывчат. Мыслями парень явно находился не в больничном крыле. Спустя несколько секунд он часто заморгал, возвращаясь в реальность, прошёлся взглядом по перевязанным рукам Джеймса, которым предстоит полностью восстановиться, прежде чем вернуться к квиддичу, и остановился на его лице. Кровь подсохла, свежий румянец постепенно возвращался на щёки. Лёгкая ухмылка поддернула обожжённые губы Люпина, и последовал ответ: — А как же иначе. Мадам Помфри велела им отдыхать в больничном крыле до ужина. Боль периодически возвращалась, поэтому целительница время от времени наносила новый слой мази на раны, меняла бинты на руках Джеймса и накладывала охлаждающий компресс. — Это и к лучшему, что мы здесь ещё побудем, нам некуда торопиться, — сказал Поттер, вытягивая вперёд ноги. — Как раз есть время, чтобы всё обдумать. Не следует устраивать пранк сегодня же. После занятий, как раз перед ужином, к друзьям завалились мародёры и Лили. Всю дорогу до Большого зала Сириус возмущался по поводу утренней выходки Снейпа и перечислял возможные варианты ответного пранка. Римус был прав, каждая идея Блэка интересной и заслуживающей воплощения в жизнь. — Мы не будем их разыгрывать, — заявил Джеймс. Сириус встал на лестнице как вкопанный, Питер резко остановился около него и удивлённо посмотрел на парней. Лили, казалось, тоже не ожидала такого решения, поэтому уточнила: — Не будете разыгрывать их в ответ? — Нет, — твёрдо сказал Поттер. — Насилие порождает насилие, да, Лунатик? — он посмотрел на Римуса и почти незаметно приподнял брови. Люпин, немедля, кивнул. Сириуса, видимо, такое объяснение не убедило. — После того, что они сегодня сделали, Сохатый… — А почему ты так удивилась, Эванс? — поинтересовался Джеймса, пропуская замечание Блэка мимо ушей. — Вы всегда выкидываете что-нибудь подобное, а сегодня… это действительно было жёстко. — Вот видишь, даже Лили говорит, что этих слизеринцев нужно хорошенько проучить! — Я ничего такого не говорю! — возразила девушка. — Получается, мы просто спустим им с рук тот факт, что у вас у обоих обожжены половины лиц, а ты, Сохатый, не сможешь в ближайшее время играть в квиддич? — рассуждал Питер. — Квиддич! Святой Мерлин! Они отняли у тебя квиддич, Сохатый! — воскликнул Сириус. — Не навсегда, — Джеймс чувствовал, как начинал злиться. — И мы не спустим им это с рук, но и не нанесём ответный удар ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, ясно? Казалось, своим «ясно» Поттер поставил точку в разговоре. Блэк ничего не сказал, лишь тяжело выдохнул и недовольно поджал губы, а Питер покачал головой.