Прикоснись ко мне

      — Это не может быть правдой. Просто не может быть правдой! Невозможно! — снова и снова шептала Гермиона, перескакивая через ступеньки. Она цеплялась ладонями за перила, голые стены и, наконец, ударилась всем телом в дверь подъезда. Та с грохотом распахнулась и чуть не врезалась в неё, по инерции отскочив обратно.       Гермиона выбежала на улицу и запустила дрожащие пальцы в волосы.       Глоток свежего воздуха обжёг лёгкие, а слишком яркое солнце на миг ослепило, явив пред глазами то, что она надеялась вычеркнуть из своей памяти навсегда. А может быть, и не было ничего? Гермиона, продолжая цепляться за волосы, задрала голову вверх и посмотрела в знакомые окна на третьем этаже.       «А если всё совсем не так? Глупый розыгрыш с иллюзией или помутнение рассудка из-за нового дурацкого изобретения его брата? Рон бы никогда так не поступил по собственной воле... Не поступил бы... А если даже и так, то обязательно бросился бы следом... Почему он не выбежал следом...»       Гермиона почувствовала, как задрожали губы, и зажала зубами фалангу указательного пальца, чтобы не разрыдаться. Физическая боль притупила рвущуюся истерику, и она, не разбирая дороги, бросилась бежать вниз по улице.       Квартал. Ещё один. Она бежала до тех пор, пока лёгкие не сжались от недостатка кислорода. Нехотя перешла на шаг, успокаивая сердцебиение. Остановилась. Быстро вытерла щёки, заметив, как напряжён каждый мускул на лице. Топнула, будто это могло помочь сбросить напряжение, и двинулась дальше. Ноги сами несли её, несмотря на непрекращающуюся дрожь в коленях.       «Колени. Чёрт возьми! Рон даже не снял брюки!»       В голове моментально сформировалась картинка, которая впилась острыми кольями в сознание: широкие ладони, обхватывающие девичьи ягодицы, маленькие, почти кукольные ручки, скользящие по обнажённой мужской груди, аккуратные ноготки, впившиеся в его кожу.       Гермиона вспомнила, что когда-то и она случайно поцарапала Рона, занимаясь с ним любовью, и обиженно поджала губы, напомнив себе, как он отчитал её за это.       — Доброго дня, мисс Грейнджер. — Неожиданно услышала она знакомый окрик Бруствера. — Надеюсь заполучить вас в команду. Вы уже выслали своё резюме?       Не останавливаясь и делая вид, что не услышала Кингсли, Гермиона свернула на соседнюю улицу.       «Почему на улице так много людей? Почему никто не работает, хотя обеденный перерыв уже давно закончен? Почему мир продолжает существовать и не заметил, как всё рухнуло?»       Смотря под ноги, Гермиона попыталась сосредоточиться на мозаичной брусчатке, линиях на асфальте и своих ботинках. Дыхание постепенно выровнялось. Она поймала себя на мысли, что боль, всё это время сжимавшая в тиски грудную клетку, ушла, но перед глазами вновь замелькали картинки, словно колдографии на страницах «Пророка».       Как же много можно уместить в эти четыре секунды: округлые ягодицы, скользящие на коленях её парня, длинные светлые волосы, подрагивающие от ритмичных движений. Вот её плечи откидываются назад, и в кадр попадает лицо Рона, разомлевшее от приближающегося оргазма. На последней секунде его пухлые губы приоткрываются, и он тянется к девушке за поцелуем. И её стон...       Привычный гул улицы пронзил фантомный крик. Гермиона моментально зажала уши руками, но, осознав, что этот звук доносится из её головы, дёрнула себя за волосы и вновь побежала, надеясь убежать от самой себя.       Дома, вывески магазинчиков, прохожие, машины — всё менялось как в калейдоскопе. Остановившись на перекрёстке, она подняла глаза к ясному голубому небу и затаила дыхание.       «Как такое могло произойти со мной? Где я совершила ошибку?»       Ответом ей послужили писк сигналящего светофора и лёгкий толчок от обогнавшего её прохожего. Смахнув злую слезу, Гермиона наполнила лёгкие воздухом, но не решалась сделать шаг, чтобы перейти проезжую часть и идти дальше.       Страх сковал мышцы, и она замерла, чувствуя лишь сердцебиение, разрывающее рёбра на части.       «Что мне теперь делать? Куда идти? Стоит ли переходить эту дорогу, и куда она приведёт?»       Больно укусив внутреннюю часть щеки, Гермиона осмотрелась: серые, закованные в бетон и стекло небоскрёбы, узкий тротуар со спешившими куда-то людьми в офисной одежде. Она никогда не была в этой части города и не знала, как отсюда выбраться. А стоило ли искать эту дорогу обратно?       Обхватив локти ладонями, она сделала прерывистый вдох. Беспомощно уставилась на поток машин, что возобновили своё движение на перекрёстке. Обернулась назад, развернувшись всем телом.       Светофор безжалостно отсчитывал время, и Гермиона заключила с собой негласную сделку, что за эти тающие секунды обязательно примет решение. Но они истекли, а она так и осталась на месте.       И снова отсчёт времени перед глазами.       Её грудь болезненно сжалась, выталкивая кислород, но она повторила вдох, отразившийся иглами по всему телу. Разжала затёкшие пальцы. Слишком резко обернулась назад, отчего голова моментально закружилась.       Так и не приняв решение, Гермиона осмотрелась. Её взгляд зацепился за остановку городского транспорта, и, подойдя к ней, она присела на нагретую солнцем лавку.       — Ну же, ты ведёшь себя глупо! — шепнула она и заставила себя посмотреть на перекрёсток, который так и не смогла пересечь. — Это не конец света. Ты справишься! — Но тут же замотала головой и отклонилась назад. — Нет. Ты точно не справишься.       Приятный холод защитного стекла остужал затылок, и Гермиона решила дать себе передышку. Стоило прикрыть веки, как перед глазами вновь замельтешили страницы воспоминаний.       Вот предложение, в котором она вставляет ключ в замочную скважину.       Вот абзац, где открывает дверь их квартирки. Три месяца назад, после того как она вернулась из Хогвартса с дипломом об окончании, Рон сам предложил им съехаться, заявив, что эту квартиру он купил для неё. Гермиона хотела отказаться, но, глядя на счастье Гарри и Джинни, решила, что хочет того же, и согласилась жить вместе.       Вот строки, как она бросает ключи на поднос и подходит к дверному проёму на половину закрытому шторой вместо двери.       Очередной лист пергамента, где она входит, и первое, за что цепляется взгляд — пальцы Рональда Уизли, сжимающие голый зад белобрысой шлюхи.       «Нет. Нельзя!»       Гермиона хлопнула себя по щекам и, смутившись, пригладила волосы.       «Нужно решить, что делать дальше. Если пойти к Гарри и Джинни, они, конечно, приютят, но придётся всё рассказать. Да и Рон наверняка первым делом отправится к ним, когда поймёт, что я не вернусь. Как отреагируют друзья? Джинни может отменить поездку к морю, а ведь она так давно мечтала провести неделю с Гарри на Санторини. Уже вечером портключ перенесёт их на райский остров. Я не могу этому помешать. А если вернуться? Это ведь и моя квартира. Там мои вещи, и я имею полное право выставить Рона. Найду работу, как и планировала, смогу оплачивать счета. Наверняка за эту квартиру в центре магического Лондона придётся платить баснословные деньги, но я справлюсь! А ещё лучше — сожгу это блядское кресло и перееду!»       Рука нащупала палочку в кармане, и Гермиона усмехнулась, представляя, как взрывает дом. Рушит до основания и заставляет тлеть каждый камень. Она не заметила, как на кончиках пальцев защёлкали электрические импульсы. Кто-то вскрикнул и отсел на другой конец лавки.       — Простите, — выдохнула Гермиона и, согнувшись пополам, спрятала лицо в ладонях.       Женщина фыркнула, но ничего не ответила.       В носу защипало от подступающих слёз, запаха выхлопных газов проезжающих мимо автомобилей и жжёного пергамента.       Как-то Рон случайно поджёг книгу. Её книгу! Он знал, что его палочка сломана, но всё равно пользовался ею, подвергая опасности не только себя. Эта книга с опалёнными страницами всё ещё стояла на книжной полке, рядом с которой скакала обнажённая задница.       С удивлением Гермиона обнаружила, что больше обеспокоена расставанием с её уютным местечком, чем с Роном. Как он мог трахаться в её кресле?! Сколько волшебных вечеров она провела за книгой, свернувшись на нём. Мягкая тёмно-синяя обивка так приятно ласкала кожу. А какой был удобный подголовник! Неужели она никогда больше не сможет насладиться новенькой историей, закинув ноги на подлокотник! Или сможет?       — Нет. Не хочу его видеть, — произнесла Гермиона. Заметив, как сидящая рядом дама в соломенной шляпке посмотрела на неё, она развернулась к ней. — Если бы вам некуда было идти, куда бы вы пошли?       Женщина брезгливо сморщилась и отвернулась, покрепче прижав к себе сумку. Гермиона не отводила напряжённый взгляд от соседки, понимая, что ведёт себя очень глупо. Но ей стало очень важно получить ответ. Впервые в жизни ей захотелось, чтобы кто-то принял решение за неё. Она так устала. Сначала война, затем обрушившаяся слава, от которой получилось скрыться, вернувшись в Хогвартс. Давление со стороны студентов и учителей. Чувство вины оттого, что не могла быть с Роном, когда решила вернуться в Хогвартс. А как учёба закончилась, свалилась на плечи взрослая жизнь и выбор профессии.       Не дождавшись ответа, Гермиона прикрыла глаза и усмехнулась своему нелогичному поведению. Пристать к незнакомой женщине — это было слишком даже для нервного срыва.       Не открывая глаз, она запрокинула голову, прислонившись затылком к гладкой поверхности защитного стекла остановки, и ощутила лёгкое касание к плечу. Гермиона медленно подняла веки и заметила перед собой ту самую женщину.       — Домой, милая. — Улыбнулась та. — Я бы пошла туда, где меня по-настоящему любят.       Гермиона сглотнула и хотела ответить, но незнакомка развернулась и прошла к автобусу, который с шипением остановился перед ними.       — Домой, — повторила она, прокручивая в голове всколыхнувшийся ворох мыслей.       «Мама и папа не помнят меня. Родительский дом продан... Место, где меня по-настоящему любят... Стены, в которых я была счастлива... Семья... Разве есть такое место?»       «Есть! Как же я могла забыть о нём!»       Резко подпрыгнув, Гермиона залетела в салон автобуса и протянула водителю новенькую магловскую карточку, которую оформила неделю назад на всякий случай.       — Добрый день, сэр, у меня нет наличных, но я слышала, что теперь можно расплачиваться этим, — словно скороговорку, выпалила она, протягивая мужчине пластик. — Мне нужно на вокзал. Вы же заезжаете на вокзал?

***

      По мере приближения к нужной станции Гермиона почувствовала нарастающее напряжение. Она ехала уже больше четырёх часов, и всю дорогу пережитый стресс давал о себе знать. Гермиона то ревела, то злилась, то просто смотрела в потемневшее от времени стекло. За окном мелькали деревья, луга. Поезд нёсся по виадукам и пронзал со свистом и клубами пара тьму туннелей.       Несколько раз она ловила себя на мысли, что хочет покинуть вагон и вернуться. Прийти туда, где ей больше не место, где, должно быть, ещё витает приторный ванильно-ягодный запах разлучницы, и выслушать Рона.       «Нет, я не вернусь обратно, — тут же напоминала Гермиона себе и начала заламывать пальцы, чувствуя стыд от того, что вспомнила о бабушке, только когда стало некуда идти. — Правильно ли ехать к ней сейчас? Не лучше ли сначала написать письмо? Снять квартирку рядом, прощупать почву...»       Во время пятиминутной стоянки в крупном портовом городе Биршелби Гермиона, как и на предыдущих остановках, подскочила со своего места, порываясь сойти с поезда и дать себе время хорошенько всё обдумать. Но, как и несколько станций назад, села обратно.       Посмотрев в окно, она увидела клочок синего моря, скромно выглядывающего между домами, и зацепилась за мысль, что ей необходима прогулка. Свежий воздух и шум волн помогут успокоиться и трезво взглянуть на ситуацию, а поехать дальше она сможет на следующей электричке или в другой день. Гермиона почти убедила себя в необходимости экскурсии, как поезд тронулся.       Выбор сделали за неё, и вновь замелькали леса, разноцветные поля и крохотные редкие домики.       — Вот и он. — Выдохнула Гермиона, наблюдая, как подъезжает к крошечному городку на окраине Англии. Самобытному и прекрасному, как крепкий чай в пять часов, как романы Джейн Остин или люди, что жили здесь несколько веков назад.       Когда-то на вершине холма в этом месте стоял прекрасный замок Полиантес, который сейчас можно было увидеть только на сохранившейся в местном музее гравюре. Несмотря на разрушенные от времени и поросшие мхом стены, замок до сих пор поражал своей красотой и былым величием.       Гермионе только раз удалось посетить главную достопримечательность города, хотя в детстве она частенько бывала в Полиантесе. За минувшие столетия окружавшие замок поля густо поросли ясенем и чёрной осиной, а дорога, насколько она помнила, была изматывающей. Однако открывающийся вид поражал воображение не только редких туристов, случайно забредших в эти края, но и историков.       Внизу долины расположился город, носивший то же название. Широкая, извивающаяся змеёй река питала громадное озеро, которое легко можно было спутать с морем. Аккуратные домики будто сошли с пожелтевших страниц старинных романов. Плотно соприкасаясь плечами, они превращали центр города в бесконечные сети арок и лабиринтов. Ближе к окраинам в архитектуре ощущалось больше воздуха. Чувство близости к природе создавали застеклённые веранды, светлые террасы с плетёной мебелью и витражные окна. Стены из серого камня оплетали сети плюща, а кое-где виднелись деревянные кружева ставней. И всё утопало в цветах. Каждый владелец участка старался перещеголять соседа.       Направившись к одному из таких домиков, Гермиона начала заламывать руки и всё чаще оборачиваться назад.       «А вдруг бабушка меня не вспомнит? Сколько мы не виделись? Лет десять?»       Гермиона вспомнила, что в последний раз была здесь на похоронах дедушки. После тихой траурной церемонии, что прошла в Полиантесе, папа больше никогда не возвращался в отчий дом и не вспоминал о нём. Несмотря на запрет, Гермиона несколько раз писала бабушке, но потом в её жизни появился Хогвартс, и постепенно общение сошло на нет.       Она обхватила себя за локти и остановилась напротив старого двухэтажного домика с оранжевой черепичной кровлей и разросшимся до крыши диким виноградом. Отметила, что практически ничего не изменилось с её последнего визита, разве что в детстве всё казалось больше: та же кирпичная кладка и каминная труба, те же деревья на подъездной аллее и газон, на котором они с бабушкой любили расстилать плед и валяться с книгой на свежем воздухе.       «А если бабушка не захочет видеть меня?»       Космея — бабушка — не была её кровной родственницей. Дед повторно женился, когда Гермионе исполнилось три года, и она вспомнила, как была очарована появившейся из ниоткуда прекрасной белокурой феей. Несмотря на напряжённые отношения её деда с отцом, не принявшим мачеху, Космея, как ей казалось, искренне полюбила новоявленную внучку.       Закусив губу, Гермиона поёжилась, не решаясь постучать в дверь. Она проделала такой большой путь и сейчас пыталась заглушить проснувшуюся совесть.       «Не нужно было прекращать общение!»       Рассматривая занавески в окнах, она невольно вспомнила о родителях и поджала губы. Космея носила фамилию первого мужа — Мелипон и к началу второго курса в Хогвартсе полностью исчезла из её жизни. Если бы Гермиона поддерживала связь с бабушкой, то подвергла бы и её опасности. Пожирателям не составило бы трудности найти её — обычного магла, не знавшего о способностях внучки.       «А если я совершила фатальную ошибку и о Космее узнали? Нет, тогда Волдеморт непременно воспользовался бы этим. Я всё сделала правильно».       Пытаясь найти оправдание разыгравшемуся чувству вины, Гермиона обхватила себя руками и заглянула в окно.       «Никогда не поздно признать ошибку, — уверенно напомнила она себе. — Космея была чудесной бабушкой, и я должна попытаться наладить отношения».       Пригладив непослушные кудри, Гермиона выпрямилась, кивнула сама себе и, подняв руку, громко постучала. Несколько томительных секунд ожидания заставили усомниться в правильности поступка, ведь бабушка могла попросту переехать.       Не дождавшись ответа, она заглянула в ближайшее окно и увидела домотканую дорожку на полу, сундук в прихожей и зеркало в старинной деревянной раме. Эти вещи лежали в точности на тех же местах, что и десять лет назад. Окна были тщательно вымыты, что говорило о присутствии хозяйки, а на подоконнике в цветочном горшке раскинула свои широкие листья фиалка.       — Алохомора, — украдкой достав палочку, шепнула Гермиона и, убедившись, что никто не смотрит, открыла дверь.       На мгновение она задержалась на пороге, чувствуя себя преступницей, ворвавшейся в чужую обитель, оставленную без хозяина. Перед ней в звенящей тишине виднелись гостиная и кусочек совмещённой с ней кухни. Закрыв за собой дверь, Гермиона удивилась, что помнит практически каждую деталь интерьера: слева будет лестница на второй этаж, справа — выход на террасу и маленькая комната с огромным окном, её бывшая спальня. Вокруг витали те же запахи, на стенах были знакомые обои в мелкий цветочек, картины и рядом старинный буфет с резными деревянными ножками. Бабушка увлекалась живописью и любила вывешивать свои работы. Гермиона заметила несколько новых пейзажей: руины замка рядом с городом, горное озеро с изумрудной водой, маленький этюд букетика нарциссов.       Пройдя дальше в гостиную, она заметила небольшую перестановку — диван теперь стоял не у стены, а напротив, глядя на большую плазму и стереосистему. Появился новенький чёрный кофейный столик с ноутбуком последней модели.       «Видимо, здесь часто бывает Себастиан», — тут же объяснила сама себе Гермиона. Сын Космеи был старше её на семь лет и подходил больше на роль сводного брата, чем дяди.       Вспомнив, как отчаянно пыталась понравиться новоявленному дяде, она усмехнулась, понимая, что в детстве навязывала своё общение не хуже Лаванды Браун.       Пройдя вдоль полок у одной из стен, Гермиона не нашла ни одной фотографии, что раньше украшали гостиную, и закусила губу. Ей стало интересно, каким стал Себастиан спустя десять лет, ведь будучи ребёнком, она считала его самым красивым парнем во всём мире. Усмехнувшись собственным воспоминаниям, Гермиона подумала, что уж он точно не горевал, избавившись от надоедливой племянницы, которая на одном из семейных ужинов заявила, что непременно выйдет за него замуж, когда вырастет.       «Как сложилась его жизнь? Жизнь бабушки?.. А как бы сложилась моя жизнь, не получи я заветное письмо?»       Гермиона впервые задумалась об этом. Смог бы Гарри победить Волдеморта без её участия? Вне всяких сомнений, да. Возможно, это далось бы ему чуть сложнее, но он бы точно справился.       — Я тоже справлюсь, — произнесла она в пустом доме. — Для начала возобновлю общение с бабушкой, а потом решу, что делать с Роном и как жить дальше. Это отличный план.       Подойдя к книжному шкафу, она потянула за латунные чуть потемневшие ручки и распахнула стеклянные дверцы. Её обдало приятным терпким запахом старых книг и застывших историй. Проведя ноготком по старым переплётам, остановила свой выбор на «Графе Монте-Кристо» и, достав увесистый том, удобно устроилась на диване.        Гермиона обратила внимание, что стемнело, только когда глаза начали болеть от тусклой освещения. Отложив книгу, она поднялась и заглянула в окно, выходившее на улицу. Мимо проехала машина. На дерево у тротуара взобрался уличный кот, а в доме напротив на втором этаже зажёгся свет.       «Может, она засиделась в гостях?»       Отойдя от окна, Гермиона подошла к холодильнику и, потянув за ручку, нахмурилась.       «Пиво? Одна запечатанная банка в стерильно пустом холодильнике? Как долго она тут стоит и кому предназначалась?»       Гермиона засомневалась, так ли обитаем этот дом, как показалось ранее. Отброшенная в самом начале бредовая мысль вернулась и впилась в сознание липкими паучьими лапками. Она свела брови, вновь осматривая комнату. Попыталась найти хоть что-нибудь, напоминающее следы насилия.       «Пожиратели не могли знать о ней. Никто не знал. О нет!»       Душа рухнула в пятки. Руки сами собой опёрлись об стол, удерживая от падения. Не моргая и боясь пошевелиться, она уставилась на светлые обои за телевизором с бордовыми, чуть выцветшими пятнами. Пропустив удар сердца, Гермиона стремительно подошла ближе и притронулась дрожащими пальцами к стене. Сердце судорожно заколотило о рёбра, а тело пробило дрожью. Кровь. Бессмысленный рисунок под кончиками её пальцев оказался брызгами крови. Теперь она в этом не сомневалась.       В ушах зазвенело от ужаса, и она пропустила щелчок открывающегося замка.       «Как я могла забыть о бабушке и не защитила её вместе с родителями? Она сопротивлялась? Её убили? Куда пожиратели спрятали тело? А может, она ещё жива? Забрали её с собой для того, чтобы шантажировать, но не успели, так как Волдеморт пал?»       — Грейнджер? — Услышала она за своей спиной, и её сердце остановилось.       Гермиона замерла, но лишь на мгновение. Схватила палочку и, резко обернувшись, направила её на Малфоя-младшего.

***

      — Грейнджер? — Глаза Малфоя округлились, и он отступил на шаг.       — Остолбеней!       Малфой увернулся от заклинания, и светильник, оказавшийся за его головой, взорвался. Ещё один взмах палочкой, и на картине с подсолнухами появилась дыра с рваными краями. Прикрывая голову руками, он перебежал в противоположный конец комнаты и укрылся за креслом.       — Где она? — зашипела Гермиона, крепко сжимая в руке волшебное древко. Её грудь начала вздыматься от частого дыхания. Взмах палочкой, и преграда в виде кресла со скрипом отъехала в сторону. Взгляд впился в бывшего сокурсника. Гермиона перестала моргать, боясь пропустить мимолётное движение.       — О чём ты? — Малфой осторожно, стараясь не делать резких движений, встал на ноги и опасливо огляделся.       Гермиона наклонила голову к плечу, сощурила глаза и, шагнув вперёд.       — Что ты с ней сделал, больной ублюдок? — Она подняла палочку вверх, готовясь в любую секунду произнести непростительное. В висках пульсировала кровь, а мышцы окаменели. — Где она?! — завопила Гермиона, не в силах больше ждать ответ.       — Не глупи, Грейнджер. — Его голос звучал ровно. Руки Малфоя дёрнулись и медленно поползли вверх.       — Акцио палочка, — выкрикнула Гермиона. Но ничего не произошло. Она быстро скользнула взглядом по комнате, опасаясь расставленных ловушек, но палочка Малфоя так и не появилась. — Что за...       — Убери. Свою. Тыкалку. Грейнджер. — Его зубы заскрежетали, превращаясь в оскал, но руки с открытыми ладонями он так и не осмелился опустить. — Или... — Он изогнул бровь, а его левый уголок губ дёрнулся в самодовольной ухмылке. — Золотая девочка сможет убить безоружного?       Гермиона задержала дыхание, пытаясь предугадать его следующий шаг. В голове промелькнули ужасные картины пыток, которым он наверняка подверг бабушку, и множество вопросов, не находивших ответов: он был один, когда горячая кровь хлынула из неё, запачкав стену? Это сделал он? Или просто пришёл замести следы?       Перед глазами возник чёткий образ родного лица со слезами непонимания и страха. Космея — магл и понятия не имеет о магическом мире, не говоря уже о способностях внучки. Малфой стоял напротив со своей ухмылкой, которую она ненавидела с детства.       Ей не нужна палочка, чтобы узнать правду.       Быстро сунув древко в карман, она замахнулась. Он вовремя увернулся, но пропустил второй удар: Гермиона целилась в челюсть, но её рука соскользнула со скулы и попала в ухо. Голова Малфоя откинулась назад. На секунду он потерял равновесие. Этого хватило, чтобы схватить его за края рубахи и впечатать в стену.       — Что ты с ней сделал? Я убью тебя, Малфой! Где она?       — Ты рехнулась? — закричал он, оттолкнув Гермиону от себя. — Кто «она»? Моя мать? Белла? — Малфой отступал к кухне, не прерывая зрительного контакта, лишь иногда опасливо поглядывал на её карман, где она спрятала палочку. — Твоя рыжая подружка? Книга, которую я забыл сдать в библиотеку? Блядь. — Пятясь спиной, он врезался бедром о выступающий угол стола и тут же потёр засаднившее место. — Кого ты ищешь?       — Где она? — спокойно произнесла Гермиона, наблюдая, как Малфой встал по другую сторону от кухонного стола. — Женщина, что живёт здесь!       — Я здесь живу! — выплюнул он, разведя руки в стороны. — Какого Салазара ты...       Малфой замолчал, вовремя уворачиваясь от брошенного светильника, который так удачно подвернулся под руку Гермионе. Стеклянный плафон просвистел над его головой и, ударившись о дверцу кухонного шкафа, с грохотом рухнул в раковину, рассыпавшись на мелкие осколки.       — Совсем спятила?       Её глаза почернели. Тихий голос разума зашептал, что она не сможет победить его в честной схватке. Без палочки она обычная девчонка, решившая поиграть в валькирию, но ярость затуманила инстинкты. Кулаки свело от напряжения, и Гермиона вновь бросилась на Малфоя.       Он легко поймал её кисть. Моментально отшвырнул руку, словно обжёгся. Пропустил удар по рёбрам и тут же схватил её сразу за оба предплечья. Гермиона взвилась ужом, пытаясь высвободиться, но он был сильнее. Она вывернула ногу и ударила коленом по бедру, целясь в пах. Зашипев, Малфой швырнул её на стоявший рядом обеденный стол так, что она приземлилась на плечо. Что-то щёлкнуло в её теле. В глазах потемнело от боли.       — Грейнджер.       Гермиона подняла взгляд. Видя, как он наклоняется, как будто собирается нанести удар, вцепилась в его руку и потянула на себя. Мгновение, и стол под тяжестью их тел рухнул. Малфой навалился на неё, но каким-то неимоверным усилием Гермионе удалось скинуть его с себя. Не обращая внимания на боль, она перекатилась и уложила его на лопатки. Он попытался скинуть ношу, но она плотно сжала бёдра, удерживая его.       — Что ты с ней сделал?! — прокричала Гермиона. Малфой увернулся от её кулака, метившего в глаз, но пропустил второй удар, рассёкший губу.       — Ах ты сука! — закричал он и высвободил одну руку. Схватил её кисть, выворачивая, из-за чего Гермиона взвыла. В то же мгновение она вцепилась свободной рукой ему в шею. И тут случилось невозможное. Его руки ослабли, с грохотом рухнув рядом, а тело задёргалось, будто в эпилептическом припадке.       «Уловка? Я же не сжала сильно!»       Ослабив давление на шею, Гермиона наблюдала, как Малфой продолжает дёргаться. Его глаза расширились. Создавалось впечатление, что ещё чуть-чуть, и они попросту вылезут из глазниц. Мгновение, и зрачки начали западать.       — Что с тобой? — Она обхватила его лицо ладонями и попыталась удержать бившие судорогой мышцы.       «Болезнь? Проклятье? Отравленное зелье с отсроченным эффектом?» — Гермиона терялась в догадках. Выпученные, безумные глаза Драко нашли её и вцепились мёртвой хваткой. Серые и холодные, как льды Арктики. Зубы плотно сжались, а тело не переставало дёргаться.       — От... От-пу... П-усти, — едва слышно прохрипел он. — От-т-пусти, ту-пая с-сука.       Не сразу, но она разжала ладони и резко отползла, садясь рядом. Малфой ещё несколько раз содрогнулся и обмяк, закрыв глаза. На несколько секунд он перестал дышать. Гермиона заправила выбившиеся из хвоста пряди волос за уши и внимательно посмотрела на распластавшееся на сломанном столе тело Малфоя. Нахмурившись, занесла руку, чтобы проверить пульс на сонной артерии, как вдруг его рот, всё ещё подрагивая, приоткрылся.       — Только попробуй, — зашипел он, не открывая глаз.       Гермиона с облегчением выдохнула и нервно провела ладонями по своим бёдрам, смахивая невидимую пыль. Потёрла саднившую кисть. Каждая её мышца отражалась болью во всём теле. Она готова была рухнуть рядом, но вместо этого позволила себе лишь сгорбить спину и вытянуть ноги, продолжая сидеть на слетевшей с ножек столешнице. Опустив подбородок к груди, Гермиона подавила стон, чувствуя, как напряглась шея, и сделала несколько медленных наклонов.       Несколько минут в тишине позволили ей понять, что боль в плече ни что иное, как вывих, но она была настолько вымотанной, что не могла заставить себя достать палочку и произнести заклинание.       Малфой лежал рядом. Его грудь тяжело вздымалась, но глаза по-прежнему были закрыты. Гермиона нахмурилась. Только сейчас она заметила, как он изменился. Вместо вычурного костюма — растянутая футболка с длинными рукавами и светлые брюки. Платиновые волосы уже не были тщательно уложены, они отросли и падали на лоб, как на третьем курсе Хогвартса. Под глазами залегли тени, а гладкий подбородок скрыла густая светлая щетина.       Сколько времени прошло с их последней встречи? Год? Что могло изменить лощёного пижона? Ей стало интересно, она также изменилась? Разве только стала тоньше. Вес отказывался расти, отчего она не могла смотреть на своё костлявое тело.       — Мне нужно выпить. — Наконец, Малфой ожил и со стоном перекатился на живот. Опёрся на стул и поднялся, не обращая внимания на Гермиону. Она последовала его примеру и встала, наблюдая, как он открыл одну из дверок кухонного гарнитура. Её брови взлетели вверх, когда она увидела, что ящик полон элитного алкоголя, но тактично промолчала. Он щёлкнул по крышке, и та, закрутившись волчком, слетела с горлышка. В нос ударил крепкий древесный запах с нотками ванили и дыма. Гермиона раздражённо поджала губы и, скрестив на груди руки, наблюдала, как янтарная жидкость стекает по рифлёной горлышке бутылки.       — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — спросил он, будто они были старыми друзьями и не пытались разнести дом ещё пять минут назад.       — Хочу спросить тебя о том же, — произнесла она, проигнорировав протянутый фужер. Малфой безразлично перелил содержимое её бокала в свой и сделал глоток.       — Я же сказал. Живу.       Гермиона плотно сжала зубы, чувствуя, как снова закипает. Она тоже не отказалась бы от выпивки, но решила, что в данной ситуации правильнее сохранить трезвость рассудка. Плечо нещадно ныло, но она старалась игнорировать боль. На данный момент первостепенной задачей являлось узнать, где Космея.       — Хорошо. — Она шумно выдохнула и, мысленно призвав себя к спокойствию, произнесла. — Если с первого раза было непонятно, спрошу по-другому...       — Если ты сейчас скажешь: «Где она», — перебил её Драко. — Клянусь предками, я сожгу все твои любимые книги.       — Сомнительная угроза, — фыркнула Гермиона и перевела взгляд на бутылку.       — Тогда библиотеку, — усмехнулся он, в очередной раз отпив из своего бокала. — Или книжный. Где ты там любишь тусить?       — Что за любовь к поджиганиям? — Нахмурилась она и замотала головой, не желая развивать эту тему. — Женщина, что здесь живёт. Где она?       Драко очень медленно поставил стакан на столешницу кухонной тумбы. Размял шею и так же медленно развернулся к ней всем телом.       — Грейнджер! — Он едва сдерживал себя от бешенства. — Ты устроила этот ёбаный цирк, потому что хотела увидеть Космею?       — Где она, — снова сурово произнесла Гермиона.       — Откуда мне знать, дома, наверное.       — Это! Её! Дом! — не сдержалась она, перейдя на крик. — Что ты с ней сделал? И не лги мне! Тут все её вещи...       — И что с того? — перебил он.       — Где она?!       — Блядь, ты серьёзно? — Нахмурился Малфой и тут же махнул рукой, будто она его утомила. — Достаточно. Она тут больше не живёт, а теперь проваливай.       Гермиона задохнулась, не находя слов. Это было таким абсурдом, что она не знала, кричать ей или, задрав голову, истерически рассмеяться. Успокаивало одно: бабушка, судя по всему, жива.       — Рассказывай, — сквозь плотно сжатые зубы произнесла Гермиона, но вместо ответа услышала трель дверного колокольчика.       — Откройте! — раздалось снаружи, и входная дверь содрогнулась от тяжёлых ударов. — Откройте, это полиция.