Прикоснись ко мне

      Гермиона отпустила руку друга и согнулась пополам, уперев ладошки в колени. От перемещения все её внутренности, казалось, поменялись местами, и ей требовалась минута, чтобы вернуть всё на свои места.        — Отсюда пойдём пешком. — Гарри поправил съехавшие на кончик носа очки и пошёл вперёд, отгибая с пути набухшие початки кукурузы.       Сделав несколько жадных глотков воздуха, Гермиона распрямилась и посмотрела на друга.        — Почему так далеко от Норы? — Их окружали густые заросли кукурузника семьи Уизли, в которых легко можно было затеряться. — Хочешь устроить мне допрос без свидетелей?        — Если ты думаешь, что мне интересны твои отношения с Малфоем, то ошибаешься, — не оборачиваясь, крикнул Гарри.       — Значит, ты подготовил не допрос, а выговор? — выкрикнула она ему в спину.       Гарри оставил вопрос без ответа, хотя точно услышал её слова. Его голова, возвышаясь над густой порослью, отдалялась от всё дальше, но Гермиона ещё не сделала и шага.       Неужели он всё ещё злится? Но на что? Это из-за Малфоя? Какое он имеет право осуждать? Это Рон предал её, и даже если бы она тут же бросилась в объятия другого мужчины, то это не его дело! Или всё дело в конкретном человеке? Получается, она сейчас идёт на суд, где уже вынесли приговор «виновна за связь с врагом»? Статья Скиттер была более чем убедительной, и Гермиона сомневалась, что Гарри не сообщил всем, с кем именно она провела эту неделю.       Она сощурилась, чувствуя, как раздражение начало закручиваться в районе живота. Она взрослый человек и сама может решать, с кем ей встречаться. Да какое он имеет право! Да какое они все имеют право!       Гермиона поджала губы и метнула острый взгляд на дом. Впереди, над высокой травой, виднелась несуразная обитель всех Уизли. В детстве противоречащая всем законам архитектурного построения Нора ассоциировалась у неё с домиком Санты. В нём, как в волшебном сундучке, таилось столько чудес, было шумно и весело, и, несмотря ни на что, тебе всегда были рады. Это был её второй дом, но сейчас она готова была развернуться.       Её ждут. Её осудят. Но она сможет за себя постоять. Взгляд из затравленного стал решительным, и Гермиона распрямила плечи. Это не ей нужно бояться, а Рону. Вот кто должен сейчас кусать ногти и с опаской поглядывать в окно, ожидая её на пороге. Он изменил ей, наврал всем, что не знал причины ухода, и позволил глупым сплетням распространиться в прессе.       Интересно, что он скажет? Как отреагирует на её появление? Сделает вид, будто ничего не произошло? Или, наоборот, начнёт ломать комедию о том, какой он несчастный и как глупо поступил с ней? Гарри сказал, что Рон не находил себе места от переживаний и наверняка в красочных деталях будет описывать все свои страхи на глазах у родных, так, что они пожалеют его и осудят её.       Гермиона опустила взгляд на ботинки и зарыла носок в рыхлую, сухую землю. Она достаточно хорошо знала Рона и готова была поспорить, что тот набросится на неё с обвинениями. Статья о Нарциссе наверняка взбесила его, и, зная особую любовь Рона к Малфою, тот, вероятнее всего, закатит ей истерику.        — Что, решила вернуться к своему Пожирателю? — Гермиона вздрогнула от неожиданного вопроса Гарри, вернувшегося за ней. — Или трусишь посмотреть всем в глаза?       Она вонзилась карими глазами в зелёную радужку Поттера и почувствовала, как её зубы противно скрипнули от напряжения.       — Не знаю, что у вас там произошло с Роном, но я очень надеюсь, что ты сможешь найти подходящие слова, и у вас всё наладится.       — А если нет? — произнесла Гермиона и обнажила зубы в язвительной улыбке. В её воображении уже чётко сформировалась картинка, где она заявляет всем, что причина её ухода — измена Рона, но вместо того, чтоб осудить Уизли, они пожалеют его, ведь тот пережил достаточно и достоин прощения.       — Рон любит тебя, а ты, я уверен, любишь его, так что надеюсь на твоё благоразумие.       — Как мило, — всё ещё скалилась Гермиона, даже не пытаясь скрыть сочившийся из её слов яд. — Ты одновременно думаешь, что я очарована Малфоем и влюблена в Рона? Как думаешь, где тут ошибка? — Гермиона замолчала, всем своим видом показывая неприязнь, но как только Гарри открыл рот для ответа, сделала шаг к нему и ткнула пальцем в его грудь. — Ошибка в том, что ты лезешь не в своё дело!       — Это моё дело, — не отступал он. — Ты моя подруга, и я желаю тебе счастья. Тебе и Рону!       — Достаточно! — Она взмахнула ладонью и остановила её у лица друга. — Ты привёл меня сюда показать Уизли, что я жива-здорова, вот иди и показывай.       Его грудная клетка ходила ходуном, а ноздри начали раздуваться от гнева. Гермиона ждала, что он ответит ей, видела, как в его взгляде проносятся сотни предложений, которые продолжат их ссору. Проигнорировав их все, Гарри поджал губы и, развернувшись, быстрыми шагами направился к дому. Гермиона, не отставая, шла в соседнем ряду, отводя от себя кукурузные листья. Она слышала тяжелое дыхание Поттера, с какой силой от него отлетали ветки, а под ногами сминались оказавшиеся на пути золотые початки. Она понимала, что не должна была так разговаривать с ним, но он вынудил её.       — Есть ещё кое-что, — неожиданно произнёс Гарри, продолжая идти впереди. — Информация о том, что я являюсь куратором Малфоя, строго конфиденциальна. Я очень прошу тебя не распространяться…       — Я не скажу, — так же резко ответила она. От быстрого шага её дыхание сбилось, но чем ближе они приближались к Норе, тем сильнее нарастала тревога, заставляющая бежать, словно сверчок на раскалённый фонарь.       — Я не мог найти тебя в доме с Малфоем, так что насчёт него решай сама, — произнёс Гарри и остановился, выйдя на узкую тропинку, ведущую к дому. Гермиона так же вышла на тропу и остановилась. Встретившись с ней взглядом, он спрятал руки в карманах мантии и, приподняв подбородок, свысока посмотрел. — Враньё в отношениях дело последнее, и рано или поздно Рон узнает, где ты была. Решать тебе, но, думаю, что он это так просто не оставит, так что даже не знаю, как будет лучше. Если ты не убедишь Рона держать язык за зубами, то я уж точно ещё не скоро отвяжусь от этого придурка Малфоя.        — Он не придурок!        — Срок увеличится не только у Малфоя, — резко произнёс Гарри, игнорируя её замечание. — Мне, как его няньке, тоже прибавится работы, — хмыкнул он в точности так же, как это делал Драко. — Я уже не уверен, что замотивирует тебя больше.        — Да неужели? — огрызнулась Гермиона. — А я думала, всё очевидно!       Она гордо вскинула подбородок и посмотрела на друга, предоставляя ему самому решить, кого именно имела в виду.        — Так или иначе, всё может просочиться в прессу, и уж тогда от тебя точно не отстанут.        — А разве тебя волнует, что чувствую я? — Она наклонила голову к плечу и сощурилась. Неужели это никогда не закончится? Она всего лишь уехала на семь жалких дней, никого не обманула, не предала, не подставила. Просто уехала. И за это должна выслушивать оскорбления от лучшего друга? Всё её тело било судорогой от всевозрастающего гнева, но она до боли сжимала кулаки, не давая ярости выплеснуться на Поттера. — Ты думаешь только о себе, Гарри, — спокойно выдохнула она. — Сколько хлопот я доставила тебе своим отъездом. Но ты даже не задумываешься, почему я так поступила! И что я чувствую сейчас! Из-за тебя я сейчас иду как на плаху! Я должна оправдываться и чувствовать себя виноватой, хотя не совершила ничего! — Она ткнула указательным пальцем в его грудь, а потом ещё и ещё, срываясь на крик. — И ты ещё смеешь меня обвинять за это? Ты как никто другой должен знать, что между мной и Малфоем ничего не может быть из-за твоего браслета, и тыкаешь меня носом в несуществующие отношения? С Роном всё кончено! Малфой просто мой сосед! ВСЁ!       Гермиона готова была развернуться и бежать куда глаза глядят, исчезнуть и вернуться только когда будет готова. Её грудь разрывалась от душивших слёз, которым она не давала вырваться наружу. Мышцы болели от напряжения, а всё тело пронзала судорога подавленных эмоций.       И тут всё прекратилось. Её окаменевшие мышцы лица расслабились. Сделав вдох, она поняла, что всё это время не дышала, и плечи медленно опустились.       Она не должна бежать, а уж тем более бояться осуждения. Не должна оправдываться ни перед Гарри, ни перед кем бы то ни было другим. Даже если она сделала им больно, то ненамеренно.       Гермиона посмотрела на потрясённого друга, и её черты лица смягчились. Если бы в подобной ситуации оказалась Джинни, и сама Гермиона, а не Гарри, нашла бы подругу в доме с тем же Малфоем, то поступила бы так же.        — Я понимаю, что ты испугался за меня, — начала она, сделав шаг к Гарри, и, взяв его холодную ладонь, посмотрела на друга. За круглой оправой очков на неё смотрели уставшие зелёные глаза, повидавшие в своей жизни столько горя, но сумевшие сохранить веру в лучшее. — Прости, что я заставила тебя волноваться. Представляю, что ты чувствовал, и твоя злость… Ты злишься на себя, Гарри, за то, что со мной всё было хорошо, в то время как ты не находил себе места.        — Просто Рон, он…        — Предоставь мне самой разобраться с Роном, — произнесла она и, вложив ладонь на изгиб его локтя, потянула в сторону Норы. Гарри послушно побрёл рядом, и она чуть прижала его руку к себе, имитируя объятие, как делала ещё в школе.       — Если вы не вместе, то чем занимались всё это время?       — Гарри, я тебя умоляю! — взмолилась Гермиона. — Я в первый же день сломала ему руку. Как ты думаешь, чем мы могли заниматься оставшиеся шесть дней? Конечно же бесили друг друга.       — Вы были полураздеты, когда я вас прервал.       — Я же сказала, мы выводили друг друга из себя. Он — тем, что ходил в одних трусах целыми днями, а я — что не снимала старых бабушкиных платьев. Хотя они его, кажется, совсем не раздражали. Гарри, он правда не виноват в том, что я решила остаться. Не стоит его наказывать за это.       — Я и не собирался, если честно. Мне одного раза хватило переводить его на новое место, а это, скажу тебе, тот ещё геморрой, — пожаловался Гарри. — Видите-ли, в съёмных домах Малфои никогда жить не будут, квартиры — это для неудачников, а город-то маленький! Аристократишка чёртов.       — Да, доставил он тебе хлопот, — произнесла Гермиона и посмотрела на дом Уизли впереди. — Пока мы не пришли, давай обсудим нашу легенду. Получается, ты не мог найти меня в доме…        — Я написал Джинни, что случайно встретил тебя в Биршелби сегодня утром, — произнёс Гарри, положив пальцы свободной руки поверх её ладони.        — Отлично. Пусть это будет единственной ложью. Я расскажу всё как есть, разве только умолчу о своём вредном соседе, ладно?        — Хочешь выгородить своего дружка?        — Я хочу помочь нам всем. К тому же, если общественность узнает, что мы жили вместе, Драко обещал сжечь дом, а у меня на него ещё планы.        — На дом или на Малфоя? — усмехнулся Гарри.       Гермиона посмотрела на развеселившегося друга и, насупившись, легонько толкнула его плечом.        — Не начинай!        — А про статью в газете? — продолжил Гарри, отводя с их пути кукурузные листья. — Она получилась очень правдоподобной.        — А тут и думать ничего не нужно. Я расскажу правду, что мне нужно было попасть в библиотеку Мэнора.        — Это звучит очень глупо, — произнёс Поттер, пропуская Гермиону идти вперёд по узкой тропинке.        — Глупо — это, потеряв меня, не отправить ни единой совы!        — Гермиона, на тот дом наложены специальные чары. Ни одна сова не найдёт к нему дорогу. Ты даже не представляешь, сколько отправленных тебе писем вернулось. — По лицу Гарри шлёпнуло длинным листом кукурузы, и он начал отплевывать попавшие в рот волокна. — Малфой ведь заключённый и не должен поддерживать никакой связи с миром магии.       Гермиона улыбнулась и машинально опустила руку в карман, где рядом с палочкой лежал новенький телефон. Интересно, Драко думал над тем, как передать телефон матери? В Мэноре вообще будет ловить связь?        — Думаешь, его смогут остановить какие-то совы?        — Если ты про то, что я поверил, будто бы ты отправилась к Нарциссе не по его просьбе, то нет.        — А вот и не угадал, — Гермиона первой вышла на поляну у дома и, обернувшись, подмигнула другу. — Он не просил. Это было моё решение. — Она сделала несколько шагов, идя спиной вперёд, и улыбнулась. — Но ты прав, я знала, что у неё день рождения, и хотела извлечь из этого выгоду.        — И что за выгода?       Гермиона не успела ответить, как на её спину резко навалилось невиданное существо. Она машинально нагнулась и сделала шаг вперёд, что позволило ей удержать равновесие, когда её тело обхватили тоненькие ручки. Джинни сжала её так сильно, что из лёгких вылетели последние крупицы воздуха, и Гермиона не могла даже взмолиться о пощаде.        — Джинни, ты её задушишь, — вступился Гарри, но Уизли лишь перехватилась, обняв подругу за талию, и приподняла над землёй.        — Я так переживала! — Наконец та разжала объятия и развернулась. Яркие, золотисто-карие глаза тут же забегали по лицу Гермионы, пытаясь запомнить каждую чёрточку. — Я… Я до последнего верила! Я знала! Я…       Тут её круглое лицо исказилось, и она зарыдала, повиснув на шее Гермионы.        — Джи-и-инни, — с жалостью пропела Гермиона, обхватив подругу за плечи. — Ну ты чего! Со мной всё в порядке, правда.        — За всю неделю и слезинки не обронила, а тут раскисла, — донёсся голос Джорджа за спиной. Повернув к нему голову, Гермиона улыбнулась, встречаясь с приветливым лицом старого друга. Он приветливо раскинул руки и заключил обеих девушек в объятия.        — Великий Мэрлин, ты дома! — И вот уже Молли, спешно вытерев руки о фартук, сбежала со ступеней дома и обняла Гермиону со спины.       Билл и Артур, вышедшие следом, так же присоединились к общему кругу объятий. Флёр с малышом на руках остановилась в дверях и, покачивая закутанный в одеяло свёрток, улыбнулась, глядя на всех.       Гермиона не могла дышать, чувствовала, как дрожат руки, сжимающие её. Они все скучали по ней! Как она могла расстроить их? Почему не написала раньше…        — Вы невозможны, — осуждающе произнёс Гарри и тоже прилип к общей массе.        — Мне нечем дышать, — пискнула Гермиона, как все рассмеялись и отошли от неё на несколько шагов. — Как я вам рада! Простите. — Она сжала руки на груди, словно в молитве. — Простите, что заставила вас переживать.       Она осмотрела всех друзей, глядящих на неё с такой нежностью, что защемило сердце, а на глаза навернулись слёзы.       И тут до неё дошло…       Рон.       Он не выбежал на улицу с остальными. Не встретил её. Даже не смог заставить себя притвориться.       В её груди начала тугим узлом скручиваться ненависть, а искренняя улыбка медленно становилась плоской и натянутой.       Трус. Жалкий трус!       Всё это время она гадала, что почувствует, когда увидит, как Рон сломлен, гадала, каким несчастным он предстанет перед ней. Ведь он переживал. Нельзя не переживать, зная, что твой друг… девушка, с которой ты был больше, чем друг, неизвестно где…        — Девочка моя! Как же так! — Молли схватила Гермиону за щёки и начала вертеть её голову из стороны в сторону, пытаясь найти какие-то следы пыток или других увечий. — Ты точно в порядке?        — Мама, ты ей уши оторвёшь, — заворчал Джордж. — Ты смотри, они уже синие.        — Пойдёмте в дом, — согласился Артур. — Мо-о-оли, дорогая, прекращай!        — Да-да, конечно, прости, милая. — Гермиона заметила в глазах женщины слёзы, но та быстро промокнула уголки глаз костяшкой указательного пальца и улыбнулась. — Ты же голодная?        — Очень, — кивнула она, и лицо Молли засияло от счастья.        — Ну же, все в дом, — повторил Артур и подтолкнул Джорджа с Биллом в нужном направлении.        — Ты же мне всё расскажешь? — Джинни схватила Гермиону под руку и быстрыми шагами потащила к дому. — Мы себе места не находили! Как ты могла так с нами поступить?        — Я всё расскажу, честно, но пока… — Гермиона отстранилась от подруги и обернулась к Гарри, шедшему за ними следом. Она не знала, как спросить его о друге, не вызвав лишних вопросов, но Джинни всё поняла без слов.        — Рон уехал, — произнесла она.       Гермиона нахмурилась, решив, что ослышалась, и повернулась к подруге.        — Что?        — Пожалуйста, только не злись на него! — взмолилась та и, сжав её пальцы, приложила их к своей груди. — Когда Гарри сказал, что нашёл тебя, я тут же бросилась к Рону, но не успела. Я нашла от него записку вместе с утренней газетой. Мне так жаль, видимо, он понял всё буквально…        — И что он написал?        — Уехал на сборы в Австрию.       У Гермионы перехватило дыхание, а грудная клетка тут же начала ходить ходуном. От начавшегося частого дыхания закружилась голова, и она поняла, что если продолжит, то, скорее всего, доведёт себя до обморока.       Гарри, видя, как подруга затряслась, развернул её к себе и, удерживая за плечи, заставил посмотреть на себя.        — Гермиона, он же не знает. — Она взглянула на него и, поджав нижнюю губу, кивнула. Сделала шаг назад, высвобождаясь из рук друга. — Ты только не расстраивайся.       Рон уехал. Он выбрал тупую игру на мётлах. Он выбрал ту белобрысую сволочь, с которой изменял ей. Он никогда не выбирал её. Не признавал своих ошибок и уж тем более не старался их исправить. Он выбрал сбежать, чем встретиться с ней лицом к лицу.        — Рон так переживал за тебя, поверь, — подхватила Джинни. В её глазах было столько боли и мольбы, что Гермиона смутилась. — Эти сборы… Он мог потерять место в команде… Он сначала отказался ехать ради тебя… Не мог уехать, не зная, что с тобой, но, видимо, увидев, что ты в порядке… И ты в Мэноре, а не с нами… Видимо, решил… Не знаю… Он уехал…       Гермиона сделала ещё один шаг назад. Отвернулась от Гарри и Джинни. Прислушалась к собственному сердцу, ощущениям, что концентрировались у неё в районе груди, и усмехнулась. Она не чувствовала ничего, кроме обиды. Нет, не обиды на Рона. Она поняла, что не чувствует к нему ничего, даже злости.       Обида на себя! Вот что наполняло её, пока она стояла на пороге дома семьи Уизли. Обида за то, что была слепа. За то, что держалась за чувства, которых не было. Она вспомнила, что именно поразило её, когда вошла в квартиру и увидела Рона с приспущенными штанами. Он делал это на её любимом кресле! Да, ей было обидно за предательство, но это не ранило её, как должно было, если бы она любила его.        — Это правда? — Гермиона посмотрела на Гарри. — Он уехал до того, как ты с ним встретился?        — Да. От вас я сразу переместился на квартиру, но там было пусто, решил, что он ночевал в Норе. — На этих словах Гермиона напряглась, заметив, как Гарри оговорился, но Джинни, кажется, не обратила внимание. — А потом тут же отправился на работу. Ты же знаешь, надо было срочно разобраться с шаманкой, поэтому я не стал его искать.        — Гарри отправил мне записку, что нашёл тебя и чтобы я немедленно разыскала Рона, — подтвердила младшая Уизли. — Я отправила ему сову, чтобы отпросился на пару часов, но это же так далеко. Видимо, его не отпустили.        — Ты же его знаешь, делает, не подумав, — кивнул Поттер. — Психанул, прочитал статью о том, что ты появилась в Мэноре, и, не разобравшись, решил, что ты сбежала к Малфою…       — Рон всегда отличался удивительной проницательностью, верно? — тихонько усмехнулась Гермиона, глядя в зелёные глаза друга, и, уверенно подняв подбородок, вошла в дом.       До конца вечера Гермиона ловила на себе любопытные взгляды. Все Уизли будто сговорились и не упоминали имени младшего сына, а наперебой сыпали комплименты её загару и отдохнувшему виду. Не дожидаясь расспросов, Гермиона сама рассказала о Космее, маленьком домике с видом на реку и радушных соседях, что так хорошо приняли её. Поведала о том, как очаровал её маленький магловский городок, и она потеряла счёт времени. Не забыла и случайный визит в Мэнор, упомянув о нём вскользь, но заострив внимание на том, насколько была поражена, увидев статью в газете. Заверила друзей, что вернулась бы в тот же миг, узнай, какую вокруг неё подняли шумиху, и как удачно встретилась с Гарри.        — Главное, что теперь ты с нами! — мягко улыбнулась Молли, когда ужин закончился, и, притянув её голову, поцеловала в кудрявую макушку.        — Мне, наверное, нужно сделать какое-то официальное заявление завтра, — неловко пожала плечами Гермиона. — Понятия не имею, как из всего этого выпутываться.        — Скиттер слюной от счастья подавится за эксклюзивное интервью, — усмехнулся Джордж, развалившись на кресле в гостиной.        — А я считаю, что оправдываться — это последнее дело! Ты не совершила ничего дурного!        — Мама права. — Билл спихнул ноги брата с журнального столика и сел на соседнее кресло. — Они должны принести тебе официальные извинения за клевету, да ещё и в коленях ползать за те сплетни, что расползлись по их вине.        — В любом случае, ты же не собираешься возвращаться? — с надеждой в голосе произнесла Джинни.       Гермиона поймала на себе пристальный взгляд Гарри, сидевшего на подлокотнике дивана рядом со своей девушкой, и мысленно усмехнулась.        — Нет, — произнесла она, посмотрев на подругу. — Космея должна вернуться к концу сентября, а до этого мне там делать нечего.        — Я уверенна, как только Рон получит моё письмо, он тут же переместится домой! — Джинни прикоснулась к руке Гарри на своём плече, и тут её глаза расширились. — А если он уже ждёт тебя?! — Она заёрзала от внезапной догадки и посмотрела на Гарри в поисках одобрения. — Именно! Поэтому его ещё нет! Он хочет встретиться с тобой наедине и сейчас, наверное, мечется из угла в угол, ожидая тебя.        — Глупости, — свёл брови Артур. — Что ему от нас скрывать.        — Ничего ты не понимаешь, папа, — закатила глаза Джинни и, вскочив с места, потянула подругу к камину. — Я уверена, он дома! Ты, главное, его не ругай, спокойно всё объясни, и он поверит. Этой Скиттер только дай повод кого-нибудь поженить. Вспомни, сколько раз она писала о ваших с Гарри отношениях! Это же такая глупость: ты и Малфой. Даже звучит смешно. Где бы ты его встретила? Он же в ссылке из-за своих преступлений, и я очень надеюсь, что он сейчас коптится в жерле вулкана где-нибудь в Сибири.       Джинни сунула в ладонь Гермионы горсть летучего пороха и решительно кивнула.        — Ну ладно, — усмехнулась она, рассматривая мерцающие песчинки.       Интересно, если она сейчас произнесёт адрес маленького домика в Полиантесе, её перенесёт? А если да, Драко будет рад или наорёт на неё за использование магии? Представив, как округлятся его серые глаза, когда она выйдет из бабушкиного камина, Гермиона нахмурилась и поймала себя на мысли, что поторопилась с прощанием. Сжала кулак. Посмотрела на взволнованное лицо Джинни и поймала на себе настороженный взгляд Поттера.       «А вдруг Рон и правда ждёт её?» — подумала она и почувствовала, как зачесались кулаки от предвкушения. Представив, как ломает Рону руку, она тут же пожалела, что тот, наверняка, тут же обратится за помощью в больницу Святого Мунго. Гермиона откинула подобный вариант развития событий, но её фантазия тут же подкинула идею о том, перелом какой именно части тела будет более болезненным и унизительным для него.       Улыбнувшись своим мыслям, она бросила порох в камин и чётко произнесла адрес старой квартиры.       Мгновение, и вот она уже стояла в просторной гостиной. Свет уличных фонарей пробивался сквозь лёгкую ткань занавесок, позволяя разглядеть очертания предметов. Тишина, разбавленная гулом улицы за приоткрытыми окнами и её частым дыханием, создавала привычную атмосферу.       На секунду Гермионе показалось, что она уловила сладковатый запах ванили и ягод можжевельника, но стоило ей сделать шаг, как запах растворился. Не включая свет, она медленно прошла в спальню, замечая смятую постель и брошенную на край кровати газету. Даже в полумраке отметила, как светится её лицо на колдографии. Неужели она и правда в тот момент была такой счастливой?       Усмехнувшись, Гермиона отметила, что вторая половина кровати, принадлежавшая когда-то ей, была заправлена. Конечно, это не говорило о том, что этой частью постели никогда не касалась обнажённая спина блондинки, брюнетки или ещё какой-нибудь девушки, польстившейся на подающего надежды игрока сборной по квиддичу, одного из знаменитейших волшебников своего времени, Рональда Билиуса Уизли.       Взяв газету, Гермиона вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Прошла на кухню и поставила на плиту чайник. Включила светильник и, скинув обувь, присела на барный стул. Положив перед собой утренний выпуск «Пророка», перечитала статью. Бросила чайный пакетик в кружку с изображением тыквы и залила кипятком, наблюдая, как закрутились крупицы трав в сетчатой пирамидке. В её нос ударил приторно-сладкий запах ягод клубники и ванили, и она брезгливо отодвинула кружку. Гермиона никогда не покупала чай с подобным вкусом, а Молли не признавала магловские пакетики. Она бегло осмотрела кухню, поймав себя на мысли, что понятия не имеет, как были расставлены кастрюли или какие висели полотенца до её ухода. С усмешкой вспомнила, что точно могла назвать расположение каждой вилочки в шкафу их с Малфоем дома.       Ничего, через год она сможет вернуться и станет полноправной хозяйкой. Сможет настроить каминную сеть и будет жить в своём маленьком, уютном гнёздышке.       Подцепив кружку указательным пальцем, Гермиона медленно потянула её к себе, оставляя влажный след на стеклянной поверхности стола.       Завтра ей предстоит столько дел: встретиться со Скиттер, сходить в Министерство и узнать о вакансиях, ещё она хотела заглянуть в магазин и купить себе что-то из одежды. Джинни, наверняка, захочет составить ей компанию, и на это уйдёт целый день.        — Интересно, — вслух произнесла она, усмехнувшись. — Ты сильно разочаруешься в брате, когда узнаешь, что он так и не пришёл?       Только она подумала о Роне, как в окно постучали. Обернувшись на звук, Гермиона увидела бурую сипуху с крючковатым мелким клювом. Птица, заметив её, приподняла массивную лапу и омерзительно скрипнула острыми когтями по стеклу. Поежившись, Гермиона открыла раму окна. Как только она забрала из лап птицы записку, та тут же улетела.        — Значит, ответа от меня ты не хочешь получить, да? — сказала она, глядя, как растворяется облик птицы в ночном небе.       Задвинув обратно занавеску, Гермиона вскрыла конверт и извлекла на свет лист, неаккуратно вырванный из какой-то тетради. Пробежав глазами по криво выведенным буквам, она в который раз за день усмехнулась, ловя себя на мысли, что её разочарование в бывшем парне становится всё глубже.       Бросив пергамент на стол, Гермиона облокотилась бёдрами о кухонную столешницу. Сделала большой глоток чая и удовлетворённо кивнула, глядя на янтарную жидкость в кружке. Напиток оказался насыщенным и довольно приятным на вкус. Вернувшись к письму, она прошла в гостиную и, усевшись в любимое кресло, то самое, которое осквернил голый зад блондинки, ещё раз перечитала записку.

      «Слышал, ты вернулась. Надеюсь, ты отлично провела время в змеином притоне, в то время как мы чуть не свихнулись от беспокойства.

      Ты говорила, что проблемы нужно обсуждать, а сама сбежала, не дав даже малейшего шанса объясниться. Что ж, я последовал твоему примеру и уехал готовиться к турниру. Мне нужно время всё обдумать и решить, как нам быть дальше. Всё ещё любящий тебя Рон».

      Стоило разжать пальцы, как листок выпал и, качнувшись в воздухе, медленно опустился на выцветший ковёр. С минуту она смотрела на кусок бумаги, валявшийся у её ног, и не могла поверить в реальность происходящего. Неожиданно её грудная клетка начала дёргаться, имитируя кашель, и она звонко рассмеялась. Гермиона смеялась, поглаживая ладонями мягкую обивку подлокотников. Не остановилась, когда откинулась на спинку и даже когда мотала головой, осознавая абсурдность ситуации. Её смех оборвался лишь в тот миг, когда взгляд зацепился за льняную штору, отделявшую комнату от прихожей, и она словно в зеркале увидела себя. Фантом прошлого стоял на пороге квартиры и с ужасом наблюдал за ней.        — Нет, — уверенно произнесла Гермиона, прогоняя видение прочь. — Я здесь не останусь. Не дождёшься! Хватит!       Поднявшись на ноги, она достала палочку и призвала к себе сумочку с незримым расширением. Не спеша перенесла в неё свои книги. Взяв свободной рукой кружку с тыквой, прошла в спальню.       Попивая чай, собрала одежду, не забыв прихватить и зубную щётку с полотенцем. Заправила постель и закрыла плотно окна. Поправила складки льняной шторы, добиваясь идеально одинаковых волн. Улыбнулась своему отражению в зеркале в прихожей. Обернулась, глядя на пустое кресло, и, взмахнув волшебной палочкой, произнесла воспламеняющее заклинание.        Не двигаясь с места, Гермиона, как в отупении, наблюдала за медленно разгорающимся пламенем. В нос ударил едкий запах дыма от тлеющей обивки, но она не могла пошевелиться.        С кресла огонь перекинулся на полки и быстро заскользил вверх по шторам. Лопнула от высоких температур пустая ваза. Затрещал лакированный комод. Начали плавиться настенные часы, стекая каплями раскалённого пластика по выкрашенным стенам. По ковровой дорожке, задорно виляя хвостиком, огонь добежал до спальни.        Яркие языки пламени всё неистовей заполняли пространство комнат, потрескивая и шипя от нетерпения. Гермиона чувствовала жар на открытых участках кожи, такой всепоглощающий, что ей стало холодно. Донёсся шум засуетившихся соседей и судорожные удары в дверь.       Только когда стало нечем дышать, Гермиона равнодушно поправила на плече ремешок маленькой сумочки и апарировала прочь.       Магловская улочка недалеко от Дырявого котла встретила её поразительной тишиной. Гермиона посмотрела на стоящий перед ней дом из тёмного кирпича, в окнах которого на третьем этаже всё ещё горел слабый свет. Быстро поднявшись на нужный этаж, она на секунду замерла, занеся кулак над дверью, и постучала.        — Гермиона? — через пару минут дверь открыл зевающий Гарри, из-за спины которого тут же выскочила Джинни в одной пижаме.        — Гермиона? — испуганно повторила та, заметив в дверях подругу.        — Я поживу у вас какое-то время? — произнесла она и, язвительно сощурив глаза, посмотрела на Гарри. — Конечно, я могла бы вернуться в свой дом, но вдруг вы меня опять потеряете.        — Конечно, мы тебе всегда рады. — Джинни схватила её за руку и затащила в квартиру. — Всё хорошо? Ты как-то странно пахнешь.        — Я сожгла квартиру Рона.        — Ты что? — округлил глаза Гарри.        — Если я скажу, что случайно, ты мне поверишь?