Помоги мне

Тело поддаётся, я не контролирую происходящее. Помутневший разум, муть перед глазами и всё это сопровождается смазливыми поцелуями старшей. Моё тело обмякло в её руках, а та, обнимая меня, прижимает к себе всё сильнее и сильнее. Её губы впиваются в мои губы, тут же отстранившись припадают к щекам, а потом к шее. Я шумно дышу, а она садится сверху, наставляя руки по бокам, упираясь в диван словно кошка. В голове будто слышится щелчок и я начинаю всё осознавать. Я пьяна, мать пьяна и она хочет сделать со мной явно что-то из пошлятины. Я пытаюсь оттолкнуть её от себя, но попытки тщетны. Она опять целует меня жадно, страстно, а руки её блуждают по телу, хватаясь за кофту и сжимая ткать к кулаках, тянет её вниз, пытаясь стянуть её с меня. «Сопротивления бесполезны» – так гласит данная ситуация. Попытки тщетны и мне приходится сдаться. Она прижимается ко мне сильнее, обнимает, жадно целует, прикусывая нижнюю губу. Я не отвечаю, противлюсь. Противно от мысли, что это твоя мать, которая пьяна, да и ты с ней заодно. Она лезет мне под кофту, запуская под неё свои руки и водя ими по горячей коже, а после пытается расстегнуть трясущимися руками застёжку чёрного лифчика. Я пытаюсь оттолкнуть её, давя ладонями на грудь женщины. Она всё настойчивее блуждает руками, обнимает меня. Поцелуй также становится настойчивым. Она водит языком по зубам, губам, пытаясь просунуть его в ротовую полость. Я только сильнее сжимаю зубы, не давая ей сделать это. – не хоче-ешь целова-а-аться-я? – пьяным голосом растягивает слова женщина, пьяного смотря на меня. Я мотаю головой, мол, «нет, не хочу». – а теббя-я никто не спршвал... – Чертово слово «спрашивал», что так плохо выходит у той, конкретно начинает раздражать, но хоть немного разряжать ситуацию. Она хватает меня за щеки и давит. Я пытаюсь не поддаваться, но всё тщетно и через каких-то там пару секунд она проникает своим языком мне в рот. Мерзко. Мокро. Неприятно. Она шарится языком, водя им по нëбу, зубам, губам и сплетаясь с моим языком в какой-то танец. Я мычу в поцелуй, хватаю женщину за запястья и силой убираю их от себя. Её чёрные пряди щекочут оголённую шею. Шумные, томные вздохи раздаются вокруг нас. Надежда утеряна, улетучена, оставляя за собой ничего, абсолютно ничего, хотя если бы это был фентези рассказ, то возможность образованных частичек, что оставались позади неё была крайне велика. Язык простом проходит по шее, оставляя мокрую дорожку и табун мурашек. Шумно вздыхаю, не отпуская запястья матери. «Мама, мне всего пятнадцать! Я не хочу лишиться девственности с тобой!» – кричу я в своих мыслях, мысленно срываясь на крик, хотя губы остаются неизменными: всё также приоткрыты, но не смеющие пошевелиться и произнести хоть слово. – перестань. – со вздохом произношу я, прикрытыми от наслаждения глазами смотря на женщину напротив. – хватит. Мам, ты пьяна. – как ты меня назвала? – голос тихий, пониженный. Опять эта тема. – мама... Я назвала тебя мамой... – я смотрю на брюнетку, видя её жадный, поедающий взгляд, которым она вот-вот и съест меня целиком. Она улыбается, снова приближается к лицу, наклоняясь ближе к уху, что-то судорожно шепчет, так шумно и непонятно, что слова не разобрать, а после резко кусает мочку уха, жадно посасывает и оттягивает. Я прикусываю губу, сдерживая болезненный стон от неприятных ощущений. На кухне жарко, даже приоткрытое в комнате окно не спасает ситуацию, а, кажись, только усугубляет её. Она сует руку мне под кофту, всё же растëгивая бюстгальтер, который тут же оказывается снят с тела и откинут в сторону. Она жадко сжимает грудь руками, когда те, я всё же отпускаю. Не сдерживаясь я шумно вздыхаю, вызывая дополнительный стон. Вторая рука лезет вниз, к нижней части тела, хватаясь за джинсы и кое-как трясущимися руками расстёгивает ремень и расстегнув пуговку, а затем и молнию, тут же сует руку к трусам. Она оттягивает резинку нижнего белья и своими длинными пальцами припадает к половым губам, задевая бусинку клитера. Не сдерживаю стона, тот слетает с уст совершенно случайно. Тело пробирает током, а удовольствие накатывает с новой силой, когда та большим пальцем надавливает на клитер, вызывая очередной стон. Подушечками пальцем она касается половых губ и клитера: бережно и легко, почти невесомо. Я не собираюсь верить в происходящее, я пытаюсь не верит в него. Собственная мать с которой у тебя взаимная неприязнь, под воздействием алкоголя мастребирует тебе и раздевает до года, оставляя на белой коже засосы и укусы, целует тебя и мнёт твою грудь. Я не так себе представляла свой первый раз, да и не собираюсь представлять. Я свожу ноги вместе, сжимая их. Она широко улыбается и только сейчас я осознаю, что натворила. Женщина достаёт руку из-под белья и снимает с меня кофту, открывая вид на голую маленькую грудь. Она припадает губами к ней, жадно обхватывая губами молочный сосок. Мать опять сует руку под штаны при этом крепко сжимая своими бёдрами мои. Она стягивает с меня штаны, я не в силах дать сопротивление. Женщина обхватывает руками мои ноги и приподнимает вверх, а я неосознанно сгибаю их в колене. Она улыбается, видя моё покрасневшее лицо. Палец проходит свободно, хотя доставляет мне уйму дискомфорта, второй палец – ещё хуже. Между «спрыгнуть с крыши/вскрыться» и «инцест с матерью» я безоговорочно выбираю первый вариант. Дальше всё происходит, как в лесбийских порно: она трахает меня, я сгораю от удовольствия, хотя не хочу показывать этого. Никогда бы не подумала, что это будет так. *** Хлопок двери раздаётся по квартире, бужа меня, но никак не мать. Я лениво открываю глаза, чувствуя внизу дискомфорт. В горле сушняк и нахер я согласилась выпить с ней, а ведь я не знала последствий. Тяжёлые шаги раздаются в прихожей и я, пересилив себя и свою боль, быстро собираю вещи: натягиваю кофту, а там и штаны, хватая нижнее бельё в руки и пряча то под кофтой. Я встаю, держась за поясницу и выходу в коридор. Я смотрю в сторону двери, где никого не было. Осматриваюсь, а после проходу по комнатам. Никого нет. Быть того не может! Захожу обратно на кухню, мать всё ещё спит, а на стуле около стола устроился Виталик, держа телефон в руке. – эм... – я непонимающе смотрю на него, а тот наконец переводит взгляд на меня. – ты кто? И как сюда пробрался? – не переживай ты так, я знакомый твоей мамы. – с насмешкой говорит он, смотря на меня, от которой веет враждебностью. – Виталик я, знаешь такого? – ну, мать говорила про тебя много раз, особенно утром.. И зачем ты приперся? – выпить, но видимо она не дождалась меня, поэтому я просто посижу у вас. – он улыбается во все тридцать два зуба, которые у того имеются. Я кривлюсь, смотря на его лицо. От него веет перегаром да так, что не то, чтобы мне не нравится, от этого просыпается мать. – че так воняет? О, Виталя, ты пришёл! – радостно восклицает она, бросаясь к нему в объятия. Я сжимаю зубы и быстро выхожу из кухни, полностью игнорируя непонимающий взгляд Виталика. Я быстро скрываюсь в ванной и наконец пью воду. После я умываюсь, а дальше пошло поехало: делаю все возможные водные процедуры и одеваю нижнее бельё. Чувствую себя хуёво. Быстро выхожу из ванны, а после прохожу мимо кухни и скрываюсь в своей комнате. Хватаю свой чёрный рюкзак, проверяю наличие сигарет и зажигалки, а после уже в прихожей надеваю кроссы и тикаю из квартиры.