Божье наказание

Утро субботы принимает своих посетителей в уютном кафе доны Лукреции. За большим столом царит звонкий смех и шумная беседа. Они сидят прямо в центре кафе, заняв большой стол, и замечательно проводят время, воспользовавшись первым выходным за долгие недели. Каролина звонко хохочет от веселых рассказов Мустафы, поддерживая его реплики, пока Джек и Синди, слушая их, поочередно рассказывают свои интересные истории. Дона Лукреция постоянно подносит новые блюда и напитки; ребята даже не успевают доесть одно, как женщина ставит на стол что-то новое, ослепляя своей яркой улыбкой. Но за столом сидит еще один человек. Ясмин все время, что находится тут, не издала ни звука, выглядит измученно и озадаченно. Сначала друзья пытались ее растормошить, но после многозначительных морганий Джека и Мустафы молча решили не беспокоить ее. — Ясмин, — зовет ее Синди, не выдерживая ее вида, мягко касается рукой ее плеча, — все в порядке? Девушка точно мыслями была не здесь, пустым взглядом смотря в одну лишь ей известную точку. Она точно о чем-то думала — густые брови нахмурены, сама смешно морщит аккуратный нос, практически не моргая. «Идиотка, ты точно идиотка, кто просил тебя напиваться?» — кричит на себя, не издавая ни звука. Ясмин не реагирует, поэтому все за столом резко притихли. Девушка по-прежнему молчит. «Как потом в глаза его смотреть будешь после такого?» — мысленно плачет. — Зеленоглазка, прием! — бодро зовет Каролина. Ясмин вздрагивает, растерянно посмотрев на женщину. — Да? — Что-то случилось? Кто расстроил? О чем думаешь? — одновременно говорят Мустафа, Синди и Джек. — Все н-нормально, я просто задумалась, — неловко улыбается, поворачивается к ним, показывая, что она тут. «Надо взять себя в руки», — отчаянно просит саму себя. Каролина оценивающе прищуривалась, всматриваясь в лицо Ясмин, но потом, пожав плечами, вновь вернулась к обсуждению темы. Девушка тем временем усиленно старалась уловить суть разговора и даже поддерживать его односложными фразами, натянуто улыбалась и смеялась, всеми силами пытаясь ни о чем не думать. Счастье длилось недолго. — Зейн! — звонко говорит Лукреция, стоило ей завидеть мужчину в кафе. — Добро пожаловать! Ясмин вздрагивает будто от ужаса и морщится обреченно — ее палач пришел. В груди моментально все сжалось от волнения, буквально выворачивало — девушка едва не дрожала. Мужчина благодарно кивает Лукреции и движется внутрь кафе. Замечает компанию в самом центре и сдержанно кивает. Все кивают ему в ответ, пока она понуро опустила голову, а Каролина задорно зовет его присоединиться. Ясмин, услышав это, от безысходности чуть ли не воет. Синди замечает это и вопросительно смотрит, ее взгляд обеспокоено бегает по ней. Как, как ей быть? Что делать? Сердце бьется, словно сумасшедшее, ноги ватные, а язык словно к небу прилип. В горле моментально пересохло. Она принципиально смотрит куда угодно, только не на того, имя которого выбило всю почву из-под ног. Конечно же, единственное свободное место оказывается напротив Ясмин. Зейн присаживается, со снисходительной улыбкой отвечает на вопросы, кажется, совсем не замечая бедную девушку, у которой кровь от лица отошла. Этот мужчина, сидящий напротив Ясмин, не дает ей нормально дышать. Она тут же вспыхивает, стоит ей вспомнить, как она буквально висела на нем, уткнувшись носом ему в шею, и безумно злится на себя, потому что, помимо дикого стыда, тело покорно отзывается на запах его парфюма. То, что она позволила себе вчера, выходит за все рамки дозволенного и даже недозволенного. В ярком пламени Ада ей гореть за то, как она вела себя рядом с ним. Воспаленное сознание любезно подбрасывает ей картинки, где она прижимается к нему, касается его рук, плеч, и Ясмин чуть ли не плачет. Она ведь просто была пьяна. Она хочет провалиться от стыда, а Зейн на нее никак не реагирует, продолжает беседу, по-прежнему донельзя невозмутим и спокоен, все под его чертовым контролем. А сердце Ясмин скоро лопнет от выброса адреналина. Но он все видит, на мгновение глаза его загорелись опасным пламенем, пока Ясмин не знала, куда деть себя. Лукреция приносит ему кофе, Зейн учтиво благодарит, с благоговением отпивает напиток и морщится от боли. Пока он едва слышно шипит, Каролина, присматриваясь, медленно растягивает губы в наглой улыбке. — О, как не хватает воспитания современным мужчинам! — громко хохочет Каролина, после чего довольно прикусывает губу. — Ваши похождения на лице видны. Причина, по который Зейн столь болезненно сделал глоток кофе, — рана на губе. Он, видимо, прокусил ее, причем это было сделано довольно сильно. Рана открыта и даже не затянулась корочкой. — Как вы так умудрились, Зейн? — недоуменно спрашивает Джек. — О чем таком думали? — прыскает в кулак Мустафа. — Каролина, Мустафа, я бы попросил, — благосклонно отвечает Зейн, блаженно прикрыв глаза от превосходного вкуса кофе, и ставит чашку на тарелку. — Просто есть ситуации, которые, как оказалось, не получается контролировать. «О чем это он?» — думает она. Голова и так гудит от столь любезно подобранных мозгом картинок, где она творит рядом с ним такие вещи, говорит такие слова, что вовек ей греха не искупить. Но есть что-то, что словно дало провал в памяти, какой-то пазл упущен, и все это время Ясмин пыталась вспомнить, что же именно она пропустила. Определенно было что-то такое, что она не может вспомнить. Последнее, что сохранила память, — это попытки Зейна укутать ее в одеяло. Заливается краской от одной лишь мысли, какой бред она ему тогда говорила. Сейчас она заставляет себя даже взгляда не поднимать на Зейна. Но видит, как длинные красивые пальцы обхватывают ручку белоснежной чашки, видит эти выпирающие вены, эту крепкую хватку, и жажда большего берет верх. Поднимает глаза по мере того, как мужчина поднимает чашку, и останавливается на его губах. Рана свежая и довольно заметная. Зейн облизывает губы и касается кончиком языка уголка губ. Миг — и Ясмин будто ударяют палкой по голове. «Боже милостивый, нет-нет-нет, молю, нет!» — кричит мысленно, готова волосы на голове рвать. Она смачно отрывается от его губ, с которых течет тонкая кровавая дорожка. Раскрывает рот от завораживающей красоты этой картины — его растрепанные волосы, хищный блеск в глазах, тяжелое дыхание. Широко улыбается, бесстыдно глядя в глаза, нежно гладит по щеке, большим пальцем касаясь кровавой раны. Хочет большего. — Ведаешь ли ты, что творишь, дикарка? Она громко вскрикивает, схватившись за голову. Все недоуменно оборачиваются на нее, а Зейн лишь лениво вскидывает брови, невозмутимо глядя на эту фривольность, и делает очередной глоток кофе. А в глазах танцуют черти. Ясмин поднимает на него взгляд и видит все. Вспомнила, значит.

***

За день до

Зейн решает заглянуть к Ясмин до работы и справиться о ее состоянии. Проведя там достаточно времени, он уже собирается уходить, как ему приходит срочный звонок от помощника — переводчик с французского, требующийся для сегодняшних переговоров, попал в больницу. — Окажите помощь, в чем требуется, и держите в курсе, — все, что говорит Зейн, и отключается. Мужчина устало касается пальцами переносицы и прикрывает глаза. В этом жесте Ясмин улавливает с трудом сдерживаемые раздражение и злобу. — Что случилось? — мягко спрашивает она, подойдя к нему чуть ближе. — Переводчик не сможет присутствовать на переговорах конгломерата из Франции. Встреча через час, — бесцветно отвечает он. Ясмин уводит взгляд в сторону, задумывается, нервно потирая ладони, словно колеблется, а потом, выдохнув, говорит: — Я могу вам помочь. Зейн, услышав это, недоверчиво вскидывает брови, скептически осматривая девушку. — Это непростая встреча. Тема будет касаться сотрудничества на международном уровне. — Если вы переживаете за мой уровень французского — не волнуйтесь. Я занималась по университетским учебникам, мой словарный запас высок, — ободряюще улыбается. Он молчит, прикидывая у себя в голове альтернативные варианты развития событий, но отчетливо понимает, что за столь короткий срок найти переводчика, успев ко времени, практически невозможно. Прямо сейчас на его лице написано все, о чем он думает, и Ясмин, отчего-то волнуясь, воодушевленно говорит: — Я не подведу. Спустя пять минут они уже сидят в машине. У нее есть буквально двадцать минут, чтобы ознакомиться с регламентом встречи, основными темами будущих переговоров, и оставшееся время на то, чтобы успеть переодеться. Разумеется, подбирать образ ей будут в самом бутике, куда подъедет французская делегация. Зейн внимательно наблюдает за ней, считывая каждую эмоцию на ее лице. Пытается заметить хотя бы малейший намек на неуверенность или трусость, но девушка держится спокойно, ровно, внимательно читает текст, задумчиво хмуря брови. Поначалу, может, он и колебался в правильности принятого и необдуманного решения, но сейчас ухмыляется — в ней он никогда не сомневался. Уже на входе в бутик их ждал главный менеджер. — Здравствуйте, господин Зейн, — учтиво кивает головой. — Здравствуйте, госпожа Габриэла, — он поворачивается плечом вправо, открывая вид на Ясмин, которая, в свою очередь, приветливо улыбается. — Помогите госпоже выбрать образ для встречи. У вас есть пятнадцать минут. Мне нужно идти, — сдержанно кивает и широким шагом идет внутрь. Пока Зейн направляется в свой кабинет, к которому по пути присоединился его помощник, Габриэла провожает девушку в зал. — Господин Зейн предупредил, что времени мало, поэтому к вашему приходу я подобрала несколько образов. Взгляните. Ясмин рассматривает вещи, одновременно любуясь и волнуясь, потому что вся одежда слишком современна и нетипична для ее образа. Но замечает, что вещи, несмотря на огромное разнообразие бутика, довольно закрыты. — Вы подобрали закрытые, не облегающие вещи в сравнении с тем, что представлено на манекенах, — неловко улыбается. — Господин дал особое поручение подобрать вам соответствующую одежду. Без вырезов, декольте, короткой длины, чрезмерно обтягивающей ткани. «Ну конечно, все у него под контролем», — чувствует, что начинает закипать Ясмин. Почему он решает за нее, что ей надевать? Девушка видит красивые нежные блузки разных цветов и тканей, видит длинные строгие юбки — брюк почему-то нет, до невозможности красивые лодочки — Ясмин особенно обращает на это внимание, потому как всегда мечтала носить такую обувь.

Amjad Jomaa — Ahla Sabiyeh

Внезапно шальная мысль посещает ее голову, и девушка довольно улыбается. Непокорность и нежелание играть по его правилам моментально взяли верх. — Госпожа, что вам понравилось? — любопытно спрашивает Габриэла, подойдя к ней поближе. — Верх выберу этот, — указывает на шелковую блузку с красивыми рукавами. — А юбка ни одна не нравится. — Как так? — удивляется. — У нас, к сожалению, больше нет юбок подходящей длины. — А мне такая и не нужна. Хочу выше колена. — Но господин Зейн… — Не спорьте. «Вы же такой предусмотрительный, расчетливый. Ну посмотрим, как вы смогли бы предвидеть такое небольшое изменение», — думает она, злорадно ухмыляясь. Получив то, что хотела, Ясмин бежит переодеваться. Времени совсем мало. — Французы приезжают четко к назначенному времени. Зейн и все сотрудники бутика выходят их встречать. Мужчина не стал торопить Ясмин прийти к этому моменту, поэтому он ее увидит только к началу переговоров. Зейн показывает свой бутик, наблюдая за восторженными взглядами будущих партнеров, отвечает на вопросы, пока они медленно направляются в переговорную. — Буквально пару минут. Переводчик сейчас подойдет, — говорит Зейн, и главный из них доброжелательно кивает. Пока французы обсуждают что-то свое, мужчина ждет Ясмин. — Что за красивая девушка идет сюда, ты посмотри, — говорит белокурый мужчина, раскрыв рот от удивления. Зейн понял лишь фразу «красивая девушка». И то из-за схожести французского с итальянским. Наверное, посетительница. Насмешливо хмыкнув, он бы, может, и не обратил никакого внимания, но вся французская делегация засмотрелась в ту сторону. Туда, откуда должна прийти Ясмин. Он переводит свой взгляд туда, пока один из мужчин спрашивает, согласен ли с ними сам Зейн — девушка ведь действительно красива, и моментально мрачнеет. Прямая юбка чуть выше колена, открывающая вид на стройные ноги. Шелковая синяя блузка, подчеркивающая длинную шею. На ногах высокие шпильки, делающие ее шаг более грациозным, изящным. Привлекательным. Волосы выпрямлены и собраны в низкий хвост. Девушка ненавязчиво подчеркнула красоту своих миндалевидных глаз, подвела их черным карандашом. Идет, мягко улыбаясь, сильно волнуется, ведь помогать она будет не просто с переводом. Помогать она будет Зейну. От этого сильнее хочется показать все, на что способна, в полной мере. Ясмин замечает резкую смену настроения мужчины, то, что даже невозмутимое выражение лица трещит по швам, не выдерживая этой тяжести. Видит, как на нее смотрят французы, приветливо им улыбается, сама безумно смущаясь. Мысленно пытается найти ответ на вопрос, что такого случилось, что Зейн словно готов взорваться. Неужели маленькая шалость вышла из-под контроля? При этом в его взгляде есть то, чего она никогда не видела ранее. От этого почему-то сильнее смущается. Она подходит к мужчинам и встает чуть за спиной Зейна. Французы переводят удивленный взгляд на них, на Зейна, и тот, буквально нацепив маску невозмутимости, сдержанно улыбается. — Сегодня сопровождать нас будет эта госпожа. — Как зовут эту очаровательную девушку? Об этом Ясмин не подумала. Ей ведь нельзя называть свое настоящее имя, пока она в бегах. Говорил ли что-то ранее Зейн? Переводит свой растерянный взгляд на него и видит: у этого человека все под контролем. — Госпожа Амани. Ясмин удивленно вскидывает брови. «Ты дал мне имя, означающее «желания»? Что за выбор», — думает она. Один из мужчин, особенно покоренный красотой юной девушки, выходит вперед и протягивает руку, ослепительно улыбаясь. Желваки играют на лице Зейна, пока он до боли стискивает челюсти, впившись взглядом в эту чертову руку, молится, чтобы Ясмин не реагировала. Вот, что на самом деле вышло из-под контроля. — Приятно с вами познакомиться, госпожа Амани, — говорит голубоглазый мужчина. — Меня зовут Андре. — Взаимно, господин Андре, — приветливо кивнув, несмело она протягивает ладонь в ответ. Зейн чувствует, как горит синим пламенем его кровь. — Пройдемте, — жестом указывает в кабинет. Делегация проходит внутрь, а сам Зейн задерживается, из-за чего девушка тоже останется снаружи. Играет желваками, рот на замке держать пытается, но потом все-таки не выдерживает. — Вы забываетесь, Ясмин, — она смотрит на него недоуменно, и он продолжает. — Излишняя прямолинейность, — даже не опускает ниже взгляд. — Все в меру, короче я бы никогда не надела. — И все же мое поручение было озвучено? — недоволен. — Было, — задрав голову, говорит она. — Я не послушала. Это просто юбка. Зейн не успевает отреагировать, как Ясмин спокойно проходит внутрь, оставив его в зале одного. А этот Андре просто будущий партнер. Нет теперь покоя ему. Божье наказание. — Переговоры прошли на «отлично». Зейн заключил сделку на самых выгодных для себя условиях, заставив французов поступиться некоторыми принципами, но безупречная репутация и авторитет мужчины в бизнесе говорят сами за себя. Когда обе стороны пожимали друг другу руки, Ясмин чувствовала себя особенно счастливой. Ей было очень приятно быть частью такого события. Зейн, конечно же, оставался невозмутим, сдержан, но она видела по глазам — он приятно удивлен и доволен тем, как достойно держалась Ясмин. Он действительно создал ей все условия для комфортной работы. Переговоры длились несколько часов, поэтому старался не нагружать той информацией, которая давалась бы ей тяжело для перевода, не торопил и не перебивал, не напрягал обстановку. Хотя Ясмин чувствовала кожей — что-то не то. Пыталась пару раз многозначительно посмотреть на него, узнать, что не так, но нечитаемый взгляд мужчины говорил ей — не лезь. Однако все же ей было не до этого, она была полностью поглощена процессом и отдавалась на все сто, поэтому не замечала причины. А причина крылась в особенно радостном Андре, во взгляде которого пусть и не было ничего грязного или непристойного, но все же смотрел он практически не переставая. Любовался ею. И одному человеку это очень не нравилось. Сам Зейн был спокоен. Внешне, правда. Он же всегда и во всем контролирует ситуацию. Не позволял себе отвлекаться или упускать что-то из виду, был расслаблен. Никто не видел, как он злобно сжимал ручку кресла — ни один мускул не дергался на лице. Пронзительные темные глаза всегда замечали малейший взгляд этого голубоглазого юнца, направленный на Ясмин. Он уже тысячу раз возненавидел себя за такую абсурдную идею — сделать девушку своим переводчиком, пустить за стол, где сидят одни мужчины. Полное поступление принципами. Он старался дышать полной грудью, медленно, ровно, лишь бы успокоить этот бушующий пожар внутри себя. Все прошло отлично. Зейн успокаивал себя тем, что сможет потом сразу же отправить ее домой. — Теперь мы едем на фабрику, верно? Покажете нам ваш завод, — говорит один из членов делегации. Ясмин переводит взгляд на Зейна, и тот видит, как ее глаза загорелись в предвкушении. Она была рада от одной мысли узнать для себя что-то новое. А вот он, кажется, скоро задохнется от того, как это новое выбивает весь воздух из легких. Отправить домой ее не получится. Андре тем временем обворожительно улыбается, услышав, что сможет еще провести время с симпатичной ему девушкой. На фабрике Зейн показывает им весь процесс изготовления одежды, знакомит с руководящими должностями. Андре, этот глупый наивный мальчик, стоило лишь малейшей возможности выдаться, старался разговаривать с Ясмин. А эта безрассудная девушка всегда поддерживала беседу. Они улыбались друг другу, постоянно что-то обсуждали, вели себя абсолютно непринужденно. Мужчина, видя это, чувствовал, что сокращает себе годы жизни от проживаемого стресса. В эти моменты Зейн как назло не мог быть рядом. Его звали на разговоры, знакомства, на время ему вообще пришлось уйти на склад. Он извелся весь, пока шло обсуждение каких-то тканей, которые ему вообще не сдались; под конец он перестал слушать. Мыслями явно был не в этой компании. Он медленно закипал и без конца осыпал себя проклятиями, что сам допустил эту фривольность, что позволил подобному происходить. Девушка выполняет свою работу и просто разговаривает, но этот блондин рядом с ней очерняет его кровь; от напряжения разболелась голова. Скорее бы это все закончилось. — После фабрики Зейн пригласил их на обед. Ресторан располагался в красивом живописном месте с видом на океан. Все устали с дороги, поэтому с радостью начали свою трапезу. Андре, конечно же, сделал все, чтобы сесть рядом с Ясмин. По воле Всевышнего между ними как нельзя вовремя сел Зейн. Он был спокоен, невозмутим, заказал самые вкусные блюда для себя и Ясмин и размеренно начал есть. Сама же Ясмин была, как на иголках. Зейн беспрекословно обходителен. Ее стакан всегда полон, он подает ей все, что она еще не успевает попросить, раскрывает для нее тканевую салфетку, чтобы она положила на колени; сидел подчеркнуто на позволительном расстоянии, пусть тем самым чуть припихнул Андре. Замечает, что она с трудом ест пасту с морепродуктами, — молча заказал ей другое блюдо, хотя она не сказала ни слова. Но вся эта обстановка безумно давила на нее. Она знает этого мужчину достаточно хорошо, чтобы чувствовать малейшее изменение в нем. Вся эта невозмутимость и спокойствие лишь маска для всех вокруг. От него искры летают, а никто не видит. Так еще и сидит рядом, своим превосходством давит, навис, словно черная туча, и не убежать. Ясмин искренне не понимает, в чем причина такого настроения, ведь все проходит более чем прекрасно, напрочь искореняет мысли, что это все может быть из-за какой-то юбки. Зейн ведь не такой мужчина. Так что она такого сделала? Девушка старается не погружаться в эти мысли. Кушает, улыбается, переодически разговаривает с французами. На мужчину рядом предусмотрительно не смотрит. — Зейн! — говорит звонкий мелодичный голос. Все рефлекторно поворачиваются к источнику звука, а Ясмин теряет дар речи. Невероятно дорого одетая, подчеркнувшая все достоинства своей точеной фигуры, недалеко от их столика стояла высокая красивая женщина. И смотрела она на Зейна по-другому. — Рада тебя видеть! — раскрывает она руки для объятий и движется прямо к нему. Слишком резко и слишком импульсивно Ясмин поворачивает голову к мужчине, который, встав изо стола, подходит к ней. Ясмин чуть ли не давится, когда эта женщина лезет к Зейну обниматься, пусть тот и рукой не пошевелил в ответ. — Взаимно, Лаура. «Взаимно?» — кричит про себя, хватает стакан с водой и залпом осушает. Чрезмерно громко ставит на место. Зейн знакомит всех с одним из своих дизайнеров, и французы любезно предлагают женщине присоединиться к ним. Обед затягивается из-за новых тем для обсуждения, и видя, что Зейн вежлив и галантен к этой Лауре, внимательно слушает ее, она чувствует, как скоро дым повалит из ушей. В голове появляются совсем не детские мысли. Аппетит полностью пропал. — Что ж, в таком случае увидимся вечером, господа, — говорит Лаура и покидает ресторан. — После обеда все разъезжаются по отелям собираться к вечеру. Ясмин не сказали, что за мероприятие будет. Едва ли она хотела спросить об этом Андре, как тут же до невозможности чудесным образом вырос из ниоткуда Зейн и увел ее к автомобилю. Сам же приказал шоферу ехать в пансион. Ясмин, вроде, смелая девушка, но сейчас она тушуется, сидя рядом с Зейном. Кажется, лишний вдох — и машина взорвется. Он смотрит в окно, задумчиво потирая подбородок, опять-таки, донельзя спокойный, такой весь умиротворенный. Его аура непоколебимой уверенности и превосходства обволакивает, подчиняет себе, заставляет прислушиваться, поэтому Ясмин долго не может собраться с мыслями. Но любопытство берет верх. Выдохнув, она спрашивает: — Через сколько мне нужно быть готовой? Зейн, услышав это, недобро ухмыляется. Даже бровью не ведет — продолжает смотреть в окно и молчать. У Ясмин же сложилось впечатление, что она прошлась по краю лезвия. Всю дорогу никто не разговаривал. Машина остановилась у входа в пансион, и повисла давящая тишина. — Зейн? — чувствует неловкость и злобу одновременно. Спустя, кажется, бесконечные минуты тишины мужчина, медленно, нарочито громко выдохнув, поворачивает голову к ней и невозмутимо отвечает. — Вам не нужно готовиться. Я еду, вы — нет, — говорит с фирменной ухмылкой, тянет слова, и Ясмин различает в его словах уже столь плохо скрываемое недовольство. — Почему? — вспыхивает она. — Неужели вам не нужна моя помощь? — Ваша помощь только все усложняет, — подчеркивает Зейн последнее слово. — Возиться с этим излишне. Он выходит из машины и, обойдя ее, открывает дверь со стороны Ясмин. Почувствовав слишком острый, слишком болезненный укол обиды, девушка молча выходит, расстроенно поджав губы. Внутри все кипело от желания кричать. От того, насколько глубоко ее ранили слова этого жестокого мужчины, она и рта раскрыть не может. Но несмотря ни на что она, гордо задрав голову, смотрела в глаза Зейну. В голове вспыхивает образ длинноногой красавицы, которая, никого не стесняясь, пожирала мужчину взглядом и явно предвкушала грядущий вечер. Вот и Зейн, судя по всему, хочет избавиться от ненужных препятствий для этой встречи. Сердце словно обматывают колючей проволокой и со всей силы стягивают. Иначе почему так больно? — Как скажете, господин Зейн, — чеканит каждое слово. — Вам, как и всегда, виднее, — горько улыбается. Говорит это и уходит, оставив мужчину с чувством, которое он никогда прежде не испытывал. Он слышит, как что-то очень хрупкое разбивается на осколки.