Ошибаться и Быть Готовым

В квартире Гарри пахнет затхлостью и застоялостью, поэтому в попытке проветрить воздух он распахивает окна. Он складывает коробки из "Гринготтса" в ряд у стены, сверху облокачивая о стену пустую раму портрета. Ему под дверь засунули кучу почты, но она вся состоит из ненужной шелухи. Предложения по кредитным картам от банков и письма с просьбами от маггловских благотворительных организаций, которые, должно быть, выкупили его имя из какой-нибудь базы данных. Гарри устал и не может заставить себя пойти добыть себе продуктов или еды на вынос, поэтому просто заказывает пиццу и заваливается на диван. Частицы пыли взмывают, кружась, вокруг него. Он уже и забыл, как раздражающе квакает его видавший виды холодильник, практически гудит и лязгает на крохотной кухоньке. Грохот уличного движения ни на миг не смолкает, прерываемый только сигналами и сиренами машин. Шум, который раньше успокаивал его, теперь звучит оглушительно по сравнению с благородной тишиной, окружающей Гриммо-плейс. Гарри поверить не может, насколько же громким всё это теперь им ощущается. В раздражении он захлопывает окна обратно. Ему следует позвонить по каминной связи Андромеде, чтобы сообщить ей, что он благополучно добрался до дома, но выходить сейчас в поисках магической коммуникационной сети кажется ему чересчур затратно по силам. Впервые отсутствие камина в его квартире бесит его. Но Гарри всё равно не сдвигается с места. В конце концов, его отъезд из Лондона случился абсолютно внезапно. Если подумать, то так же внезапно, как и его прибытие туда. Как только стало ясно, что Драко не собирался… что он сделал с кольцами только то, за что ему заплатили, у Гарри не осталось причин задерживаться там. Поэтому он собрал свои вещи, подписал у Билла документы на хранилище и устроил последний ужин с Тедди и Андромедой. Он подумывал пойти в "Изогнутый Жезл" в свой последний вечер, перед тем как унестись портключом домой. Но его эмоции на тот момент были слишком обострены. Он испытывал такое болезненное разочарование из-за того, что Драко не чувствует по отношению к нему того, что он от него ожидал. Поэтому встретиться с ним после этого откровения для ещё одной ночи явно бессмысленного секса казалось совершенно излишним, каким бы классным тот ни был. А ведь Гарри был так уверен во взаимности. Его друзья и члены семьи, все рассказывали ему одну и ту же историю. Что Драко сделал всё возможное для каждого из них, устроив им персональный обряд с кольцами "Конфарратио". По сути, он практически изобрел совершенно новое направление в магии, чтобы вернуть всем то, что, по ощущениям Драко, он был им должен. Но для самого Гарри? Для него же Драко сделал только необходимый минимум и на этом всё. Только то, о чём они договорились несколько месяцев назад. По собственному признанию Драко, проклятые кольца даже не были восстановлены полностью. Просто заморожены в стазисе, это всё равно, что закопать радиоактивные отходы в землю. Преподнеся Гарри подобный результат — Драко яснее ясного продемонстрировал своё истинное отношение к нему. "Это к лучшему", — решает для себя Гарри. На самом деле он пробыл в Британии и так достаточно долго. Пришло время вернуться домой. Конечно, в Англии не оказалось той устаревшей, удушающей и старомодной атмосферы, в которой он опасался оказаться, но и настоящим домом назвать её было трудно. И Гарри не уверен, чего он, вообще, ожидал от сближения со своим бывшим школьным врагом. Сам ведь он ужасен в завязывании нормальных партнёрских отношений, и с его стороны нечего было и ожидать, что уж с Драко Малфоем, из всех возможных вариантов, могло бы получиться лучше. Они недурно провели время вместе. На этом, пожалуй, и всё. Сон в первую ночь у Гарри прерывистый. Его кровать кажется комковатой и неудобной, и совсем не такой, какой он её помнит. На следующее утро он стучится в дверь соседки. Миссис Руссо приносит ему свои извинения за то, что Кэсси в последнее время почти не появлялась. - Я пыталась приручить её, - с грустью на румяном лице говорит женщина. - Но, кажется, я ей не понравилась. Гарри сглатывает комок в горле. Последние несколько недель он не особо задумывался о своей глупой кошке, но сейчас чувствует необъяснимое беспокойство при мысли, что она навсегда исчезла из его жизни. - Не переживайте, - успокаивает он соседку. - Она была бродячей кошкой. Всегда достаточно независимой в своих передвижениях. - О, - миссис Руссо выдохнула с видимым облегчением. - Я полагала, что она ваша. Гарри достаточно сложно объяснить ей, что идея самостоятельно завести домашнее животное всегда казалась ему тем решением, которое влечёт за собою слишком большую ответственность. И что это скорее сама Кэсси усыновила его, а не наоборот. Гарри от всего сердца надеется, что у кошки, где бы она ни была, дела в порядке. Во всяком случае лучше, чем у него самого. Он чувствует себя усталым и ощетинившимся на весь мир. Выбит из колеи тем, что вернулся в знакомое место и теперь совсем не ощущает прежней принадлежности к нему. Он пишет на мобильный телефон Эльзы, сообщая той, что он дома, и они договариваются о встрече на следующий день. В школе, на замену ему, для обучения последнего набора учеников, ей удалось обойтись двумя студентами-практикантами, и Гарри очень хотелось бы услышать, как всё прошло. Он покупает сэндвич с яйцом и сыром в гастрономической лавке на углу и возвращается в свою квартиру. Та кажется ему такой крохотной после Гриммо-плейс. Возможно, пришло время поискать ему место жительства попросторнее. Гарри садится на пол, скрестив ноги, и подтягивает к себе первую коробку из "Гринготтса". Когда Гарри поднимает голову, по его ощущениям совсем немного времени спустя, хотя, оказывается, прошло уже целых два часа, он чувствует себя совершенно опустошенным. Он не уверен, чего он ожидал от этих коробок из хранилища, но определённо не этого. Не банальных свидетельств семейной жизни молодой пары. Совместные колдографии родителей в школе и в последующие годы. Открытка из Греции с надписью на обороте: "С Любовью, от Лунатика и Бродяги". Поваренная книга с записями его мамы на полях. Потрепанный маггловский любовный роман с загнутыми для памяти уголками. Школьный шарф его отца. Гарри вытаскивает из коробки маленького, сшитого из ткани, дракона. У Хьюго имеется точно такой же. Гарри пытается представить себе проходящего по комнатам разорённого коттеджа Дамблдора. Сознательно ли он выбрал эти вещи? Имели ли они какое-то значение или он собрал их наугад с помощью какого-то заклинания, которое магией упаковало эти коробки? Гарри достаёт резную деревянную шкатулку для драгоценностей, поднимает её крышку. Внутри несколько ювелирных вещей, которые, должно быть, принадлежали его маме. Пара жемчужных сережек. Брошь с зелёными камнями. На самом дне лежит спутанная простая серебряная цепочка. Поддавшись импульсу, Гарри вынимает её и застегивает у себя на шее. Внезапно весь этот разбор коробок становится слишком чувствительным для сердца Гарри: вся эта жизнь, которой жили его родители и которую у них отобрали. Она должна была быть у него самого, с игрушечными драконами, с матерью, которая выпекала, и с крёстным отцом, который присылал ему открытки из отпуска. Гарри складывает содержимое обратно в коробки и ставит те обратно у стены. Когда на следующее утро Гарри выходит из спальни, потирая заспанные глаза и устремляясь прямо к кофемашине, он с удивлением обнаруживает, что рама портрета больше не пуста. Из неё приветственно ему машет щеголеватый невысокий маг с причёской из гладких, нисподающих вниз седых волос. - Здравствуйте, юноша! - радостно доносится со стороны портрета. - Очень приятно познакомиться с вами! - Ухм, здравствуйте. - Вы так похожи на моего сына Джеймса. Несомненно, вы из нашего рода! Сколько поколений уже прошло? С годами я немного потерял счёт времени. Гарри с изумлением понимает, что это его родной дедушка. - Джеймс был моим папой. Меня зовут Гарри. - А я Флимонт Поттер, Гарри. Последний раз, когда я видел тебя, ты был совсем малышом! Написанная маслом фигура заглядывает за края рамы, оглядывая окружающую среду. Кажется, она не слишком впечатлена увиденным: - Полагаю, это всё же лучше, чем хранилище. По крайней мере, сюда струится дневной свет. И обстановка немного приятнее, чем в развалине. Нет такой сырости. Гарри тоже оглядывает свою квартиру. Да, конечно, она небольших размеров, но свои функции выполняет. И, определённо, она много больше, чем ячейка в "Гринготтсе". И что портрет имеет в виду под "развалиной", Гарри не совсем уверен. - Я не понимаю, Гарри, - продолжает тем временем его нарисованный дедушка мягким, дипломатичным тоном. - У тебя каким-то образом наступили трудные времена? Неужели состояние семьи Поттер потеряно? - Нет! - Гарри обнаруживает, что подобное предположение вызывает в нём волну возмущения. - С вашим состоянием всё в порядке. Оно всё ещё в целости и сохранности находится в закромах семейного хранилища. "Где мне, наверное, следовало бы оставить и тебя", - молча, у себя в уме, добавляет он. Его дедушка понимающе кивает: - Просто… прости меня, но ты живешь в этих убогих маггловских условиях и, кажется, не носишь фамильного кольца. Ты впал в порок отречения? Кольца. Гарри падает на диван и устало пропахивает волосы рукой. Они же находились в маленьком бархатном мешочке. Он вспомнил, что именно его Драко и держал в руках, пока рассказывал о завершении работы. - Нет. Никакого отречения. Кольца были повреждены в тот момент, когда Джеймс и Лили умерли. Мой… друг… их чинит. "То бишь чинил". Флимонт выглядит скептически, но всё же опять кивает, принимая его ответ: - Тогда где мы сейчас находимся? - В Бруклине. Город Нью-Йорк. - В Америке, - присвистывает его дедушка. - Ну, тогда, будь добрым пареньком и повесь меня на стену. Было бы неплохо где-нибудь возле окна. Давно не видел солнца. - Я куплю крючок для этого, когда выйду по делам. Они встречаются с Эльзой в ресторанчике "У Тома", в их постоянной закусочной, славящейся дешёвыми сэндвичами и молочными коктейлями. - Выглядишь просто на загляденье, - говорит она, обнимая его. Её намеренно взъерошенные торчком волосы и пирсинг заставляют ее казаться намного жёстче, чем она есть на самом деле. Эльза - милашка с огромным от доброты и мягкости сердцем. - Ну, что, твой вояж был именно таким ужасным, как ты себе его и представлял? - Ужасный? - Гарри пытается вспомнить себя и свои мысли двухмесячной давности, до его внезапного отъезда, и почему-то это оказывается достаточно трудно. Ему кажется, что за эти, навязанные ему, недели в Британии он прожил целую жизнь. - Ну, ты же сам всё время вещаешь о том, какая ужасная вся эта Англия. Где каждый тамошний маг - страшный зануда, готовый поучать всех и вся. А всё население застряло в восемнадцатом веке с этими своими остроконечными шляпами и дурацкими традициями. Гарри хохочет, но его смех звучит немного натянуто: - Старушка Англия немного изменилась. Теперь там даже есть филиал магазина органических продуктов без консервантов "Цельная Еда". Эльза закатывает глаза: - Как называется то понятие, когда благородное сословие облагораживается? Гарри пожимает плечами и хватает ещё одну чипсинку (сhip - английский вариант картофельной жареной палочки - моё прим.). "Картошку-фри" (fry - американский вариант - моё прим.), поправляет он сам себя. Он провёл несколько недель с Тедди, дразня его за то, что тот использует неправильные слова для обозначения вещей. Теперь ему самому придётся переключаться обратно с британских слов на американские эквиваленты английского языка. Гарри мотает головой, мысленно журя сам себя. Мысли о крёстном сыне совсем не помогают ему обрести внутреннее равновесие. - Как дела в школе? Как наши ученики? - спрашивает он Эльзу, отчаянно пытаясь сменить тему. Эльза сразу же воодушевляется, рассказывая ему о программе их начальной школы. Об успехах последнего набора деток. Как одному из стажёров-практикантов удалось внедрить новую технику, которая еще больше снизила количество вспышек стихийной магии у малышей. Гарри снова вспоминает Тедди. - Гарри? - Эльза щёлкает пальцами перед его лицом, и он вздрагивает. - Ты был словно за миллион миль отсюда. - Прости. Торможу из-за смены часового пояса после портключа. Что ты сказала? - Просто спросила, когда ты хочешь вернуться. Майк и Эллисон мне очень помогают с малышнёй. Но дай мне знать о своих планах. Гарри обдумывает эту идею в голове. Ему, конечно, нужно вернуться к своему обычному распорядку жизни здесь, дома, но что-то его будто сдерживает. - Спасибо тебе. Я скоро вернусь в школу, обещаю. Просто хочу разобраться с теми вещами мамы и папы, которые привёз. Привести их в надлежащий порядок. Гарри даже не уверен, что он сам имеет в виду под этими своими собственными словами. Нечего приводить в порядок. Коробки, полные воспоминаний из той жизни, которую он не знал, упакованные для него человеком, который умер, ничего ему об этом не сказав. Но Гарри на самом деле не готов запереть эти вещи в шкафу и продолжить жить своею прежнею жизнью. Он честно не знает, почему это так. Эльза с любопытством всматривается в него, но больше никаких вопросов не задает: - Что ж, я рада, что ты вернулся. Эти замшелые старые английские маги тебя не заслуживают, - она жестом подзывает официантку, чтобы та налила им ещё кофе. Гарри устало трёт свои глаза и чувствует себя немного каким-то потерянным.

~

- Достаточно, - кричит Драко летающему в нескольких футах от него Тедди, который пытается в данный момент совершить какой-то безрассудный манёвр, похожий на те американские горки, на которых он катался в свой день рождения. - Нам нужно уже удаляться домой и там поспешить привести себя в порядок перед ужином. Нытьё Тедди, слишком знакомое на этой неделе, начинается еще до того, как Драко заканчивает произносить свои слова: - Но Гарри говорил… Драко прилагает все свои усилия, чтобы не повысить голос: - Гарри здесь нет, Тедди, - резко возражает он. - А я есть. Пойдём. Сегодня вечером мы ужинаем в "Норе", так что опаздывать нам никак нельзя. Тедди хмурится, спешиваясь с метлы, его волосы демонстрируют цвета грозовой тучи. Драко не принимает это на свой счет. Он знает, на кого ребёнок на самом деле злится, и уж точно не винит его за это. - Кроме того, - произносит он, собирая их вещи и складывая одеяло для пикника, на котором сидел. - У тебя ведь есть новый выпуск "Приключения Маленького Мага", который ты хотел показать Роуз. Этого замечания достаточно, чтобы отвлечь Тедди, который принимается сразу же обсуждать комикс, не останавливаясь даже тогда, когда Драко берёт его за руку и аппарирует, и, что удивительно, продолжая вещать о нём же, когда они приземляются в квартире. Тедди принимает душ и ему даже удаётся отмыть большую часть пятен от травы. Драко приготавливает для него чистую одежду и достаёт из кладовой бутылку вина. Когда они прибывают в "Нору», то обнаруживают, что Рон, с пивом в одной руке и с маггловским инструментом, которым он тыкает в огонь, в другой, готовит барбекю. Роуз и Виктуар играют около какого-то дерева в глубине сада, и Тедди незамедлительно уносится, чтобы присоединиться к ним. Гермиона выходит из дома с двумя бокалами вина и вручает один из них Драко. Он взмахивает бутылкой, которую принёс с собой, объявляя: - Прямиком из Прованса. - Устрой её пока вон там в охладительном резервуаре, - с улыбкой просит Гермиона. - У нас тут открыто уже достаточно бутылок. - Я могу чем-нибудь помочь? - Нет, Молли наготовила столько салатов, что нам придётся их вкушать целый месяц. Флёр была ею изгнана из кухни за то, что неправильно нарезала что-то, поэтому я решила не рисковать. Настоятельно рекомендую тебе тоже держаться подальше, - советует Гермиона, падая на садовое кресло около барбекю-очага, и Драко тут же присоединяется к ней, присаживаясь на соседнее. Гермиона устремляет взгляд вдаль, туда, где у живой изгороди играют дети. - Как Тедди держится? - Вредничает, - признаётся Драко. - Судя по всему, я ничего не делаю так, как Гарри. Гермиона сочувственно отвечает: - Это у него пройдёт. Гарри был для него новым и ослепительно интересным магом в жизни, и Тедди просто скучает по нему. Билл выходит из дома с еще одним пивом для Рона, и они дружелюбно начинают болтать о работе. Драко рад, что они не вслушиваются в их беседу с Гермионой, потому что его кипящее внутреннее недовольство грозит вот-вот исторгнуться наружу. - С тех пор, как он уехал, он даже ни разу не разговаривал с Тедди посредством этого дурацкого зеркала. Честно говоря, не знаю, почему я вообще ожидал лучшего отношения от него. Но я в ярости, что отсутствие привязанности у этого перекати-поле-попрыгунчика влияет и на Тедди. Гермиона изгибает бровь: - "Отсутствие привязанности у этого перекати-поле-попрыгунчика"? - повторяет она, смеясь. - Лучше расскажи-ка нам, что ты на самом деле чувствуешь. - А что? Неужели я не прав? После школы он смылся в Америку, и насколько я могу судить, так и не переставал сбегать от всего и вся. Он не владеет ни собственным домом, ни машиной, ни даже сраной парой носков. Ни на какой длительный период он не задерживался ни на одной работе и не состоял ни в каких-либо отношениях, будь то дружеских или любовных. Он не может ни в чём взять на себя обязательство, даже просто завести постоянное членство в каком-нибудь спортивном зале. - И ты этому удивлён? задаёт вопрос Гермиона. - Прошу прощенья? - А почему бы ему не быть таковым? Ничто в его жизни не было постоянным. Все умирали, все уходили, каждый проблеск надежды, который у него был, всегда моментально у него отнимался. Его направо и налево подводили те взрослые, которым он, по идее, должен был доверять. И в конце концов, ему пришлось узнать, что ему вообще не предназначено выжить. Ему уготована участь спокойно войти в гостеприимные объятия Смерти. Которую Гарри и претворил в реальность. В саду внезапно становится абсолютно тихо. Драко может слышать, как в костре под решёткой гриля потрескивают и лопаются с хлопком дрова. - Мне жаль, что он причинил тебе боль, Драко. Я точно знаю, что он не хотел этого, - мягко говорит она. - А еще я по себе знаю, как тяжело смотреть, как он уходит от тебя. Драко полон решимости не разрыдаться, хотя слёзы уже обжигающе застилают глаза, угрожая выплеснуться наружу. Он совершает глубокий вдох и делает большой глоток вина. Рон внезапно хлопает его по плечу. И Драко осознаёт, что барбекю уже управляет Билл: - Я тут подумал, что пришло время научить эту мелюзгу, как кидаться гномами! Гермиона закатывает глаза, но на губах её расцветает улыбка. - Великолепная мысль, - вытирая лицо рукавом, реагирует Драко, до абсурда благодарный Рону за перевод темы. - Галлеон за гнома? - Для нас такие правила чепуха полная, - отвечает Рон, ожидая, пока Драко поставит свой бокал и присоединится к нему. - Дело не в количестве, а в расстоянии броска. Когда позже тем же вечером они возвращаются домой, Тедди утомленный и счастливый, вплоть до самого отхода ко сну тараторит Драко о своей технике метания гномов. Гермиона права. Тедди со временем оправится от отъезда Гарри. Драко просто не уверен, что сам сможет. Он открывает ящичек своей прикроватной тумбочки и достаёт оттуда бархатный мешочек, из которого выуживает на ладонь прохладно-серебристое кольцо Лили. Кольца - это именно то, из-за чего он вовлёк себя в подобную сокрушительную для его сердца ситуацию. Возможно, кольца смогут и вызволить его из неё.

~

Когда в следующий понедельник Гарри, спотыкаясь со сна, выплывает на кухню, то с недоумением обнаруживает, что рама Флимонта пуста. Не то, чтобы в данный момент отсутствие деда его так уж сильно тревожит, но он уже успел привыкнуть к его радостным приветствиям по утрам, и теперь ощущает некую странность, когда перед ним нет ничего, кроме нарисованного кресла с изогнутой спинкой. Флимонт не появляется в раме и во вторник, и вот тогда Гарри начинает немного волноваться. Он никогда не спрашивал деда, где могут находиться другие его портреты. Тот только упоминал об этой раме, что была ранее в хранилище, и о другой в какой-то "развалине". Тем не менее, Гарри полагает, что некоторые нарисованные масляными красками персонажи не испытывают слишком больших проблем показаться и в других, избранных ими рамах. Гарри решает, что ему нужно вывести себя из того ступора, в котором он находится с тех пор, как вернулся в Нью-Йорк. И первое, что он делает в этом направлении, так это покупает новый набор кастрюль и сковородок. Эльза в шоке от подобного его шага. - Ты же никогда не готовил. И, это, конечно, было правдой. До отбытия в Британию, он годами выживал на установившeйся диете, состоящей из пропитания в забегаловках и еды на вынос. Но когда ему пришлось-таки поселиться на Гриммо-плейс, он посчитал, что должен вносить свою посильную практическую лепту в хозяйственные дела дома. Он был практически бесполезен в присмотре за Тедди, что Драко и демонстрировал всю дорогу своим примером, даже сам того не желая. А Андромеда не позволяла ему ничего покупать, утверждая, что Гарри, отдав ей дом и хранилище, уже за всё рассчитался на всю свою жизнь вперёд. Но Гарри всё ещё помнил, как умело приготовить пищу - за что нужно всё же поблагодарить Дурслей, - и поэтому кухня стала его вотчиной на всё время его пребывания в доме на Гриммо-плейс. И он сам безмерно подивился тому, что готовка так чрезвычайно пришлась ему по сердцу, поэтому теперь сама мысль о возвращении к существованию на заляпанных жиром коробках с курицей "Гунбао" кажется Гарри в высшей степени нелепой. - Что это вообще такое? - спрашивает Эльза, роясь в его сумках с продуктами, пока он пытается распаковать те при ней в своей собственной кухне. - Это баклажан (eggplant - американское обозначение - моё прим.). Или паслён синенький (аubergine - английское обозначение - моё прим.). Да всё равно, выбирай любой вариант, американский или английский, - Гарри всё ещё спотыкается на тех словах, которые должен здесь использовать, чего с ним не случалось с тех пор, как он впервые переехал в Нью-Йорк. - Правда? - Эльза корчит гримаску. - Думаю, я только раз в своей жизни видела, как кто-то их готовит. Они странные. Гарри взмахивает палочкой, и баклажан и все остальные овощи вместе с ним плывут по воздуху к холодильнику и укладываются там в предназначенные для них контейнеры. - Ты теперь используешь магию гораздо чаще, чем раньше, - отмечает Эльза, задумчиво глядя на него. Это тоже правдивое замечание, но всё равно звучит схоже с критикой. - Так ты хочешь пасту с соусом аррабиата или нет? - раздражённо спрашивает Гарри, и Эльза поднимает руки ладонями вперёд в жесте "сдаюсь-сдаюсь" и уходит к дивану, на который и присаживается. Затем они болтают об учениках и обсуждают планы на предстоящий семестр. Через месяц представитель массачусетской "Школы Чародейства и Магии "Ильверморни"" желает нанести им визит, поэтому они обсуждают, что могли бы ему показать, Эльза тут же записывает идеи своим гигантскими округлыми каракулями. Это сразу же заставляет Гарри задуматься о бисерном аккуратном почерке Драко. Он всегда знал, что Драко умён. Но никогда прежде он не сталкивался с реальными проявлениями его мозговой деятельности. А теперь он воочию увидел в его квартире все эти аккуратные стопки с рукописными исследованиями, которые могли запросто посоперничать с оными Гермионы. Увидел ряды аккуратно подписанных рабочих тетрадей, содержащих в себе труды многих лет. Содержащих в себе воистину выдающиеся достижения. Все эти свидетельства ума Драко заставили Гарри почувствовать себя не соответствующим его уровню. Не соразмерным ему. Драко нуждался быть в близких отношениях с кем-то, у кого был такой же великий ум, как у него самого. Не удивительно, что он считал Гарри пригодным лишь только для какого-нибудь перепихона. Позже на неделе Гарри, наконец-то, добирается до того, чтобы распаковать остатки своего багажа из поездки в Англию, забросить грязную одежду в какой-нибудь пакет, чтобы отнести тот в уличную прачечную - американский прачкомат - и внезапно, совершенно иррационально, злится из-за того, что у него нет места в квартире, чтобы просто магией запустить процесс стирки. Он переворачивает дорожную сумку зевом вниз и усиленно трясёт. Из неё выскакивает скомканная пара чёрных носков. Носки Драко представляют собою для Гарри абсолютнейшую загадку, такие мягкие и безупречные по качеству. Они всегда сочетались между собой, образуя пару, и никогда не оставляли следов слишком тугой резинки на лодыжках. Никогда не заставляли его ноги потеть и никогда не протирались до дырок. Мерлин, Гарри ощущает себя сейчас какой-то грёбаной лужей соплей. Распуская такие сентиментальные нюни всего-то из-за пары носков. Он уверяет себя, что это его состояние со временем пройдёт. Но буквально всё вокруг него, кажется, задалось целью напоминать ему о Драко. Вывеска на местной кофейне, рекламирующая новинку - вечер открытого микрофона. Граффити-реклама на его остановке метро с изображением американских горок. Демонстрация по телевидению не магического Дня Памяти. Два с половиной месяца в Британии перевернули его жизнь вверх-тормашками, и теперь он сам не знает, как вернуть её на правильные рельсы. Гарри идёт в "Метрополитен-Бар", любимое заведение ещё с тех самых пор, как много лет назад он начал ходить на дрэг-вечеринки с Найджелом и Томасом, там сегодня набилось уже столько мужиков, что кондиционер ни в силах справиться с обеспечением прохладного воздуха. Хотя, возможно, это было сделано намеренно, судя по количеству парней без рубашек на танцполе. Гарри проталкивается сквозь толпу к барной стойке и заказывает себе напиток. Вскоре к нему прижимается высокий латиноамериканец, предлагая познакомиться поближе. Гарри позволяет ему протащить себя сквозь толпу разгорячённых, потных тел, колбасящихся под грохот музыкальных басов, и вывести в полутёмный задний дворик. По идее это именно то, в чём Гарри сейчас нуждается. Подцепивший его парень выглядит секси: накаченный в меру, без комично бугрящихся мышц. Высокий и так по-собственнически возложивший ему ладонь на затылок, что Гарри понимает, он может дать ему то, за чем он сюда и пришёл. Возможность забыться. Латино склоняется, его рот прижимается к шее Гарри, и тот отчаянно жаждет потерять себя в этих ощущениях близости. Но всё совсем не то, что ему нужно. Заведение не правильное: слишком многолюдно, слишком жарко, слишком громко. Партнёр не правильный: не тот цвет волос, не тот рост, не тот одеколон. Гарри думал, что сможет унять саднящую внутри боль привычным ему способом, но вместо этого он с сожалением мотает головой отрицательно и пробирается обратно через весь бар на улицу, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха. На улице высокая влажность, а на тротуаре полно людей. Гарри прижимается спиной к прохладной стеклянной витрине какого-то магазинчика, пытаясь остановить безостановочное кружение мыслей в голове. Единственный, кто сейчас безоговорочно царит в них - это именно Драко.

~

Когда Панси вплывает в бар шампанского в "Хэрродс", то она буквально вся увешана пакетами, которые тут же передаёт ошеломленному официанту и расцеловывает Драко в обе щёки. - Приобретения для нового сезона? - Господи, нет, конечно. Для него я закупилась в Париже в прошлом месяце. Этo же просто так, развлечение по мелочам. Драко заказывает им бутылку "Перрье-Жуэ" и обожаемых Панси тарталеток с крабами и креветками, и подруга тут же начинает злоязыко и забавно пересказывать какой-то скандал, развернувшийся на "Парижской Неделе Моды". Драко абсолютно наплевать на вовлеченных в него персон, но рассказы Панси всегда такие смешные и с точно выверенной дозой стервозинки. - А как ты, дорогуша? Вопрос звучит достаточно невинно, но Панси никогда особо не интересуется его состоянием. Во всяком случае, не так прямолинейно. Драко сразу же весь внутренне подбирается, пытаясь моментально придумать, чем бы её отвлечь и заговорить зубы. - Нормально. На самом деле даже хорошо. Участников для «Выкричись» больше, чем когда-либо. В этом году детишки планируют принять участие в Лондонском Прайде. Хотя, клянусь Мерлином, если мне придётся выслушать хоть еще одну ведьму, завывающую "Я поцеловала девчонку", то я прокляну её горло на немоту. Ты даже себе не представляешь, насколько мне надоело внимать о вишнёвой помаде. Панси смеётся, но как-то немного фальшиво. Она всё ещё слишком пронизывающе вглядывается в Драко. - А что с работой? Ты же взялся за новый проект? Драко пожимает плечами: - Ещё нет. Последний был весьма изнурительным. Честно говоря, мне не помешал бы более продолжительный отдых от него, - они оба знают, что смысл этой фразы относится не только к работе. - Прованс был прекрасен, но я не задержался там надолго. Тебе следует сверится со своим календарём. Возможно, мы могли бы вместе съездить туда на недельку. - Он подавал о себе какие-нибудь вести? - прямо спрашивает Панси о Гарри. Она, как собака, которая вцепилась мёртвой хваткой в кость. Драко никак не избежать этого разговора, как бы ему этого ни хотелось. - Конечно нет, - вздыхает Драко. - Панс, мы ведь с ним просто трахались. И становиться обменивающимися совами друзьями не собираемся, - ему хотелось бы, чтобы эти слова из его уст прозвучали бы не так горько, будто он какой-то брошенный подросток. Панси молчит какое-то время, и Драко уже стойко готовится к ещё большим расспросам с её стороны, но потом она, похоже, решает наконец-то отпустить его с крючка: - Ты слышал о тройничке Блейза с этим придурком из Визенгамота МакКарли и его женой? Драко изображает возмущенно-шокированное лицо: - Нет! Панси радостно хлопает в ладоши, и на следующий час или около того, они оба погружаются в привычное и намного комфортное для них времяпрепровождение, состоящее из сплетен, поглощения вина и изысканных закусок. - Куда ты сейчас? - спрашивает Панси, когда они оплачивают счет. - В Мэнор. Мне нужно изыскать там две книги. - Я думала, ты сказал, что не работаешь? - попрекает его Панси. - Я и не работаю… я просто… у меня зародилась некая мысль о кольцах. - Кольцах Поттеров? - Панси смотрит на него с ужасом. - О, дорогой мой, нет. - Я не… это не… - Драко изо всех сил пытается объясниться так, чтобы не выглядеть защищающимся. - Поттер бросил кольца здесь, Панс. Ему абсолютно нет до них никакого дела. Но я провел с ними несколько недель, и ты знаешь, я не люблю оставлять в своей жизни что-то незавершённым. Панси поджимает губы в тонкую линию неодобрения. Подруга не выглядит даже отдалённо убеждённой его словами. Драко вздыхает: - Я серьёзно. На самом деле суть уже больше не в нём. Он ушёл и не вернётся. Я знаю это, — Драко действительно кристально ясно это осознаёт. Но мысли о Гарри не дают ему покоя ночью и мучают днём. Возможно, если он восстановит кольца окончательно, магия Лили освободит его. - Ты в поле моего неусыпного зрения, - предупреждает Панси, наставляя на него длинный кроваво-красный ноготь. - Кто бы сомневался, Панс, - соглашается Драко, целуя её в щёку. - Передай мою любовь твоей маман, - бросает она через плечо, удаляясь, а за ней, раскачиваясь в её руках, плывут шлейфом сумки с покупками. Нарцисса всё ещё в Провансе. Она настояла на том, чтобы отправиться туда вместе с ним, когда Драко после последнего разговора с Гарри появился в поместье, задыхаясь и весь в слезах, ни в силах ничего сделать, кроме как отрицательно покачать головой, молча заверив мать, что никому не грозит смертельная опасность. Она тут же вызвала домового эльфа и распорядилась, чтобы тот упаковал багаж для них обоих, и магией призвала портключ из своего кабинета. Они прибыли в свой загородный дом во Франции на закате солнца. Присутствие матери рядом успокаивало Драко, даже если она и командовала прованскими домовиками, чтобы те сменили бельё в спальнях, переставили стол и принесли из погреба совершенно другой набор аперитивов для ужина. Она не требовала от Драко никаких подробностей случившегося за кофе и выпечкой каждое утро, не задавала ему никаких вопросов, когда брала его под руку на фермерском рынке, и не выносила никакого осуждения вслух, когда он каждый вечер после ужина открывал очередную бутылку вина. Когда Драко объявил, что готов возвращаться домой, Нарцисса крепко обняла его и сказала, что останется там ещё на одну неделю. Таким образом на данный момент поместье оказывается в его единоличном распоряжении, но для Драко подобное одиночество оказывается неприятным. Коридоры Мэнора кажутся одинокими и гулкими, поэтому он решает найти нужные ему тома о роли любви в наложении заклинаний и проклятий и забрать их домой, в свою квартиру. "Амор Омниа Винчит" отпечатано на кожаных обложках золотом. "Любовь побеждает все". Драко издаёт невесёлый смешок и засовывает фолианты в сумку. Он наносит скоростной визит на Диагон-аллею, чтобы забрать одну книгу, которую заказал через "Завитушка и Кляксы": некая академическая диссертация о возвращении Волдеморта с несколькими главами в ней, посвященными смерти Лили и Джеймса Поттеров, а также противоборствующим магическим теориям о том, что же могло произойти в ту роковую ночь. Шампанское с Панси сделало его слишком расслабленным, чтобы заниматься какой-либо серьёзной работой, но Драко всё равно возлежит на диване, окруженный раскрытыми книгами, и на какое-то время, снова и снова вертя в руке кольцо Лили, он позволяет себе уплыть в неспешные размышления. Он приходит к выводу, что его визуализация стабилизирующих чар как своего рода протезов оказалось верной с практической точки зрения. Конечно, "протезы", как метафора, звучит немного неуклюже, но Драко понял, что для того, чтобы ему вернуть кольца в их прежнее состояние его обычным рабочим способом, то первое, что нужно сделать именно для кольца Лили, так это найти своего рода трансплантат. Если он сможет заменить недостающие части магии ее кольца, а не просто укрепить их стабилизацией, как он сделал на данный момент, тогда он будет способен починить всю пару так же, как он делал много раз до этого с другими кольцами. И Драко начинает понимать, что пробелы в магическом контуре, как и разрывы в самой магии кольца Лили, образовались именно из-за того, каким образом она умерла. Из-за её последней жертвы, рождённой её бесконечной любовью к Гарри, ведь для защиты своего дитя она исторгла из себя саму суть своей магии. Драко захлопывает "Восход Волдеморта" и прикрывает свои глаза, мысленно представляя цепочку диагностических чар и пробегая подушечкой большого пальца по ободку кольца Лили. Трансплантат. Озарение приходит столь внезапно, что Драко резко выпрямляется, как какой-нибудь гуттаперчевый герой мультфильма, и книга соскальзывает с его груди. Теперь он точно знает, как решить эту проблему. На самом деле, он уверен даже наверняка, как одновременно решить целых две проблемы.

~

Наконец, спустя почти неделю, Гарри выходит из своей спальни и слышит радостное "Здравствуй!" от своего деда. - Где же вы были? - восклицает Гарри, полный любопытства и странного радостного воодушевления, что Флимонт вернулся. Он включает кофеварку и пытается найти чистую кружку. - В моей другой раме, - отвечает Флимонт с таким видом, будто это и так должно было быть очевидно. - В Поттер-коттедже. - В Годриковой Долине? - удивлённо уточняет Гарри. Так вот что дед имел в виду под "развалиной". - Значит, вы находились именно там, когда ваша личная рама жила в хранилище? - По большей части, - отвечает Флимонт. - Местечко удручающее, но всё же там лучше, чем всё время сидеть в темноте. Однако, в хранилище я спал, особенно зимой. Однажды Гарри попросит Гермиону объяснить ему основы магии портретов, ведь он так ничтожно мало в ней разбирается. Но только когда у него появится дополнительное время для чтения, ибо подруга неизбежно нагрузит его весомым дополнительным учебным материалом на эту тему. Может быть, он сможет углубиться в неё, когда в очередной раз заболеет простудой. - Так почему вы были в той раме всю прошедшую неделю? - спрашивает Гарри, роясь в кухонном шкафчике в поисках фильтров для кофемашины. Если его дедушка сейчас заявит, что до сих пор предпочитает магическую заброшку этой квартире, то у Гарри возникнет явное искушение снять его со стены и позволить ему провести некоторое время в чулане. - Просто, на самом деле, там была весьма занятная активность. Интересно было наблюдать, что он сделал с этим местом. - Что вы имеете… - но прежде чем Гарри завершает фразу, раздаётся трель его телефона. И на том конце оказывается Невилл. - Какой приятный сюрприз! - радостно восклицает Гарри. - Какими судьбами? - Да у нас в Хогвартсе, в одной из теплиц, случилась небольшая вспышка звёздчатого ожога, поэтому я закрыл их все на пару дней на карантин и излечение. Бдительная предосторожность никогда не бывает лишней. И затем я подумал, почему бы не воспользоваться этим освободившимся временем и не принять твоё предложение посетить твою начальную школу, если ты не против. Гарри в абсолютном восторге от этой идеи: - Конечно, конечно я совсем не против. В любое время! Когда думаешь приехать? - Вообще-то, я уже приземлился на американскую землю, - смущённо признаётся Невилл. - Надеялся, что ты дашь мне свой домашний адрес. Гарри невероятно рад увидеться с ним практически так скоро: - Ты можешь остаться у меня на такой период времени, на какой только захочешь. Наверное, я смогу трансфигурировать диван в кровать, - растерянно говорит он, беспомощно оглядывая крошечное пространство на полу и думая о росте Невилла в шесть футов (182,88 см — моё прим.). Невилл добродушно смеётся в ответ на его искреннее радушие: - Всё в порядке, Гарри. Честно. Хогвартс оплатил мне пребывание в отеле. Гарри счастлив возможности показать Невиллу свою школу. Внешне та выглядит маленьким и неприметным зданием. Когда не маги проезжают мимо, она смотрится как немного мрачное специальное учебное заведение, но на самом деле она вся ярко украшена живыми магическими фресками. У школы имеется воистину гигантских размеров игровая площадка и полустадион для кводпота. Классы увешаны плакатами, изображающими базовые движения магической палочки и примечательные моменты истории магического сообщества. - Гарри, ваша школа просто великолепна, - сердечно высказывает своё мнение Невилл. Они останавливаются, когда звучит звонок, и из классов в коридор на перемену выходят и обтекают Гарри с Невиллом со всех сторон группки живо болтающих между собой учеников. Среди них есть маленькая девочка лет шести-семи, волосы у которой заплетены в косички с яркими бантами и которые постоянно меняют цвет точно таким же образом, что и у Тедди. Гарри чувствует, как что-то болезненно сжимается у него в груди. Один из шнурков девочки развязался, и Гарри останавливает её и, наклонившись, помогает завязать его, внимательно слушая её щебетание о новой подружке, которая только-только пришла в школу и даже не знала до этого, что русалки существуют на самом деле. Голосок девочки при этом весь пронизан шоком от такого невежества. Когда Гарри выпрямляется и отпускает девочку бежать по своим делам, то обнаруживает, что Невилл широко ухмыляется ему. - Ты хорошо ладишь с детьми. "В течение коротких периодов времени", - думает Гарри. С детьми у него происходит плотное общение только во время урока, игры или семестра. В этом плане он не похож на Драко, у которого потрясающие родительские способности. Тому доказательствами были постоянные восторженные разговоры и забота Тедди о нём. Время и усилия, которые Драко вложил в отношения с этим ребёнком, оказались для Гарри не только неожиданным, но в то же самое время пугающе восхитительным открытием. - Ваши ученики ведь не все магглорождённые? - тем временем продолжает говорить Невилл. Гарри отрицательно мотает головой: - Нет, ученический состав у нас смешанный. Когда программа только стартовала, она была довольно экспериментальной. Поэтому таким образом и я смог принять в ней участие без какой-либо реальной педагогической квалификации. По сути, школа явилась зачинанием небольшой группы родителей. Сейчас же соотношение учеников у нас примерно таково: шестьдесят не-магиков к сорока рождённым в магических семьях. Хитрость в том, чтобы найти таких деток как можно раньше. "Магическое Сообщество США" всегда оказывало нам огромную помощь в этом. Невилл задумчиво кивает: - Минерва - Директриса МакГонагалл - тоже имеет на этот счёт кое-какие идеи. Каждый год списки учеников в Хогвартсе магически заполняются сами собой непосредственно перед отправкой писем о зачислении в июле. Мы считаем, что таким образом в книгах учёта не достаёт имён тех детей, которые не могут пойти в нашу "Школу Чародейства и Магии" потому, что они до одиннадцати лет переезжают со своими семьями куда-то или с ними происходят ещё какие-нибудь другие события. Исторически дети не всегда доживали до школы, - лицо Невилла искажает мрачная гримаса. - Чума, драконы, ядовитые растения и так далее. В любом случае, Минерва верит, что сможет использовать эту магию идентификации детей с магическим потенциалом раньше, когда они находятся в более юном возрасте. Гарри представляет Невилла Эльзе, которая широко улыбается ему и говорит: "А! Герой войны!", из-за чего Невилл краснеет и смущается. Будучи ещё в Британии, Гарри понял, что Невилл до сих пор каким-то образом чувствует себя самозванцем, занявшим в магическом мире место Гарри, и как бы часто тот ни уверял его, что это совершенно смехотворное заблуждение, он, похоже, так и не избавился от него. - Не обращай на нее внимания, - вздыхает Гарри, пихнув под рёбра Эльзу острым локтем, чем заставляет ту ойкнуть и улыбнуться. - Прости, Невилл, это было грубо с моей стороны. Как надолго ты в городе? Можем ли мы пригласить тебя сегодня вечером в какое-нибудь заведение? После ужина они закатываются в "Монтеро", в свой любимый шалман-бар, прямо под шоссе-хайвеем в районе "Бруклинских Высот". Все завсегдатаи знают, что Аметист, которая с незапамятных времён ведёт там вечера караоке — на самом деле ведьма. Когда они приходят, выглядящий в стиле «эмо» парень как раз завывает «Кровоточащую Любовь». На Гарри сразу же накатывает тень депрессняка. Чтобы незамедлительно изгнать её из сердца, Гарри тут же направляется к барной стойке, чтобы заказать напитки для них троих, после чего они устраиваются за столиком и погружаются в непринужденный разговор о своих учениках и различиях между их образовательными системами. В какой-то момент Невилл вытаскивает свой мобильный телефон, чтобы написать, предположительно, Ханне. - Шикарно, - произносит Эльза, любуясь новой элегантной моделью мобильника. - Я думала, что британские маги ничего не знают о телефонах, компьютерах и магитронике. Невилл издаёт непонимающий смешок: - Что? - Просто Гарри всегда злословит о том, насколько магическая Британия отстала от времени. Там нет никакого телевидения. Там понятия не имеют, что такое "Гугл". Эльза подтрунивает добродушно, но Гарри становится неловко. Правда в том, что он на самом деле ранее, не затыкаясь, твердил о том, какие все в Лондоне отсталые. - Как оказалось, они значительно продвинулись вперёд с тех пор, как я был там в последний раз, - смущённо бормочет он, затем обращается прямо к Невиллу: - Передавай Ханне привет от меня. Невилл убирает свой мобильный и отвечает ему: - О, нет, я ведь набирал сообщение для Драко. У Гарри моментально ухает вниз желудок: - Что? Почему ему? - Ооо, и кто же такой этот Драко? - тут же со зловредной ухмылочкой на губах встревает Эльза, она всегда отличалась сверх способностью учуять слабое звено. Невилл, кажется, не замечает явный дискомфорт Гарри: - Я написал ему касаемо того, о чём ранее сегодня днём мы с тобой говорили, обсуждая тему выявления магических детей младшего возраста. В последнее время Драко ради твоих колец углублённо занимается изучением материала о кровной магии. И внезапно меня озарило, что он, готов поспорить, сможет помочь Минерве с этим. С изменением магии для составления списков более юных учеников. - Что ты имеешь в виду, говоря "в последнее время"? После того, как я уехал? - В самом деле, кто такой этот Драко? - снова спрашивает Эльза, протягивая руку между ними за кетчупом и энергично встряхивая бутылкой над своими роллами из тёртого картофеля. - На прошлой неделе он брал книгу в библиотеке Хогвартса. Поэтому, ответ "да"? - Невилл выглядит озадаченным вопросом Гарри. - Драко - мой друг, - объясняет он уже Эльзе. - А для Гарри… - он умолкает и неопределяемым жестом взмахивает пивной бутылкой в воздухе. Эльза выглядит слишком заинтересовавшейся, ее улыбка больше похожа на хитрющую ухмылку. - Для меня ничего, - твёрдо припечатывает Гарри. - Старое школьное знакомство, а в последнее время случайная интрижка, не более того. Почему он всё ещё работает с кольцами? Невилл смеётся: - Ты серьёзно? Ты же знаешь, какой он бывает, - утверждает он, но потом берёт длинную паузу, внимательно всматриваясь в Гарри, - а, может, и не знаешь. Гарри, исследование аффинальной магии - дело всей его жизни. Он погружается в него весь без остатка. Однажды Драко прожёг себе дыру в кисти руки, когда у него на ладони взорвалось какое-то кольцо. А когда что-то пошло не так, и он исчерпал весь свой магический потенциал, пытаясь починить кольца ​​моих родителей, ему пришлось провести целую неделю в "Святом Мунго". Только сама мысль об этом заставляет руку Гарри непроизвольно сжаться в кулак. - Но его не интересовала починка колец именно моих родителей, - упрямо бормочет он. - По сути, он наложил на них только что-то навроде магических пластырей. Поставил галочки, типа дело сделано, только для того, чтобы я мог убраться домой. Невилл смотрит на него так, будто Гарри сейчас сболтнул совершеннейший бред. - Как скажешь, дружище, если это именно то, в чём ты хочешь убедить себя самого, - наконец, говорит он, качая головой. - Давайте-ка вернёмся к той части этой истории, где речь идёт про "случайную интрижку", - прерывает их Эльза, но потом резко меняет курс, когда видит выражение гнева напополам с болью на лице Гарри: - Или лучше не надо. Так значит, Невилл, ты спец по "Гербологии", да? По твоему мнению, что мы могли бы по твоему предмету предложить нашим ученикам такого-этакого, чтобы изучаемые объекты не пооткусывали пальцы и не сбежали своим ходом со школьной территории? Невилл тут же загорается ликом от этого вопроса, а Гарри погружается в бездумное ковыряние этикетки на своей пивной бутылке, пока они с Эльзой оживлённо обсуждают магические растения. Эта тема для него не несёт в себе никакого смысла. Внезапно до слуха Гарри доносится вопрос Невилла Эльзе: - Вы могли бы уступить нам его на время? - Вообще-то, сейчас как раз самый подходящий момент, - отвечает Эльза. - Мы наняли дополнительного стажёра, чтобы прикрывать Гарри, пока он был в Англии, поэтому технически у нас переизбыток персонала. - О чём вы там ведёте речь? - вмешивается сбитый с толку Гарри. - Гарри, я ведь правда хочу начать эту программу дома. Создать подготовительную школу для Хогвартса, - говорит Невилл с выражением искренности на лице. - Тебе не нужно переезжать к нам или что-то в этом роде. Просто консультировать меня на начальном этапе. Может быть, приезжать в Хогсмид всего лишь на пару дней в месяц. На самом деле мы были бы благодарны за любое выделенное тобою время для нас. После этих слов на Гарри обрушивается целый вихрь эмоций. Они же с Эльзой всё время обсуждают тему расширения программы, и было бы просто замечательно сделать ее дополнением к Хогвартсу. А сам он мог бы тогда чаще видеться с Тедди. Да и с… кое-кем другим тоже. Но. Одно дело вернуться в Британию, зная, что есть пути отступления в обустроенную жизнь на другом берегу Атлантики. Исподволь, с трепетной осторожностью, начать восстанавливать те, соединявшие его с Гермионой, Роном и Молли, мосты, которые он сам разрушил в своё время. Увидеть Джинни и Луну такими счастливыми друг с другом. Проводить время отнюдь не в мрачном, депрессивном и полном призраков, а совсем в другом доме на Гриммо-плейс. И делать всё это, не ощущая себя в той стране, как в ловушке, без возможности выбраться на волю. Над ним не довлело знание, что он должен непременно там остаться на веки вечные. Наоборот, в нём всё время жила уверенность, что у него есть дом, работа и кошка, к которым он может вернуться. А вот то, о чём говорит Невилл, совсем другой вариант. Он предполагает погружение в тамошнюю жизнь с открытыми глазами и с определёнными целями. Которые предполагают долгосрочные планы. И если он всё же согласится на это предложение, то не собирается воплощать его в реальность спустя рукава. - Тебе не обязательно решать всё прямо сейчас, - дипломатично произносит Невилл. - Мы можем поговорить об этом позднее. Но дело в том, что у Гарри больше нет кошки. А Эльза только что указала на тот факт, что он очень даже заменим на своей позиции в школе, что Гарри ничуть не обидело - это ведь просто доказывает то, как усердно они оба работали для того, чтобы порядок был там отлажен как часы. Да и дом уже вроде не ощущается настоящим домом, а скорее квартирой, которой его собственный дед-портрет предпочитает ветхую развалину. Так что. - Нев, я с удовольствием помогу вам, - импульсивно озвучивает Гарри вслух своё согласие и внезапно понимает, что эти его собственные слова на самом деле отражают его самое настоящее искреннее желание.

~

С наступлением лета деревня в Годриковой Долине стала намного привлекательнее, размышляет Драко. Даже буйство заросшего сада Поттер-коттеджа имеет своё определённое очарование. Правда такое впечатление у него длится ровно до тех пор, пока ему не приходится практически с усилием продираться сквозь особенно плотную завесь колючих виноградных лоз для того, чтобы только добраться до входной двери. Какая-то малая часть Драко чувствует, что ему следовало бы для начала испросить у Гарри разрешение, прежде чем снова, в очередной раз, посещать это место. Каким-то образом его приходы сюда являются всё же вторжением в частную собственность. Но Гарри уже достаточно ясно выразился, что его не волнует ни сам дом, ни магия того, а самому Драко не хочется с ним контактировать только для того, чтобы услышать, как он в очередной раз с пренебрежением отмахнётся от его работы. Кроме того, Драко понятия не имеет, постигнет ли его план успешное воплощение. Если да, и кольца удастся починить, тогда он сможет отправить их Гарри. Если нет, то Гарри и знать об этом незачем. Драко проходит мимо ведущей наверх лестницы на кухню, которая, по его мнению, наиболее приближена к понятию «сердце дома» в данных условиях. Он на секунду останавливается в замешательстве, потому что ранее, в его предыдущие визиты сюда, ему приходилось преодолевать полосу препятствий из сломанной мебели, но сегодня путь кажется более расчищенным от неё. Возможно, он что-то неправильно запомнил и это просто игры его памяти. В центре кухни стоит стол. Дубовый: слишком твёрдый, чтобы сгнить. Обычно, в свои прежние набеги в этот дом, Драко накладывал пару очистительных чар и трансфигурировал стул из упавшей с петель дверцы кухонного шкафчика, но магия его последнего визита, должно быть, каким-то образом сохранилась, потому что стол всё ещё чист, а стул ожидает его. Драко вынимает свой блокнот с записями, кольца, том о любовной магии и то, что, как он надеется, станет последней частью паззла: свою старую палочку из боярышника, возвращенную ему после войны каким-то мелким клерком из Министерства. Он пытался в своё время использовать её и, конечно, мог накладывать чары и заклятия при помощи неё, но в его руке она ощущалась абсолютно чужеродной. Казалось, будто он примерял на себя ипостась совершенно другого человека. Его первая палочка всё ещё хранила верность только Гарри. Поэтому Драко навестил одного французского изготовителя палочек и приобрёл у него для себя новую, а старую с тех пор хранил в узкой картонной коробке у задней стенки одного из ящиков своего комода. Заклинание, которое он адаптирует для своей цели, призвано помочь оправиться от разбитого сердца: "Контритос Корде". Панси утверждает, что многие ведьмы-подростки использовали его, надеясь притупить боль воспоминаний о какой-то своей потерянной любви. В своей первоначальной форме это очень мягкая разновидность заклинания памяти, что-то среднее между чарами, позволяющими перенести воспоминания в думосбор и полноценным "Обливиэйт". Драко надеется извлечь из себя воспоминания, но, само собой, в думосбор их сливать он вовсе не собирается. А использовать их для того, чтобы заполнить ими пробелы в магии кольца Лили. То есть те пустоты, которые образовались там, где её любовь к Гарри исторгла сама себя для его спасения, и в этих-то местах и произошёл сбой магии и возникла нестабильность. Драко признаёт, что это будет не самая безопасная вещь, которую он когда-либо пробовал. И, как правило, Драко держится подальше от любого сорта магии памяти. Но он чувствует, что это должно сработать, и он на практике научился доверять своим инстинктам. Он снова мысленно проходится по компонентам своего предстоящего к реализации плана: магия дома, где родился Гарри и умерла Лили, кольцо Лили. Его собственные чувства к Гарри, добытые через заклинание разбитого сердца. И палочка, хозяином которой являлся Гарри. Драко сделал вывод, что самым наихудшим, что может случиться в ходе претворения его идеи, будет то, что сам он потеряет воспоминания о времени, проведённом с Гарри, и это… не кажется ему самому таким уж наихудшим исходом. Драко совершает глубокий вдох и начинает кастовать. Первые его действия размеренные, методичные. Наложение ограждающего барьера на дом, но только с внешней его стороны, чтобы защитить остальную часть района. Драко будет нужна магия дома, чтобы та имела возможность отвечать ему, а не быть запертой. И с заклинанием ему самому нужно будет взаимодействовать напрямую, так что самому магически защищаться в этом ритуале тоже никак нельзя. Если предположить, что тот пройдёт удачно, то Гермиона очень рассердится на Драко, когда он расскажет ей об этой его части. Если он вообще расскажет ей о ней. Затем Драко накладывает на кольцо Лили знакомую серию заклинаний, которые применял к нему в течение нескольких недель, аккуратно раскрывая повреждённую магию и обнажая её потрёпанные края, разрывы и бреши. Следующий шаг: Драко без палочки начинает накладывать на самого себя "Контритос Корде", посредством которого из своего сознания извлекает нити воспоминаний из проведённого вместе с Гарри времени в течение последней пары месяцев. Безумная радость на лице Гарри во время полёта на метле. Мягкое выражение сосредоточенности, когда он что-то читает вслух для Тедди. Гарри, нарезающий овощи на кухне Гриммо. Гарри, с сияющими от азарта глазами, спрыгивающий по ступенькам вниз с какой-то разновидности американских горок. Обнаженный, сжимающий одеяло, когда Драко входит в него. Смеющийся над чем-то, что сказала ему Луна. Глядящий вниз на стоящего на коленях перед ним Драко в проулке позади "Изогнутого Жезла". Протягивающий Драко тарелку с яичницей. Погружающийся в ванну. Нервно подёргивающий ногой рядом с Драко на мемориальной церемонии. Драко медленно выдыхает, заканчивая заклинание и удерживая перед собой все нити воспоминаний, словно какой-то переливающийся клубок пряжи. Затем он тянется рукой к палочке Гарри. Взяв которую, он плавными движениями, с великой осторожностью начинает зачаровывать каждую нить на те места, где образовались зазоры внутри магии кольца Лили. Он сразу же чувствует, как магия дома начинает пробуждаться, окутывая его собою со всех сторон. Она агрится и злится, будто извивается в ответ на тревогу охранных щитов, хотя Драко знает, что в настоящее время никакой злоумышленник не рвётся внутрь. Несмотря на тревожное волнение дома он продолжает работать, вплетая воспоминания аккуратными и выверенными движениями палочки. Магия дома возмущённо кипит вокруг него. Внезапно ум Драко осеняет пугающее озарение. Последний раз, когда магия дома вообще призывалась, был именно тогда, когда нужно было отбиваться от Волдеморта. Коттедж испустил предсмертный выдох одновременно с Лили. "Защитить Гарри любой ценой". Именно это дом запомнил последним. И теперь, когда жизнь снова затеплилась в этих стенах, именно это он и предпринимает с самым первым своим вздохом. Драко удваивает свои усилия, деликатно переплетая нити одну с другой, искусно заштопывая дыры. Вокруг него магия дома ярится и бушует. Дверца какого-то шкафчика за его спиной отрывается и пролетает буквально в дюйме от его головы мимо. Стол дребезжит и ходит ходуном. У Драко остаются лишь самые маленькие прорехи, и он ускоренно вталкивает в них воспоминания, чувствуя, как палочка боярышника выгибается под его пальцами. Теперь он практически кричит, пытаясь перебить шум разрывающегося на части гнилого коврового покрытия в коридоре и выскакивающих из пазов половиц. Стекло кухонного окна неумолимо выпирает внутрь помещения. Если оно треснет, осколки полетят в Драко, и он ничего не сможет сделать, чтобы защитить себя. Ему остаётся наложить только лишь крохотнейшие стежки, соединяя исправленную магию воедино. Незажжённые лампы дома вспыхивают одновременно. Оконная рама начинает трещать. - "Алеа йакта естэ" (Жребий брошен - латинский язык - моё прим.), - выдыхает он. - "Фините Инкантатем". Внезапно наступившая тишина абсолютно оглушительна. Всё, что теперь Драко может слышать, - так это собственное прерывистое дыхание и грохот сердцебиения в ушах. Он оглядывается вокруг. Окно снова встало в прежнее положение в стене, будто никогда и не выгибалось. Лампы вернулись к нормальному излучению света. А на столе, прямо перед ним, издающее гудение ублаготворённой и цельной магии, лежит кольцо Лили Поттер. Драко тяжело выдыхает и с облегчением откидывается на спинку стула, адреналин всё ещё бурлит в его венах. Он откладывает палочку из боярышника и волоса единорога и вскидывает дрожащую руку, чтобы ею сотворить набор диагностических чар. Они все показывают ничем незамутнённое состояние магии кольца. Драко кладёт кольцо Джеймса рядом с кольцом Лили и произносит последний комплекс восстановительных заклинаний. Кольца на краткий миг вспыхивают ярким зелёным светом, а затем успокаиваются. Драко хочется плакать. Его сознание потоком затапливают эмоции, которых он не чувствовал с того момента, как много лет назад восстановил кольца своих родителей. Чувство ошеломления зарождается и ширится в его груди. Драко слышит свой собственный усталый, сдавленный всхлип, что вырывается из неё. Он начинает собирать свои вещи. В голове формируется первая осознанная мысль о том, что ему хочется кому-то рассказать. Ему хочется отправиться прямиком в "Нору" и поделиться своим успехом с Гермионой, или пойти и показать Андромеде, чего ему удалось достичь. Но когда Драко убирает палочку и книгу в сумку и аккуратно закрывает за собой дверь коттеджа, этот импульс улетучивается из него. Единственный человек, с которым ему действительно хочется поделиться своим свершением, - это Гарри. А Гарри здесь нет. С отчаянием он понимает, что его воспоминания о нём, возможно, прекрасно помогли в восстановлении колец, но они определённо не покинули его и совсем не притупили его чувства к Гарри. В одиночестве Драко бредёт домой и отмечает свой триумф целой бутылкой вина. И только засыпая на диване, он вспоминает лампы в Поттер-коттедже. Те, которые всё ещё горели, когда он уходил. Ему следовало бы оставить самому себе записку-напоминание об этом, чтобы вернуться и погасить их "Ноксом", но сейчас он слишком пьян и слишком устал, и его глаза закрываются прежде, чем он успевает закончить эту свою мысль.

~

Гарри никогда прежде по-настоящему не наслаждался в Шотландии летом, и теперь оказывается поражён, насколько же прекрасен Хогсмид в это время года. Эта деревушка в его воспоминаниях в основном осталась сурово холодным и покрытым снегом местом. Гарри снимает комнату в новой гостинице под названием "Песнь Сирены" и с головой погружается в работу с Невиллом над планами по созданию новой школы. Невилл нашёл для неё фантастический объект собственности. Бывший монастырь со зданиями из песчаника, высокими арочными окнами, деревянными полами и большим количеством земли вокруг. Поскольку дети будут очень маленькими, первое, над чем они будут работать, - это обустройство эффективной логистики каминной сети, чтобы родители-магглы могли привозить своих детей в её местные пункты рядом с их домами. - Не будет никакого отличия от простого школьного автобуса, - уверяет Невилла Гарри. - Родители при желании тоже смогут проходить через каминную сеть. Мы обучим их, каким образом. Невилл получает разрешение на приезд команды специалистов по магическим изменениям и на начало обустройства классов под её руководством. Это заставляет Гарри задуматься о Драко и о том, что он ему рассказывал о магии Хогвартса. Конечно, это маггловские здания, но однажды, когда Гарри прижимает ладонь к гладкой каменной стене одного из них, он думает только о том, что Драко знает, как вдохнуть магию в них. Проходит неделя за неделей, и Гарри проводит пару дней в месяц в Хогсмиде и неоправданно много времени дома в Америке, уткнувшись головой в камин школы на Лонг-Айленде, опять же обсуждая планы с Невиллом. Всякий раз, когда он посещает Британию, он старается съездить в Лондон, чтобы поужинать с Андромедой и Тедди, но всегда осторожен и выбирает для этого отнюдь не воскресный вечер. Андромеда никогда не упоминает Драко в их разговорах за столом, а когда это всё же делает Тедди, она, кажется, намеренно спешит сменить тему. Гарри полагает, что эта её тактика только к лучшему. Невилл же либо ничего не замечает, либо проявляет гораздо меньше деликатности, постоянно упоминая о том, что Драко находится в замке и работает с МакГонагалл над магией ученических списков, и предлагая Гарри присоединиться к ним в школе за ужином. Гарри всегда отказывается. Единственный раз, когда сам Драко вышел на контакт с Гарри за те месяцы, что прошли с тех пор, как он уехал, был в виде счёта, присланным его бухгалтером за работу над кольцами. Гарри, явно обуреваемый в тот момент приливом крови к голове, подумал, что это будет забавно, и отправил платёж с припиской: "Ты забыл наш первый бизнес-ланч в "Дырявом Котле"", добавив к общей сумме несколько галлеонов. Драко проигнорировал этот его финт и так и не ответил ему. Гарри краснеет от стыда, думая об этом даже сейчас. Но, по большей части, он в норме. Иногда, когда он в школе в Британии, он через каминную сеть встречается, чтобы пообедать, с Гермионой, которая сейчас уже вернулась из декретного отпуска на работу в Визенгамот. В других случаях он пьёт кофе с Луной и слушает ее рассказы о путешествиях. Он умудряется посетить одну из домашних игр Джинни на стадионе недалеко от Манчестера, но намеренно пропускает открытие художественной выставки Дина. Тедди начинает использовать зеркало Сириуса, чтобы пообщаться с ним, хотя Гарри полагает, что, вероятно, это произошло по настоянию Андромеды. Но вскоре разъезды начинают его доставать. Кажется, ему никогда не удаётся оказываться в нужном месте в нужное время, ибо он пропускает и попойку по случаю дня рождения Эльзы, потому что члены комиссии по планированию подготовительной школы назначают встречу в Хогсмиде именно на этот день, и празднование по случаю повышения Рона из-за выпускного вечера школы на Лонг-Айленде. Каждая история, которую ему рассказывают, связана с каким-то событием, где он не присутствовал. У Эльзы появились новые, внутренние, только им понятные, шуточки с учителями-стажёрами. Роуз закатывает глаза, когда Гарри пытается поговорить с ней о её любимой серии комиксов, отбривая его словами: - Эти комиксы для малышей же, никто больше ими не увлекается. Гарри никогда не хотел чувствовать себя связанным по рукам и ногам хоть чем-то в этой жизни, но теперь у него ощущение чего-то противоположного. Будто он болтается в ней не пришей фестралу хвост, и ему это совсем не по нраву. Однажды в пятницу Гарри снова регистрируется в "Песнь Сирены", когда Малкольм, владелец этой гостиницы, достаёт что-то из-по под стойки: - Вам пришла посылка, - говорит он, передавая Гарри небольшую коробочку. Гарри забирает её в свою комнату, сбрасывает ботинки, падает на слишком мягкую кровать и только тогда вскрывает. Его сердце замирает. Внутри лежит записка и маленький мешочек, в котором, он знает наверняка, покоятся кольца его родителей. Гарри разворачивает пергамент. "Пожалуйста, будьте любезны, получить обручальные кольца, принадлежавшие Джеймсу и Лили Поттер. Работы по реставрации и ремонту завершены, и теперь оба кольца можно безопасно надевать. Никакой дополнительной оплаты не требуется. В любое время в будущем кольца смогут стать якорем-основой для церемонии "Конфарратио". Искренне Ваш, Д. Малфой" У Гарри внутри всё обрывается. Драко всё же завершил работу, но оповестил его об этом самым ледяным и деловым тоном из всех возможных. Он даже не удосужился обратиться в этом чёртовом письме к нему по имени. Сам Гарри не может определиться, что хуже: отсутствие приветствия вообще или надпись "Дорогой мистер Поттер" в верхней строчке послания. Гарри вынимает из посылочной коробки мешочек и высыпает из него кольца на свою ладонь. Кольцо его отца цвета тёплого золота. Гладкое, только с простыми, выгравированными по каждому краю линиями. Гарри надевает его на свой палец и ощущает ласковую вибрацию магии, знакомой и приятной для его кожи. Узнавание происходит практически мгновенно, как если бы он взял в руки свою собственную палочку. Кольцо его матери выполнено в более изысканном дизайне. Витая, переплетающаяся между собой, канитель из серебра. На ощупь оно прохладное. Не особо задумываясь об этом, Гарри расстёгивает висящую на шее цепочку матери и нанизывает на ту её кольцо. Таким образом, он сможет носить кольца обоих своих родителей, как это делает Андромеда с кольцами Гриммо. Холодный металл на его груди кажется тяжеловесным. В этот миг Гарри скручивает такая сильная тоска по Драко, которую он ранее не мог себе даже представить. Его дедушка замечает фамильное кольцо сразу же, как только он возвращается в Бруклин. - О, Гарри, я так рад! - Да меня не было всего-то два дня, - смеётся Гарри, бросая дорожную сумку и роясь в холодильнике в поисках кока-колы. - Я имел в виду, что ты вступил-таки в наследие семьи, - говорит Флимонт. - Неудивительно, что в доме стало выглядеть намного лучше. - О чём вы? - устало спрашивает Гарри, оглядывая квартиру. Выглядит та абсолютно также, что и всегда. Тесная. Отчаянно нуждающаяся в покраске. Слишком душная, ибо за окном сейчас во всей своей несусветной жаре бушует нью-йоркское лето. - Не тут, парнишка. В твоём доме. Теперь, когда семейное кольцо Поттеров снова на твоём пальце. Должен сказать, что ты немного запоздал с этим в жизни, но чудесно видеть, что ты взял-таки на себя свои родовые обязанности. Уверен, что скоро у тебя и жена с детками воспоследуют. Гарри еле удерживается, чтобы не показать деду средний палец в неприличном жесте "отвяжись!". Он измотан после портключа, на улице сто градусов по Фаренгейту (+37,8 °C — моё прим.), и последнее, что ему нужно, - это картина с изображением деда, язвительно напоминающая ему, что он не добился слишком многого в жизни. И уж, конечно, он не собирается совершать камингаут перед этим ебучим портретом. Поэтому Гарри полностью игнорирует Флимонта, принимает освежающе-прохладный душ и падает в постель совершенно обнаженным, засыпая ещё до того, как его голова касается подушки. Но, конечно же, утром его дедуля всё ещё здесь, украдкой отводит взгляд в сторону, когда Гарри, так и не одевшись, голышом выползает в гостиную, где включает кондиционер на полную мощность, мысленно тоскуя по просторной прохладной каменной кухне на Гриммо. - Значит, мы уезжаем вскорости? - спрашивает Флимонт, когда Гарри соизволил-таки побриться и облачиться. - Мы? - переспрашивает он в замешательстве, всматриваясь в своё рабочее расписание на предстоящую неделю и пытаясь придумать, как бы ему успеть подготовить к пятнице документацию, необходимую Невиллу для Министерства. - Простите, куда уезжаем? - В Годриковую Долину. Полагаю, тебе понадобится некоторое время, чтобы собрать свои скудные пожитки, - отвечает Флимонт и, нахмурившись, оглядывает квартиру. - Но этот процесс займёт его не так уж и много. Гарри чувствует себя измордованным донельзя. Отправив ему кольца обратно, Драко обнажил в нём какой-то уязвимо-чувствительный нерв, и теперь каждая частица Гарри свербит и нарывает. Меньше всего сейчас ему нужно, чтобы его дряхлый дедунец доставал его своими подколами. - Коттедж уже превратился в полную развалюху, глупый ты старый дуралей, - огрызается Гарри. Флимонт даже не вздрагивает. Он наклоняет голову набок, осматривая Гарри сверху вниз: - Очевидно, я видел его недавнее состояние поболе твоего, - с достоинством произносит он. А потом спокойно покидает раму. Гарри окликает его поспешно, внезапно ощущая вину за свою невоздержанность, но его дедушка так и не возвращается обратно.

~

Драко, конечно, в курсе, что Гарри вернулся. Тайными тропами скачет по долам Шотландии. Всякий раз забегает на ужин на Гриммо-плейс именно тогда, когда может старательно избежать встреч с Драко. Всё такой же странствующий и неуловимый, как и всегда, наполовину живущий в гостинице и проводящий свою жизнь на трансатлантических портключах. И самое худшее то, что Драко знает, что Гарри прилагает определённые усилия увидеться со всеми остальными из их круга общения, кроме него. Тедди слишком юн, чтобы осознавать, что тема может быть щекотливой, и появляясь у Драко в квартире с растрёпанными чёрными кудрями на голове, всё время болтает о всякой, какой бы Гарри ни пичкал его в последнее время, ерунде. От Рона разит неловкостью и скованностью после каждой из его недавних встреч с Гарри за кружкой пива. Гермиона просто бросает на Драко те кошмарные сочувствующие взгляды, которыe сразу же провоцируют у него неодолимое желание вскочить и покинуть любое помещение, в котором он на тот момент находится. Но что касается в отношении самого Драко? С тех пор, как Гарри самоудалился из его жизни, Драко получил от него весточку ровно один раз. И она была до омерзения неприятной для него. В своё время Драко не пришла в голову мысль помешать своему бухгалтеру отослать Гарри счёт за работу. Он даже не знал, что тот вообще был послан, пока сама оплата не явилась на счёт. И Гарри, по-видимому, так решительно настроенный подвести долбаную черту под всем, что произошло между ними, прибавил к ней сумму того самого первого их совместного ланча. Наихудший вид оскорбления, чтобы задеть Драко ещё сильнее. Не желать ему быть должным ни единого злосчастного кната. Драко незамедлительно жертвует все эти деньги за работу с кольцами Поттер в фонд "Выкричись" для грядущего участия молодёжи "Жезла" в лондонском "Прайде" этого года. Ни единой монетки он не пожелал оставить лично себе. Он знает, что искушает судьбу, соглашаясь на работу в Хогвартсе, но решает всё же рискнуть. Директриса МакГонагалл лично попросила его о помощи, и когда она рассказала ему о том исследовании, что она сама провела по теме до этих пор, то Драко понял, что возможность овладеть магией школьных списков была слишком уникальной, чтобы ее можно было упускать, даже если и был шанс столкнуться нос к носу с Гарри в этих изысканиях. В поставленной задаче для него лично оказывается важно всё: от сложности самой магии составления списков до этических норм идентификации детей с помощью магии буквально сразу же после их появления на свет. К тому же, Драко даже представить себе не мог в послевоенные годы, что его с уважением будут принимать в директорском кабинете Хогвартса. Поэтому он терпит постоянные комментарии Невилла о замечательных усилиях, которые Гарри прилагает к созданию новой интеграционной школы, и каждый раз прикусывает свой язык, чтобы его ядовитые замечания не вырвались ненароком наружу. Минерва, как она настояла, чтобы Драко называл ее, продолжает просить Невилла приглашать Гарри присоединиться к ним в замке за столом в Большом Зале, но тот, очевидно, всегда отказывается. Драко вырабатывает новый распорядок жизни: он проводит закреплённые за ним дни с Тедди в Лондоне, а остаток недели в Хогвартсе. Ему приятно иметь возможность лично сопровождать учеников того в "Изогнутый Жезл" для мероприятий "Выкричись" по средам, и отрадно создавать для себя лично новые воспоминания о замке, пребывая в нём совсем в других ипостаси и времени. Минерва предоставляет ему комнаты в крыле для персонала, чтобы у него была возможность при желании остаться в Хогвартсе на ночь, и Драко часто обнаруживает себя в преподавательской гостиной, до позднего вечера погружённым в беседы с профессором Вектором о каком-нибудь загадочном арифмантическом феномене. Это времяпрепровождение приносит ему душевное удовлетворение, и по прошествии дней и недель он всё меньше и меньше думает о Годриковой Долине и прохладном ощущении от магии Лили. Мысли же о Гарри, однако, - это совсем другое дело. Воспоминания о нём вовсе не оставляют его в покое. В конце концов, его попытки прилюдного притворства не задетым разрывом с Гарри начинают приносить свои плоды. Его друзья, похоже, больше не гарцуют вокруг него на цыпочках, и во многих отношениях это даже намного хуже, чем прежде. Ужин у Рона и Гермионы неизбежно приводит к тому, что он случайно хвалит какое-то блюдо, рецепт которого, оказывается, дал им Гарри. Тедди спешит продемонстрировать ему новый полётный финт, которому его научил Гарри. Когда Гарри, наконец, удостаивает Хогвартс своим присутствием на ужине - естественно, в понедельник, когда Драко находится в Лондоне - даже болтливые портреты замка жаждут рассказать ему, как же им было приятно лицезреть Героя. Гарри теперь, в своё полное отсутствие, маячит на горизонте Драко даже чаще, чем когда был частью его жизни. Драко приходится прилагать такие значительные усилия, чтобы сохранить фальшивую улыбку на своём лице, что то начинает буквально изнывать от боли. Но Драко всё же справляется с ситуацией. Эта неуклюжая попытка сбить накал ситуации, когда они оба молча поделили Британию между собой и продолжают, каждый, жить своей жизнью, оказывается работает. Но ровно до тех пор, пока однажды вечером в среду, Драко не входит в "Изогнутый Жезл" и не обнаруживает там восседающего за барной стойкой Гарри. Он выглядит изумительно. Возмутительно, до несправедливости, привлекательным. Драко каким-то образом сумел убедить себя, что версия Гарри, преследующая его в снах, была всего лишь слишком лестным для того плодом его воображения. Столкнувшись же лицом к лицу с реальным Гарри, в обтягивающих джинсах-скинни и чёрной рубашке с закатанными рукавами, обнажающими завидный летний загар, Драко понимает, что его фантазии значительно недооценивали того. Драко испытывает внутри себя сильный прилив адреналина в стиле "борись или беги" и на мгновение подумывает о немедленной аппарации, но сомневается на секунду дольше. И той достаточно, чтобы Гарри повернулся и поймал его в омут своих сияющих зелёных глаз и зарождающейся улыбки на устах. Значит, надо "бороться". - Что ты здесь делаешь? - спрашивает он, подходя к бару и жестом выражая просьбу к Джейсону приготовить ему выпить. Гарри ухмыляется ему так, будто они вернулись на пару месяцев назад, и Драко будет запросто покорён его самоуверенностью и проблеском татуированного оленьего рога на его ключице. - До меня дошло, что всё зашло слишком далеко, - с усмешкой заявляет Гарри. - Что зашло? - с невозмутимой прохладцей в голосе спрашивает Драко, принимая от Джейсона джин с тоником. - Послушай, Драко, у нас же всё было хорошо. Я на самом деле наслаждался общением с тобой, и думаю… Почему-то, погрузившись в мучительную агонию страданий по Гарри, Драко не предвидел подобную ужасную ситуацию. Что однажды тот как ни в чём ни бывало снова появится и попытается сгладить углы, чтобы они могли вновь вернуться к формату потрахушек. Но в этом его предложении есть своего рода чудовищный смысл. Гарри привык поступать по-своему, и если в данный момент он изображает из себя что-то наподобие трансатлантического плейбоя, то, очевидно, предполагает, что Драко с разбегу запрыгнет на борт его кочевого корабля. И самое худшее то, что какая-то часть Драко всё ещё хочет возопить "да". Немедленно отбуксировать его к себе домой, отодрать все пуговицы россыпью с его рубашки, стянуть мешающиеся на пути джинсы и присосаться в поцелуе к этой дьявольской, гарцующей по всему поттеровскому телу, татуировке. - Нет, - твёрдо заявляет вслух Драко, хотя иррациональная часть его сознания продолжает категорически возражать. Гарри резко вскидывается, выглядя растерянным и почти опечаленным. Что кажется чем-то неправильным. Он мог бы хоть сейчас обойти бар и обнаружить, по крайней мере, полдюжину магов, которые взорвутся от экстатического восторга из-за возможности отвезти его к себе для интимного общения. - Прости, Поттер, это - моя вина, - Гарри явно вздрагивает при упоминании его фамилии, но Драко, по мере своих сил, нужно удерживать его на расстоянии. - В своё время я сказал тебе, что в моих силах поддерживать необременительные отношения, а оказалось, что на самом деле это мне не по нутру, - нет нужды говорить Гарри о том, что Драко с самого начала знал, какой чёртовой ошибкой их близкие отношения обернутся, и всё равно сознательно пошёл на неё. Гарри уже было открывает рот, чтобы возразить, но Драко просто физически не может выслушивать его слова. Он слишком слаб и знает, что как только Гарри сделает ему вслух хоть какое-нибудь непристойное предложение, то он сам первым потащит его через каминную сеть в свой альков, и все его твёрдые намерения о выдержке и стойкости провалятся в преисподнюю. - Нет, я серьёзно. То, что у нас было с тобой, можно обозначить как великолепное времяпрепровождение, но я просто не создан для такого образа отношений. Мне претит вариант, когда ты залетаешь в мою жизнь и исчезаешь из неё мимолётным мотыльком подобно твоим разъездам туда-сюда через Атлантику. Мне нужен тот, кто хоть где-то пустил свои корни и остепенился. Тот, кто знает точно, где его настоящий дом на этой земле. Тот, кто, ради Салазара, владеет хоть одной собственной парой треклятых носков. Я знаю, что не могу указывать тебе, куда идти и что делать, но я был бы искренне тебе признателен, если бы ты больше сюда не приходил. Гарри, приоткрыв от удивления рот, выглядит совершенно ошеломлённым таким отпором. Драко полагает, что мужчины нечасто говорят ему "нет", особенно учитывая его такие соблазнительные внешние данные. - Пожалуйста, Гарри, - мягко просит его Драко, мысленно желая, чтобы эта мольба не звучала таким прерывистым от волнения шёпотом. Наконец, Гарри слегка кивает, ставит бокал на барную стойку и уходит, не оборачиваясь.

~

Гарри не был уверен, зачем он потащился в "Изогнутый Жезл". Или чего надеялся этим добиться. Но ему начало казаться, что все эти разные части мучающей его в последнее время головоломки постепенно собрались воедино, и в ней образовалось огромное пространство, где именно Драко должен был бы царить. Гарри непреодолимо захотелось расспросить его о магии разумного дома для здания новой школы и выслушать его объяснения, в которых Драко использовал бы слишком большое количество латинских слов и таких терминов, из которых Гарри уразумел бы только примерно треть, и чтобы можно было бы наблюдать, как при этом Драко эмоционально жестикулирует руками, как он это всегда делал, когда был чем-нибудь увлечён. Ему захотелось побеседовать с Драко о его работе с Макгонагалл. Ему захотелось посоветоваться с ним, не слишком ли щедра покупка для десятилетнего ребёнка абонемента на весь квиддичный сезон, который Гарри задумал приобрести для Тедди. Ему захотелось приготовить для Драко тот куриный пирог в горшочке, в изготовлении которого Гарри практиковался в последнее время, и который, он знал это точно, Драко обозвал бы "плебейским" и "пища только для паба", но втайне насладился бы по максимуму. Но вместо всего этого, Драко расценил появление Гарри в своём баре, как обычное стремление к блядкам. Гарри тут же обуяло желание с ним не согласиться насчёт своих сексуальных притязаний на него, хотя, увидев Драко снова, ему сразу же загорелось опуститься перед ним на колени, уткнувшись ему в ширинку, прямо здесь, в баре. Но было что-то до того затаённо трепетное в том, как Драко произнёс, что ему нужен "тот, кто знает точно, где его настоящий дом на этой земле", что это заставило Гарри замереть недвижимо. И все слова, которые до этих пор Гарри хотел сказать ему, застряли внутри и он вообще ничего не смог из себя выдавить. Поэтому он просто взял и удалился. Он вышел из бара, растерянный до безумия, и сразу же направился прямиком обратно на "Международную Портключ Станцию". Вернувшись в Бруклин, Гарри с раздражением обнаруживает, что его дедушка до сих пор не вернулся, и поэтому во время следующей поездки в Шотландию он решает отправиться в Годрикову Долину, чтобы изыскать-таки его. Гарри не особо заботит то, что он обидел сгусток зачарованных масляных красок, но он также до сих пор не может понять, о чём конкретно тогда вещал Флимонт, ведь, похоже, это всё было как-то связано с Коттеджем. Поэтому, перенесясь в свой очередной визит портключом в Хогсмид и оставив багаж в "Песнь Сирены", он аппарирует в деревушку. Когда Гарри материализуется в ней, то сразу же может сказать, что происходит что-то необычное. Как только он проходит сквозь дезиллюминационные чары, скрывающие Коттедж от местных магглов, то чувствует, что кольца на пальце и цепочке на шее каким-то образом реагируют на присутствие родового дома. У Гарри возникает такое чувство, будто что-то встаёт на своё место, это как вхождение ключа в давно не используемый замок. Гарри видит, что крыша коттеджа на одной из его сторон всё ещё провалена внутрь себя, но тропка к входной двери явно расчищена. Первая мысль Гарри была о том, что кто-то целенаправленно прибирался здесь. Возможно, Министерство наконец-то решило, что позволять дому самостоятельно разваливаться до самого основания - не лучшая идея для памятника. А потом Гарри затапливает чувство собственничества при мысли, что они начали предпринимать здесь какие-то подобные действия, не посоветовавшись с ним предварительно. Он толкает входную дверь и ещё больше удивляется тому, что обнаруживает внутри. Сломанная мебель сложена аккуратной грудой в центре гостиной. Влажные, подгнившие ковры скатаны в рулоны у стен, обнажая безупречный, натёртый полиролью пол. Там, где обои были отслоёнными и провисшими, когда он был здесь в последний раз, теперь виднеются простые выбеленные деревянные панели. Кто-то явно творит в Коттедже реновацию. - А вот и ты, - слышит Гарри знакомый голос и следует за ним на кухню. Там, на очищенной каменной кладке над камином висит портрет его дедушки. - Долго же ты добирался. - Что происходит? - в замешательстве спрашивает Гарри, глядя на массивный дубовый стол и единственный стул. Всё на кухне кажется ему знакомым, хотя он точно знает, что никогда раньше не заходил в это помещение. - Почему вы здесь? - Мне нравилось разговаривать с Лили, пока она готовила, - пространно отвечает Флимонт. - Поэтому-то она и повесила меня здесь. - Это не то, о чём я… - раздражается Гарри и, проводя рукой по волосам, медленно поворачивается по кругу и внимательно оглядывает кухню. Всё в ней вызывает в нём чувство какого-то уюта. Ощущение приглашающей остаться атмосферы. - Кто был здесь? - Никто с инициации восстановления. - Прекратите говорить загадками, - взрывается Гарри. - Кто проводит ремонтные работы? Теперь уже наступает очередь его деда выглядеть растерянным: - Да ты же, мой дорогой мальчик. Гарри сжимает цепочку на шее, начиная понимать, что имел в виду Флимонт. Все эти разговоры с Драко о кольцах и домашней магии, но он так и не догадался о прямой взаимосвязи колец родителей и Коттеджа. Прохладное прикосновение кольца его матери ведь точно так же его успокаивает, как и нынешняя среда этого дома. Гарри возлагает ладонь на каменную поверхность каминной полки и произносит формулу чар, которым обучил его Драко: - "Кор естэ доми". Дом там, где твоё сердце. Ответный импульс магии не имеет ничего общего с тем слабым, усталым выдохом, который Гарри почувствовал, когда пробовал этот призыв в последний раз. Вместо него теперь кажется, будто весь дом в едином порыве устремляется к нему, пытаясь окутать его собою. И под взглядом Гарри две отломанные дверцы стремительно влетают в кухню и сами собой прикрепляются на поблёскивающие новенькие петли к кухонным ящичкам. - Видишь? - радостно вскрикивает Флимонт. Гарри поражён. Он ходит из комнаты в комнату, находя свидетельства, значительные и едва заметные, того, что дом начал чинить сам себя. В голове Гарри зарождается так много вопросов. И он знает только одного человека, который способен на них ответить. Когда Гарри возвращается в "Песнь Сирены", то слышит, как откуда-то доносится его имя, и выкапывает из вещей осколок своего зеркала, обнаруживая в нём Тедди, который размахивает одной из своих зачарованных фигурок квиддичных игроков и просит его объяснить технику нырка Капабальди. И только после того, как они проводят за беседой уже полчаса и Андромеда зовёт Тедди спуститься на ужин, Гарри осознаёт, что подобное их общение случается уже второй раз за эту неделю. Тедди теперь звонит ему регулярно, явно без подсказки извне. Часто болтает о чём-то мелком и бессмысленном, но подобное доверительное отношение заставляет Гарри чувствовать себя чем-то намного большим в жизни крёстного сына. На этой неделе он и Невилл неустанно работают над открытием школы. Кажется, что каждый день приносит нескончаемую череду встреч с чиновниками Министерства, неожиданные кризисы с магическими изменениями здания и постоянные катастрофы из-за доставки школьного оборудования. Первый школьный день уже маячит на горизонте, а складывается такое ощущение, что они никогда не будут готовы. - На самом деле я не думал, что это будет так чертовски сложно, - со стоном жалуется Невилл однажды вечером, когда они совершают заказ ужина в "Трёх мётлах". - Но все усилия стоят того, - отвечает на это Гарри, думая о встрече, которая состоялась у него сегодня утром в Эссексе с группой родителей-магов, которые были в полном восторге от идеи, что их дети лучше пойдут в интеграционную школу, чем будут вынуждены обучаться на дому или справляться с трудностями маггловского начального образования. В данный момент у них с Невиллом есть стопка личных дел для рассмотрения потенциальных кандидатов на должность директора для этой новой подготовительной школы для Хогвартса. - Ты же в курсе, что эта должность твоя, если ты этого захочешь, - заявляет Невилл уже не в первый раз. - Я знаю, у тебя своя жизнь в Америке, и ты, вероятно, не захочешь погружаться и застревать здесь навечно, но ты бы блестяще справился с этой работой. Ты великолепно ладишь с детьми и много терпеливее, чем кто-либо другой, кого я видел в своей жизни, ко всей этой бюрократической чуши. Гарри фыркает смешливо: - Возможно, впервые в жизни меня кто-то назвал меня терпеливым. - Ну, это же правда, - пожимает плечами Невилл. Гарри полагает, что он, действительно, немного притормозил со своими взрывными реакциями. Он так отчаянно хочет, чтобы этот проект увенчался успехом, что готов преодолеть любые чиновничьи препятствия, необходимые для его реализации. Открытие этой школы слишком важное событие, и после того, как он в своё время пробился сквозь бюрократическую волокиту самих гоблинов, все препоны теперь кажутся легко одолеваемыми. Гарри уверен, что любой из тех высокопрофессиональных кандидатов, чьи дела сейчас разложены перед ним с Невиллом, будет более квалифицирован для этой работы, чем он, но он не уверен, что кто-либо из них будет так же сильно, как он сам, переживать всем сердцем за эту школу. Он поднимает эту тему в разговоре с Эльзой, когда на следующей неделе возвращается в Бруклин. - Считаю, что тебе следует принять это предложение, - решительно произносит она. - Торопишься избавиться от меня, верно? - Гарри не то чтобы обиделся, но немного удивился её реакции. Он ожидал, что она будет более избирательной и выдаст ему не такой прямолинейный ответ. Или, по крайней мере, начнёт защищать Нью-Йорк, как явно лучший выбор для жизни. - Мы ведь всегда говорили с тобой, что лучшей поддержкой нашей работы, на которую мы только можем надеяться, будут другие люди, реализующие подобные нашему проекты. Тебе вручают совершенно чудесную возможность на золотой тарелочке: прекрасное место, финансирование и государственная поддержка. Подумай обо всех тех детях-не магиках, которым ты сможешь помочь. - Они в любом случае получат помощь от меня, - отмечает Гарри. - Её оказание не значит, что мне нужно переехать именно в Шотландию. Школа всё равно откроется со мной или без меня в качестве директора. - Так не обязательно проживать именно в Шотландии, - возражает Эльза. - Знаешь, люди, вообще-то, добираются до работы каминной сетью. Это просто ты так до дрожи фанатеешь от метро. А так-то ты мог бы обитать в любой части Соединённого Королевства. В голове Гарри незамедлительно вспыхивает образ массивного дубового стола на кухне в Годриковой Долине. - Гарри, будь серьёзен хоть на секунду. Что тебя здесь держит? Я имею в виду, кроме меня, само собой. Я ведь довольно неотразимая особа. Но в Британии у тебя друзья, семья и крестник. Возможность обрести работу, которая точно будет тебе по сердцу. И шанс снова возобновить ту отпускную интрижку, - она насмешливо подмигивает Гарри, и тот автоматически подпинывает её ногу под столом. Дело не в том, что она права, но Гарри внезапно пронзает, что он не сможет наладить свою жизнь здесь, когда, кажется незаметно для него самого, все важные элементы той перебрались через Атлантику в Британию. И это тревожит его. Теперь он себя ощущает, как те наполовину отремонтированные элементы Поттер-коттеджа, у которого всё ещё зияет дыра в крыше. И который улучшается постепенно, небольшими рывками. Раздумья продолжают его терзать. Не дают ему спать по ночам, хотя его режим сна и так не может стабилизироваться из-за частых портключей и экстренных звонков через каминную сеть по британскому времени. Из-за них он чувствует себя таким мрачным и уставшим, что никак не может ни на чём как следует сосредоточиться. Он без утайки рассказывает обо всём Найджелу и Томасу во время их следующего совместного бранча. Обычно, до его внезапного отъезда в Англию, у них была ежемесячная традиция собираться подобным образом, и сейчас Гарри чувствует себя виноватым из-за того, что так долго отсутствовал. Найджел игриво шлёпает его по руке, заверяя, что ему не о чем беспокоиться, если только он не встретил кого-либо симпатичного, утаив от них сей факт. Отвернувшись, прежде чем Найджел увидит его лицо, Гарри решает, что сейчас самое время сервировать стол. Томас готовит шакшуку, а Найджел смешивает кувшин белой сангрии, которую первый называет "отвратительная кулинарная аномалия", хотя и наливает себе большой бокал этого коктейля. В этот момент Гарри понимает, как же сильно он по ним обоим соскучился, по своим самым первым друзьям в Нью-Йорке - на самом деле, по настоящим воплощениям фигуры отца в своей жизни. Он рассказывает им о возможности трудоустройства в Британии, о своих друзьях там и о том, как же он во всём ошибался. И делится-таки с ними всей историей своих взаимоотношений с Драко. - Если ты вернёшься в Англию на постоянное место жительства, - предупреждает Найджел, - то тебе придётся разобраться в этом бедламе с Драко. По мнению Гарри, называть это "бедламом" всё же немного слишком. Они ведь просто немного недопоняли друг друга. Драко хочет кого-то, кем Гарри никогда не сможет стать. Его жизнь никогда не устаканится так, как у Найджела и Томаса, с их абонементами в театр, чрезмерно декорированной квартирой и друзьями в парке для собак. Размышляя сейчас об этом, Гарри слишком яростно гоняет кусочек помидора по тарелке, и соус шакшуки летит во все стороны. - Мы с Драко нормализуем отношения. Мы оба взрослые люди. - Должно быть, ты обдурил меня, ведя себя по-детски, - фыркает Томас, бросая на него досадливый взгляд и передавая ему салфетку. - Всё исправимо, - повторяет Гарри, возможно больше, чтобы уверить самого себя, чем их обоих. - Я имею в виду, за исключением той убеждённости Драко, что я бесчувственный придурок, неспособный на обязательства в отношениях… - Ну… - Ничего себе какое у тебя мнение обо мне! - Гарри обиженно смотрит на Найджела. Тот вздыхает с улыбкой на губах: - Гарри, ты ведь знаешь, как сильно мы тебя любим, но после всех этих лет с нами, как ты можешь быть таким ебуче непонятливым? Гарри в шоке. Ведь Найджел приправляет свою речь матерными словечками только тогда, когда он действительно на грани. - Но… - Дорогой, судя по всему, ты разбил Драко сердце! - Но он не… - Гарри, - Томас ласково похлопывает его по руке. - Прежде чем вернуться, реши для себя конкретно, чего хочешь ты. И будь в этом досконально уверен. Ты заслуживаешь быть счастливым. Похоже, и этот Драко тоже. Найджел встаёт, чтобы приготовить им ещё напитков, а Томас убирает со стола их тарелки и оставляет Гарри погружённым в свои мысли. Как только он возвращается в Британию, то сразу же аппарирует в Годрикову Долину. На этот раз в палисаднике явственно наведён порядок. Живые изгороди аккуратно подстрижены в квадратные ряды, а под окнами виднеются цветы. Гарри осторожно толкает входную дверь и чувствует отклик колец, когда она открывается внутрь. Сломанной мебели больше нет, и Гарри ломает голову над тем, уничтожил ли ее дом или переработал под что-то другое для себя, и тут же ухмыляется при мысли о гнилых диванах, магическим образом превращающихся в новые шторы. Но сами комнаты всё ещё пусты. Хотя окна теперь сияют чистотой, пропуская сквозь свои стёкла свет уходящего за горизонт солнца. Вокруг дубового стола на кухне составлены уже шесть стульев. Сломанные ступеньки лестницы наверх полностью восстановлены, и Гарри без всякой причины заглядывает под неё, чтобы убедиться, что уж чулана там точно нет. Лестница выглядит очень привлекательно, перила блестящие и гладкие. Гарри проводит рукой по ним, поднимаясь по ступенькам, и может поклясться, что чувствует, как деревянная поверхность напружинивается и расслабляется при соприкосновении с кольцом его отца. Хозяйская спальня выглядит просторной. В центре неё стоит простой дубовый каркас кровати, а стеклянные, встроенные прямо в потолке, панели над головой заставляют Гарри вообразить себе, как он лежит здесь и смотрит прямо на звезды. Пока он рассматривает их, в комнате раздаётся какое-то довольное магическое гудение, и стены на глазах окрашиваются в приятный, мягкий оттенок серого, цвет. Гарри пересекает лестничную площадку и направляется к самому поврежденному уголку дома, осторожно приоткрывает дверь и поражённо ахает, втягивая в себя воздух. Крыша над головой полностью отремонтирована. Провисающие прежде балки теперь стоят прямо и горделиво, а обугленные, проклятые деревянные детали испарились без следа. Все признаки того, что это когда-то была детская комната, исчезли. Теперь это обычная пустая спальня с большим панорамным, выходящим в сад, окном. Стены здесь бледно-лимонного цвета, и Гарри с шоком узнаёт, что это оттенок стен в комнате Тедди на Гриммо-плейс. Легко понять, что дом жаждет его присутствия в себе. Что он хочет, чтобы он остался. Гарри пытается представить себе, какова была бы жизнь в нём. Приготовление пищи на светлой просторной кухне. Общение за напитками с приглашёнными друзьями в саду. Путешествие через камин на работу. Год назад ему показалось бы подобное представление о своём доме чем-то из разряда детской сказки. Жизнью, предназначенной для кого-то другого. Ничего из того, чего он сам для себя когда-либо хотел. Но сейчас ему всё видится совсем по-другому. Он теперь абсолютно другой. И в глубинах своего сердца Гарри обнаруживает, что хочет этого с такой силой, интенсивность которой застаёт его самого совершенно врасплох. Он прикладывает ладонь к двери. Магия дома воспринимается интимным, текущим под поверхностью его кожи потоком. Успокаивающим и естественным. Гарри внезапно понимает, почему это ощущение кажется ему таким знакомым. Он вытаскивает кольцо Лили на цепочке из-под свитера и сжимает его в руке. Магия, струящаяся в стенах дома, напоминает ему о Драко.

~

Теперь, когда Драко обозначил для Гарри со всей ясностью свою позицию, то полагает, что впредь в их общении он и сам будет стойко её придерживаться. Очевидно же, что им всё равно придётся время от времени видеться. Их пути обязательно пересекутся на семейных встречах и тому подобных оказиях. Но он выложил карты на стол, и это главное. - Таким образом, всё под контролем, - заключает он вслух убеждённо. - Уверен? - изгибает идеально ухоженную бровь Панси, вынимая оливку из своего мартини и слишком картинно долго стягивая её в рот со шпажки. - Абсолютно, - подтверждает Драко. Он тянется к своему собственному напитку и не смотрит ей в глаза. Он ненавидит этот бар с его дурацкими, слишком высокими, стульями, из-за которых у него возникает ощущение, что он сидит, несмотря на свой рост, на каком-то ненадёжном насесте. А вот Панси ухитряется без каких-либо усилий выглядеть на нём совершенно естественно, изящно зацепив своей шпилькой перекладину. - Значит, ты открыт для новых знакомств. А вот это явно ловушка. Драко моментально это чувствует, но не уверен, каким образом ему её обойти. - Что? Я… да. Да, я открыт, - произносит он со всей уверенностью, на которую способен, делая глоток своего коктейля "Олд Фэшенд". — Прекрасно. Потому что, оказывается, юноша-модель с той апрельской фотосессии - геюшка. Милаш. К тому же, гораздо начитаннeй, чем я предполагала. И он ожидает твою сову. Драко судорожно прокручивает в голове список возможных оправданий для отказа, но, по-видимому, его раздумья занимают слишком много времени, так как выражение лица Панси становится нагловато-довольным, поэтому он делает единственное, что может придумать в данном цейтноте - соглашается на свидание. Само собой, оно оборачивается полнейшим провалом. Кристофер именно такой, каким его описала Панси. Приятный и умный. Благодаря своей карьере он также много путешествовал. Он ведёт Драко в модный маггловский ресторан в районе Шордитча, где обычно невозможно получить столик, и демонстрирует толковые знания в заказе вин. Он вовлекает Драко в интересный, на совершенно разносторонние темы, разговор: о лучшем времени для посещения Марокко, о предстоящих коллекциях осеннего модного сезона и о реформе закона о магических существах, который сейчас находится на рассмотрении Визенгамота. А Драко ко всему этому равнодушен. Он думает лишь о том, что Кристофер слишком высокий и причёска у него волосок к волоску аккуратная. И что его щетина выглядит царапучей. После ужина Гарри предпочёл бы пойти домой и отыметь его, Драко, на десерт. А вот Кристофер настаивает пойти пропустить ещё по какому-нибудь коктейлю и поболтать под него на посошок, хотя Драко совершенно не о чём говорить с этим своим красивым, известным в мире моды, но абсолютно не заводящим его сексуально спутником. Кристофер очарователен. Но он не Гарри. И взгляд, которым Панси одаряет его при их следующей встрече за обедом настолько самодовольный, что Драко тут же, не сходя с места, зачаровывает все нитки на её пуговицах одномоментно разорваться. - Сделай что-нибудь с этим, Драко, - журит она его. - Ты становишься просто невыносим. Ты не можешь позволить этой хандре продолжаться вечно. Но с этим невозможно ничего поделать. Кроме, как смириться с тем фактом, что Гарри, кажется, полон решимости мелькать в жизни Драко ещё больше, чем когда-либо. Он ходит с Тедди на игры в квиддич и оставляет списки продуктов, прикреплённые к кладовой на Гриммо-плейс. И, судя по всему, устраивается на постоянную работу в Хогсмиде. Невилл в экстатическом восторге, когда Гарри соглашается-таки взять на себя роль руководителя интеграционной школы. Вместе, они собирают небольшую группу ведьм и волшебников, которые соглашаются, чтобы их дети были частью базового класса. Драко и Минерве остаётся только найти магглорожденных детей, которые присоединятся к ним. Драко искренне нравится работать с Минервой. Они проводят долгие часы в ее кабинете или среди стопок книг в библиотеке Хогвартса. Летом школа пустынна, и в ней царит способствующая для неспешных раздумий атмосфера. Драко наслаждается тамошней тишиной и покоем. В тот день, когда они наконец завершают работу над новым списковым заклинанием, Минерва собирает весь персонал на праздничный ужин и открывает очень достойное вино. Драко даже не уверен, что страна, из которой оно родом, технически ещё существует. На приставном пюпитре возлегает огромная новая книга в кожаном переплёте, перо парит над медленно переворачивающимися страницами, на которых то выписывает имена буквально всех одарённых магией детей Британии. Драко чувствует такую ​​гордость и восторг по поводу этого исторического момента, что только через несколько часов и несколько выпитых бокалов вина ему приходит в голову мысль спросить Невилла, где же сам Гарри. Невилл похлопывает его по руке в странно неуместном жесте утешения и говорит, что Гарри собирает вещи в своей квартире в Бруклине. Драко с трудом сглатывает, осознавая окончательность этого решения и тут же меняет тему. На следующей неделе он помогает Тедди упаковывать дополнительную одежду в рюкзак, прежде чем отправиться на игру в квиддич с Роуз и её семьей. Летние каникулы Тедди подходят к концу, и Драко думает о том, как же сильно он будет скучать по ребёнку, когда тот вернётся в свою маггловскую начальную школу. Но ему не стоит так уж слишком зацикливаться на этом, иначе его начнут одолевать мысли и о том, как намного интенсивнее он будет тосковать по Тедди в следующем году, когда он уже отправится в Хогвартс. - А после игры Рон и Гермиона аппарируют тебя на Гриммо-плейс. - Нет, я останусь у Гарри. Драко не успевает сдержаться и морщится: - Он снял для тебя номер в гостинице? - Да, нет же, глупый, - хихикает Тедди. - У меня своя комната в его доме. Драко понимает, что Гарри, должно быть, нашёл себе постоянное место проживания в Хогсмиде, раз решил согласиться на эту работу. В этом есть разумный смысл, полагает Драко, но чувствует внутри себя необъяснимым холодок. - Прекрасно, - говорит он, застёгивая молнию на рюкзаке и пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Это хорошо, что Тедди качественно проводит время со своим крёстным отцом. Мерлин знает, что это общение и так бывает недостаточно часто. Ближе к сентябрю Гермиона соглашается помочь Драко и Минерве получить окончательное юридическое заключение, необходимое им для регистрации по закону обновлённой магии ученического списка в Министерстве. Драко встречается с ней за обедом в ресторане возле её офиса, чтобы передать всю нужную документацию. Гермиона какое-то время с удовольствием болтает о том, как хорошо всё складывается у Хьюго в детском саду, прежде чем резко переключает разговор на Гарри. - Он спрашивает о тебе всё время. - Гермиона, даже не начинай, - стонет Драко. - В этом нет никакого смысла. Я ясно дал понять Гарри, что мне не интересно возобновлять с ним наши отношения в том же самом формате, на котором мы их в своё время прекратили. Тот факт, что он сейчас работает здесь, ничего не меняет. - Ну, если ты всё ещё таким образом настроен, - нейтральным тоном произносит Гермиона, ведя пальцем вниз по списку вин, представленных на винной карте ресторана. Ей следовало бы просто позволить ему сделать заказ для них обоих, но она всегда делает изучающий названия вин вид, будто те что-то для неё да значат. - Он устроился на работу в Шотландии и съездил с Тедди на несколько игр "Гарпий". Этого недостаточно для перемен. - На каждую игру, - поправляет его Гермиона, сдаваясь и передавая ему, пожав плечами, винную карту. Драко выбирает бутылку и возвращает меню официанту. - Прошу прощения, о чём ты? - Об абонементе на весь квиддичный сезон. Гарри водит Тедди на каждую игру. Не пропустил ни одной, начав ещё даже до того, как получил здесь работу. А вот это настоящий сюрприз для Драко, который, признаться, немного намеренно не вслушивается в речи Тедди, когда тот рассказывает ему о Гарри. Но после этого открытия его точка зрения всё равно не меняется. - Что с того, он просто любит квиддич. Это не признак того, что его жизненные взгляды претерпели какие-то фундаментальные изменения. - Я считаю, что на самом деле это уже произошло, - серьёзно вглядывается Гермиона в лицо Драко. - Знаешь, в прежние времена всегда было так: Гарри мог не демонстрировать никаких заметных признаков того, что он особенно хорош в каком-то конкретном деле до тех пор, пока просто в один момент не вставал и не показывал в нём класс. Вот, например, он в глаза не видел метлы до того урока у мадам Хуч, когда в первый раз обставил тебя в полёте на ней. Драко хмуро усмехается, но Гермиона уже закусила удила и не собирается останавливаться: - Школьные годы он провёл, убивая василисков и выигрывая турниры, в которых был слишком молод, чтобы вообще участвовать. За год он прошёл путь от абсолютного незнания, что такое крестраж, до полного уничтожения Волдеморта. Пока мы взрослели рядом, Гарри превратился из мальчика, которому я не доверила бы поливать кактус, до мага, которому я доверила бы свою жизнь. Драко, он всегда идёт ва-банк, отдаваясь делу всем своим существом. Как только он что-то задумает, то либо это воплотится в реальность, либо убьёт его, - другого не дано. Иногда он воплощает оба эти варианта одновременно. Если Гарри уже окончательно принял для себя решение остепениться, я готова к тому, что в довольно короткие сроки он станет самым оседлым человеком на этой планете. И для Драко это оказывается самой тревожащей сознание мыслью. - Послушай, Драко, я не утверждаю, что вам двоим суждено сойтись. Но, думаю, ты должен, по крайней мере, принять тот факт, что Гарри будет в нашем окружении на долгий период времени. Прекрати манкировать дружескими вечерними посиделками в пабах, избегать "Норы" и отправлять Тедди туда одного через каминную сеть только потому, что там может оказаться Гарри. Когда она в таком свете выставляет действия Драко, то это заставляет его чувствовать себя немного жалким. - Торжественное открытие новой школы состоится в следующем месяце. Я знаю, что Невилл уже отправил тебе приглашение на него. Как также и то, что ты постараешься убедить самого себя, что у тебя есть несколько гораздо более важных дел, которые нужно будет сделать в тот день. Будь всё же взрослым магом, Драко Малфой. Драко смиренно кивает. Он определённо в силах посетить это грандиозное событие. Невилл и Гарри усердно работали. Как и сам Драко, кстати, тоже. И будет только правильно, если он пойдёт на открытие, чтобы своими глазами увидеть, вот что вылились их совместные усилия. Всё будет с ним в порядке. - А теперь, приступай к своему фалафелю, - разрешает ему с улыбкой Гермиона.

~

Торжественное открытие "Магической Интеграционной Школы Хогсмида" назначено во вторую неделю сентября. Гарри решил подождать ещё несколько дополнительных дней, чтобы семестр в Хогвартсе начался без помех, и Минерва с Невиллом изыскали время для посещения этого события. В этот день Драко вместе с Тедди из своей квартиры перемещается портключом прямо на территорию новой школы. - Вау, - с присвистом восклицает Тедди, когда они приземляются. Его восторженное впечатление разделяет и Драко. Жёлто-коричневый цвет зданий из песчаника красиво смотрится на фоне зелени окружающих их школьных полей, и они уютно вписаны в низине ландшафта. Ничего похожего на величие замка Хогвартс, но вид гораздо более гостеприимный. Гирлянды из ярких флажков развешаны над оконными рамами, а над дверью слегка кривовато висит гигантский баннер "Добро пожаловать". Драко взмахивает рукой и произносит заклинание, чтобы выпрямить его. - Показушник, - слышит он позади себя и резко разворачивается, чтобы обнаружить идущего по направлению к нему Гарри. Но прежде чем моментально вспыхнувшее раздражение завладевает им полностью, Гарри одаряет его широчайшей улыбкой, и Драко тут же теряет запал, чувствуя смятение. - Я рад, что вы пришли, - сердечно объявляет Гарри, после чего наклоняется, чтобы обнять Тедди. В базовом классе всего двадцать учеников, и только семеро из них магглорожденные, но, учитывая тот цейтнот времени, который был у Гарри и Невилла, и то, насколько непростыми, должно быть, были переговоры с этими отважными родителями-магглами, Драко считает, что это настоящее достижение. На детях нет униформы, и их разноцветная одежда резко контрастирует с теми рядами маленьких чёрных мантий, с которыми у Драко ассоциируются свои школьные годы. И это похоже на глоток свежего воздуха. На мероприятии присутствуют несколько влиятельных бонз Министерства, но основную массу приглашённых составляют друзья и родственники. Гарри приглашает всех в школьный зал, помещение с высокими арочными окнами, которое, должно быть, ранее, до того как школа заняла это здание, было часовней. Гости рассаживаются на новые ряды сидений, которые, предположительно, заменили молельные скамьи. На Гарри джинсы и клубный пиджак, рубашка под которым расстёгнута на одну верхнюю пуговицу. Он воплощение неотразимого секси-учителя, и этот его горячий вид творит просто ужасающие вещи с самообладанием Драко. Он безмерно рад, что его профессора в Хогвартсе никогда не выглядели подобным образом. Его в своё время одолевала только лишь мимолётная серия фантазий о Локхарте, прежде чем явная глупость этого мага изгнала даже саму мысль мечтать о нём. - Для меня большая честь приветствовать вас всех здесь сегодня, - говорит Гарри, с улыбкой поправляя очки. - И особенно вас, ученики нашего базового класса, - переводит он всё своё внимание на сидящих в первых двух рядах детей, многие из которых крепко сжимают руки своих родителей. - Вы все проявили огромную отвагу, проделав весь этот путь сюда, в новую школу. Для некоторых из вас это первый визит в Шотландию, а для некоторых и первый раз, когда вы путешествовали посредством каминной сети. Мы надеемся, что пока вы будете учиться здесь, вы сможете попробовать множество интересных новых вещей, и что мы все вместе испытаем много чего "впервые". Тем нашим ученикам, которые только начинают изучать магию, мы хотим дать всю полноту знаний о том, что же на самом деле значит быть ведьмой или магом. А тем из вас, кто вырос в магических домах, мы желаем, чтобы вы узнали от своих новых друзей всё о маггловском мире. Для нас очень важно, чтобы каждый из вас взрослел познавая всё то хорошее, что есть в обоих мирах. У Драко перехватывает дыхание после этих слов. Насколько же другими взрослыми они с Гарри стали бы, если бы прошли через такую систему образования. - Хочу искренне поблагодарить всех присутствующих в этом зале родителей за то, что дали нам шанс. Годы работы с этой программой в Соединённых Штатах Америки научили меня тому, что детям она действительно приносит пользу. Наша цель - вырастить хорошо адаптированных, всесторонне развитых, полных уважения и энтузиазма молодых ведьм и магов. И я точно знаю, что мы в силах этого добиться. После этих слов Гарри раздаются энергичные аплодисменты. - А сейчас нам хотелось бы показать вам все существующие здания школы и прилегающие к ним территории. Наши преподаватели готовы ответить на любые ваши вопросы. А потом мы радушно ожидаем всех в учительской для распития чая с пирожными. Собравшаяся публика расходится по коридорам, заглядывая в пустые классы и восхищаясь проделанной работой. Рядами новеньких столов и стульев, выстроившихся перед чистыми белоснежными досками и разноцветными, пока ещё не украшенными картинами и рисунками, стенами. Тедди и Роуз выбегают из здания, чтобы исследовать полуполе для квиддича и зону для животных, где уже проживают несколько курочек и поросят, за которыми ученики смогут ухаживать. Драко наблюдает за ними с подъездной дорожки. Он чувствует приближение Гарри к себе. Аромат его одеколона такой до боли знакомый, что пальцы Драко просто изнывают от желания прикоснуться к нему. - Тебе стоит гордиться открытием этой школы, Поттер. - Драко, пожалуйста не называй меня по фамилии. Только не после всего того, что между нами было. Драко смотрит на него, стоящего глубоко засунув руки в карманы джинсов. Гарри улыбается. Он не выглядит обиженным. А ведь действительно, размышляет Драко, в этом нет никакого смысла. Ибо все попытки называть Гарри теперь как-то по-другому всё равно не изменят тех чувств, что Драко испытывает к нему. - Что ж, ты должен гордиться, Гарри. Это замечательное достижение. - Как и ты сам. Без тебя мы не смогли бы претворить его в реальность. Нам пришлось бы гоняться за газетными статьями о детях, причастных к странным инцидентам, надеясь, что речь в тех идёт о выбросах стихийной магии. - К странным инцидентам наподобие сбежавших из зоопарка змей? - сухо предполагает Драко, и Гарри хохочет. - Именно. Некоторое время они молча стоят бок о бок, наблюдая, как Тедди и Роуз начинают игру в салочки вокруг квиддичных колец. - Что касается того вечера в "Жезле", - начинает Гарри. - Не нужно, - предупреждающе просит его Драко. Ведь если их общение возобновится на нейтральном уровне, и Гарри собирается стать неизменной частью жизни Тедди, появляться в "Норе" и просто вращаться в мире Драко, то необходимо, чтобы он соблюдал его выбор не говорить о прошлом. Но, кажется, удача не на стороне этого желания Драко , так как Гарри продолжает: - Я не знал, что ты именно этого от меня хотел. Большего. Мне казалось, что каждый раз, когда я встречался с тобой для интимного общения, тебя оно продолжало устраивать в рамках того непринуждённого развлечения, на которое ты сам дал согласие. Драко стискивает челюсть. Гарри прав, но слышать из его уст подобный факт от этого не легче. - Гарри, мне не было никакого смысла говорить тебе правду о моих предпочтениях в отношениях. Я знал, что ты не склонен предлагать мне чего-то больше того, что у нас было. Гарри, кажется, целую вечность раздумывает над этими его словами. Затем он делает глубокий вдох и расправляет плечи таким образом, будто пытается подготовиться к чему-то серьёзному. Драко узнал бы эту его классическую гриффиндорскую позу где угодно - будто Гарри собирается безрассудно броситься в горнило опасности. Тот полностью поворачивается к нему лицом: - Я хотел бы показать тебе кое-что. Когда наше торжественное открытие будет окончено. Не мог бы ты… задержаться здесь? До того момента, как гости перекусят и разойдутся? Ты позволишь мне отвезти тебя кое-куда? Драко очень хочется сказать "нет". Сегодня он сделал именно то, о чём его просила Гермиона. Пришёл сюда, поддержал работу Невилла и Гарри, похвалил того как следует и вёл себя при этом как разумный взрослый маг, и всего этого должно было бы быть достаточно. Но Гарри невозможно отказать, когда он стоит вот так, начиная нервно покусывать нижнюю губу, а его фасад внутренней уверенности прямо на глазах расползается трещинами по мере того, как Драко всё дольше молчит и не отвечает на его вопросы. - Со мной же Тедди, - наконец, произносит Драко, но его словам не хватает убеждённости, чтобы они прозвучали окончательным отказом. - Гермиона может забрать его, - торопливо говорит Гарри. - Это займёт всего… мне понадобится всего несколько минут, я обещаю. После ещё одного бесконечного момента неловкого молчания Драко беспомощно кивает, а Гарри загорается ослепительной улыбкой. - Благодарю тебя, - восклицает он, внезапно начиная пятиться, подошвы его обуви скрипят по гравию. - Я должен… - он указывает через плечо в сторону школы, всё ещё широко улыбаясь Драко. - Я найду тебя после того, как всё закончится. А затем он разворачивается на пятках и стремительно уносится обратно в главное здание, оставляя Драко озадаченным и потерянным после его ухода. Драко призывает Тедди и Роуз вернуться внутрь школы, магией очищая их кроссовки от грязи, прежде чем они наследят ею по новому ковру в учительской, а затем сам пытается отвлечься чашкой чая. Гермиона, выступающая здесь в своём официальном качестве, прибыла сюда вместе с Хьюго и теперь сидит, укачивая его, на удобном диванчике под окнами. Драко, наполнив тарелку булочками-сконами и двойной порцией крохотных сэндвичей, присоединяется к ней. - Ты не могла бы… - Забрать Тедди? - заканчивает она за него с довольной улыбочкой. - С удовольствием. После этого мы сразу же отправимся домой. Я уже не вернусь на работу сегодня. - Ты явно знаешь, о чём идет речь, - морщится Драко. А он-то думал, что Золотая Троица со всеми своими тайнами осталась в его далёком прошлом. - Просто выслушай его, Драко, - отвечает Гермиона, беря булочку с его тарелки и совершенно игнорируя его хмурый взгляд. Толпа редеет, и Тедди, кажется, доволен неожиданной возможностью поиграть с Роуз у неё дома, так что, прежде чем Драко успевает слишком углубиться в размышления о грядущем, в учительской остаются только он и Гарри. Тишина между ними кажется гнетущей. - Могу ли я аппарировать тебя? - спрашивает Гарри. И Драко не знает, что ему делать с этой робкой, вежливой версией Гарри Поттера. Он больше привык к той, которая втемяшивает его в стену паба, а потом в резком вихре аппарирует прямо в спальню без всяких вопросов. Драко протягивает свою руку, чтобы Гарри мог её ухватить. Они приземляются в Годриковой Долине, недалеко от Поттер-коттеджа. Драко требуется время, чтобы понять, что же изменилось на этой тихой жилой улице. Когда они, как и прежде, доходят до конца ряда домов, там абсолютно ничего нет. Нет никаких дезиллюминационных, предназначенных для магглов, чар. Вообще ничего нет. Будто Поттер-коттедж полностью исчез. Драко в замешательстве обращает вопросительный взгляд на Гарри. - Гарри Поттер проживает по адресу Примроуз-Уэй, дом 22, Годрикова Долина, - официальным тоном объявляет Гарри. "Фиделиус", пронзает Драко, когда Поттер-коттедж материализуется перед ними. - Я больше не мог допускать, чтобы люди просто так заявлялись сюда, - извиняющимся тоном поясняет Гарри. - Поэтому я перенёс памятный транспарант на кладбище. "Только Гарри мог каким-то образом переживать из-за того, что совершеннейшие незнакомцы больше не смогут оплакивать своих павших на войне на пороге его собственного дома", - со смесью нежности и досады мелькает мысль у Драко. Он делает шаг назад, чтобы иметь возможность в полной мере оценить весь коттедж целиком. Оба этажа того теперь совершенно целы, крыша восстановлена, дымоход на месте. Створчатые окна мерцают светом, их ромбовидные узорчатые формы красиво контрастируют на фоне светло-окрашенных стен дома. Тяжелая деревянная входная дверь отполирована до ослепительного блеска. Весь в целом коттедж производит потрясающий эффект. - Гарри, это восхитительно, - сквозь сбившиеся дыхание выговаривает Драко. Просияв галлеоном, Гарри хватает его за запястье и затягивает внутрь как какого-то предвкушающего Рождество ребёнка. Он демонстрирует ему каждую комнату. Мягкий, потёртый на вид кожаный диван и соответствующие ему кресла. Высокие мансардные окна над застеленной явно дорогим бельём двуспальной кроватью. Весь дизайн и наполнение дома идеальны и идеально воплощают собою именно Гарри. От мужественных линий чёрно-белой кафельной плитки в ванной комнате до стеллажа с выстроенными в линию мётлами в опрятном садовом сарае. - Так вот где оставался Тедди, - шепчет Драко после внезапного озарения, когда Гарри показывает ему комнату, которая практически идентична спальне Тедди на Гриммо-плейс. На кроватном покрывале носятся туда-сюда золотые снитчи, а над столом висит плакат с изображением всех моделей динозавриков "Саурекс". На полу даже - невероятно, но факт - уже возвышаются приличная кучка игрушек и стопка комиксов Тедди. - Я не хочу, чтобы ты думал… То есть я не пытаюсь… - торопливо, спотыкаясь на словах, выпаливает Гарри. - Это именно Дом создал эту комнату. "Дом сделал всё это", - с трепетом в душе удивляется Драко, проводя рукой по подоконнику. Струящаяся из самого фундамента магия Коттеджа просто поразительна. В прошлом Драко доводилось быть свидетелем тому, как на бесплодной земле возникали целые оранжереи, и всё же эта трансформация кажется ему более чудодейственной и более истинной по сути. Идеальный дом для Гарри Поттера, мальчика, у которого того никогда не было. - Я знаю, что у Тедди вся жизнь, её распорядок и дни связаны с тобой и Андромедой. Я не пытаюсь изменить что-либо из этого, - поспешно проговаривает Гарри, нервно покусывая нижнюю губу, будто беспокоится, что его слова прозвучат неправильно. - Просто я питал надежду, что вы оба захотите проводить здесь немного больше времени. Я имею в виду, ты и Тедди. Со мной. Сердце Драко замирает. - Я веду речь о том, что ты сказал… ты сказал, что хотел от меня большего, чем я предлагал тогда. И на тот момент это был справедливый упрёк с твоей стороны. Я действительно не знал, чего конкретно хочу от жизни. Я не был приспособлен оставаться долго на одном месте. В этом ты был абсолютно прав. Но теперь это уже не соответствует истине. Думаю, сейчас я могу предложить тебе довольно многое. Он быстро-быстро моргает этими своими невероятными зелёными глазами на Драко, а потом отводит взгляд, обводя им комнату. Сердце Драко рушится сквозь пол. Это катастрофа. Он поверить не может, что позволил этому случиться. Если бы у него возник хоть бы проблеск мысли, что Гарри задумает проводить время здесь, в Коттедже, он, возможно, подготовился бы к ритуалу намного лучше. - О, Боги, Гарри. Мне так жаль, - слова вырываются из Драко, усталого и опустошённого печалью. Гарри выглядит полностью упавшим духом. Его плечи сгорбленно опускаются, а руки безвольно свисают по бокам, будто он не знает, что с ними теперь делать. Драко готов отдать любую свою конечность только для того, чтобы больше никогда снова не видеть его таким разочарованным. - Гарри, ты запутался, - пытается мягко объяснить он. - Это не твоя вина, клянусь. Когда я восстанавливал кольца, я использовал… элементы своей собственной магии. Мои воспоминания о тебе. Мои чувства к тебе. Я даже использовал мою старую палочку, ту, хозяином которой ты был. Я не уверен, что произошло, но, полагаю, все эти вещи вплелись в домашнюю магию здесь, в Коттедже, и заставили тебя считать… что ты испытываешь влечение ко мне… когда на самом деле это не так. Драко ожидает негативной реакции в ответ на это своё признание. Что Гарри разозлится и обвинит его в том, что он применил к нему своего рода манипуляцию, какой-то древний магический эквивалент амортенции. Но вот чего Драко определённо не ожидает, так это того, что Гарри расхохочется в голос. - Ты думаешь, я произношу всё это, потому что твоя магия пронизала собою мой дом? - сквозь смех вопрошает Гарри. - Ну… - внезапно Драко чувствует сомнения. - Я могу себе представить, что она может… ввести тебя в заблуждение. Гарри теперь уже просто улыбается, широко и искренне: - А что тогда насчёт тебя? Твои чувства ко мне тоже возникли в результате заблуждения, в процессе твоей работы с кольцом и магией моей матери? Драко, зависнув от такой постановки вопроса, открывает рот, а затем снова его закрывает. Лекция из его уст по теории магии, вероятно, сейчас им ни в чём не поможет. - Драко, кольца ни при чём. И Дом тоже. - Но… - Дай мне, пожалуйста, закончить. Позволь мне просто высказаться. И тогда после ты сможешь рассказать мне, как я ошибаюсь буквально во всём, - Гарри обращается к Драко с того рода умоляющей улыбкой, которой тот абсолютно ни в силах отказать. - Когда я вернулся в Британию шесть месяцев назад, я считал, что моя жизнь на тот момент совершенно упорядочена и решена. И уж определённо я считал, что жизнь, которую я оставил здесь, мне окончательно ясна и понятна. Но, как оказалось, я ошибался в обоих этих вопросах. Я отвернулся от всех и вся, когда был по сути всё ещё ребёнком, и с тех пор мне совсем не приходило в голову, как много всего должно было бы здесь измениться за прошедшие годы. Как повзрослели все те люди, которых я знал. Как от многого я отказался, бросив своих друзей и свою семью. Но также мне совсем не приходило в голову, как же много я всё ещё продолжаю терять. Знаешь, я ведь думал, что открыл тогда незыблемую истину для самого себя, - Гарри с сожалеющей улыбкой проводит ладонью сквозь свои взъерошенные кудри. - Если я больше никому не позволю сблизиться со мной, значит мне больше никогда не придётся проходить через боль потери снова. У Драко сжимается грудь после этого признания. Его осеняет, что они оба, конечно, понесли в юности невообразимые потери. Вот только Гарри до сегодняшнего дня просто стремился не повторять тот травмирующий опыт. - А потом я снова встретил тебя. И ты, раз за разом, постоянно разбивал вдребезги все мои стойкие убеждения на твой счёт. Ты не просто завоевал доверие и любовь всех моих собственных друзей, ты превратился в невероятно замечательного человека. Ты так тяжело работал в своей жизни и достиг таких невероятных высот. Ты воспользовался вторым шансом, что был тебе предоставлен, и оправдал его сторицей, и даже больше того. Драко чувствует, как его глаза начинают полниться обжигающими слезами. - Я на полном серьёзе утверждаю, что всегда знал, даже ещё когда мы были с тобой детьми, что ты во сто крат умнее меня. Так что совсем неудивительно, что ты превратился в охренительного гения, который оказался способен даже переписать магическую историю, - фыркает Гарри с улыбкой. - И вдобавок ко всему, ты помогал юным гей-подросткам обрести свой путь в этом мире, был самым наилучшим отцом для Тедди, на которого тот только мог надеяться, и приходил на выручку матерям-одиночкам, чтобы те вновь могли встать на ноги. Чёрт, Драко. Да как я мог устоять и не потерять голову от тебя, скажи мне? Я просто был рад-радёшенек, что ты нашёл меня достаточно подтянутым внешне, чтобы продолжать допускать до траха с собой. Драко издаёт смешок, но тот звучит глухо. Как задушенное рыдание. - И ближе к концу моего пребывания здесь у меня в голове сложилась некая ложная идея. Или, во всяком случае, я искренне считал, что она возможна. Готовя яичницу на твоей кухне, выбираясь с Тедди полетать и пребывая рядом с тобой на памятной церемонии в Хогвартсе - все эти моменты сформировали во мне мысль, что моя жизнь может быть совсем другой, чем в Америке. Что, возможно, ты заинтересован в более близких отношениях с кем-то навроде меня. "Мерлин, какими же мы оказались оба глупыми", - думает Драко. "Как же превратно мы оба всё поняли о мыслях друг друга". - Поэтому, когда я подумал, что это вовсе не то, чего ты хочешь - что ты покончил с кольцами и со мной - я решил, что просто вернусь к той жизни, которая у меня была до того, как всё это между нами началось. Только в привычном мне мире куда бы я ни обращал свой взгляд, я понимал, что теперь мне всего этого не достаточно. Я жаждал водить Тедди на игры в квиддич, хотел встречаться с Луной за обедом и желал готовить семейные ужины на кухне у Андромеды. Я всегда боялся, что уроню Хьюго, но теперь я твёрдо хочу научиться удерживать его правильно, чтобы никакого внезапного падения младенцев со мной не случилось. У меня никогда не было своего сада, где можно было бы приготовить барбекю, и я хочу иметь подобный непременно. И собственную кухню, где можно заниматься готовкой вволю. И место, которое я могу назвать Домом. После этих слов даже Драко может почувствовать магическую волну одобрения Коттеджа. К тому времени, как они спустятся вниз, тот, вероятно, увеличит вдвое размер варочных поверхностей на кухне и одарит Гарри новой кладовой для продуктов только для того, чтобы сделать его счастливым. — Драко, я восстановил этот дом не для тебя. Я восстановил его для себя. И теперь мне очень хотелось бы разделить жизнь в нём с тобой. Если ты примешь меня в свою. Это уже слишком. Гарри, только что изливший всё своё чёртово сердце к ногам Драко, стоит перед ним, полный ожидания и надежды. Будто Драко когда-либо сотворил что-нибудь такое великое в своей жизни, чтобы заслужить подобное драгоценное предложение. Драко думает, что если он сейчас откроет свой рот, то из того не вырвется ничего, кроме захлёбывающихся рыданий, поэтому он просто своего рода набрасывается на Гарри, крепко обхватывая его руками и утыкаясь лицом ему в шею. - О, слава Богу, - слышит он шёпот Гарри, который притягивает Драко к себе ещё плотнее и орошает его щёку нежными поцелуями, ладонью выводя успокаивающие круги на его пояснице. Драко слышит какой-то хруст и хлопок где-то за стеной позади них. - Этому лучше быть просторной гардеробной, - бормочет Драко, упираясь прямо в кожу шеи Гарри своими губами и ими же чувствуя ответный хохот того. Гарри отстраняется, а затем снова наклоняется к Драко, стремительно целуя его в губы: - Пожалуйста, пойдём. Я хочу, чтобы ты познакомился с моим дедушкой. Ты снесёшь ему мозг навылет.

твс