Наказание для демона

***** Приземление было жестким, но ему еще повезло. Он понял это, как только увидел распластавшегося рядом Эшби. – Тэд, чувак, очнись! Ну, давай! Тело товарища моталось в руках безвольной тряпичной куклой. – Черт... Тэд, ты меня слышишь?! Но Тэд молчал – сержант Эшби, в прошлом рыжий бульдог Тэдди – был окончательно и бесповоротно мертв. А потом грянул еще один взрыв. *****

На шесть месяцев ранее.

О своем возрождении Слай Бэрроу думал меньше всего. Он вообще ни о чем не думал, когда его грохнули во вторую Пандорскую, стыдливо названную штабными крысами "локальным конфликтом номер два". Был взрыв, был раскрытый в немом крике рот, запечатанный длинным языком пламени; были мгновенно обугливающиеся мышцы, вскипевшие лимфа и кровь, был миг дикой боли, и после – безмолвная темнота. А мыслей не было. Совсем. И он даже не успел убить ни одного врага. Зато потом времени на раздумья оказалось достаточно. Поневоле тут задумаешься, когда был всю жизнь человеком, а потом очнулся синим трехметровым инопланетянином. Очень хотелось заорать глупость вроде "Верните меня обратно!", только смысла в этом не было. Потому что не во что было возвращаться. Не в пепел же, развеянный по ветру. Но заранее-то предупредить было можно?! Откуда ему было знать, что начальство по каким-то своим соображениям еще давно отобрало два десятка "счастливчиков", обладающих, как сказали ему потом в научном отделе, "психикой с высокой степенью адаптации"? Короче говоря, тех, кто умел приспосабливаться и не съезжал крышей в непривычных обстоятельствах. Был только приказ: пройти какие-то тесты накануне вылета. И все. Никто из них и не догадывался, что им залезли в головы, чтобы скопировать содержимое мозгов. Как не догадывался и о том, что проект был долгосрочным и клоны с частью их ДНК выращивались с самого начала их полета сюда. Отсюда вывод: читайте контракты внимательнее, мистер Бэрроу, сэр, чтобы круглая сумма оклада не заслоняла набранные мелким шрифтом примечания вроде "Предварительно даю согласие на использование своего генетического материала для разработки генно-модифицированного организма, который будет активирован в случае моей смерти..." и т.д. и т.п. Он летел сюда, чтобы заработать бабла, а потом вернуться на старушку Землю и жить в свое удовольствие. Ну да, люди на Пандоре иногда гибнут, но Слай пятой точкой чуял, что ему повезет. Вот и повезло, ничего не скажешь. Хорошо хоть, он не помнил, как умирал, потому что полный скан памяти был снят заранее – как раз перед последним в жизни рейдом. Последним в прошлой жизни. А эта, другая, жизнь только начиналась. ***** – Милый котик получился, – одобрительно сказала ему в медблоке пожилая докторша, и это совсем не прибавило настроения тихо матерящемуся при попытке разобраться в собственных руках и ногах "котику". Уже слезая с медицинского стола, Слай почувствовал что-то не то и, пораженный неприятной догадкой, лапнул себя между ног, наплевав на присутствие женщин-медиков. Предчувствие его не обмануло. Яйца находились там, где надо, а вот члена не было. Бэрроу в панике уже открыл рот, чтобы разораться, куда дели полагающийся ему хер, как опытный доктор со словами: "Все у тебя на месте, читай!" – сунул ему в руки планшет с описанием физиологии на′ви и красочными картинками. Оказалось, что в новом теле все хитро пряталось внутри. На картинке над аккуратными синими тестикулами виднелась вертикальная и даже на вид непристойная щелочка, где, как вещала познавательная статья, и хоронился заветный орган. В смирном состоянии он скрывался под прочной лобковой костью ("Это хорошо, – тупо подумал Слай. – Целее будет"), в возбужденном высовывался как кукушка из домика над часами, а после эякуляции (весьма обильной, если судить по скупым строкам текста) снова прятался в милую норку. Новости были слишком удивительными, и чтобы убедиться, что все действительно так, Слай чуть не полез в промежность во второй раз, но остановился, заметив ухмыляющиеся рожи медиков мужского пола. Женщины, надо отдать им должное, деликатно отвернулись. Наверное, он был не первый, кто пытался такое сделать. Позже, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты, Слай пытался объективно оценить новую внешность. Тело было хорошее, правильное. Синее, высокое, сильное и поджарое, как у молодой гончей. Хвост, конечно, был забавным, а вот болтавшийся нейроотросток, оплетенный волосами, поначалу раздражал и создавал чувство уязвимости. Может, потому, что в том планшетике красным шрифтом было набрано предупреждение, что эту часть тела нужно беречь как зеницу ока и не совать с непривычки куда попало. И к кому попало. Да вообще ни к кому не совать. Но в целом все было нормально. Только лицо подкачало. Вместо родной и привычной квадратной челюсти, сломанного еще в юности носа и льдисто-серых глаз Бэрроу приобрел острый подбородок, высокие скулы, которым позавидовала бы любая манекенщица, пару здоровенных желтых гляделок, чуть приподнятых к вискам, и острые эльфячьи уши. А еще полосы по всему телу, гадостным образом сходившиеся на лбу в хитрый узор, подозрительно напоминающий фигу. Но самой главной подлянкой оказались ресницы. Густые, пушистые и удлинявшиеся к внешним уголкам глаз. Тьфу. Надо будет их состричь нафиг. Когда почти три метра атлетического телосложения увенчиваются не суровой мужественной физиономией, а смазливой кошачьей мордашкой, это выглядит несолидно. По крайней мере, Слаю так казалось. Но это было ничего. Отбиваться от жизненных невзгод Бэрроу привык. Жили раньше неплохо, проживем и сейчас. А если кто будет лезть с комментариями, получит по морде. От такого решения на душе немного полегчало. И тут же потяжелело снова. Кэтти. Как теперь быть с ней? ***** Да, отношения с Кэтти могли стать проблемой, и этот вопрос хотелось прояснить как можно скорее. Но сразу добраться до любимой девушки Слаю подло не дали. Сначала их всех закрыли в карантинном блоке и началось то, что он не любил больше всего. Тесты. Обследования. Проверка рефлексов на тренажерах, в том числе и виртуальных, имитирующих пандорские дебри, полные всякой дряни, которая спала и видела, как бы закусить новобранцами. На самом деле прыгнувший на спину голографический танатор ничего ценного отъесть, конечно, не мог, и ядовитые иглы держи-дерева никого не протыкали насквозь, но облажавшихся "путешественников", облаченных в специальные костюмы, в этом случае било током очень прилично. А еще они получали "незачет" и мучения начинались сызнова. Потом были прививки. Опять тесты и снова обследования, а по ночам новеньких рекомов, и так измотанных тренировками и чрезмерным вниманием научного состава, подключали к мнемонической установке для изучения языка на'ви, местных традиций и обычаев и усвоения всех известных людям сведений о животном и растительном мире Пандоры. Чтобы все впечатывалось сразу в подкорку и оставалось там навечно. В итоге их разбили на пять малых групп: один старший – самый опытный и лучше всех справлявшийся с заданиями – и трое подчиненных. День ото дня Слай чувствовал, что умнеет на глазах. В голове вместе с родными знаниями о том, как разобрать и собрать автомат и куда лучше кинуть гранату, целыми горными массивами раскладывалась новая информация, неприкаянно бродили непривычные философские мысли, смутные абстракции клубились пугающим туманом. Было ясно, что суперменов из них готовят затем, чтобы отправить полным составом в какую-нибудь задницу. Причем не простую, а уникальную, как и все на Пандоре. Разведка и диверсии, скорее всего. А если что, начальство вас не знает, и вообще вас тут не быть не должно, поэтому решайте свои проблемы сами. Что проблемы будут, причем в большом количестве, Слай даже не сомневался, и от собственной прозорливости ему становилось страшно. Как теперь жить-то такому умному? ***** Раздумывая об этом, Слай шел по полутемному техническому коридору в блок научных работников. Из экономии лампы здесь горели едва ли в треть накала: не жилые же блоки и не производственные. Кому надо, тот не запнется. Впрочем, сейчас Бэрроу видел куда лучше обычного человека, да и бдительности, обострившейся в новом теле еще сильнее, не терял и поэтому на автомате успел двинуть кулаком в ухо высокой фигуре, метнувшейся к нему из полумрака. – Ай! – сказала фигура и выступила на свет, превращаясь из скрытого супостата в очень даже знакомого рыжего Тэда Эшби. Бывшего рыжего, конечно. Теперь-то, понятное дело, такого же синего и полосатого. – Ты чего на своих бросаешься? – Свои в темноте сзади не подкрадываются. – Так к тебе и спереди не особо-то подкрадешься, неприступный ты наш, – сказал Тэд. – А я по делу, между прочим. Как официальный представитель блока F… Короче, насчет совместного времени. Ты это… не передумал? – Нет. И не передумаю. Что ж вы такие ебливые в своем блоке F? – беззлобно поинтересовался Слай. Кулаки он, впрочем, не разжимал и тылом к Эшби тоже предусмотрительно не поворачивался. – А ну как внезапный бой на благо человечества, а вы весь тестостерон растратили? Откуда возьмется боевой дух и прочее геройство? – Какой-то ты не позитивный, – вздохнул Эшби, выискивая взглядом слабые места в обороне добродетели сослуживца. – Чуть что, сразу о плохом. Нет, чтобы утешить коллегу в объятиях... Нормальная половая жизнь как раз тестостерон и повышает. А?.. – С подчиненными утешайся. Они тебе хотя бы из субординации не откажут. А ко мне не лезь, понял? – Понял, чего б не понять? – сказал бывший рыжий, трогая пострадавшее ухо. – А вот вы, сержант Бэрроу, сэр, бессердечная сволочь, глубоко равнодушная к личным проблемам товарищей по оружию. Руки еще распускаете… – Распускаю, – согласился Слай. – Но это я для тренировки. Готовлюсь бить морды врагам на твоем примере. И тебе советую распустить. Только по отношению к себе, раз ты такой обездоленный. Сам обойтись не можешь, что ли? – Руками не то, – со знанием дела заметил Эшби. – Гораздо приятнее тепло живого человеческого тела. Может, попробуем разок? А вдруг тебе понравится? Обещаю, я буду с тобой очень нежен. – Достал ты уже, – устало заметил Слай. Тэд еще в бытность человеком отличался завидной упертостью в желании докопаться до каждого свежего тела, а сейчас вообще стал невыносимым. Правда, раньше он просто хотел почесать кулаки на предмет кто кого, а теперь его желания резко свернули в интимную плоскость. – Не можешь понять тупой башкой, что мне женщины нравятся? – Ха, женщины! Да кому ж они не нравятся? – резонно возразил Эшби. – Только где их возьмешь, чтобы нашего размера? Вот и приходится подкатывать к тем, кто есть... Были б тут женщины, я б к тебе и не полез. – Даже так? На безбабье и я сойду? – самым мерзким голосом сказал Слай. – Тогда я тебе тем более не дам. – Ну ты и гад! – восхитился Тэд. – А ну, как мне, обиженному тобой, потом придется прикрывать в бою твою жопу? Не думал об этом? – Да, я такой, – согласился Бэрроу. – Гнусный тип, черствый сердцем и душой. А жопу свою я сам прикрою, если что. От тебя в первую очередь. Так что давай, иди, куда шел. Бывший рыжий вздохнул, еще раз окинул цепким плотоядным взором недоступный объект и медленно побрел прочь. Слай проводил его глазами и снова вернулся мыслями к своей девушке. Только теперь своей ли? ***** ...Они все безумно обрадовались, когда программа тренинга подошла к концу. А ее финальным аккордом стало выступление эксперта по на′ви мистера Чарльза Гриффина, профессора какого-то там университета, почетного члена разных академий и научных сообществ и прочая и прочая. Рекомбинантов согнали в конференц-зал, рассадили на специальных стульях, и интеллигентный пожилой сэр начал втирать им про историю цахейлу и прочие мозгоклюйные дела. В принципе, основные знания в головы солдат уже вложили. Профессор давал лишь дополнительные практические рекомендации. Выходило, что чем сильнее и свирепее зверюга, чем выше она стоит в пищевой цепи, тем сложнее ей управлять. Получалось, что племена, раскатывающие на танаторах и банши, были настоящими мастерами ментального воздействия и дипломатии. Поэтому многоуважаемых рекомбинантов ожидал дополнительный курс ментальных тренировок. Чтобы научиться держать в узде не только тело, но и мысли. Бэрроу косился на кислые рожи по бокам, но лекцию, на всякий случай, старался запомнить, хотя ему совсем не улыбалось слипаться мозгами с разным зверьем. Видеть этих банши и танаторов он предпочел бы через прицел штурмовой винтовки. Так надежнее. Но все шло к тому, что каждому из рекомов придется подобрать и приручить какой-то местный транспорт, чтобы выполнять задания незаметно и эффективно. Понятное дело, сложно быть незаметным, рассекая на вертолете. Между тем лекция плавно перешла с живности на людей. Точнее, на на′ви и рекомбинантов. – Как и любая экстраординарная способность, цахейлу дает вам преимущество, но может и представлять опасность, – вещал профессор оживившейся аудитории. – Вы все знаете, что местное население регулярно создает связи с так называемыми священными деревьями, обращаясь к Эйве, причем делают это они практически с рождения. Так вот, я очень прошу вас не проводить подобных экспериментов. Для вашего разума соединение с местной планетарной нейросетью чревато кардинальным изменением личности. Помните, что вы все же существа иного мира, пусть и в телах, приспособленных к жизни на Пандоре. Как говорили древние римляне, что позволено Юпитеру, не позволено быку… Ну да, это ученый здорово сказал, размышлял Слай. Аборигенов сравнил с Юпитером, а они, значит, быки. В каком только смысле? Годятся на убой или еще для чего? Похоже, про быков и про бычьи возможности подумал не только он. – А вот насчет секса, – робко вякнули из третьей группы. – Местные тоже связываются во время этого… А у нас почему во всех методичках нельзя да нельзя? Это значит, что мы какие-то не такие, что ли? – Нет, господа, ваша физиология ничем не отличается от местной, – ответил мистер Гриффин. – И сексом вы заниматься можете. Впрочем… – он усмехнулся и обвел взглядом навостривших уши слушателей. – Я думаю, что кое-кто из вас уже успел проверить это на практике. Надеюсь только, что "проверяльщики" не нарушали озвученного запрета и их опыт ограничился лишь физическими, а не ментальными контактами. Потому что данное предупреждение значит, что, если вы вступили в нейросвязь с себе подобным, у вас в мозгу произойдет что-то вроде запечатления… фиксации на партнере по цахейлу. И ни на кого больше, кроме как на выбранного партнера, у вас попросту не встанет. Без вариантов. На′ви не просто так образуют пары на всю жизнь. Таковы данные науки на сегодняшний день. Пошловатая улыбка на интеллигентном лице профессора смотрелась настолько неподходяще, что все сразу ему поверили. И еще это всех убедительно напугало. Тогда Бэрроу на всякий случай решил спать, спрятав свою косу под футболку. Подальше от озабоченных дебилов. ***** Чтобы пройти в дверь отдела исследования локальных электромагнитных аномалий, Слаю пришлось согнуться. Кэтти стояла, отвернувшись от входа, и увлеченно расшифровывала данные векторного магнитометра. Раньше Бэрроу частенько подкрадывался к ней и обнимал со спины. Она всегда смеялась и говорила что-то вроде: "Подожди, мне нужно закончить", а он отвечал: "Заканчивай, я не буду мешать", – и зарывался лицом в ее пушистые каштановые волосы. Сейчас же более уместным было сохранить приличное расстояние, деликатно кашлянуть, обращая на себя внимание, и сказать: – Привет. Кэтти обернулась, ее брови удивленно поползли вверх, а потом на лице проступило узнавание. – Слай! – вскрикнула она, бросилась к нему, и… Остановилась, глядя снизу вверх. Ровно в два раза меньше. Как семилетний ребенок для взрослого человека. Или лилипут. Бэрроу осторожно, чтобы не испугать, протянул руку и тихонько погладил девушку по плечу. Хотя нет, не погладил. Точнее, коснулся, потому что его ладонь теперь закрывала ее предплечье почти полностью. И сказал первое, что пришло в голову: – Я вернулся. И тогда Кэтти заплакала. Сначала она просто рыдала, уткнувшись присевшему на пол Слаю куда-то в шею. А потом сквозь слезы заговорила о том, как он ей дорог, что она так переживала, когда узнала о его гибели как человека, и еще больше испугалась, когда ей сказали, что он стал рекомбинантным организмом, что… Много чего она говорила, но Бэрроу, будто заточенный на одно, выловил только мысль: близких отношений между ними больше быть не может. – Да почему не может? – Все было предельно понятно, но мозг отказывался принимать действительность. – Мы что-нибудь придумаем. Ну там… межбедренный секс, или еще чего? – и сам передернулся от того, как жалко и по-детски это прозвучало. Что за ерунду он несет? Умнее ничего не мог придумать? Кэтти шмыгнула носом, постепенно приходя в себя. – Господи, Слай, – вздохнула она. – Мне иногда кажется, что ты воспитывался исключительно на дешевой порнухе. Как ты считаешь, о чем может думать психически нормальная, не зацикленная на сексе со всем, что движется, женщина при виде трехметрового инопланетянина? Только о том, чтобы залезть ему в штаны и познакомиться с его хозяйством поближе? А элементарно опасаться такого большого парня, по-твоему, она не будет? Или ты думаешь, что межвидовая половая связь не воспринимается большинством из нас как извращение? Я говорила с девочками из медблока, они вообще в шоке от рекомов, ты знаешь? Откуда вообще у вас взялись мысли, что любая лаборантка, или офис-менеджер, или сотрудница компании готова сразу раздвинуть ноги, если кто-то в теле на′ви поиграет перед ней мускулами? Ты вообще понимаешь, что это просто… просто оскорбительно – вот так сводить женщин на уровень существ, не думающих ни о чем, кроме примитивного спаривания? Вопросы сыпались на Бэрроу как из рога изобилия, но, в отличие от Божьих даров, были тяжелыми, как камни. И такими же неудобоваримыми. – Прости, – пристыженно сказал Слай. – Никого я ни к чему не свожу, только… Больно уж неожиданно все случилось. Были-были вместе, а теперь… – Мне очень жаль, – на глазах Кэтти снова блеснули слезы, она попыталась взять его руки в свои – и какими же маленькими и хрупкими показались ее розовые пальчики на его синих ладонях! – Я очень, очень к тебе привязана, но сейчас ничего, кроме платонических отношений между нами быть не может, потому что… – она отвернулась и приложила к лицу платок. – Мой контракт заканчивается через полтора месяца, потом я лечу домой. Домой, понимаешь? Я не хочу прожить всю жизнь на чужой планете, в чужом мире. Я хочу вернуться. Мое будущее не на Пандоре, а на Земле. Я защищу диссертацию, может быть, создам семью, у меня будут дети. А ты... ты ведь теперь вернуться не сможешь. Слай уныло сгорбился на полу, сжав кулаки. Ладони, казалось, еще хранили тепло рук любимой. Бывшей любимой. Потому что… Потому что теперь они слишком разные. И еще потому что был техник Джон Бридженс. Чертов конкурент, который бы локти себе кусал, останься Бэрроу прежним. А теперь все изменилось. Да и Кэтти всегда была девушкой практичной. Она вернется домой. У нее есть будущее. А что делать ему? Сидеть в стенах Плацдарма от задания до задания, выполняя их как дрессированный песик, пока его не убьют? Пока его не убьют... *****

Настоящее время.

Они напали перед рассветом – в то время, когда большинство людей видело самые сладкие сны. Неизвестные существа, перемещавшиеся под землей, в толстом песочном слое, на котором стоял Плацдарм, выныривали будто из ниоткуда, врезались бронированными гигантскими телами в здания и технику, крушили, ломали и снова уходили под землю. А потом одно из них наткнулось на зацементированные на несколько метров вниз цистерны с горючим, и тогда начался настоящий ад... Сейчас наступило позднее утро. И снова раздался звук, разрывающий барабанные перепонки. – Э-э, я "Дюну" не заказывал! – в шоке пробормотал Тэд, глядя, как очередное гигантское создание, напоминающее фантастического песочного червя, разрывает прочное покрытие как картон, изгибается, тараня бетон острой головой, и уходит вниз. Но не глубоко, под самую поверхность, и движется дальше, оставляя над собой вспучивающийся след и разрушая то, что с таким трудом было возведено людьми. – Откуда здесь эти твари? – Откуда, откуда… Тебе в рифму ответить, или сам поймешь? От Пандоры, еще шире открывшей свой ящик, полный смертельных для человечества сюрпризов. Чтобы окончательно разобраться с надоевшими чужими букашками, эта планета может вырастить что угодно. Но люди поняли это слишком поздно, и сейчас расплачивались за свою недогадливость. ***** Всадники верхом на банши выныривали из клубов дыма как исчадия ада. На′ви выпускали стрелы с невероятной точностью, и то исчезали за мутной завесой, то появлялись снова, неся с собой смерть. Один выстрел – один человеческий труп. И мертвецов становилось все больше. Автоматные очереди летели аборигенам навстречу, но люди не могли сравниться в меткости с прирожденными охотниками. К тому же синие двигались слишком быстро: петляли, пикировали и снова растворялись в дыму, чтобы вынырнуть в самом неожиданном месте. "Самсоны" и "Скорпионы" пытались навязать местным воздушный бой, но из этой идеи ничего не вышло: на вертолеты стаями обрушивались дикие банши и стингбаты. У рекомов, ставивших огневой заслон по траектории движения людей, заканчивались патроны. Слай несколько раз ловил в прицел врагов, но насколько были верны его выстрелы, сказать не мог: земля дрожала под ногами, вокруг все тряслось и взрывалось, и разобрать что-то в этом хаосе было практически невозможно. Это была не эвакуация – паническое бегство из враждебного мира, и путь отступления был усеян неподвижными человеческими телами. Одному шаттлу удалось взлететь, другой еще висел на антигравах, и по откинутой аппарели внутрь него бежали выжившие. А вокруг стальной громады, как рои ос вокруг слона, кружились и кружились воздушные охотники на′ви. И вдруг они разлетелись в стороны, исчезли. Но это не было похоже на отступление. Тогда что?.. В следующий миг Слаю показалось, что земля под ним тяжко вздохнула. Как в замедленной съемке, он увидел, что бетонная поверхность под шаттлом пошла трещинами и оттуда высунулось что-то огромное, гораздо больше тех "червей", что начали разрушать их базу в начале бойни. Гигантский корень. Или титаническое щупальце подземного монстра, покрытое яростно вспыхивающими вереницами синих огоньков. Не органика, не камень, но что-то среднее между ними. Воплощение гнева самой Пандоры. Огромное существо – или его часть? – стремительно вызмеилось вверх и, обернув последний корабль землян смертельным кольцом, ударило им о землю, пробивая топливные баки при работающих двигателях. Шаттл взорвался. Ударной волной рекомов раскидало в стороны, как беспомощных котят. Последним, что заполнил Бэрроу перед тем, как отправиться в собственный полет без крыльев, были мелькнувшие в воздухе ноги сержанта Эшби. ***** И вот теперь он сидит, прячась в грязных руинах от стрел, сыплющихся с неба. Бедный маленький ежик в тумане. Маленький-то маленький, но неприятностей врагам он постарается доставить столько, сколько сможет. Все равно ему больше нечего терять. Нужно только выбраться из этих развалин. Пока он полз к ближайшей бреши, в мозгу непроизвольно крутилась мысль: хорошо, что Кэтти улетела на неделю раньше. По крайней мере, она осталась жива. Это хоть немного, но грело душу. Может, она будет его вспоминать? Ну хотя бы изредка? ***** Теперь Слай, пошатываясь, пробирался вдоль разрушенной стены, выбирая укромное место для засады – такое, чтобы пространство просматривалось по максимуму. На′ви должны сюда прийти. Должны слезть со своих банши и проверить, остался ли кто в живых. Если они сражались, чтобы окончательно уничтожить людей, то должны вернуться. И добить тех, кто еще дышит. Или Пандора справится и без них? Хмурое утро превратилось в такой же хмурый день. Низкие мрачные тучи бросали на истерзанную землю мелкую морось, которая собиралась в густеющий серый туман. Патронов больше не было, но винтовку Слай не выбросил – пригодится как дубинка. И у него еще оставался нож. Услышав за завалом из кусков бетона какой-то шорох, он пригнулся в боевую стойку, сморгнул плававшие перед глазами темные пятна и осторожно двинулся вперед. Нашел место, откуда можно было незаметно выглянуть, и вытянул шею. На куче камней обнаружился Брендон из второй группы. Хрипло дышал, скреб левой уцелевшей рукой по щебенке рядом, попадая пальцами в лужу собственной крови. Другая рука висела изуродованной сломанной плетью, а ниже, из правого бедра, торчала стрела. Рядом с ним лежала женщина на′ви, по виду – совсем юная, ее обнаженную грудь перечерчивала кровавая дорожка пулевых отверстий. Из-под ее спины тоже вытекала кровь, смешиваясь с кровью рекома. Больше поблизости никого не было. – Тихо, тихо, – сказал Слай, подбираясь к раненому. – Сейчас я тебя вытащу. Стрелу надо сломать только… – Н-не… трогай, – с трудом сказал Брендон. – Стрела – херня. У меня, походу, позвоночник сломан – ног не чую совсем… Лучше добей. Куда меня теперь… без медблока все равно сдохну. – Ты же дышишь пока, вот и дыши, – Бэрроу пытался говорить пободрее, хотя его начинало потряхивать: сначала он был на адреналине, а теперь реальность обрушивалась на мозги всей тяжестью. – Сейчас я тебе обезбол вколю – у меня с собой есть на всякий случай. А потом отползем в место побезопаснее – там и посмотрим, что к чему. Пальцы на ощупь полезли в карман на разгрузке, достали препарат, и Бэрроу склонил голову, проверяя маркировку на шприце. Это его и спасло. Потому что в следующий миг что-то просвистело возле его уха и со страшным сухим звуком вошло в распростертое внизу тело. Слай оторопело повернулся – перед глазами на расстоянии нескольких пальцев подрагивало оперение еще одной стрелы, явно выпущенной сверху. Действуя на чистых рефлексах, Бэрроу метнулся в ближайший темный провал и затаился, наблюдая за покинутым местом через трещину в стене. Через несколько мгновений рядом с телами опустился крупный синий банши, с которого спрыгнул высокий всадник, и следом приземлился еще один зверь – чуть мельче, с зелеными и желтыми пятнами. Его наездник был раскрашен белыми полосами по всему телу, был немного ниже первого, но шире его в плечах. Двое. Всего двое. Почему Слай не схватил автомат Брендона сразу?! Возможно, в его магазине еще остались патроны… С такого расстояния он снял бы обоих как цыплят. А теперь поздно. Он может только ждать. Только бы еще голова кружиться перестала. Но на′ви, похоже, не собирались выкуривать его из убежища – по крайней мере, пока. Бэрроу слышал и понимал все, что они говорили. – Тин′на, сестра, – сказал высокий негромко, присаживаясь возле убитой женщины и опуская руку ей на грудь. – Пусть Великая Мать даст тебе успокоение… – Я сожалею о твоей потере, – произнес второй, склонив голову. – Привяжем ее к твоему икрану и потом отвезем к священной иве – пусть и ее тело растворится в лоне Эйва-эвенг… А пока найдем того демона, потому что мне тоже не видать успокоения, пока я не убью последнего из них. – Демон никуда не денется, – ответил первый. – Небесного оружия у него нет – иначе он давно стрелял бы в нас… Сейчас он – жалкий червь, которого легко раздавить. Помоги мне, брат. Воины привязали тело к крупному икрану, а потом переглянулись, будто общаясь без слов. Высокий медленно попятился, растворяясь в густеющем тумане. Полосатый же вытащил костяной нож и, скалясь будто змееволк, обернулся к провалу, где прятался Слай. – Ну же, демон, – негромко сказал он. – Я знаю, что ты там. Выходи, трус. Или я приду за тобой сам. Выходи, и я дам тебе возможность умереть достойно. А Бэрроу вдруг ощутил невероятную усталость. Не может же он вечно прятаться как крыса. И он уже умер полгода назад. Так какого хрена? Слай вытер кровь, стекающую из уха, вытянул нож и вышел врагу навстречу. ***** Драться на ножах полосатый умел, к тому же его не прикладывало о бетонную стену. Но ему хотелось поиграть. Поэтому на′ви кружил вокруг Бэрроу, делая короткие обманные выпады, шипел насмешливые оскорбления и ждал. Ждал, когда рекомбинант сломается. Устанет. Опустит нож. И тогда его можно будет прирезать, как загнанного оленя. А вот это мы еще посмотрим, подумал Слай. Надо вынудить противника сражаться на другом поле. Он опустил оружие, а потом демонстративно убрал его в ножны. Глаза полосатого радостно загорелись – наверное, он подумал, что сержант сдается, и рванулся к Бэрроу, чтобы достать его лезвием в горло. Именно этого Слай и ждал. Он блокировал руку с ножом и тут же влепил аборигену в челюсть с близкого расстояния. Вот так. Кулак, плотно сложенный из пяти пальцев, – это вам не на′вийская четырехпалая ладонь. А теперь добавить прямым панчем в нос и под дых коленом. Полосатый упал. Тогда Бэрроу медленно, глядя в полные ненависти глаза врага, снова вытащил нож. Сейчас он сам прирежет ублюдка, пока его дружок-дылда шляется по своим делам в тумане. И тут его ударили по затылку. ***** Очнулся рекомбинант добротно связанным. Заломленные за спину руки располагались так, что кисть одной касалась локтя другой конечности. Такие путы не перетрешь, не растянешь, потому что шевелить получается только плечами, и то ограниченно. Из ушей опять текла кровь, черные пятна перед глазами резвились и водили хороводы. Черт. Похоже, к первоначальному сотрясению добавилось еще одно. Разговор стоявших рядом на′ви слышался будто сквозь вату, но пока Слай решил молчать. Мало ли, вдруг дикари сболтнут что-то важное или полезное для него? – Он не должен жить, – гнусаво говорил полосатый. – Небесные люди как отрава, ее нужно вырвать с корнем. Вот мое слово. – У него на лбу знак Великой Матери, – возразил высокий и в подтверждение ткнул Бэрроу в лоб. – Мы воины и не знаем ее замыслов. Отвезем его к цахик. Если она решит, что он заслуживает смерти, тогда и убьем. – Ну да, узор похож на цветок священной ивы, – нехотя согласился полосатый и тоже постучал по лбу сержанта пальцем. – Но я думаю, что это чистая случайность. Откуда у небесного демона знак Эйвы? Или ты видишь парящие возле него атокирина? – Здесь сейчас царство смерти, – ответил высокий. – А семена священного древа – это символ жизни. Когда боль от ран Эйвы утихнет и кровь впитается в землю, они появятся и здесь. Его товарищ подумал, кивнул и вылупился на пленника, рассматривая того, как кусок мяса. – Если цахик приговорит его к смерти, сначала я отрежу ему уши, – мечтательно сказал он. – А потом... – шум крыльев еще одного икрана отвлек полосатого от приятных фантазий. – Инар′ри, я вижу тебя, брат, – обратился он к третьему на′ви, такому же высокому, как и первый, но с выбритыми висками. – Удачной ли была твоя охота? – Десять небесных людей отправились к Великой Матери, она благословила мои стрелы, – ответил тот. – А вы?.. Почему этот демон еще жив? И опять началось. Слая вздернули на ноги, вертели, щупали, как игрушку, и переговаривались, будто он пустое место. Хотя для аборигенов так оно и было. Как же все это достало! В любом случае, перспектива складывалась не радужная. Так что пусть его прикончат здесь и сейчас, это лучше пыток у тотемного столба. А для этого их надо разозлить, хотя они и так уже разозленные. Как и сам Слай. И когда ему в голову уперся очередной синий палец, Бэрроу вызверился окончательно. Руки ему связали крепко, ногами в таком положении бить было несподручно, а ресурсов для защиты родного лба больше не находилось. Поэтому реком набрал побольше слюны с кровью и метко зарядил плевком прямо бритому в рожу – тот стоял как раз прямо перед ним. И даже последовавший удар в челюсть не испортил сержанту чудесного чувства удовлетворения. Потому что и этого врага он уел первым. А потом нахлынуло блаженное небытие.