Красная камелия

Вечер. Капли друг за другом падали на стекло: сначала одна, за ней другая, мелодично, не спеша оставляли влажные следы на окне. Ветер треплет густые деревья, от чего на паркете в погрузившейся во мрак комнате бегают причудливые тени. Льюис, мягко ступая по узорчатому ковру, подходит ближе и невесомо касается деревянной рейки окна. Он всматривается вдаль, видит маленькие огоньки, коими были фонари на тротуарах, и последних редких прохожих, что спешили домой. Дождь усиливался, подгоняя какого-то непутевого студента, который засиделся допоздна в местном пабе. Мориарти перевёл взгляд на большую мутную лужу, появившуюся возле входа в их дом. Он задумчиво смотрел в неё, словно пытаясь что-то в ней разглядеть, но на самом, не зная того, лишь терял счёт времени. Яркая молния в глазах и гром вдалеке заставил его спуститься с небес на землю.

" Мне стоит лечь раньше, если я хочу успеть сделать завтрак до того, как проснется Уильям"

Льюис расплылся в тёплой улыбке, представляя, как утром ещё сонный брат будет завтракать и пить горячий чай, приготовленный его руками. Готовить еду каждый день не какая-то обязанность для младшего Мориарти, а самое искреннее побуждение заботы об Уильяме, о человеке, роднее которого для него не было никого на целом свете. За свою жизнь Льюис понял вот что: никто, никто никогда не станет ему ближе, чем Уильям. Льюис снимает с себя домашнюю одежду, не спеша складывает её в аккуратные стопочки, а рубашку вешает в шкаф на деревянную вешалку. Там же он находит свой спальный халат, накидывает на плечи и ловко завязывает фиолетовый поясок. Мориарти, закончив с приготовлениями, укладывается в постель. Тишина. Дождь не прекращался, а убаюкивающе барабанил по стеклу. Льюис прикрыл глаза. Мысли, словно тихий ручеек, текли где-то в темноте, которую видел он перед собой. Прошло то-ли минут десять, а может и пятнадцать (но, вероятно, это всего лишь пять минут тянулись так долго), и блондин забылся, с головой провалившись в страну снов. Он осознает себя в каком-то странном пустом пространстве, в котором ничего не было видно, кроме дыма, окружающего его повсюду. Можно подумать, что это просто туман, но то, что окружало Льюиса, было на вид несколько темнее. Этим невозможно дышать, он чувствовал, как нос неприятно щекотит изнутри. Что это?.. Дым отдаленно казался чем-то очень знакомым. Это.. Та самая ночь, когда во имя нового будущего страны горел дом графа Мориарти? Нет-нет... Этот дым казался чем-то более едким, не таким, каким запомнил его Льюис. — Уильям! — инстинктивно окликает он темноту, но ответом не послужило ничего, кроме собственного надрывного кашля парня из-за попавшего в горло смога. Во сне это ощущалось как наяву. Младший прошёл несколько шагов вперёд и чем дальше, тем крепчало ощущение, что этот дым не был проделкой огненной стихии. Словно кто-то выкурил ни один десяток сигарет... Точно, это был сигаретный дым! С чем ещё его можно спутать? Невыносимый, от него мутнело в глазах. Льюис терпеть не мог сигареты. Их запах вызывал у него аллергические реакции, потому в доме Мориарти курящих не было, кроме Себастьяна, который делал это исключительно за забором поместья. Уильям никогда не смел взять сигарету в рот, потому что заботился о здоровье драгоценного брата, вылечить которого удалось непосильным трудом. Мысли о нём разгоняли тревогу, повисшую на душе Льюиса. Милый, милый чудесный Уильям был с ним всегда. Его родной брат, его единственный оплот, его самый близкий друг и.... Вдруг где-то вдали непроглядной тьмы послышался пронзительный крик. Льюис бежит вперёд сквозь поглощающую его темноту и, наконец, натыкается на дверь. Он потянул за ручку. Тихий скрип. Блондин входит в свою собственную комнату. В ней темно и никого нет.. Он быстрым шагом приближается к окну и раздвигает шелковые шторы. На его лицо падают отблески кровавой луны, и часы на главной площади Лондона, кажется, пробили без пятнадцати три.

***