Кровавое зимовье

Лиза смеющимся взглядом следила за до странного глупым диалогом и хаотичными движениями соседских мальчишек и парней из шестого класса. Ребята помладше клянчили у них сигареты, за что в шутку получили по башке, а Рома серьезно начал их отчитывать. Будаев гоготал так громко, что его заразительный смех эхом отскакивал от холодных стен школьного коридора. Лиза с улыбкой на бордовых губах мирно сидела на ближайшем подоконнике. Рядом стояли Полина и Антон, обсуждая непонятную брюнетке тему по физике. Честно, Вишнякова даже не пыталась вслушиваться в объяснения. Вот настолько она сдалась понять эту науку и ее формулы, выведенные гениальными умами человечества в течении всего прогресса и эволюции, в попытке выяснить все тайны этого мира. А тайну леса в богом забытом захолустье выяснить не хотят? Лиза бы лично расцеловала каждого и кланялась им в ноги, в надежде на спокойную и безопасную жизнь. Сегодня в школе было намного меньше людей, чем обычно. Такое продолжалось уже неделю во время которой многие дети и подростки пропадали с осенней простудой, предпочитая провести время в теплом доме и с чашкой горячего лимонного чая. В идеале — залипая на глупые телешоу с шипящими помехами на экране. В школьном коридоре было бы совсем тихо, если бы ее друзья не бесились с ребятами помладше, а еще ощутимо холодно. Рыжеволосая крепче скрестила руки на груди в попытке согреться и поежилась, проклиная внезапную проверку школьного заведения, из-за которой всех принудили на день одеться «по-человечески», имея в виду форму. К парням вопросов не было — стандартные брюки и рубашки. А вот девочкам было ужасно холодно в тонких капроновых колготках, стрелки на которых становились все больше после каждого урока, и коротких юбках. К обшарпанным стульям с огромным количеством торчащих острых выступов было особенно много скептицизма. А отопление в школе подавать было рано, погода на улице не подходила под определенные условия. И руководство ничего не смущало. От негодования Лиза шмыгнула холодным красным носом. Рома обернулся на звук с улыбкой. Лиза встретилась с его ясным и смотрящим прямо в душу смеющимся взглядом. Обычно холодного цвета глаза блестели, несмотря на температуру помещения, сейчас смотрели на неё с максимально возможной теплотой, заставляя что-то внутри девушки сделать кульбит, согревая замерзшие кончики пальцев приятным покалыванием. Пятифанов склонил голову, задерживая взгляд на острых выпирающих девичьих коленках, подходя уверенной походкой к подруге. Лиза внимательно следила за каждым действием шатена, вдыхая появившийся запах сигарет и хвои. — Замерзла? — Юноша улыбнулся, смотря на нее сверху вниз. Сидя на подоконнике она все равно была ниже него. Вдохнув, он ярко почувствовал запах ее шампуня и привычных конфет со вкусом вишни, даже сейчас она сидела и разгрызала прозрачную карамель с треском. — Есть такое. — Девушка нервно повела плечом, поджимая коленки и разминая окоченевшие пальцы под лакированными туфлями. Пятифанов на секунду замер, задумавшись, а потом расстегнул свою привычную черную олимпийку с тремя белыми полосками на рукавах. Бурят выглянул из-за плеча друга, внимательно следя за его дальнейшими действиями. Шатен снял с себя кофту, кидая ее на колени замерзшей подруги. Рыжеволосая пару раз проморгалась, хлопая длинными ресницами. Она удивилась, но в груди стало моментально тепло. Ромка всегда был таким: внимательным и не умеющим показывать свою заботу более нежно, но в этом и был весь он. Немного грубый, прямолинейный и добрый к своим близким. Лиза с яркой улыбкой приняла теплую кофту, расправляя ее на своих ногах, аккуратно складывая рукава, чтоб те не запачкались о мелованные стены. — Спасибо, Ром! Шатен просто махнул рукой, возвращаясь к компании шестиклассников и давая шуточную оплеуху играющему бровками Игорю. Антон спрятал понимающую улыбку в высоком вороте светлого свитера. До конца перемены Лиза больше не чувствовала зябкого холода, а только согревающее ее тепло и боль в щеках от широкой улыбки.

•••

Дни сменяли друг друга ужасающе быстро. Лиза заметить не успела, как первая учебная четверть подошла к концу и в школе стало слишком оживленно. Большая часть прогульщиков и отстающих пытались хоть как-то исправить спорные оценки, а кто-то хотя бы получить их. Извечная компания одиннадцатиклассников дружно сидела на лавочках в закутке второго этажа, лениво ожидая конца урока. Им повезло с окном, которое давало время настроиться на грядущую геометрию, в которой, по пониманию девушки, доказывать приходилось все самое элементарное, но такими путями, что черт ногу сломит. — Лиля Пал-на опять всех собак на меня спускает… — Лиза устало прислонилась лбом к плечу Кати. Удобная разница в их росте играла ей на руку в этом случае. От подруги всегда приятно пахло чем-то сладковатым и освежающим, типа стирального порошка. — Так скоро каникулы, к ней очередь из желающих исправить оценку тянется аж до коридора. — Смирнова с мягкой улыбкой погладила грустную девушку по волосам, прислонившись к ее макушке щекой. — Я бы тоже с ума сошел, на… — Бяша тоже трагично вздохнул, присев на корточки у занятой Антоном и Полиной скамейки. — Будь я ей… — Игорь, она моя мать! — Катя возмущенно дернулась, давая подзатыльник другу. Из-за данного действия рыжеволосая шикнула, но не смогла скрыть ехидную улыбку, не сдержалась, услышав смешок Пятифанова, и зажмурилась, пытаясь не выдать себя. — Ну а что! Правда же! — Бяша возмущено подпрыгнул, потирая бритую голову и недовольно посматривая на блондинку исподлобья. Вся остальная компания только покачали головами, не желая принимать ничью сторону и сохраняя нейтралитет. — Поэтому ты свою двойку никак не исправишь даже на трояк несчастный… — Антон пожал плечами, поправляя сползшие очки. — Ну и похуй, на. Я не собираюсь никуда поступать. — О нет, только не начинай канитель с поступлением. Я из-за этого каждую ночь загоняюсь. — Рыжеволосая обреченно вцепилась в голову руками и откинулась назад. — И я… — Ты-то что, Полин? Ты ведь на медаль идешь, — Лиза искренне удивилась, повысив голос от эмоций. — Это мы обалдуи! Вишнякова показала пальцем на друзей детства и саму себя. Парни переглянулись и синхронно возмутились. — Э! — Правда ведь, че «экаете». — Девушка закатила глаза, пока друзья заливались смехом из-за выражения лиц оскорбленных. — Не поспоришь, бля… — Ромка пожал плечами, прикрывая глаза. — Не хочу от дедушки уезжать и одного оставлять, я думаю, тут останусь. — Полина робко заправила прядь иссиня-черных волос за ухо, переводя взгляд на окно, грустно всматриваясь в лес. — А мне плевать, я в Москву хочу. — Катя широко улыбнулась и уверенно заявила о своем желании: — Сдам в МГУ вступительные и заживу свободно! Лиза смотрела на нее с восхищением. Смирнова ни капли не боялась будущего, не боялась ошибок и неправильных выборов; и глаза у нее горели уверенностью и амбициями, которые она непременно исполнит. Чувство такое было. — Ладно, это будет еще не скоро, нам бы химию пережить после геометрии. — Антон с улыбкой встал со старой лавочки с громким скрипом, до ушей долетел звонок с урока. Рома, Бяша и Лиза в голос заканючили, только от представления непонятных формул и реакций. Алканы и алкены уже в печёнке сидели.

•••

Лиза с усталым вздохом отодвинула от себя чистовую тетрадь, откидываясь на спинку школьного стула. На парте было раскидано несколько линованных листов, исписанных её неровным круглым почерком. Но спустя несколько часов все уравнения по алгебре и упражнения по русскому на завтрашний день были сделаны и аккуратно переписаны. За окном стало совсем темно, хоть глаз выколи. Солнце начало исчезать за густыми еловыми макушками дремлющей тайги слишком рано, накрывая тихую деревушку полным мраком, окутывая ее цепким кругом острых веток. Но звездное чистое небо все прощало. В мутном городском небосводе почти никогда не было видно заветного мерцания, спрятанного тяжелым смогом выхлопных газов и дыма от бесконечных заводов. Домой идти не хотелось, так как к матери приехала одна из ее бестактных и невыносимых подружек. Пусть она все равно пересечется с ней, так как Лидия приехала к ним на долгих три дня, но момент оттянуть хотелось по максимуму. Тем более их пьяные разговоры и дурацкая попса с дисков не дали бы ей спокойно сделать уроки. Лиза вдумчиво всматривалась в окно, задумываясь обо всем на свете. О будущем, о друзьях, о лесных зверях, от которых не было никаких визитов вот уже две недели, и это затишье пугало, сворачиваясь длинным кишащим клубком нервов где-то в районе желудка. А еще она слишком часто думала о Ромке Пятифанове. О соседском мальчике, который плотно засел в сердце, а в последнее время — и в голове. Не сказать что она не интересовалась мальчиками до переезда в деревню, но Пятифанов был абсолютно особенным еще с детства. После смерти бабушки она и не думала, что их пути пересекутся. Но жизнь всегда была непредсказуемой. И это радовало. Девушка не понимала, какие чувства испытывала при каждом взгляде в его холодные голубые глаза, наполненные решимостью и безмятежным спокойствием. Все внутри с недавних пор странно стягивалось, а каждая часть тела приятно покалывала. Нет у нее времени на подобные размышления. Ей вообще домой попасть надо. Лиза суетливо засобиралась, складывая многочисленные тетради в огромный рюкзак, вес которого постоянно тянул вниз и по вечерам она чувствовала боль в пояснице, будто она вовсе не школьница, а уже великовозрастная бабуля. Выключив яркий свет и закрыв кабинет на оставленный Марией Алексеевной ключ, девушка на ощупь вышла в темный коридор. Звук шагов громким эхом ударялся о холодные стены, прерывая абсолютную тишину. В сумраке школы была своя романтика. Не было криков и смеха детей, топота, суеты и толкотни. Зато была абсолютно завораживающая тишина, будто после долгого и насыщенного дня учебное заведение наконец-то отдыхало. Лиза спустилась на первый этаж, успешно переодевшись в теплую куртку, и вышла в слабо освещенный холл. За высоким столом сидела полная женщина пожилого возраста. Любовь Леонидовна работала вахтером и по совместительству охранником этой школы уже более пятнадцати лет и была одним из самых приятных людей в этом храме знаний. Женщина лениво чиркала остро заточенным карандашом по газетной страничке с судоку. — Добрый вечер, Любовь Леонидовна! — Лиза бодро поприветствовала ее, крепче перехватывая спадающую лямку рюкзака. — Тьфу ты, напугала! — Женщина вздрогнула, хватаясь за сердце. — Как партизанка выскочила. Чего не дома? Лиза звонко хохотнула, удовлетворенная эффектом неожиданности. Смех эхом отскочил от холодных зеленых стен, прерывая тишину. Пенсионерка сильнее закуталась в серую шерстяную шаль, оглядывая школьницу из-под толстых линз очков пронзительным взглядом. — Я уже ухожу, доброй ночи! — Лиза встряхнула волосы, распуская тугой хвост на затылке. Медные пряди рассыпались по спине, принося долгожданное облегчение. — Давай, аккуратно иди, всякое страшное происходит. — Вахтерша не отрывала от нее взгляда темных, едва ли не черных глаз, опуская голос до полушепота. Будто боялась, что их услышат. — Вы о пропавших? — Девушка позябилась, несмотря на теплую куртку, и вслушалась в тихий настороженный голос. — Всякая чертовщина в людском обличии ходит. — Любовь Леонидовна оперлась на свой стол, приближаясь к девушке, и едва слышно прошептала: — Даже по школе. — Что вы имеете в виду? — Будь осторожна даже с друзьями. Последняя фраза, казалось, оглушила Лизу полным непониманием и недоверием. Ей не стоило бы доверять каждой милой бабуле, любящей решать головоломки из газет и сплетничать с учителями, но что-то в речи и ее глазах было таким уверенным и настораживающим, что не сделать этого было невозможно. — Что? — Давай, иди уже, — пенсионерка быстро отмахнулась, возвращаясь к своим занятиям. — Больше советов не дам. Она явно что-то знала об этом месте, но боялась рассказать, не желая навлечь на себя беды. Во рту стало горчить от чувства недосказанности и любопытства. Но весь вид женщины давал понять, что разговор окончен. Сомневаться в друзьях она просто не могла. Эти люди стали слишком близкими ее сердцу, и если она расскажет об этом диалоге, то может посеять семена сомнений друг в друге. Но и забыть эти слова тоже не получится. Лиза вышла из школы в смешанных эмоциях, отражающихся на ее лице сведенными к переносице бровями и закушенной губой — признаках множества мельтешащих мыслей в голове. Под объемную куртку сразу же задул холодный октябрьский ветер, вызывая табун мурашек. С деревьев почти полностью опали яркие огненные краски листьев, оставляя местность в серовато-грязных тонах. Даже заключающий их в круг лес не казался таким светлым, как летом. Еловые макушки стали совсем черными. А может, это просто плод ее воображения, рисующий тайгу опасным и жутким местом. Одинокий фонарь горел блекло, но даже так стало намного светлее. Луна и звезды сегодня были скрыты под большим количеством плотных облаков, не имея возможности пролить хоть немного света. Лиза прищурилась, вдыхая прохладный осенний воздух, ощущая, как надоедливая головная боль исчезала, проясняя мысли. Девушка спустилась на две ступеньки и резко остановилась на полушаге. По спине пробежали мурашки от знакомого чувства. За ней наблюдали привычным безотрывным хищным взглядом желтых глаз. Недалеко от мигающего фонаря стояла фигура в маске. Максимально вглядываясь в тварь, она поняла, что это тот самый волк из жаркой августовской ночи. Сейчас зверь стоял неподвижно, будто был просто иллюзией и плодом её воображения. Но борозды от острых когтей на раме окна были вполне реальными. Резкий порыв ветра взметнул ее распущенные волосы, на долю секунды прерывая их безмолвный диалог. Макушки сосен тревожно бились друг о друга, с оглушающим карканьем взметнулись вороны. Странно, что звуки были и мир не замер, как это бывало обычно. «Обычно» Могла ли она пару месяцев назад подумать, что встречи с непонятной и жуткой хтонью станет для нее некой повседневностью, обыденностью… Хотелось рассмеяться всему абсурду, если бы страх не облепил ее тягучим чувством безнадежности. Что-то она совсем расклеилась, поддаваясь этому необъятному ужасу перед детьми в карнавальных масках. А перед глазами постоянно мелькали остекленевшие серые глаза пропавшей и растерзанной Насти Макаровой. Кончики пальцев совсем онемели и, кажется, даже не от холода. Лиза попятилась, замечая, что капюшон твари из леса спал с головы. Даже в полутьме было заметно четкое очертание волчьих ушек и пугающей пасти, которой он начал звонко клацать, будто забавляясь сложившейся встречей. Дело пахло керосином. Если она решит дойти до дома, то эти острые клыки точно ей этого не позволят. Лиза резво развернулась на пятках, едва не впечатавшись во входную дверь, быстро вбегая обратно с бешеным блеском в глазах. Вместе с хлопком двери она услышала, как за спиной зашелестела шуба животного, явно пришедшего в движение. Любви Леонидовны уже не было на своем месте, а в каморке горел свет и громко звучали голоса из телевизора. Она не придумала ничего лучше, чем влететь в комнату женщины с глупой широкой улыбкой. Даже если они закроют дверь школы — множество окон не станут большой проблемой для лесных тварей — опыт был на собственных шкурах. Они ведь могут и умереть тут. — Шпана, не дали тебе уйти? — Пожилая женщина даже не обернулась на школьницу, вглядываясь в темноту окна, крепче стягивая шерстяную шаль у груди. — Откуда Вы… — Не бойся, сюда они в этом обличье не зайдут, решили напугать и поиграть с тобой. — Она слабо ухмыльнулась сощурившись. Множество глубоких морщин растянулись у уголков темных глаз старушки, придавая ее лицу еще большей таинственности. — Я уже не понимаю кто Вы… Откуда Вы все знаете? — Опешившая Лиза сильнее прислонилась к закрытой двери маленькой душной комнаты, впиваясь в ручку длинными ногтями. — Проживи здесь столько, сколько я, и ничему не будешь удивляться. Вишнякова глубоко вдохнула, ненадолго задержав дыхание. Попытка привести мысли в порядок за эти несколько секунд была невозможно невыполнима, но успокоить панику и оставить ее на потом вполне получилось. Если это «потом» вообще с ней случится. Мысль остаться и переночевать в школе была быстро исключена. За окном ходят и мечтают поточить о ее кости острые клыки, а в здании сидит чертовски странная женщина, которая заставляла шевелиться рыжие волосы на затылке от тревоги. Тем временем вахтер что-то пробубнила и громко плюхнулась в кресло, вслушиваясь в свежую сводку новостей под приятный голос диктора. Школьница робко присела на старый табурет, прислонившись к холодной бетонной стене. Взгляд янтарных, внимательных глаз обвел непримечательную комнатку, зацепившись за серый стационарный телефон. — Любовь Леонидовна, могу я позвонить кое-кому? — Да-да, делай что хочешь. — Морщинистая рука пару раз махнула в ее сторону, сама же женщина даже не обернулась, удобнее усаживаясь в бледно-красном выцветшем кресле. Вишнякова уверенно подошла к аппарату, набирая один из заученных наизусть номеров, закручивая цифры на диске номеронабирателя. В этой ситуации символы даже не пестрили и не перепрыгивали, будто понимая всю безысходность девушки. — Алло! — Голос соседки был, как обычно, звонким, перебиваемый музыкой на фоне и шебуршанием. — Здравствуйте, Ирина Сергеевна, это Лиза. — Придав своему голосу непринужденность, она крепче прижала телефонную трубку к уху, будто собралась с ней слиться. — Лизонька, здравствуй, родная. Что-то случилось? Подросток улыбнулась от теплоты и беспокойства за нее. Эта женщина была олицетворением нежности, эмпатии и доброты. Лизе стало даже стыдно за то, что она потревожила ее. — Все хорошо, не переживайте! — Девушка прикрыла глаза, мягко улыбнувшись. — А Ромка дома? — Он в гараже, позвать его? — Женщина бодро вскинула руки, прижимая трубку к уху плечом. — Да, пожалуйста… Голос женщины отдалился, Вишнякова только отрывками услышала имя друга, непонятную болтовню диктора и спустя несколько мгновений — быстрые тяжелые шаги. — Да? — Пятифанов громко выдохнул в трубку, явно чем-то раздраженный, но явно не из-за ее звонка. Парень прислонился к кухонному косяку, нервно почесывая отрастающие колючие волосы на затылке. Сегодня все шло наперекосяк, привычные действия получались из рук вон плохо. Это не могло не бесить. В такие дни бы лучше не трепать себе и другим нервы и просто лечь спать. На следующий день все точно станет как обычно. Но Рома просто не мог сидеть сложа руки и ныть, продолжая психовать над неработающим мотором в попытках его воскресить. Не жаловаться и не ныть же ему, не плаксивая девчонка ведь. — Ром, я в школе все еще, — Лизка робко прошептала эти слова, зажмурившись. — Ты реально там ночевать собралась? — Даже сквозь телефонные помехи девушка услышала тихий смешок парня. — Да я бы уже ушла, но там… Рыжеволосая вздрогнула, оборачиваясь к окну на громкое карканье ворона. — Че шебуршишь? Говори в трубку. — Она снова крепко прижала телефон к уху, выдыхая. Скоро ее нервам явно будут полные кранты, если не перестанет пугаться каждого шороха. — Там волк, ну тот, что в маске. — Что? — голос Пятифанова стал тверже, он ощутимо напрягся. — Я если сейчас выйду, чувствую, что не дойду целой. — Сиди там, я скоро буду. — Не смей пешком идти. — По ту сторону послышались шебуршания, кажется, друг надевал на себя привычную олимпийку, хотя давно пора было перейти на куртку. — Я не дурак, Лизка. Скоро буду, сиди на месте и не рыпайся. — Спасибо. Послышались длинные гудки, скорее всего, ее благодарность просто растворилась в воздухе. Девушка облегченно выдохнула, прислонившись к стене. Почему-то интуиция кричала, что с ним все будет хорошо; что твари в масках не полезут к нему со своими играми. И вместе они благополучно вернутся домой. После короткого разговора пальцы перестали трястись и девушка выдохнула, облегченно улыбнувшись. — Как тебя звать-то, рыжая беда? — Женщина перевела улыбающийся темный взгляд на подростка, внимательно всматриваясь в нее. — Лиза. Просто Лиза. — Ну, бедная Лиза, чай попьем травяной? — Морщинистые руки потянулись к маленькому кипятильнику и бледно-желтой кастрюльке с водой. — Не откажусь! Прибор методично бился об алюминиевые стенки посуды, быстро нагревая содержимое. Вахтер аккуратно вытащила из комода пару чашек, сахар и пакетик с ароматными травами, пересыпая их в посуду. Когда кружка оказалась в ледяных тонких пальцах Лизы, она осознала, насколько ей было холодно в таком душном месте, даже в теплой пуховой куртке. Вкус у чая был таким знакомым, приятно оседающим на языке ромашкой, мятой и смородиной… Такой заваривала ей бабуля по вечерам после бани, тогда дома было светло и безопасно. Лиза шмыгнула от накатившей ностальгии и слабо улыбнулась. Бабушка была тем человеком, который просил не вспоминать о ней с тоской и грустью, только со светлыми эмоциями, только счастливые моменты и встречи. И она старалась. Девушка глубоко задумалась, не заметив вошедшего Ромку. Парень оглядел комнату и не смог сдержать слабую усмешку, заметив рыжеволосую проблему. Казалось, что все дурные события в округе просто не могли обойти ее. С детства так было: в любой заварушке первой всегда была Елизавета Викторовна собственной персоной. И Ромка Пятифанов, который прикрывал эту любопытную шпану, не давал ей помереть раньше времени. Подруга с ногами забралась на стул, пряча острые коленки в необъятном пуховике, и зарылась в него носом, а на вытянутых руках она держала горячую кружку с напитком, от которого шел густой пар. — Здрасьте! Девушка вскочила и ярко улыбнулась, вглядываясь ему в глаза янтарем, наполненным облегчением и благодарностью. Парень положил сухую большую ладонь на ее макушку, пару раз легонько хлопнув. — Я тебе собака, что ли? — Лиза вывернулась и нахмурилась, злобно зыркая на явно довольного спасителя. — Пока не решил: чихуахуа или ретривер. Возмущенно вдохнув, Вишнякова была готова вылить целую тираду, но была прервана пожилой женщиной, которая все еще была тут и никуда не уходила, напомнив о себе покашливанием. — Пятифанов, забирай давай ее и дайте бабке отдохнуть, — женщина лениво махнула рукой в сторону двери. — Ромка, как доехал? — Лиза поднялась с места, поставив чашку на тумбу. — Пошли, чисто там. — Парень перехватил все еще холодную девичью ладонь покрепче и повел соседку к выходу. — Спасибо, Любовь Леонидовна, до свидания! Маленькая каморка осталась позади, слабо освещая холл и большие входные двери. Улица встретила освежающим и холодным ветром, пытавшимся пробраться под самые кости. Только плечо и ладонь парня не давали почувствовать всю зябкость, приятно согревая и даря долгожданное чувство безопасности. Он же тоже такой же подросток, как и она. Только всегда казался ей старше своего возраста и поведением и взглядом осознанным, смотрящим прямо в душу, выворачивая ее и выдергивая все тревоги. Она доверяла ему безоговорочно. И не усомнится ни в нем, ни в друзьях. Никогда. У ворот под тем самым фонарем стоял знакомый мотоцикл Пятифанова, а гостя из леса и след простыл. — Садись и держись крепче. Лиза уселась, крепко сжимая кожаный ремешок на сиденье. Парень только устало вздохнул и переместил ее руки себе на торс. — Ты его видел? — Нет, видимо, ушел, когда услышал рев мотора. — Я пересралась… — Верю, только мотик мне не испачкай! — Шатен заливисто рассмеялась, да так сильно, что грудная клетка под девичьими руками завибрировала. — Блять, Ромка! Возмущения потонули в оглушительном рёве мотора и хлестком ветре в лицо. Лиза с непривычки сжалась, упираясь лбом в крепкую спину. Дорога была ухабистой, и с каждой кочкой пассажирка впивалась ногтями в олимпийку все сильнее. Спустя несколько минут они наконец-то остановились, и девушка, кажется, научилась снова дышать, разлепляя крепко зажмуренные глаза. Парень встал и вытянулся, жестом сгоняя с сиденья подругу. — Спасибо, Ром… Правда, спасибо, что приехал. — Лиза зашагала вслед за угоняющим мотоцикл в гараж парнем. В нос ударил яркий запах машинного масла, солярки и железа. — Да забей, пошли давай. — Рука легла на ее плечи и развернула в сторону дома Пятифановых. — Мне домой лучше, наверно. — Лиза резко остановилась и заглянула в лицо друга, который просто закатил глаза и продолжил тащить ее. — Мать сказала на чай тебя позвать, пирожки испекла сегодня. Лишь за долю секунды взвесив все «за» и «против», она улыбнулась, выбираясь из-под хватки, и побежала к крыльцу. «Против»-то никаких и не было в голове. Дома ее не ждали. — Тогда не смею отказаться! — Быстро ты передумала! Под звонкий девичий смех пара скрылась в теплом и светлом доме, оставляя улицу в полной тишине, прерываемую лишь далекими отголосками, карканьем и редким скрипом черных сосен…