T79J

***

      Кто же знал, что без обуви босиком ходить по асфальту будет настолько больно? Мальчишка перепрыгивал через пьяных и уже давно спившихся алкашей, перешагивал через горы мусора, пытаясь удержать весь груз на спине, в виде самодельной корзины, сделанной из прутьев и веток.       Один из самых бедных районов Сеула. Район «Консу», который считали местом для всех бомжей и алкашей мира. Дети сироты, семьи, и просто бездомные люди жили здесь. Это даже была не жизнь. Люди там сквозь пот и кровь добиваются того, чтобы просто поспать на матрасе. Домов нет. Жители либо группируются вместе и создают коммуналки, либо, в основном, живут в, этаких, погребах. Квартирка, где ванная, кухня, спальня и выход на улицу торчится в одной комнате.       А на улицах происходят, так сказать, самодельные торговли. Люди продают всё что могут, всё что видят, главное – заработать хотя бы копеечку. Спят все на картонках, чаще всего на улице.       Сложнее всего детям. Без образования, они учатся, а точнее выживают, сами. Подростки собираются шайками и целыми днями сидят по углам, выманивая и воруя деньги. И таких шаек полно.       А что делать детям интровертам? Что делать Чонгуку, семилетнему ребенку, который один, с больной матерью. Мальчишка тоже не знает.       Собрав целую корзину рулонов с туалетной бумагой, Гук идет искать место для торговли. У него это не очень получаеться, но по другому не как. Мать уже умирает не от болезни, а от голода. Если Чонгук мог нарыть или украсть какую то крошку еды, то она – нет. Женщина не может подняться с картонки, целый день спя. А маленький Чонгук бегает, как мальчик на побегушках. Главное что бы мама жила.       Нельзя становиться сиротой, тогда у тебя не будет опеки и все кто хочет имеет право делать с тобой всё, что ему вздумается. Общая шлюха. И Гук это знает. Он дорожит мамой, и сейчас, выискивает место для торговли, чтобы заработать несколько копеек на рис или капусту, и разделить еду с мамой.       Торговало очень много людей, сегодня даже достаточно покупателей было. Чон, найдя место рядом с каким то незнакомцем, решил пойти туда.       Сев в позу лотоса, он стал отряхивать свои пятки от камней, которые въелись ему в кожу при ходьбе. Собравшись с мыслями, он вынул из самодельной корзины несколько рулонов туалетной бумаги, расставил полукругом вокруг себя, и написал цену одного рулона кирпичом на асфальте. Ну что, все сделано. Нужно просто ждать покупателей.

***

      Прошло минут пятнадцать, а для Чонгука это уже кажется вечностью. За всё время к нему ни разу никто не подошел и ничего не купил. А ведь смотрели что-то. А что? Вот рядом сидит светло волосый мальчишка, он чуть старше, думается Гуку, чем он сам.       Мальчик сидел на картонке. А ведь отрыл где-то! Чонгук на асфальте уже весь заежился сидеть. Он в футболке и шортах, а ветер-то не слабый. В это время у того и кепка, и кофта с капюшоном, и штаны. Но он тоже босиком. Ладно, тут такие все. В их районе нет обуви, а носки толку особого не несли.       Чонгук смотрит то на мальчика рядом с ним, то на то, что к этому блондину постоянно подходят люди, один за другим! Он всего лишь продает пакеты! Ну да, ими можно укрыться или спать под ними, даже можно сделать одежду. Но туалетные рулоны тоже ведь нужны.. Почему у него пусто уже полчаса.       Чонгук поглядывает на мальчика, внешне он красивый, видно, чуть больше успешен в этом, чем Чон.       Но Гуку хочется спросить что-то у этого парня. Он такой... Другой. Спокойный, сдержанный.. Или, может Чонгук его плохо знает?       У младшего потеют ладошки от внезапного волнения, он чуть пододвигается к старшему и говорит не сильно громко, собравшись с мыслями.       — Почему у тебя всё покупают? Как ты так торгуешь?       — Я с детьми младше восьми лет не разговариваю.       — Да тебе самому меньше десяти!       — Торговать научись, ребенок. — А вот тут Чонгук удивился. Что не так-то с его торговлей?       — А что у меня не так? — Гук здравомысленно спрашивает у блондина.       Вот теперь тот повернулся полностью к нему лицом, и, одарив взглядом, начал смотреть на полукруг из рулонов туалетной бумаги. «И этот маленький ребенок думает, что этим можно торговать?». Мальчуган усмехается, возвращая глаза на младшего.       —У тебя нет основных правил торговли.       А Чонгук оторвать взгляд не может. Он поражен что с ним кто-то заговорил. Правда ответили? Поддержали разговор?       — Не на меня смотри, ребенок, а на свою недо-торговлю.       — Во первых, — Чонгук вздыхает,— Я не ребенок, мне уже семь лет. Вот тебе сколько?       — Девять.       — Ну вот, всего на два младше. —Чонгук не перестает спорить.       —Ребенок, если ты думаешь, что красиво расставив рулоны бумаги покупатели клюнут, это не так. Ты придумал акцию для товара? Положение в разных случаях, м?       А вот тут Чонгук не понял. Что за акция? Какое ещё положение? Его что, надурить решили? Рулоны туалетной бумаги, да, не очень важны, да, не дешевые. Но они тоже нужны! Что этот мальчик-то прикопался?       Младший опустил голову вниз, рассматривая свои сооружения из рулонов, похожие на ограду на поле битвы. Он даже загрустил немного, эти рулоны долго собирал, мечтая попасть на торговый рынок. И чего? Оказывается, всё неправильно.       — Я... Первый раз тут. Я не знаю как правильно надо. — Да Чонгук обиделся. Ну что на него сразу накинулись, нельзя было нормально отнестись?       — Ребенок, пожалуйста, жалуйся маме. Ты, видимо, не познал взрослой жизни, или как? — Юноша чуть нагибается к лицу младшего. — Здесь надо выживать. Далеко не всё крутиться по твоим правилам.       —Но я даже не командовал… — И снова к этому старшему подходят люди, мешают закончить диалог. М, даже настроение пропало. Не так Чонгук представлял торговый рынок. Парень, занявшийся покупателями, так и не завершил с ним разговор. А Чонгук и не хотел. Настроение подпортилось. Говорила мама, не доверяй незнакомым, внешняя оболочка не внутренняя. Или какие там ещё есть цитаты.       Нет, младший так не может. Во первых этот старший с ним не разговаривает. Видимо Чонгук ему неприятен. Не он начинал разговор, а Чон. И скорее всего, своей манерой общения сразу показал, что не хочет общаться с ним.       Хочется домой. А дома больная мама, но все же, это дом. Чонгук начал собирать в свою самодельную корзину все рулоны, аккуратно складывая их друг на друга, делая пирамиду. Встает, шмыгнув носом, и еле-еле, от истощения, перебирая ноги, заваливает этот огромный чан рулонов себе на спину. И вдохнув, пошел домой. Даже не оборачиваясь. Ведь сзади этот лис. И почему лис? Это первое, что в голову пришло Чонгуку. Но тот мальчик его обидел. Хоть и говорил факты.       Гук действительно ребенок. Так теперь ещё и точно оказывается неумёхой. А что ему делать? Чон ничего не знает.       Он медленно перебирает ножками, понуро опустив голову вниз. Он хотел бы найти друга, с которым можно было всё. Но, видимо, их не будет. Сейчас Чонгук мечтает просто завалиться на матрас. Матрас... Это мягкое сокровище, на котором он лежал, помимо пола и картонки, год назад. Ладно. Пока он мечтает, другие действуют. Нужно идти к маме, все же, покормить её, да потом придумает, что делать.       Он так и не видит, что его спину провожал волнующийся взгляд блондинистого мальчика.