Глава 2. В дворец, где мерцают бумажные фонарики.
27 сентября 2023 г., 12:00
Паланкин, запряжённый большим носорогом, двигался по улицам Хира’а. Вокруг с десяток солдат страны огня, некоторые с копьями наперевес. Остаётся каких-то десять минут, и этот город исчезнет из жизни Урсы навсегда. Но для бывшей императрицы он появился на один день, и сейчас это расставание не воспринималось как что-то трагичное. В голове роились мысли, что своим противным жужжанием провоцировали новые приступы волнения. Не покидали память также слова матери.
~ Я и вправду была отправлена сюда для какой-то цели. Без сомнений. Может, я и получила какой-то ориентир, но всё равно без понятия, что это за мир. Ах, если бы я могла узнать чуть больше. ~
— Дорогая моя, — молчание в повозке прервал старческий голос. — После жизни в деревне тихой заводи тебе особенно понравятся удобства столицы.
Девушка сидела рядом с Принцем, а прямо перед ними — Лорд Огня Азулон. Урса до сих пор не выяснила высоту его статуса. Может, это правитель провинции, а может, и всей страны. Озай смотрел куда-то в окно, не обращая ни на кого внимания.
— Да, как я уже говорила, для меня это большая честь, — произнесла девушка выдержанную фразу, силясь не произносить имя Лорда из страха того, что она может ошибиться в произношении.
— Уверен, Принц Озай будет более чем счастлив…
— Урса! Урса! — резкий крик из-за стен повозки прервал разговор.
— Что происходит? — сурово спросил Азулон у солдата за окном.
— Простолюдин посреди дороги загораживает нам путь! — чинно ответил солдат, держа копьё лезвием вверх.
Икем, бывший парень Урсы, вопил перед повозкой, моля о разговоре с возлюбленной. Девушки хватило мимолётного взгляда в окно, чтобы раздражённо вздохнуть. На дороге стоял тот самый парень, которого она вчера ударила в бок.
— Урса, кто этот простолюдин? — сурово спросил Озай, наконец повернувшись к девушке.
— Хотела бы я сама знать, — сказала она, переводя взгляд на принца.
— Он докучает тебе? — в глазах мужчины блеснул огонь.
— Можно и так сказать, — здесь в голове бывшей императрицы резко родилась идея, вызванная осознанием своего нового статуса — невесты знатного человека, хоть она пока и не могла понять насколько. — Озай, вы могли бы отдать приказ разобраться… огнём с этим невеждой?!
Всмотревшись в лицо Лорда Азулона во время речи Урсы, можно было бы заметить лёгкую ухмылку, в которой сочеталось приятное удивление, но вместе с тем заинтересованность излишней уверенностью девушки. Озай же некоторое время молчал и смотрел на ту немигающим взглядом.
— Дорогая моя, мне кажется, у тебя не совсем правильное представление о королевских обычаях и правах, — он говорил несколько наигранно, даже театрально, но в интонации чувствовалось осознание чего-то. — Я не могу просто так казнить человека за то, что он может чувствовать. Я лучше поговорю с ним.
Озай вышел из паланкина, заставляя всех стражей прекратить атаку и распыляя огненные искры.
~ «Королевские обычаи и права?» Неужели это всё же главные монархи этой земли? И если я теперь буду одной из них, то стану во главе государственности? ~
— Прекратить огонь! — Озай продолжал отзывать своих стражей, Икем, завидев его, явно поубавил уверенности.
— Принц Озай! — Он тут же пал ниц. — При всём уважении к вам и вашей семье, вы не можете отнять у меня Урсу!
— Поднимись, — сказал Озай, но Икем продолжил скулить у царских ног. — Поднимись!
Слегка повышенного тона Принца Озая хватило, чтобы Икем моментально встал на ноги, одновременно трясясь от страха.
— Я могу уважить тебя за храбрость, — начал Озай, пригвоздив трясущегося Икема своим взглядом, аки юяньский лучник. — Можешь считать, что я не убил тебя только от безрассудства твоего поведения, в качестве награды.
В движениях парня читалась абсолютная скованность и подавленность. Перед десятком стражей, кидающихся огнём и махающих в его сторону лезвиями, он не испытывал такого страха, как от безоружного Принца, что своим голосом сковал его тело.
— Урса — моя невеста, она часть более высшего сословия — не вровень тебе.
Парень махнул головой и вздохнул.
— Прошу, дайте мне с ней поговорить хоть мгновение, и я уйду, или можете меня сжечь после.
— Она не хочет с тобой говорить, она попросила тебя… утихомирить, и я это сделаю в мгновенье, если ты не уйдёшь.
Икем окончательно поник. Он даже выпустил из рук деревянные мечи из постановки, которыми ранее отбивался от королевской стражи. Но уходить не собирался.
— Если ты не согласен, то можешь мне что-то противопоставить, — Озай склонился над парнем, что был ниже его на голову. — Коль считаешь себя мужчиной, достойным Урсы больше, чем я.
Прозвучал обречённый вздох.
— Принц Озай, во имя духов, простите меня за моё неуважение! — он слегка склонился. — Я больше ни секунды не буду вам мешать.
Урса уже явно заскучала, наблюдая за ними из паланкина.
***
Королевский двор купается в маленьких огоньках от бумажных ламп, которые двигаются в такт лёгкому летнему ветру, что после жаркого дня ощущается крайне приятным. Воздух пропитался запахом жареной еды, рисового вина и огненных лилий, что искусственно обвивают арку. Иной раз сложно пройти через толпы людей, что сбредались своими группами, обсуждая политику, войну или недавно прочитанные рассказы в ожидании основной части мероприятия. Только если ты не королевская особа. Девушки в белых нарядах беспокойно снуют туда-сюда, в то время как гости, коих было не столь много, лишь с удовольствием прогуливаются: кто-то только что вернулся с набережной, принося с собой запах солёного ветра, кто-то спустился из своих покоев, возможно дремая до последнего момента, а кто-то и вовсе находился здесь с самого утра, подготавливая мероприятие. Урса облачена в белый церемониальный ханбок, украшенный в редких местах красным гербом племени огня. Волосы собраны в причудливый хвост заколкой, что пронзает их, словно шпага. Вокруг оголтело бегают служанки в исключительно белых кимоно. Перед проходящей Урсой и Озаем расступаются люди. Уже знакомый Урсе Азулон возникает будто бы из ниоткуда. — Вы прекрасны, дорогуша, — усмехается старик. — Как понимаю, мой братец не счёл нужным явиться? — обращается Озай к своему отцу. — У тебя есть брат? — вскинула брови принцесса. — Есть, но его отношение к светским мероприятиям никак нельзя назвать таким же как к войне, — качает головой Озай. — Разумеется, — улыбка исчезает из глаз этого старика. — Подобный ход со стороны наследного принца я никак не могу считать правильным, — поник старик. ~Наследного? ~ — И где же он интересно? — вопрошает Озай. — Мои люди передали, что вчера вечером он отчалил на Рача-яй, — ответил сын Созина. На сей раз в его словах вообще практически не было эмоций, но тем не менее, очевидно, он злился и был разочарован. Его старший отказался прийти на свадьбу к младшему. Урсу оттягивают в сторону несколько девушек. Она сомневается и, не понимая, что делать, смотрит на Озая. — Иди-иди с ними, это по традициям, — машет рукой Озай, явно радуясь возможности спрятать уши жены, от разговора со отцом. Группа девушек в белых одеяниях, словно Омашенские индоутки, упархивают в сторону чайной. — И что же вы будете делать? — непонимающе спрашивает девушка. — Перед церемонией обычно невесту крадут аколитки огня и около часа ведут пространственные беседы. Урса закатила глаза. ~Ещё с этими говорить, ах~ — Так или иначе… — говорил Озай. — Поступок моего братца скверный, и предлагаю сегодня больше не вспоминать его. Азулон, сочетая на лице показушную радость гостям, и внутренние недовольство, легко кивает.***
Царский двор замирает в ожидании церемонии. По правую и левую стороны расставлены обеденные столики, а в центре — узкая тропа, ведущая к арке, где происходит бракосочетание. Красные светильники своими огоньками озаряют праздничный вечер, приносящий что-то красивое в этот мрачный дворец Племени Огня. Все рассаживаются за свои столики, включая мужа и жену, что занимают место традиционно в самом центре, кое даже было слегка возвышено над остальными в целые четыре ступени. Они, как и подобает, возвышаются над всем царским двором за своим просторным столом. Слева от Озая четыре девушки легко́ подёргивают струны гуцина. Справа родители Урсы, взволнованно и исподволь озираясь на золото, разделяли трапезу. Озай тут же отпивает полбокала вина. — Теперь ты моя жена, Урса, — говорит он, отрываясь от бокала. — Ты понимаешь, что это значит? — Я не могу этого знать наверняка, я же всего лишь девушка из деревни, — облачаясь в маску своего нового обличия, говорит принцесса, после поедая жареного кальмара-креветку. — Отныне ты должна порвать все связи с прошлым и посвятить себя новым обязанностям принцессы Огня. — Никогда подобного не пробовала, — говорит девушка с набитым ртом, демонстрируя безразличие. Но это не чувствуется чем-то не культурным. Даже такой жест девушка, будто подсознательно сохранив манеры из прошлой жизни, оборачивала в высший и культурный. Принц Озай, до этого сохранявший всю свою серьёзность, невольно улыбнулся. — Ты меня вообще слушаешь? — пытался он сделать замечание, однако от вида пережёвывающей кальмарье мясо Урсы, что аристократично потребляла пищу и столь буднично реагировала на слова Принца, усмехнулся. — У вас не ловят такое? Девушка задумалась. На деле в том городе она провела меньше суток, от чего вопрос поставил в тупик. Вспоминая еду с рынка, девичий желудок, принимавший в себя рисовое вино, да испепелённых морских обитателей, съёжился. — Совсем нет, лишь рыба, знаете, да рис, — продолжала она есть. — Знаешь, я не считаю, тот факт, что тебе так нравится еда, губительным для твоего статуса, — пожал плечами Принц, испивая из бокала. — Что ты имеешь ввиду, мой муж? — Понимаю, многим обычаям тебе ещё предстоит обучаться, но в твоём поведение нет ничего плохого, — до этого будучи отстранённым, Озай наклоняется, дабы шептать на ухо. — Первая жена моего брата была убита за неподобающие поведение. Урса резко оборачивается. — Я же считаю это глупостью, от того, что мы будем убивать невинных женщин просто так, наш род сильнее не станет, как и не станет таковой наша нация. — С вами тяжело не согласится, мой муж, — девушка с придыханием прильнула к шее мужчины, а после поднялась к губам. От него уже вовсю шёл аромат забродившего риса, а бородка мило тёрлась об свадебное одеяние, даже тепло как будто исходило в сторону девушки. — Я сделаю всё, что велит мне ваша воля, — говорит с придыханием девушка, а после дарует горячий поцелуй, от которого Озай несколько прибывает в шоке, но лишь на секунду, а после отвечает. — Очень хорошо, моя верная жена. Урса не показывает никаких эмоций, лишь на секунду ответив на его приближение своим лёгким кивком. — Но у меня также есть просьба к вам, Принц Озай, во имя моей любви, — девушка уже берёт палочками рис. — Я хочу узнать больше о том, как быть королевской особой, хочу иметь доступ к знаниям. Сейчас она вела себя аристократично. Это поведение у неё естественным образом сформировалось за годы правления. Так что её слова прозвучали несколько наигранно. Озай был слегка смущён такой покорностью, но нельзя сказать, что ему это не понравилось. — Я дам тебе знания, жена.***
Когда закат начал окрашивать королевский дворец в золотисто-оранжевые цвета, люди огня уже начали расходиться. Только родственники принца и уже принцессы, а также их слуги, остались в церемониальной. — А-а-х, — вздыхает Озай, вновь падая за стол, — вынужден признаться, жена моя, иной раз все эти празднования меня лишь утомляют, но не на этот раз, — он поднимает бокал. — Ты была великолепна! — Оз-а-а-й, — пока принц пьёт вино, его отец хлопает того по плечам. — Вам пока окунуться в танец! Урса вопросительно смотрит на своего мужа: тот, совсем потерявший нить, вздыхает и поднимается. — Моя прекрасная жена, — мужчина отвешивает поклон. — Я всей душой не переношу танцы, но не тогда, когда эти танцы должны быть с тобой, — он выдерживает взгляд исподлобья. Урса скромно поднимается, градус вина стал для девушки главным врагом, и та совсем поникла, падая в руки Озая. Уже через некоторое время они покачивались вместе, игра гуцина стала намного более ритмичной, а девушки в белых одеяниях обвивали их бело-синими прядями. Ноги Урсы совсем её не слушались, но направляемая Озаем, она и вовсе становилась птицей. На последних аккордах, девушка теряет сознание, а аколитки все, как одно, заходят за её спину, завивая её тканями. Озай же легко отстраняется, вставая в позу, будто только что пробил чью-то голову огнём, а на деле легко толкнул тело своей жены в руки аколиток. — Несите её в мою спальню, — скомандовал Озай. — И аккуратнее! Девушку унесли с двора, мерцающего бумажными фонариками, всю в торжественной ткани.***
