Заветное будущее. Вчера

      Молодой бледнолицый мужчина в черном пальто лежал на спине посреди широкой поляны на парящем острове. Снизу, будто из-под земли, доносились взрывы, отчаянные крики, сию секунду стихающие, треск расколовшегося стекла, треск досок. Каждый такой звук стискивал его душу цепкими ледяными когтями, рвал ее на ошметки и разбрасывал по воздуху. Он предпринял попытку подняться, но его дрожащие руки то и дело подводили его. Длинная белая коса соскользнула с его изогнутой спины и упала на землю, выложенную плоским камнем. Вьющийся рисунок между камнями пульсировал магическим светом, пролетев под мужчиной и равнодушно продолжив свой путь.       Фонари на парящем острове гасли один за другим, но не от того, что порвались электрические кабели, а от того, что магия пропадала из этого места, цветными кометами падая в непроглядную черноту снизу.       – Ну что, Мелиодас, уже не такой прыткий? – Раздался насмешливый голос. Он словно звучал в его голове, ударял по вискам, стискивал затылок. Он был похож на яд, разрушавший его изнутри: сначала разум, а потом и тело. Но вскоре мужчина, над которым насмехались, ощутил резкий прилив сил. Ярость захлестывала его, отчаяние заставляло отбросить последние страхи.       Он медленно поднялся, опираясь на руки покрепче. Магическая энергия бурлила в нем, потрескивая на кончиках пальцев. Она манила его, умоляла использовать больше. Это был тот самый зов, на который нормальным чародеям лучше не откликаться, но какой сейчас в этом смысл? Мелиодас бросил беглый взгляд в сторону, и как раз в этот момент заметил, что прекрасная оранжерея на другом парящем острове раскололась на две части, устремившись к червоточине. Среди обломков он заметил безвольно летящего вниз чародея.       – Нет!! – Взревел тот, сорвавшись с места. На глаза навернулись слезы, а в горле застрял ком. Практически сразу же Мелиодас врезался в плотный магический барьер, разбив себе нос. Привкус металла опалил его чувства, пробудив нечто первородное. Его глаза налились кровью, и он обернулся к врагу. В этот взгляд он вложил всю свою ненависть и презрение. Но последовал лишь смех.       – Ты проиграл, Мелиодас. Вы все проиграли. Но если бы вы покорились мне, то все было бы по-другому. В своей судьбе виноваты вы сами. – Молодая девушка поправила черные волосы, развевающиеся за ее спиной. Ее бархатное черное платье с высоким разрезом справа развевалось вместе с ними, а видимая изнаночная часть почти сверкала золотистым цветом. Золотой ремень-цепочка с розой и шипами поблескивал, как и ожерелье из драгоценных камней, украшавшее ее худую бледную шею и декольте. Длинные рукава платья, расширяющиеся ближе к запястьям, скрывали ее сильные руки, а все пальцы были украшены кольцами. Ее изящные ноги покрывали полупрозрачные черные капроновые колготы. На ноге, оголенной разрезом платья, красовались два браслета – сверху и снизу, – а золотистого цвета туфли на каблуке завершали этот образ. Девушка окинула Мелиодаса снисходительным лиловым взглядом, который пытался вытереть кровь у носа.       – Ничего не было бы по-другому, – протянул он, медленно приближаясь к ней, будто подкрадываясь. Костяшки затрещали от той силы, с которой он их сжал, магия заискрилась и опадала на землю. – Ты бы расправилась с нами в любом случае. Я тебя хорошо знаю, ты не потерпишь никого, кто был бы равен тебе по силе или сильнее тебя. Твоя гордыня тебе не позволит.       – Хм, может и так. – Не стала возражать та. – Однако есть кое-что, что я ценю чуточку больше, чем авторитет и силу: кровные узы. – Она протянула ему руку, отчего Мелиодас опешил. – Я даю тебе шанс выжить.       – После всего, что ты натворила, у тебя еще хватает наглости предлагать мне союз?! Да пошла ты к черту! – Он выпустил устрашающий поток магической энергии. В глазах резко потемнело, но он все еще мог видеть расплывчатый силуэт фигуры напротив. Он хотел нанести ей как можно больше вреда, чтобы она очень долго оправлялась, или погибла бы прямо здесь, вместе с ним. Да лучше он утянет ее в этот черный ад вместе с собой.       – Эх, как жаль. Не то, чтобы я ожидала другого ответа. А после все будут говорить, что я не иду на уступки, хотя вы же сами отвергаете мое предложение. – Она подняла барьер, дабы сдержать мощный выброс магии. Силы Мелиодаса были на исходе, и оттого более опасными и смертоносными. Барьер начал трещать, и девушка приготовилась. Раздался треск, барьер разлетелся на тысячи осколков, а ее саму отбросило далеко назад. Только чудом та смогла удержаться на ногах. Мелиодас медленно осел, упав на колени. На сей раз он знал, что уже не поднимется. Магический заряд сотрясал его измученное тело яростными разрядами. Его внутренние органы будто горели огнем и пронзались тысячами мечей. Вдруг он почувствовал резкий удар в бок, и упал, перевернувшись на спину. Магический заряд ушел в землю, откинув его. Небо меркло, а яркие звезды бросали на него свой последний взгляд. В эти последние минуты оно было прекраснее, чем когда-либо. Давно он не поднимал своего взора туда. Чувства покидали его, оставляя после себя лишь пустоту. Смиренно улыбнувшись, он положил руку на грудь. Нащупав в потайном кармане округлый предмет, он немеющими губами произнес:       – Chronos… Ze.. Rо…       Обмякшая рука безвольно упала на землю, а взгляд застыл, оставшись таким же спокойным и устремленным вверх. Звезды лишь безучастно смотрели на это. Не каждый день они могли наблюдать такое зрелище.       – Прости, Мелиодас, но в своей смерти ты виноват сам. – Бросила девушка. Она удовлетворенно развернулась на носках, и собралась отправиться на другой остров. Вдруг ее слух уловил какой-то странный звук. Тик-тик-тик. Она резко обернулась, но увидела лишь мертвое тело своего соперника. Чародейка окинула взглядом поляну. Откуда здесь тикающий звук, если часов здесь нет?       Тик-тик-тик-шрх-шрх-шрх. Часы были как будто рядом, шумела стрелка, но по ощущениям она словно двигалась в обратную сторону. Как когда-то в детстве они с Мелиодасом забавлялись со старинными часами его бабушки, откатывая стрелки назад. – Ты что, еще живой?! – Крикнула девушка, раздраженная этим непонятным звуком. Она сконцентрировала магию на кончике изящной палочки из мрамора, и ударила по Мелиодасу. Тот, словно тряпичная кукла, безвольно откатился назад. Нет, жизнь давно покинула его тело.       Тик-тик-тик-шрх-шрх-шрх. Резко, прямо с неба, упала тьма. Чародейка от страха закрылась руками, подняла барьер, но он моментально был пробит тяжестью этой черноты и звенящей тишины. После яркой вспышкой засиял ослепительный белый свет, и все пропало. Не ощущалось больше ничего.

***

      – Эй, чувак, ты живой? – Перед очень мутным взглядом мелькнули испуганные зеленые глаза, которые метались из стороны в сторону. Фигура в красном длинном пальто явно не знала, куда ему податься и как помочь.       – Давно он тут? – Взрослый мужчина, присевший на колено с другой стороны, близко к котлу, пристально всматривался в него, ища какие-либо внешние повреждения и осматривая пострадавшего с разных сторон. Его теплый баритон Мелиодас слышал четче всех остальных.       – Да перестаньте вы бегать вокруг, у меня уже голова от вас кружится! – Этот голос принадлежал женщине. Она находилась ближе всех и придерживала спину молодого чародея, держа его в полулежащем положении. Внезапно он ощутил, что снова начинает терять сознание. – О нет, нет, парнишка, я только привела тебя в чувство, а ты снова в нирвану улетаешь? Ну-ка, давай, возвращайся к нам!       Мелиодас слушал эти странно знакомые голоса, но они будто находились в пузыре. Он узнавал их, и не узнавал одновременно. Вдруг ему в нос ударил едкий запах чего-то зловонного, текучей слизью впитывающегося в его одежду, в лицо, в нос… Голова резко загудела от боли. Его чуть не стошнило, но внезапный порыв магии, что ручейком растекся по его груди, успокоил его, привел в чувство, подарив приятное ощущение мягкости и уюта даже несмотря на то, что он лежал на холодном серо-голубом камне. Мелиодас еле открыл тяжелые как свинец веки, и почти сразу же увидел перед собой лицо взрослой женщины. Ее вычурный розовый с градиентом макияж идеально уживался с розовыми, фиолетовыми и зелеными косичками, в которые были вплетены такие же разноцветные перья и пирсинг, украшавшими ее голову, а смеющийся взгляд будто видел его насквозь. Маленькие рисунки в виде звездочек и искорок на ее лице иногда поблескивали магическим фиолетовым светом, как и кулон, завязанный волшебным шнуром из сада на парящем острове. Вдруг мужчина зашелся резким кашлем, согнувшись в три погибели.       – Видели, говорила же, что живой! – Рассмеялась та, да так громко и звонко, что Мелиодас прикрыл уши. Этот смех ни с чем не спутать. Именно так во время уроков смеялась над студентами Эвелинн Фаб – одна из трех Мудрецов магического измерения.       – Хм, знакомый запашок… – Мужчина-блондин, по возрасту не сильно старше Мелиодаса, склонился сначала над ним, а потом над котлом, где кипела черная странная субстанция. – Накосячил с зельем?       – Да… которое снимает проклятья. – Отстраненно и будто не своим голосом ответил Мелиодас. Женщина-чародейка, Эвелинн и коренастого сложения Мудрец, Сиффрин, осторожно поставили пострадавшего на ноги. Его немного зашатало, но он быстро вернул чувство равновесия. – Спасибо.       – Было бы за что, малыш. – Ответил Сиффрин, поправляя темно-зеленую толстовку.       – Да ладно тебе, подумаешь, ну отхватил пару проклятий, с кем не бывает? А я вот в твоем возрасте… – Мудрец Эвелинн принялась что-то тараторить про свои былые времена, но Мелиодас вдруг ощутил странное напряжение в груди, а потом и в голове. Как будто он знал, что она скажет сейчас. Нет, даже не так, он помнил, что сейчас она расскажет о том, что «проиграла каждую вторую свою дуэль, сломала палочку, каблук на правой туфле, любимой, между прочим. Любовь всей ее жизни изменила ей с какой-то стервой, имя которой она даже не знала, и что среди потока она была чуть ли не первой на вылет. А в итоге стала Мудрецом, так что не нужно отчаиваться!»       – … я проиграла каждую вторую свою дуэль, сломала палочку, каблук на правой туфле, любимой, между прочим. Любовь всей моей жизни изменила мне с какой-то стервой, имя которой я даже не знала, и что среди потока я была чуть ли не первой на вылет. А в итоге стала Мудрецом, так что не нужно отчаиваться! Слово в слово. Мелиодас ощутил прилив нарастающей паники, но постарался совладать с собой, что было непросто. Он будто был не в своем мире, не в своем месте, хотя понимал, что это он же самый. Лишь память о том, что скоро должно случиться молнией пронзало его мысли, заставляя вздрагивать от непонятного ужаса и чувства, что это ненормально. Так быть не должно. Благо, Мудрецы скоро разразятся ссорой, и перестанут обращать на него внимание, иначе бы они подумали, что ему снова нехорошо.       – Эвелинн, я думаю, сейчас не самый лучший момент. – Вставил слово мужчина в зеленой толстовке.       – Что? Я просто пытаюсь подбодрить мальца! – Женщина развела руками.       – Ты немного перегибаешь. – Добавил тот. – Я думаю, туфли и возлюбленный здесь не к месту.       – Да что ты вообще понимаешь в этом? Вы, мужчины, даже не подозреваете, как разбиваете женщинам сердца, а потом спокойно трескаете чипсы за телевизором. – Мудрец Эвелинн, как и помнил Мелиодас, начала распаляться не на шутку. Эта бойкая и немного бесстрашная женщина частенько воспринимала все близко к сердцу. Неизвестно, так ли повлияло на нее предательство возлюбленного, или же она всегда была такой.       – Эй-эй, полегче, среди женщин тоже полно вертихвосток! – Мужчина с сединой подался вперед, активно жестикулируя в споре. Его полный возмущения голос, казалось, сотрясал стены. – Вот моего троюродного дедушку одна такая до последней нитки раздела. Ни стыда, ни совести у человека!       – Это называется «содержанка», старое ты полено, тут ни о какой любви и речи не шло изначально. Это вообще другое. – Парировала Мудрец, закатив глаза к потолку.       – Ах да, конечно, как же я мог забыть, это совсем другое! – Мудрец в зеленой толстовке произнес эту фразу нарочито театральным голосом.       – Боже мой, опять началось… – Мужчина в красном пальто страдальчески вздохнул. Воспользовавшись горячим спором Мудрецов, Мелиодас отошел к другому концу комнаты, где стояло зеркало. Обычно чародеи их используют для отражения магических заклинаний и очищения зелий, но сейчас он принялся рассматривать себя: шрама на правом глазу от ожесточенной дуэли с его заклятым соперником, Хьюго, еще нет, значит, пока что, они не стали врагами. И форма… это форма студента академии чародеев!       – Сработало? – Мелиодас не мог поверить своим глазам. Это был он, но чуточку моложе, во времена своего студенчества. Он жив, что ощущалось несколько странно после того, как смерть лишила его всего, что могут делать и ощущать живые. Это порождало в нем диссонанс.       – Сработало что? – Неожиданный вопрос заставил Мелиодаса подскочить на месте словно ужаленному. Неслышно к нему подошел Мудрец в красном пальто, Моргин. Упершись руками в бедра, он пытливо смотрел на студента-чародея. – Ох, прости, я думал, ты меня слышал.       – А вы разве не собираетесь их разнимать? – Мелиодас бросил взгляд на спорящих Мудрецов, но тот, что был рядом, лишь удрученно покачал головой.       – Если я сейчас вмешаюсь, то попаду под перекрестный огонь. Поверь мне, когда они ругаются, к ним лучше не лезть. Проще переждать. Да, наверно это странно слышать от меня, Неукротимого Мудреца, но здесь даже я ничего сделать не могу. Но если ты чувствуешь, что можешь что-то изменить, то рискни здоровьем, я не запрещаю.       – И часто они так ругаются? – Мелиодас вдруг ощутил, что он в этом временном промежутке ничего еще толком не знал об этих Мудрецах. И он впервые стал свидетелем их ссоры. Но это выглядело так, будто он играл роль, которую уже давно знал. Это запутало его, но на то, чтобы разобраться со своими мыслями времени у него не было. А ведь это еще только начало. С другой стороны, если ему удастся предотвратить ту трагическую развязку, из которой он откатился в прошлое, то оно должно того стоить. А сейчас ему просто было неимоверно радостно видеть своих будущих коллег и будущего лучшего друга живыми и здоровыми. Если бы он мог выбирать, то лучше бы бесконечно слушал ссоры Мудреца Эвелинн и Мудреца Сиффрина. От этого хотя бы можно абстрагироваться или просто заткнуть уши.       – На самом деле нечасто, – мужчина-чародей замялся, отвел взгляд в сторону. – Во всяком случае, когда коса на камень не находит, то они вполне себе ладят. А коса на камень будет находить много раз. Мелиодас вспомнил каждую их будущую ссору, свидетелем которой он станет. Его заклинание все же сработало! Он смог откатиться, а значит его главная задача теперь в том, чтобы помешать обстоятельствам сложиться так, что в итоге приведет к печальной развязке для всего этого мира. Мелиодас мысленно признался себе, что совершенно не питал надежд на то, что заклинание все же сработает. Это было скорее его предсмертной агонией в попытке сделать хоть что-то перед неминуемой кончиной и потом умереть с мыслью, мол, он сделал все, что мог.       – Кстати, по поводу проклятий, – нарушил их молчание Мудрец Моргин. – Я согласен с Эвелинн, не слишком заостряй свое внимание на этом. Да, неприятно, но со временем оно само рассеется. Это тебе не проклятия зелий, там уже идет игра по-крупному.       Мелиодас тяжело вздохнул. Он вспомнил, что на первых парах своего обучения ввязывался в магические дуэли, но не учел, что слишком частые проигрыши могут навлечь проклятие. И вот он получил проклятье объятий. Частенько у него возникало непреодолимое желание кого-то обнять, и он не мог противиться этому. А как не слишком общительный человек он выглядел странно и нелепо. Большинство его «жертв» хоть и были шокированы такому поведению, но считали это милым и смешным. Мелиодас не считал себя недотрогой, но это вскоре надоело ему, а потому он выпросил рецепт зелья у Неукротимого Мудреца для снятия проклятий. Однако во время готовки что-то пошло не так. Точнее, он, пользуясь своими будущими знаниями, вспомнил, что не очистил рыбу-ангела от чешуи, что и привело к порче зелья. Прошлый он даже подумать не мог, что такие мелочи настолько важны. Сейчас же, смотря на это с высоты своего будущего опыта, он понимал, что даже незначительные мелочи в настоящем могут спровоцировать бурю в будущем. Это, собственно, и продемонстрировало испорченное зелье.       Что ж, в этот раз он будет знать, что делать, и трагедия не повторится. 16 октября 3033 года наступит через восемь лет. Поэтому он должен сделать все возможное и даже невозможное, чтобы не дать этому случиться.