Демоны не берутся из ниоткуда

Хогвартс постепенно стихал. Музыка затихла, смех гостей растворился в коридорах, свечи в зале гасли одна за другой. Только эхо шагов отдалялось по пустым каменным сводам — лёгкие, размеренные, уверенные. Джанет шла по коридору одна. Красный шлейф её платья мягко шуршал по полу, а в руках она держала туфли на шпильках — босиком, с оголёнными плечами, всё ещё пахнущая ароматом вишни и дыма от свечей. Она была усталая, но внутри всё ещё дрожала от адреналина. Бал прошёл блестяще. Все взгляды — только на неё. Гермиона унижена. Виктор отдалён. Победа полная. Но где-то глубоко, под этим сладким чувством превосходства, жгло другое — странное ощущение, будто кто-то всё это время наблюдал. И она знала кто. Она остановилась у массивной двери подземелий. Тьма там будто звала — густая, вязкая, но знакомая. Пальцы коснулись дерева. — Входи, — услышала она низкий, глухой голос, прежде чем успела постучать. Она толкнула дверь. Кабинет профессора Снейпа был освещён всего несколькими свечами. Запах зелий и жгучих трав смешался с ароматом пергамента. На столе горели свечи — одинокий источник тепла в этой и света в комнате. Он стоял у окна, всё в той же чёрной мантии, руки сцеплены за спиной. — Я знал, что ты придёшь, — произнёс он, не оборачиваясь. — Я думала, вы позовёте, — ответила она, закрывая за собой дверь. — Хм, — короткий, едва слышный смешок. — Ты любишь делать эффектное появление, мисс Поттер. Она скользнула ближе, каблуки в руке, платье чуть шелестело, отражая отблески пламени. — Вы наблюдали за мной, — сказала она тихо. — Всё время. Он повернулся. Взгляд — острый, как всегда, но в нём было нечто другое. — Я наблюдаю за всеми своими учениками. — Но не за всеми вы дышите так тяжело, профессор, — произнесла она с лёгкой улыбкой. Он замер. Между ними натянулась невидимая нить. Она чувствовала, как его магия колышет воздух, как напряжение превращается в ток, пробегающий по коже. — Тебе следовало быть осторожнее сегодня, — произнёс он хрипло. — Этот спектакль с Крамом, твои… игры. Они привлекают внимание не только завистников. — А вы разве не завидуете? — спросила она почти шёпотом, приближаясь. Он сделал шаг навстречу. Теперь между ними оставалось меньше шага. Взгляд Снейпа — темный, тяжёлый, изучающий, как будто он пытался разгадать её полностью. — Я предупреждаю тебя, Джанет, — сказал он тихо, но с той самой силой, от которой в груди всё сжималось. — Игры с чувствами — опаснее, чем тёмная магия. Ты думаешь, управляешь всем. Но есть границы. — У вас? — усмехнулась она. — Или у меня? Он ничего не ответил. Только протянул руку — не касаясь, но так близко, что она почувствовала тепло его пальцев. — Сними это, — тихо сказал он, взглядом указывая на ожерелье. — Оно отвлекает. Она медленно сняла бриллиантовое колье и положила на стол. В тишине комнаты, камин потрескивал громче, чем дыхание. — Что вы собираетесь делать, профессор? — спросила она почти невинно, хотя в её голосе сквозила опасная игра. Он приблизился так, что их дыхания смешались. — Напомнить тебе, кто здесь учит, а кто играет с огнём. Он обвёл пальцем линию её подбородка — лёгкое касание, не касание даже, а проверка воли. Она не отступила. — Осторожно, — прошептала она, — вы же знаете, профессор… — Что? — Я не боюсь обжечься. Он усмехнулся — впервые за долгое время искренне. — Вот это и пугает. Он отступил на шаг, обрывая нить между ними, и отвернулся. — Иди, Поттер. Пока я не решил, что тебе нужен не урок… а наказание. Она чуть улыбнулась, склонив голову: — А может, я именно этого и жду, профессор. Дверь за ней закрылась. Снейп остался один, глядя на остывающее колье, и понял, что проиграл — хотя игра только началась.

***

Утро было тихим. Необычно тихим — словно Хогвартс сам пытался переварить всё, что произошло накануне. Снаружи в окна лился мягкий зимний свет, пыльные лучи скользили по мраморным подоконникам, а за окном медленно кружились снежинки. Комната Джанет напоминала поле после победы: на кресле — сброшенные перчатки, на спинке кровати — красное платье, ещё вчера сиявшее в огне свечей, а на столике — забытые украшения, которые теперь казались почти безобидными артефактами прошедшей ночи. Дафна спала, укрывшись одеялом до носа. Пэнси лежала лицом к стене, бормоча что-то во сне, возможно, повторяя вчерашние сплетни. А Джанет сидела у окна — в халате, с чашкой горячего чая в руках, и смотрела, как снег медленно оседает на башни замка. Её мысли блуждали. Бал прошёл как по нотам — всё, как она задумала. Гермиона разбита. Виктор унижен. Снейп… Снейп не забыт. От воспоминания о его взгляде по спине прошла лёгкая дрожь — не от холода. Она улыбнулась себе и уже собиралась встать, когда в дверь раздался стук. Тихий, но настойчивый. Пэнси сонно подняла голову: — Кто там… в такую рань?.. Дафна недовольно простонала и натянула одеяло выше. Джанет, не спеша, поставила чашку и поправила халат. — Я открою, — произнесла она спокойно, хотя где-то внутри странно кольнуло предчувствие. Она подошла к двери и распахнула её. На пороге стоял Виктор Крам. В мятом плаще, с усталым лицом, с глазами, в которых — смесь вины, растерянности и чего-то похожего на страх. — Джанет… — начал он тихо. Голос хриплый, будто он не спал всю ночь. — Можно… поговорить? Она молчала несколько секунд, изучая его. Волосы растрёпаны, воротник поднят, пальцы нервно сжимают перчатки. Он выглядел не как чемпион Турнира, а как мальчишка, потерявший уверенность. — Нам не о чем с тобой говорить, — протянула она с мягкой, но холодной усмешкой. — Или ты пришёл прощения просить? Или просто не выдержал молчания? Он сжал губы, опуская взгляд. — Я… повёл себя… глупо. Я не хотел тебя злить. Я думал, ты поймёшь, что я не мог вот так… унизить Гермиону. Джанет оперлась о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Ты всё перепутал, Виктор. Я не злилась. Ты просто не оправдал ожиданий. Он шагнул ближе, стараясь поймать её взгляд. — Я не мог смотреть, как она плачет. Это… неправильно. — Неправильно, — эхом повторила она, чуть склонив голову. — Неправильно? Значит, когда ты признавался мне в любви при всех, её это не остановило с тобой флиртовать? Но плохая оказалась я? Интересно… когда именно ты понял, что тебе жаль её — до того, как взял меня за руку, или после того, как весь зал смотрел только на нас? Он замер, не зная, что ответить. Слова застряли где-то между извинением и оправданием. Джанет вздохнула и попросила соседок выйти на время, чтобы поговорить с Виктором. Те поспешно, с ехидными улыбками, поспешили удалиться, и они с Виктором сели на кровать. — Знаешь, Виктор, — сказала она тихо, почти по-доброму, — ты хороший. Просто не для этой игры. Ты привык быть героем на поле, где всё решают сила и скорость. А здесь — всё решает ум. И выдержка. Она присела ближе, заглядывая ему в глаза. — Ты хотел быть рыцарем, но оказался пешкой. Он сжал кулаки. — Я не игрушка, Джанет. Между ними повисла пауза. Снаружи за окном падал снег, а в комнате стояла тишина — даже дыхание казалось громким. — Это уже не имеет значения, между нами всё кончено. Сегодня я уезжаю домой. — Джанет попыталась встать, но Виктор схватил её за руку и дёрнул назад. — Что это значит? Всё это время ты играла со мной, как с мышкой? Я был пешкой в твоих руках для мести? — Не понимаю, о чём ты, и отпусти мою руку, пока я не сломала её тебе. — Гнев уже начал нарастать в ней. Он что, думал, что она реально его любит? Виктор не отпустил. Её слова укололи его гордость сильнее, чем любое боевое заклинание. Образ всеобщего чемпиона, которым он был всю жизнь, рухнул под ударом её холодного безразличия. — Ты не уедешь! — прорычал он, отбрасывая юношеское смущение. Его глаза потемнели от обиды и желания, которое она так умело разжигала. — Я не позволю тебе уйти, пока не получу то, что мне причитается! Он резко дёрнул её на себя, опрокидывая на кровать. Прежде чем Джанет успела отреагировать, тяжесть его тела припечатала её к матрасу. Он навис над ней, его руки схватили её за запястья, придавливая к подушке. — Ты не можешь просто использовать меня, Джанет! — его дыхание было тяжелым. Он попытался поцеловать её грубо, властно, пытаясь этим действием восстановить свой контроль. — Я возьму своё сейчас. По праву! Отвращение и ярость захлестнули Джанет. Мысль о том, что кто-то смеет брать её по «праву» после всего, что было с Лордом, была невыносима. Её глаза вспыхнули красным светом — Крестраж в ней брал верх. Джанет не стала тратить время на палочку. Её гнев был достаточной концентрацией. Мощная, невидимая волна магии вырвалась из её руки. Виктор издал удивлённый, болезненный вскрик, когда его тело подхватило магией и с глухим стуком припечатало к стене напротив. Кровать задрожала, рамы в окнах зазвенели. Джанет быстро села, поправляя мантию. Её дыхание было ровным, а взгляд — ледяным. Виктор сполз по стене на пол, держась за затылок, и смотрел на неё с абсолютным ужасом и недоумением. — Ты не на ту нарвался, чемпион, — прошипела она. — Я тебе не по зубам. — Встав с кровати и подойдя к нему, она начала его душить с помощью беспалочковой магии, которой научил её Лорд. Он хрипел, лицо налилось кровью, а в глазах уже начали лопаться капилляры. В ту же секунду она прекратила всё это. — Пошёл вон, и только попробуй подойти ко мне или рассказать, что тут произошло. Тогда все узнают, что ты пытался изнасиловать приёмную дочь министра. Ах да, передавай привет Гермионе. Тому два раза повторять не пришлось. Быстро поднявшись, он сбежал из её комнаты, сбив по дороге парочку студентов. Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась. — Мерлин, что это было?! — первой вбежала Пэнси, волосы растрёпаны, глаза округлые. Следом — Дафна, в халате, с палочкой в руках, готовая защищаться. Комната всё ещё дрожала от всплеска магии. На полу валялась сбитая в сторону подушка, один из подсвечников упал и догорал на ковре. Джанет стояла у окна. Абсолютно спокойная. Она смотрела наружу — на башни Хогвартса, укутанные снегом. Красный шёлковый халат мягко спадал с плеч, и только лёгкая дрожь пальцев на чашке горячего чая выдавала недавнее напряжение. — Джанет! — Пэнси подскочила к ней. — Тут был взрыв! Мы думали, что кто-то напал! Что это было?! Джанет медленно обернулась. В её глазах не было страха. Только холодное безразличие и лёгкая усталость. — Ошибка, — ответила она тихо, почти лениво. — Виктор пришёл прощаться… но забыл, с кем разговаривает. Дафна уставилась на неё, потом на перекошанную стену, потом снова на неё. — Подожди… ? Что он сделал? — Попробовал заставить меня остаться, — произнесла Джанет ровно, отпивая чай. — Я объяснила ему, что я не из тех, кого можно заставить. Пэнси ошарашенно моргнула. — Джанет, ты серьёзно? Он… он хоть, живой? Джанет усмехнулась. — К сожалению, да. Но думаю, после сегодняшнего утра он ещё долго будет обходить меня стороной. Дафна наконец опустила палочку. — Мерлинова борода. Надеюсь об этом никто не узнает. — Никто не узнает, — оборвала её Джанет, глядя прямо в глаза. — Он не посмеет рассказать, что пытался тронуть меня. А если всё-таки осмелится… То прийдется рассказать о том что он напал на меня. Тон был мягкий, но за ним чувствовалась угроза, от которой у обеих девушек по коже побежали мурашки. Пэнси осторожно присела на край кровати, всё ещё глядя на подругу: — Ты его… правда ударила без палочки? Джанет чуть приподняла бровь. — А зачем палочка, если магия и так слушается меня? Тишина повисла, тяжёлая, будто воздух стал плотнее. Даже Дафна, обычно ироничная, не нашла слов. Джанет встала, подошла к зеркалу, поправила выбившуюся прядь волос и спокойно сказала: — Собирайтесь. Через час выезжаем домой. Она обернулась, бросив взгляд на распахнутую дверь, откуда недавно выбежал Виктор. — И, девочки… если кто-то спросит, что здесь произошло, скажите просто: громко хлопнула дверь.

***

Поезд замедлял ход, громко скрипя тормозами. Сквозь окна проносились огни, мелькали силуэты, и наконец над платформой 9¾ протянулся густой пар. Оставшиеся ученики засуетились, доставая багаж, крича наперебой. Воздух станции “Кингс-Кросс” был пропитан шумом, запахом дыма, железа и зимы. Джанет, в длинном тёмно-зелёном плаще, стояла у выхода из купе — спокойная, собранная, словно всё происходящее вокруг её не касалось. На ней — шарф факультета, аккуратно повязанный под горлом, перчатки, и лёгкая улыбка, в которой не было ни усталости, ни печали. Дафна и Пэнси возились с чемоданами. — Мы напишем тебе! — пообещала Дафна, оборачиваясь. — Только не теряйся, Змея, — добавила Пэнси, — без тебя скучно. — Я не теряюсь, — спокойно ответила Джанет, поправляя волосы. Джанет шагнула на платформу. Гул голосов, пар, хлопки чемоданов, и на мгновение — лёгкий порыв ветра, откинувший прядь её волос. Она остановилась, осматривая толпу. Сначала никого. А потом — среди взрослых и учеников — два силуэта у дальней колонны, словно вырезанных из другого мира. Один — высокий, с острым профилем и холодными глазами цвета стали, в длинном чёрном пальто — Барти Крауч младший. Другой — широкоплечий, с чуть насмешливым прищуром и хищной улыбкой — Антонин Долохов. Они явно выделялись на фоне родителей, которые пришли за детьми: слишком спокойные, слишком уверенные, слишком опасные. Барти заметил её первым. На его лице промелькнула едва заметная тень удовлетворения. Снег падал между ними, но для Джанет время словно остановилось. — Барти… — прошептала она почти беззвучно. И тут же — без колебаний, без страха — пошла к ним, с тем самым гордым шагом, который не спутаешь ни с кем. Барти улыбнулся уголком губ, чуть приподняв подбородок. — Давно не виделись, небось соскучилась по мне? Антонин засмеялся низко, тепло: — Смотри-ка, как выросла! Уже невеста. Джанет не удержалась — подбежала и обняла их обоих, по-настоящему. Барти чуть вздрогнул от неожиданности, но обнял в ответ — коротко, почти неуловимо. Антонин же прижал её крепко, как младшую сестру, смеясь в голос: — Вот это встреча, девочка! Да ты теперь сама как буря! — Я скучала, — тихо сказала она, глядя на них снизу вверх, — по вам, по всему. Барти провёл взглядом по её лицу, будто проверяя, всё ли с ней в порядке. — Скучала? — холодно, но с лёгкой тенью тепла в голосе. — Судя по слухам из школы — ты не скучала, ты устраивала спектакли. Даже в «Пророке» писали. — А ты что в сплетни веришь? — усмехнулась она. Барти отрицательно кивнул, и кидая короткий взгляд на её чемодан. — Пошли. Мы отведём тебя в поместье. Лорд ждёт. Джанет тяжело вздохнула и театрально закатила глаза. — А эта… тоже дома? — в её голосе прозвучало раздражение. — Не слишком-то хотелось бы видеть её лицо с самого порога. Барти с Антонином переглянулись между собой и засмеялись. Их смех прозвучал коротко, с какой-то скрытой иронией, словно они оба знали нечто, чего она ещё не слышала. Барти ответил, слегка наклонившись вперёд: — Да, но что поделать — она теперь невеста его. Боже, Джанет, такие страсти были, ты не поверишь! Джанет приподняла бровь, на губах появилась ухмылка. — Да? И что же было? — она с интересом посмотрела на обоих мужчин, слегка скрестив руки на груди. — Вы мне, два негодяя, почти не писали и вообще забыли про меня! — Прости, дорогая, служба… сама понимаешь, — виновато сказал Антонин, почесав затылок. А Барти, словно не слыша его, нетерпеливо продолжил, глаза блестели от удовольствия пересказывать сплетни: — Так вот. Когда Белла узнала о помолвке — та просто сошла с ума! У неё случилась такая истерика, что пришлось отвезти её в больницу Святого Мунго. Ты сама понимаешь — в её возрасте и положении так нервничать нельзя. Джанет тихо хмыкнула, взгляд стал холоднее. — Ого… ну, от неё такой реакции я и не сомневалась даже, — произнесла она, чуть склонив голову. — А что же другие? — добавила она уже тише, почти шёпотом, чтобы никто вокруг не услышал. Барти пожал плечами, слегка понизив голос: — Ну, ты же знаешь, что могут сказать другие? Делают вид, что всё нормально, будто кто-то осмелится возразить. Но между нами говоря… не очень приятная она особа. Слишком высокого о себе мнения. Джанет усмехнулась, в её глазах мелькнула насмешливая искра. — Хм… да? — она чуть приподняла подбородок. — Я не слишком с ней знакома, но… будет время познакомиться. Всё же нам жить вместе, — она на мгновение задержала взгляд на Барти и чуть прищурилась. — Надеюсь, не долго. Барти подмигнул ей с лёгкой улыбкой, а Антонин, как обычно, предпочёл промолчать. Только угол его губ чуть дрогнул, будто он сдерживал усмешку. Холодный пар поезда всё ещё стелился по платформе. Джанет обернулась — на мгновение её взгляд упал на состав, где ещё недавно звучали детские голоса и школьный смех. Всё это казалось теперь далёким, почти нереальным. Теперь — всё позади. Она глубоко вдохнула морозный воздух, поправила перчатки и сделала шаг вперёд. Барти и Антонин молча последовали за ней. Едва они вышли за пределы платформы, Барти коротко кивнул: — Готова? — Всегда, — ответила она спокойно, и в ту же секунду воздух вокруг задрожал. Мир завертелся вихрем, пар распался на искры, и звук станции исчез, будто его и не было. Через миг на платформе остался лишь лёгкий след — еле заметная дрожь воздуха там, где секунду назад стояли они.

***

Они вышли из вихря трансгрессии прямо перед массивными чугунными воротами. Особняк возвышался над холмом, мрачный и величественный — окна, похожие на глаза древнего чудовища, мерцали мягким светом свечей. Каменные змеи у входа будто оживали при их приближении, тихо шипя сквозь холодный туман. Антонин распахнул створку, пропуская Джанет первой. Высокие каблуки уверенно зазвучали по полу, а за ней — Барти и Антонин, обмениваясь взглядами, будто предчувствуя грядущую бурю. Холодный воздух ударил в лицо — пахло камнем, вином и огнём. Изнутри послышались шаги. В холле их уже ждали. На верхней ступеньке лестницы стояла Алекса Мильсброн — в скромном серо-голубом платье, словно нарочно выбранном, чтобы не бросаться в глаза. Маленькая, пухленькая, с бледной кожей и мягкими, но тусклыми локонами. Улыбка на лице — натянутая, почти болезненная, а пальцы нервно теребили подол. — О, мисс Поттер… наконец-то, — произнесла она тонким голоском, натянуто приветливо. — Как… приятно видеть вас вновь. Джанет остановилась внизу лестницы, глядя прямо на неё. В свете люстры её волосы отливали насыщенным черным как крыло ворона, лицо — спокойное, но в глазах блестела лёгкая усмешка. — Поверьте, мисс Мильсброн, — сказала она мягко, но с таким оттенком в голосе, что в нём звенел металл, — мне тоже… необычайно приятно. Барти тихо кашлянул, чтобы скрыть улыбку. Антонин и вовсе отвёл взгляд, будто чтобы не выдать, как трудно сохранять серьёзность. Алекса спустилась на несколько ступеней ниже, стараясь держать голову гордо, но в её походке не было ни уверенности, ни грации. — Лорд… предупреждал, что вы прибудете сегодня, — сказала она, заставляя себя говорить ровно. — Надеюсь, дорога была не слишком утомительной. — О, вовсе нет, — ответила Джанет, делая шаг вперёд. Шлейф её тёмно-изумрудного плаща мягко скользнул по полу, оставляя лёгкий след аромата вишни и дыма. — Знаете, путь домой всегда кажется легче, когда тебя встречают… столь радушно. — Конечно, — едва слышно сказала Алекса, уголки губ дрогнули, будто она глотнула что-то горькое. — Я распорядилась подготовить для вас комнату. — Как трогательно, — Джанет кивнула с идеальной вежливостью. — Вы и правда заботливая хозяйка. Между ними повисла тишина. Не неловкая — опасная. Воздух будто натянулся между двух женщин, как тонкая нить — стоит одному сделать неверное движение, и она лопнет. Алекса первой отвела взгляд. — Лорд… скоро спустится, — произнесла она чуть тише и, собрав остатки достоинства, повернулась, направляясь к гостиной. Барти хмыкнул. — Вот это встреча. Я уж думал, она набросится на тебя прямо в холле. Антонин улыбнулся краем губ. — Неужели не видишь? Она уже это сделала — только словами. Джанет спокойно стянула перчатки и, бросив взгляд на лестницу, произнесла: — Пусть пытается. Всё, что ей остаётся — играть роль, которую выбрали за неё. Она шагнула вперёд, не оглядываясь. Холл снова наполнился эхом её шагов — уверенных, размеренных, почти торжественных. А на втором этаже, за полуоткрытой дверью, кто-то в тени уже наблюдал за ней.

***

Алекса сидела в гостиной, аккуратно держа чашку с чаем — без сахара, без удовольствия, как и всё последнее время. Огонь в камине потрескивал, бросая мягкие блики на стены, но ей было холодно. Холодно — не от зимы, а от раздражения, что не давало покоя с самого утра. Она видела, как Джанет медленно шла по холлу — уверенная, красивая, с той самой походкой, что раздражала и притягивала одновременно. Каждый её шаг звучал, как вызов. Каждое движение — будто демонстрация силы, которой Алексe никогда не дано было обладать. «Пафосная… — подумала Алекса, сжав пальцы до побелевших костяшек. — Думает, что если умеет красиво смотреть, то уже особенная? В ней ничего нет особенного, обычная беспризорная детдомовская шавкаф» Но где-то глубоко внутри эта мысль звучала неуверенно. Потому что да, Джанет действительно выглядела особенной. Её аура, её осанка, её взгляд — всё в ней кричало о власти, которую нельзя купить положением или брачным контрактом. Алекса чувствовала, как внутри всё закипает. «Она даже не старается быть любезной, просто проходит, будто этот дом принадлежит ей…» Лёгкая дрожь пробежала по рукам. С того самого момента, как ей сообщили, что эта девчонка Поттер-Слизерин возвращается, Алекса не находила себе места. Слуги шептались, Барти и Антонин улыбались слишком широко, когда слышали её имя, а Лорд… Лорд лишь кивнул, будто это было что-то само собой разумеющееся. Он ничего не сказал, но в его глазах тогда мелькнуло — то, чего она не видела, когда он смотрел на неё. И от этого воспоминания Алексу будто обдало холодом. «Сколько можно притворяться, что я не замечаю? Что эта девчонка — просто его подопечная? Да кто она такая вообще?! Носятся с ней как будто она королева.» Она почти не дышала, наблюдая, как Джанет прошла мимо и скрылась за поворотом. Слишком красивая. Слишком уверенная. Даже Барти, чёрт бы его побрал, смотрел на неё с тем самым восхищением, которое Алекса привыкла считать своим, но никогда не могла добиться такого от Лорда и его слуг. Алекса прикусила губу и выпрямилась. — Ну ничего, — прошептала она себе под нос. — Посмотрим, кто из нас останется рядом с ним в конце. Её голос дрожал, но в глазах мелькнул холодный блеск — тот самый, что бывает у женщин, которым слишком долго приходилось улыбаться, когда хотелось кричать.

***

Тем временем, пока в поместье Лорда под звуки смеха и бокалов отмечали возвращение Джанет, на другом конце Англии ночь сгущалась особенно густо. В старой, забытой богом деревне, где даже совы давно покинули свои гнёзда, узкая тропа вела к полуразрушенному дому, будто вырезанному из самого мрака. Снег хрустел под сапогами. Холодный ветер стонал в разбитых окнах, выдувая наружу запах сырости, гнили и старого камня. Фонарь у дороги мигнул — и потух. Фигура в длинном тёмном плаще остановилась у кривых ворот. Капюшон скрывал лицо, но движение было выверенным, целеустремлённым. Он стоял так несколько секунд — слушал. Тишина здесь была не просто звуком — она дышала, наблюдала, будто сама деревня знала, кто к ней пришёл. Скрип ржавых петель разорвал воздух, когда ворота медленно распахнулись сами собой. Мужчина шагнул внутрь двора, и снег тут же перестал хрустеть — словно место под его ногами больше не принадлежало миру живых. Дом возвышался перед ним — перекошенный, с проваленной крышей, с окнами, за которыми дрожал тусклый свет. Там, внутри, что-то шевелилось. Живое… но не совсем. Он медленно снял капюшон. На бледном лице дрогнула тень холодной улыбки. — Ну здравствуй, — произнёс он глухо. — Посмотрим, как растёт моё творение. Из глубины дома донёсся странный, сиплый звук, похожий на дыхание, вперемешку с бормотанием. Потом — шорох шагов. На пороге показалась сгорбленная фигура с мелкими крысиными чертами, держащая в руках свечу. — Вы пришли, сэр, — прошипел Питер Петтигрю, низко кланяясь. Свеча дрожала в его пальцах, отбрасывая прыгающие тени по стенам. — Он… он ждёт вас. Мужчина молча кивнул и вошёл в дом. Внутри пахло кровью, дымом и чем-то ещё — сладким, но гниющим. Из глубины комнаты донёсся звук дыхания — тяжёлый, неровный, почти животный. Тот, кто ждал, был не человеком. И даже не тварью в привычном понимании. Он был чем-то созданным. Чем-то, что не должно даже жить, но должно было стать ключом. А директор Хогвартса — творец этой игры — знал: всё только начинается. Питер шёл впереди, пригибаясь и часто оглядываясь, словно боялся, что стены подслушают. Коридор был узкий, низкий, и каждый шаг отзывался влажным эхом. Паутина свисала с потолка, а по углам шевелились крысы — наглые, полузамёрзшие, с блестящими глазами. Свеча в его руке мигала, отбрасывая на стены извивающиеся тени, похожие на тени человеческих рук. — Он… он стал тише, сэр, — пробормотал Питер, оборачиваясь. — Иногда говорит во сне… иногда зовёт кого-то… но я кормлю, как вы сказали, всё делаю точно по инструкции… — Знаю, — произнёс мужчина холодно. — Ты хорошо справляешься. В его голосе не было ни похвалы, ни сочувствия — только констатация факта, будто речь шла не о человеке, а о механизме. Они остановились у двери в конце коридора. Дерево почернело от времени и пропиталось чем-то, что совсем не пахло деревом. Сквозь щели струился тусклый свет — неровный, как дыхание умирающего. — Он там, — прошептал Питер и отступил. Его руки дрожали. Он не смел войти первым. Директор толкнул дверь. Она заскрипела, и изнутри дохнуло холодом — не зимним, а тем, что живёт между тенями. Комната была пуста, если не считать кресла у стены и фигуры, закутанной в плащ. Плащ шевелился — не от ветра. Изнутри доносился тихий, сиплый, неровный звук, похожий на дыхание через рваное горло. Он подошёл ближе. Запах мертвечины смешался с железом крови. На мгновение плащ сдвинулся, и из-под него мелькнул бледный, почти прозрачный контур лица — глаза, как две щели, кожа, словно натянутая на кости. — Вот ты где, — произнёс директор негромко. — Моё создание. Мой ключ к величию. Существо пошевелилось, с трудом повернув голову. Когда оно заговорило, голос был тихий, но в нём звучала сила, которая могла бы заставить дрогнуть даже стены: — Ты… поздно… пришёл. Мужчина не удивился. — Время не имеет значения. Главное, что ты жив. — Не жив… — голос срывался на хрип. — Я… жду… Директор склонил голову, его глаза сверкнули в тусклом свете свечи. — Потерпи ещё немного. Скоро ты встанешь. И тогда начнётся то, ради чего я тебя создал. Существо чуть шевельнулось — звук был похож на сухой треск. Где-то под его капюшоном сверкнули два мутных огня. Питер за дверью всхлипнул, но не осмелился войти. — Уходи, — бросил ему директор, не поворачиваясь. Тот тут же исчез в темноте коридора, прижимая к груди свечу. Когда шаги стихли, мужчина присел перед существом. — Не бойся, — сказал он тихо. — Твоё время скоро придёт. Все скоро случится. И через него ты обретешь своё новое тело. Существо вздрогнуло. — Поттер. — Да, — кивнул директор, и угол его рта чуть дрогнул. — Моя маленькая ошибка, что стала ключом. Тишина наполнилась странным шепотом — будто сам дом откликнулся. Свеча погасла, и в мраке остались только два тусклых, горящих глаза.

***

Тем временем в доме Лорда вечер близился к концу. Большой зал погрузился в мягкий полумрак — свечи догорали в золотых канделябрах, на столе мерцали остатки вина в бокалах, серебро бликовало в свете камина. Смех и разговоры, что звучали ещё недавно, постепенно стихали, уступая место усталому спокойствию. Джанет сидела напротив Лорда — спина прямая, взгляд уверенный, бокал в руках неподвижен. На ней было новое платье — глубокого красного оттенка, подчеркивающий её пышные глаза. Она выглядела безупречно, слишком спокойной для девушки, вокруг которой весь вечер витала напряжённая энергия. Лорд в идеально сидящем костюме, с серебряными запонками на манжетах — наблюдал за ней с тем особенным выражением, в котором смешивались восхищение, опасность и холодное любопытство. Его пальцы неспешно постукивали по краю бокала, а в воздухе между ними будто искрилась невидимая магия. — Ужин окончен, — наконец произнёс он негромко. — Остальные могут быть свободны. Голоса стихли. Слуги и гости поклонились, поспешно покидая зал. Лишь Алекса Мильсброн задержалась чуть дольше — с натянутой, вежливой улыбкой. Она подняла бокал, притворно тепло взглянув на Джанет: — Замечательный вечер, не правда ли? — Несомненно, — ответила Джанет спокойно, и в её тоне не было ни грамма благодарности. Алекса поставила бокал, чуть дрожащими пальцами поправила локон и повернулась к Лорду: — Любимый, я надеюсь, ты отдохнёшь? Он даже не посмотрел на неё. — Позже. Мне нужно поговорить с Джанет. Алекса застыла. — С… Джанет? Сейчас? — Сейчас, — коротко ответил он, поднимаясь. Его голос не терпел возражений. Он повернулся к Джанет и тихо сказал: — Пройдём в мой кабинет. Она встала. Лёгкий шелест ткани, мягкий шаг — и они вместе вышли из зала, не оборачиваясь. Алекса смотрела им вслед. Её улыбка застыла, как трещина на фарфоре. Казалось, воздух в комнате стал гуще. — Поговорить… — прошептала она едва слышно, глядя, как их силуэты исчезают за поворотом. — Конечно… поговорить. Она подождала несколько секунд, пока шаги стихли, потом поднялась, бесшумно соскользнув со стула. Её сердце колотилось, но любопытство и ревность оказались сильнее страха. Она шла по коридору, держась в тени. Каждый шаг отдавался в висках. У двери кабинета Лорда она замерла, прижимаясь к стене. Свет из-под двери вырисовывал тонкую золотую линию. Изнутри доносились голоса — низкий, властный тембр Лорда и спокойный, чуть насмешливый голос Джанет. Слова звучали приглушённо, но каждое слово отзывалось в Алексином сознании, как удар. Она наклонилась ближе, к самому краю двери. Шум крови в ушах почти заглушал звуки, но она различила: — Я ходил к камню рода, — тихо начал Лорд, не сводя с неё взгляда, в котором читалось явное желание — и, наконец, узнал, что это за любопытные браслеты у нас с тобой на руках. Он откинулся в кресле, пальцы неторопливо скользнули по холодному металлу браслета, словно он наслаждался самим звуком трения серебра о кожу. В его движениях не было спешки — лишь уверенность, свойственная тем, кто привык управлять и людьми, и судьбой. — Ты ведь заметила, — продолжил он чуть мягче, почти шепотом, — что никто, кроме нас с тобой, этих браслетов не видит? Джанет стояла у камина. Пламя отбрасывало тёплые отблески на её лицо, на волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она скользнула пальцем по браслету — тяжёлый, из золотого металла, с непонятными знаками, он будто дышал собственным светом. — Ну допустим, — произнесла она спокойно, хотя сердце забилось чуть быстрее. — И к чему ты клонишь, милорд? Он усмехнулся, глядя на неё исподлобья. В его глазах, тёмных и опасных, отражалось пламя, и на мгновение ей показалось, что он действительно смотрит не на браслет, а сквозь неё — туда, где пульсирует магическая связь, созданная не им, но принятая обоими. — Клоню? — повторил он, медленно поднимаясь из кресла. — О, нет, Джанет. Я просто констатирую факт. Эти браслеты — не просто украшение. Это древняя связь. Связь рода Слизеринов, которая… Но договорить он не успел, половица в коридоре скрипнула, и он быстрым шагом подошёл к двери, и отворил её, за ней стояла Алекса. Лицо Лорда мгновенно изменилось — из невозмутимого стало резким, словно вырезанным из камня. Тень скользнула по его глазам, когда он распахнул дверь. На пороге стояла Алекса. Бледная, взволнованная, с натянутой улыбкой, которая тут же сползла с лица, когда их взгляды встретились. Она прижала руки к груди, будто случайно оказалась здесь. — Джейми… я… — начала она, запинаясь. — Я просто… шла мимо… — Мимо? — его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалось едва сдерживаемое раздражение. — И решила остановиться у моей двери? Он сделал шаг вперёд, и Алекса отпрянула, но поздно. Лорд схватил её за запястье — не грубо, но с такой силой, что её дыхание перехватило. — Подслушивала? — спросил он тихо, и это “тихо” прозвучало страшнее любого крика. — Н-нет, я… я просто хотела… — её голос дрогнул, она осмелилась поднять глаза, но наткнулась на холодную сталь его взгляда. — Я волновалась, вы с Джанет долго не выходили, и… Он резко потянул её внутрь. Дверь хлопнула, отрезав их от коридора. Алекса пошатнулась, удерживаясь за край стола. В комнате пахло дымом, магией и опасностью. Джанет стояла у камина, наблюдая за всем с ледяным спокойствием. Её взгляд — внимательный, но без сочувствия. На губах промелькнула едва заметная усмешка. — Ты волновалась? — Лорд произнёс эти слова с такой интонацией, будто пробовал их на вкус. — Как трогательно. Он подошёл ближе, не отпуская её запястье. — И что же ты услышала, Алекса? — тихо спросил он. — Или ты не только слушала, но и собиралась войти? — Дорогой… я не хотела… — попыталась она вырваться, но хватка только усилилась. — Мне просто показалось, что… От слов дорогой, его аж передернуло от отвращения. — Что? — он почти шептал, но в этом шёпоте слышалась угроза. — Что я нуждаюсь в твоём присутствии? Он наклонился ближе, почти касаясь её лица. — Запомни: ты можешь быть моей невестой, но это не делает тебя частью моего доверия. Алекса побледнела. На её глаза навернулись слёзы, но она сдержалась, боясь показать слабость. — Но… я просто… — — Довольно, — отрезал он. Он отпустил её руку, словно с отвращением. На коже остался след — тонкая красная полоса, напоминание о его власти. — Вон из моего кабинета, — произнёс он ровно. — И если я ещё раз увижу тебя под этой дверью — я забуду, что ты носишь кольцо с моей фамилией. И я отправлю тебя домой с позором, прямиком к твоему папаше. Она побледнела ещё сильнее. Имя отца прозвучало, как приговор — в их кругу позор хуже смерти. Алекса отступила, но прежде чем уйти, бросила быстрый, дрожащий взгляд на Джанет. В нём была смесь боли и ненависти. Джанет спокойно встретила её взгляд, ни слова не сказав, и лишь чуть наклонила голову в сочувствие. Алекса выскользнула из комнаты почти бегом, а тишина вернулась, как будто ничего не случилось. Лорд обернулся к Джанет. На его лице уже не было гнева, лишь холодное раздражение, смешанное с усталостью. Он медленно выдохнул, прошёлся взглядом по комнате и тихо сказал: — Вот видишь… даже стены здесь предают. Джанет усмехнулась, отставляя бокал. — А я предупреждала, милорд. Женщины не подслушивают просто так — только когда есть, что терять. Но не сильно ли ты жесток с бедняжкой? Если честно мне её даже жаль. Он посмотрел на неё — долго, внимательно, как на ту, кто слишком хорошо понимает больше, чем должна. И на губах появилась тень улыбки. — В этом, Джанет, ты права как никогда. Джанет сделала несколько шагов вперёд — мягко, будто скользя по ковру. Пламя в камине вспыхнуло ярче, будто откликнувшись на её движение. Подтолкнув Лорда к дивану, она села к нему на колени — сверху, лицом к лицу. — Так, — тихо произнесла она, — браслеты… Лорд мягко, кончиками пальцев, провёл по линии её декольте, невзначай касаясь тёплой, гладкой кожи. — Да, — ответил он медленно, будто смакуя каждое слово. — Там, у камня рода, я понял — это не просто символ или украшение. Это магический контракт… можно так сказать. Он поднял руку, и металл на запястье вспыхнул мягким золотым светом. Браслет словно отозвался на её присутствие — тихо, но ощутимо. Джанет посмотрела на свой. Её браслет загорелся в ответ, соединяя их едва заметной линией — нитью света, тонкой, как паутина. Она ощутила лёгкое покалывание на коже, словно по венам прошёл ток. — Что это значит? — спросила она негромко, но голос чуть дрогнул. — Что связь, о которой я говорил, — не метафора, — ответил он. — Это магический брак. Старшая магия. Она соединяет кровь, силу… и судьбу. На секунду Джанет не поверила своим ушам. Магический брак. Слова отдались эхом где-то в глубине сознания, вызывая то ли страх, то ли… странное волнение. — Брак? — переспросила она, сжимая губы. — Ты хочешь сказать, что нас… свели? Её голос дрогнул, но не от страха — скорее от непонимания. Она попыталась отстраниться, но Лорд удержал её взгляд — спокойно, уверенно, как всегда. — Не волнуйся, — произнёс он мягко, но в его голосе не было ни капли утешения. — Это не тот союз, о котором пишут в глупых романах. Никаких клятв, свадеб и цветов. Только кровь, сила… и власть. Он провёл пальцем по её запястью — по самому краю браслета. В тот же миг Джанет почувствовала, как кожа будто ожила. Металл вспыхнул — горячий, пульсирующий, как кровь под кожей. — Что… — выдохнула она, резко вскинув взгляд. Но фраза оборвалась. Её дыхание участилось. Она ощутила его. Чужую эмоцию. Чужую мысль. Мгновенно, словно кто-то на мгновение раскрыл перед ней чужое сознание — тяжёлое, тёмное, но странно знакомое. В груди кольнуло чувство, не принадлежащее ей: холодная ярость, смешанная с желанием. И она поняла — это не её собственное. Это его. Она дёрнула руку, пытаясь сорвать браслет, но металл будто прирос к коже. — Что ты сделал?! — прошипела она, вскинув взгляд на него. Он не ответил. Только чуть приподнял бровь — спокойно, почти насмешливо. — Теперь ты чувствуешь? — тихо спросил он. — Это… невозможно, — прошептала она, глядя на светящийся металл. — Я чувствую тебя. — Именно, — ответил он. — Теперь ты знаешь, теперь ты связана со мной полностью беспрекословно. Между ними повисла тишина — густая, напряжённая, как перед бурей. Джанет сидела неподвижно, только её глаза метались между лицом Лорда и браслетом, будто она не верила, что всё это происходит. — Ты не имел права, — наконец выдохнула она, вставая. В голосе слышался гнев, но под ним — страх, спрятанный глубоко. — Право? — он усмехнулся. — Моя дорогая, старшая магия не спрашивает разрешения. Она просто выбирает. — Но как такое могло произойти? И что теперь? И как же твой брак с той девушкой? Лорд нахмурился, его пальцы невольно поглаживали руны на его собственном браслете. Он взглянул на неё с нескрываемым раздражением и очарованием одновременно. Ситуация была неприятной, но результат... результат будоражил. — Когда я принял тебя в Род, наверное, что-то пошло не так, я неуверен. — Он говорил тихо, будто пытался услышать собственные слова. — Но когда мы с тобой переспали и я кончил в тебя, это сработало как спусковой крючок для магии. Она посчитала тебя достойной, чтобы продолжить Род, и без моего согласия совершила древнейший ритуал чистокровных: Магический Брак. Джанет вскинула брови, её сердце пропустило удар. Понимая всю необратимость и грандиозность произошедшего, она не испытывала страха, лишь лихорадочное торжество. — Боже... значит, мы навсегда связаны? И ты не сможешь спать с другими? Лорд хмыкнул, в его глазах мелькнула холодная, расчётливая искринка. — Не совсем так. Магический Брак — это не глупая клятва верности из маггловских сказок. Я смогу спать с другими женщинами, если захочу. Наш союз не запрещает физических связей с посторонними. Но вот что действительно важно... ребёнка я смогу зачать только с тобой. И чтобы защитить наследие рода, магия предотвратит зачатие от другого мужчины в случае твоей супружеской измены. Так что при таком браке мужчина уверен на все сто, что ребёнок его. — Иными словами, теперь я твоя законная жена в глазах магии и единственная мать твоих наследников, — резюмировала Джанет, медленно улыбаясь. Её улыбка была хищной и полной осознания внезапно обретённой власти. Лорд посмотрел на неё, скрестив руки на груди. Недовольство тем, что им управляли, боролось с глубоким, древним удовлетворением от того, что она была окончательно запечатана как его собственность. — Именно. Поздравляю, Джанет. Ты только что стала леди моего рода, не побеспокоившись о глупых свадебных церемониях. Теперь вопрос: что мы будем делать с моей нынешней невестой, которая, по сути, стала просто бесполезной декорацией? Джанет улыбнулась, не отводя глаз. Она осторожно погладила браслет, словно проверяя вновь обретённую власть. — Бесполезной? — мягко уточнила она. — Не торопись с выводами, мой Лорд. Насколько я понимаю, её Род обладает значительными финансовыми активами, которые обеспечивают очень важную поддержку твоей политической кампании. Лорд наклонил голову, его губы изогнулись в тонкой, расчётливой улыбке. — Продолжай. Я слушаю. — Магия закрепила наш союз и заботится о наследниках. Общество нуждается в иллюзиях и стабильности. — Джанет оперлась локтями о его плечи, её голос стал заговорщицким. — Тебе нужна ширма. Красивая, богатая, общественно одобренная фигура рядом, пока ты берёшь власть. Ты женишься на ней. Он вскинул бровь, в его глазах было восхищение её прагматичностью. — И какова будет моя официальная жена? Декорация? — Именно. Она будет твоей прекрасной первой леди, которая будет улыбаться на приёмах, обеспечивать деньги и закрывать вопросы о твоей личной жизни. Пока в один грустный день с ней что-то не случится, и ты не станешь вдовьцом. А я? — Она провела пальцем по его браслету. — Я буду твоей настоящей женой. Той, которая делит с тобой постель, влияние и все тайны. Той, которая родит тебе наследника. Я буду твоей тенью, твоей самой страшной и самой сладкой необходимостью, если магия так решила. Лорд замолчал, переваривая её предложение. Оно было безупречным с политической точки зрения и абсолютно соответствовало его амбициям. — Ты действительно дочь Поттера? — спросил он наконец, с насмешкой, но его глаза были полны уважения. — Ты готова играть роль любовницы, пока она носит твоё имя перед светом? — Имя мне не нужно, мой Лорд. Мне нужно влияние и ты. Пусть она носит твоё имя временно. Позже, когда ты укрепишься, мы всегда сможем её «отодвинуть». Магический Брак гораздо сильнее любой бумажной клятвы. И мы оба это знаем. Он резко поцеловал её, это был поцелуй союзника, одобрения и власти. — Превосходно, Джанет. Мы поженимся на ней. Но каждый раз, когда я буду смотреть на неё, я буду думать о тебе. Он медленно спустил её со своего бедра, но не отпустил руку. — Иди отдыхай, а мне нужно ещё подумать. Она встала и направилась к двери. — До встречи, мой Лорд, — сказала она, и её голос был полон уверенной власти. Она вышла, оставив его одного с бумагами и новой, сложной политической интригой, в центре которой теперь была его нежданная, запечатанная магией жена.